Not all wild horses have four legs

      Маркус был не в восторге, когда Карл сказал, что к ним из города приедет сын его друга и останется до конца августа: — Карл… нам придётся нянчиться с ним, и ни у кого из нас нет времени на это… — он попытался возразить, но его отец лишь приподнял бровь и спросил: — Ты правда думаешь, что сын моего старого и близкого друга окажется очередным городским жителем?       В итоге Маркус пообещал сделать всё возможное, чтобы быть любезным и непредвзятым; и пошёл ухаживать за лошадьми. И, конечно же, по закону подлости, когда Норт идёт к нему, крича про сына Андерсона, Коннор оказывается абсолютно, безумно, невероятно милым. И его первое впечатление о Маркусе – это то, как он идёт, держа поводья лошади, словно ходячее клише.       Ему удалось не выставить себя полным идиотом и сгладить стереотипный внешний вид после того, как они начали разговаривать, но он, вероятно, всё ещё «тот самый ковбой» в мыслях Коннора. Он надеется, что сегодня у него будет время показать Коннору некоторые свои картины. Или поговорить с ним чуть побольше.        — Чёрт возьми, Маркус, ты ведешь себя как влюбившийся школьник, — укоряет он себя, но всё равно ничего не может с собой поделать – Коннор готовится стать детективом в Детройте, и, о Боже, это чертовски круто! Конечно, он из тех утончённых людей, которым жизнь за городом кажется невыносимо скучной, хотя на самом деле это совсем не так… Маркус очень хочет показать Коннору, что всё не так просто, что он не так прост.       С тяжёлым вздохом он выходит из душа, возвращаясь в свою комнату, чтобы вытереться и одеться. 6:15 утра, показывает телефон.       Хорошо, пора кормить цыплят.       Коннор просыпается более отдохнувшим, чем хотел бы признать. Хэнк велел ему отсыпаться, но его дотошные внутренние часы всё ещё не приспособились к тому, что он сейчас на отдыхе, поэтому ровно к 7:30 он уже проснулся и умылся.       Честно говоря, он гордится этим. Пора за дело, детектив.       Он осторожно выходит из комнаты, всё ещё ощущая себя не в своей тарелке и немного нервничая, потому что он не у себя дома, и не хочет ничего трогать, боясь что-нибудь испортить. Экскурсия Маркуса была полезной, так что он довольно легко находит путь на кухню.       — Коннор! Доброе утро! Я только что рассказывала про тебя Джошу и Саймону! — несмотря на то, что за столом стоит три стула, Норт сидит за стойкой, в то время как блондин разогревает бекон на сковородке, а другой парень уже сидит за столом и счастливо ест.       Они по очереди поднимают руки, блондин говорит: — Саймон! — а другой, очевидно: — Джош!       Что за место, в котором только горячие люди? Коннор не может быть уверен на 100%, но, судя по тому, как Карл выглядит сейчас, он, вероятно, тоже был очень привлекательным в юности. Да ещё и с характером — если судить по татуировкам на всю руку.       Это то, что сельская местность делает с людьми? Он качает головой, надеясь, что он просто выглядит полусонным: — Здравствуйте. Меня зовут Коннор.       — О боже, ты всегда говоришь это одним и тем же тоном! Ты такой милый! — Норт спрыгивает со стойки, чтобы обнять Коннора. К его удивлению, она достаточно сильна, чтобы на пару секунд оторвать его от пола.       Он издаёт испуганный смешок – люди в Детройте определённо не такие сильные: — Пожалуйста, предупреди меня в следующий раз.       Джош кричит со стула: — Оу, он не просил тебя не делать этого! Ты ему нравишься!       Норт с фырканьем возвращается к своему месту: — Сучка, Коннор будет моей лучшей подружкой, а я буду его Феей Крёстной, и он утрёт нос всем вам, деревенским парням.       Коннор на секунду смущается от её слов, но Норт не выглядит как девушка, которая сказала бы так тому, кого это может задеть. Кроме того, Джош и Саймон не придают этому значения, просто смеются, а Саймон добавляет: — Спрячьте ваших мужей, дамы~       Взяв ещё одну тарелку и положив на неё бекон и яйца, Саймон подталкивает Коннора к одному из стульев: — Давай! Ты встаёшь раньше, чем мы думали. Ты, должно быть, голоден!       Он принимает тарелку и стул с благодарностью: — Ну, я обычно просыпаюсь в это время и в Детройте, так что это нормально.       — А, хорошо! — Джош комментирует, доедая остатки яичницы: — Я уверен, что у тебя есть вопросы… Спрашивай!       У Коннора действительно есть куча вопросов. Он проглатывает кусок и спрашивает наиболее очевидное: — Итак, чем вы здесь занимаетесь?       Будучи тем, кто уже поел, Джош отвечает: — Я пастух, ухаживаю за овцами и помогаю Маркусу с лошадьми, когда ему нужно заботиться о Карле; Норт – наша механик, она занимается всем, что связано с электроникой и точно знает, как починить всё что угодно, если у этого есть колеса. А если нет, она тоже разберётся. Саймон – наш мастер на все руки. Он помогает по дому и с уходом за Карлом, вместе с Маркусом следит за тем, чтобы у нас всегда было всё необходимое. Ещё он помогает Карлу с торговлей.       Точно. Он видел крупный рогатый скот и курятник, но не было ни теплицы, ни огорода – возможно, потому что это было бы слишком хлопотно, ведь нужно заботиться о Карле и всём остальном. Вокруг достаточно зелени, чтобы ранчо напоминало сад, но, кажется, нет никаких специальных мест для выращивания. Так что вполне вероятно, что Карл продаёт молоко от овец и куриные яйца, и покупает продукты и овощи взамен.       Коннор поглощает информацию молча, продолжая есть, и затем снова решается на самый очевидный вопрос: — Как вы встретили Манфредов?       Опять же, Джош предоставляет информацию с улыбкой: — Я вырос здесь – мои родители умерли, когда я был маленьким, и я не хотел жить в Детройте у моей тёти, поэтому Карл взял меня, ведь он был лучшим другом моих родителей...       — Мне жаль это слышать.       — Всё в порядке, это было давно, — заверяет Джош, переходя дальше. — Норт на самом деле из Детройта. Она училась там на инженера, и, в конце концов, ей надоело, что люди в городе не верили, что девушка-механик может быть не хуже парня. Поэтому она переехала сюда, когда Карл оставил объявление на листовке. Те люди – придурки, потому что она – лучший механик, какого только можно найти.       — Ты чертовски прав, я такая, — говорит она, не отрываясь от еды и всё ещё сидя на столешнице.       Коннор улыбается. Медленно, но верно, эти люди помогают ему узнавать их и чувствовать себя более непринуждённо. Он поворачивается к их светловолосому шеф-повару: — Что насчёт тебя, Саймон?       — Я получил степень в гостиничном деле. Я действительно очень хотел управлять ранчо в хорошем месте, — он пожимает плечами. — Здесь я живу своей мечтой детства. Карл милый, заботливый и хорошо платит. Лучший босс, на которого только можно рассчитывать в этих краях.       Доев с тарелки, Норт соскальзывает со своего насеста и облокачивается на барную стойку: — Теперь твоя очередь, детектив Андерсон!       В её голосе столько неподдельного восторга, что Коннор чувствует себя одновременно смущённым и позабавленным: — Это не особо интересно…       — Конечно интересно! Ты когда-нибудь видел мёртвое тело?       Он думает о занятиях в морге: — Ну, да…       — Так круто!       Это заставляет его засмеяться в голос: — На самом деле нет, — он качает головой. — Это было на демонстрации процедуры вскрытия. Один запах заставил четырех человек покинуть комнату. Одному из них стало так плохо, что его вырвало в ванной, — он рассказывает, качая головой. — Не совсем тема для завтрака, — заканчивает он с подмигиванием.       — Как круто! О, Маркус так пожалеет, что всё пропустил! — восклицает Норт, хотя Коннор не может понять, почему Маркусу были бы интересны трупы. Но её слова заставляют его обратить внимание на отсутствие младшего Манфреда:       — Когда Маркус встаёт?       Образуется тишина. Затем Норт впадает в истерику, выдыхая что-то похожее на «Ох, ты, милый ребёнок», Саймон тихо присоединяется к смеху, а Джош дружески похлопывает Коннора по спине.       — Ничего страшного, ты не мог знать, — уверяет он, с мягким выражением, похожим на манеру Карла и его сына. — Маркус встает в половину шестого, чтобы приготовить завтрак для Карла, затем идет кормить цыплят, проверяет, есть ли у лошадей сено и вода, выводит их на утреннюю пробежку, а затем возвращается, чтобы разбудить Карла и помочь ему с утренней рутиной.       Голос, подозрительно похожий на голос Хэнка, спрашивает, может ли Маркус быть более совершенным. Он много работает, заботится о животных и является послушным сыном? Да вы шутите!       Коннор ослаб: — В самом деле?       — Да, он довольно удивительный человек, — Саймон подтверждает, когда он начинает собирать пустые тарелки. — Раньше я был немного влюблен в него… о, спасибо! — он прерывается, когда Коннор помогает с мытьем посуды. — Но сейчас мы больше братья.       Джош фыркает, вставая: — Да, я думаю, что все в Саут-Хейвене были влюблены в Маркуса в тот или иной момент!       — Кроме меня и тебя, натурала, — Норт добродушно подталкивает бедрами в бок друга.       Кажется, у них действительно прекрасные взаимоотношения.       — Говоря о Маркусе… — Саймон снова привлекает внимание Коннора легким подталкиванием. — Он скоро вернется, чтобы позаботиться о Карле, а затем покажет тебе ещё немного окрестностей. Я могу составить тебе компанию, пока мы ждем его, и, если будет слишком скучно, есть буквально куча вещей, которыми можно заняться. Если Маркуса нет рядом, ты можешь обратиться к любому из нас за чем угодно. Хорошо?       Они, похоже, искренне пытаются помочь ему почувствовать себя желанным гостем. Коннор кивает с улыбкой: — Да.       За то время, что он проводит с Саймоном, Коннор узнает, что ближайший город, Феннвилль, насчитывает чуть больше 1300 человек, и что озеро Хатчинс достаточно близко, на случай если погода настолько жаркая, что приходится спасаться от теплового удара купанием. В главном доме есть кондиционер, но учитывая то, сколько времени они проводят на улице, Коннор определенно может понять удобство этого.       Также он узнает, что биологический сын Карла, Лео, никогда не помогает и он немного придурок. Он и Маркус не ладят, и Лео иногда доходил до того, что намекал, будто Маркус был мальчиком-игрушкой Карла, когда сильно злился. Излишне говорить, что все они ненавидят Лео, и едва ли могут понять, как Карл и Маркус всё ещё надеются, что Лео придёт в себя.       Следующее ранчо принадлежит Кэре, ещё одной их близкой подруге и по-настоящему талантливой садовнице. Она живет там со своим парнем Лютером и его матерью Роуз. Сестра Кэры, Изабель, – девушка Норт. У Кэры есть дочь Алиса, а у Лютера брат по имени Адам.       Будет непростой задачей обработать всю новую информацию, но это то, что Коннор делает лучше всего. Он тщательно каталогизирует каждое имя и детали в своем уме. Они всё ещё сидят на крыльце с Саймоном, когда возвращается Маркус с лошадьми.       Коннор правда, правда старается не думать в клише, но милая Матерь Божья, здесь ковбой верхом на пятнистой аппалузе без седла, окруженный ещё девятью лошадьми, и его сердце не может это принять. Это выглядит так нежно, когда он спрыгивает с лошади и прижимает своё лицо к её морде, что-то шепча ей, прежде чем слегка потянуть за поводья и увести всех лошадей сначала в открытый вольер, а затем в конюшню попарно.       Пока Маркус в конюшне, он внутренне проклинает Саймона. Чёрт возьми, он потный, неопрятный, и на его джинсах наверняка есть пятна грязи. Зачем он привёл совершенно нетронутого Коннора на веранду ждать его? Так много усилий, чтобы произвести хоть немного приличное первое впечатление – и всё коту под хвост.       Что ж, такова его жизнь.       Маркус надевает свою лучшую улыбку, как только выходит: — Доброе утро, — приветствует он, изо всех сил стараясь не пялиться на его милую, лёгкую улыбку. — Как спалось?       Коннор, кажется, колеблется секунду, прежде чем ответить: — Лучше, чем за многие месяцы, спасибо.       Ох, он такой милый. Его волосы слегка пружинят, когда он кивает, и Маркус задается вопросом, каково было бы пробежаться руками по ним. Он прочищает голос и бросает взгляд на Саймона: — Эти ребята вытащили тебя из постели?       — Так предвзято! — Саймон шутит. — Что б ты знал, Коннор уже не спал, и вызвался помочь мне вымыть посуду после завтрака.       Звучит на удивление многообещающе. Маркус первым признаёт свою ошибку. Когда он услышал о его ровеснике из города, он представил себе человека, который будет долго спать и жаловаться на отсутствие технологий. Вместо этого Коннор казался невероятно вежливым и очень приятным человеком.       И милым. О Боже, он такой милый.       — Правда? — он заставляет себя ответить с лёгкими дразнящими нотками. — Тогда ты не тот, кем кажешься на первый взгляд, — хотя и на первый взгляд он производит впечатление – так что это уже говорит о многом.       — Адаптация к людям и обстоятельствам – это первое качество хорошего детектива, — отвечает Коннор с дерзкой улыбкой и подмигиванием.       Так, верно, Маркусу стоит уйти, прежде чем он выставит себя дураком перед этой красотой.       Он снова прочищает свой голос: — Мне нужно разбудить Карла. Будь как дома. Позже ты можешь немного прогуляться со мной, если тебе нечем заняться.       Поспешно попрощавшись и дружески хлопнув по плечу Саймона – Маркусу правда не нравится понимать выражение лица своего друга, потому что это создаёт проблемы им обоим, и заставляет Маркуса смущаться – он возвращается в дом.       — Доброе утро, Карл. Сейчас 10 часов утра, — он смеется над немного сварливым ответом своего отца. — Температура сегодня 30 градусов, поэтому пейте много воды и убедитесь, что вы не проводите слишком много времени в студии.       Карл позволяет Маркусу поднять его и отнести в ванную. — Как устроился Коннор? — спрашивает он, пока сын помогает ему помыться.       — Я бы сказал, хорошо. Норт говорит, что она уже любит его и побьёт любого, кто попытается причинить ему боль, — Маркус говорит, улыбаясь и наклоняя голову. — Он сейчас с Саймоном, но я заберу его с собой, как только Саймону нужно будет идти.       Саймон — второй человек после Маркуса, кто проводит больше всего времени с Карлом. Не занятому животными, у него больше всего свободного времени. Так как он не занят уходом за животными, у него больше свободного времени. Он может в любой момент позвонить Маркусу, если что-то случится, а большинство своих обязанностей выполняет прямо в доме, так что ему легко составить Карлу компанию.       Правда в том, что Карл считает их всех своими детьми, прежде чем сотрудниками, и это чувство очень взаимно. Он удовлетворенно вздыхает, когда Маркус помогает ему одеться. Несмотря на все трагические и плохие события, как несчастный случай, потеря жены и парализованные ноги, Карл действительно счастлив, что нашел людей, которых может называть своей семьёй.       Теперь, если бы только он мог заставить Маркуса поговорить обо всех этих взглядах, которые он продолжал бросать на мальчика Хэнка, думая, что никто не видит…       — Он очень хороший мальчик, будь добр к нему, — Карл позволяет сыну посадить его в инвалидное кресло, и замечает: — Хэнк сказал мне, что он очень усердно работает и не удосужился найти друзей. Напоминает кого-нибудь?       Маркус улыбается замечанию, качая головой: — Карл…       — Я просто сказал. Вы поладите.       Это честно. Не беря во внимание его влечение к Коннору, младший Андерсон действительно кажется очень хорошим, и Маркус чувствует, что они двое могут хорошо подружиться.       В конце концов, Саймон должен приступить к работе, чтобы они с Карлом вместе просмотрели электронные таблицы, поэтому Маркус подходит к Коннору и зовёт его, слегка касаясь локтя: — Хочешь немного прогуляться?       Другой кажется слегка застигнутым врасплох, но кивает с серьезной улыбкой: — Конечно!       Так невинно. Маркус едва сдерживает улыбку, прикусив губы: — Ты когда-нибудь сидел на лошади?       Коннор пожимает плечами, видимо, пытаясь уменьшить себя, что на самом деле не работает, ведь он почти такой же высокий, как Маркус: — Я никогда не видел ни одной так близко.       Что ж, они должны исправить эту ужасную, ужасную несправедливость: — Тогда, пойдём. Я научу тебя кататься.       Теперь, готовый к погоде, Коннор выбрал легкую хлопковую футболку и тонкие серые джинсы, поэтому он теперь не чувствует, что слишком выделяется на фоне Маркуса. Тот выводит двух лошадей за пределы конюшни, хотя они остаются в вольере.       — Это Пузырчатый зад. Пузырь для краткости, — это имя смешит Коннора, но причина его очевидна – пятнистая аппалуза* спереди почти полностью коричневого цвета, но только её задняя часть совершенно белая с хаотично разбросанными коричневыми пятнами. — Она очень спокойная, и хорошо относится к седлу, если мы должны его использовать.       — Если вы должны?       Маркус кивает: — Мы обучаем некоторых из них как скаковых лошадей. После, связываемся с каждым купившим их, чтобы убедиться, что с ними хорошо обращаются, но… — он опускает взгляд и задумчиво говорит: — Если бы это зависело от меня, я бы даже не надевал уздечку.       Честно говоря, Коннор немного отвлёкся на поглаживание шеи лошади, но он замечает ухудшение настроения своего нового друга: — Ох?       — Да, ты знал, что некоторые люди говорят о «ломке» лошадей? Что они сначала ломают их дух, и заставляют подчиняться? — отвращение в голосе Маркуса абсолютно очевидно. — Всё это чушь. Я могу ездить и заботиться обо всех этих лошадях, потому что они позволяют мне. Они знают, что я их друг. И они знают, что можно доверять всем, кому я доверяю.       Что-то подсказывает Коннору, что семья Манфредов чрезвычайно избирательна в отношении тех, кто покупает их лошадей. Эта мысль вызывает у него улыбку. Иметь дома сенбернара — не то же самое, что ухаживать за целым табуном лошадей, но Хэнк всегда любил животных, и эту любовь легко унаследовал Коннор.       Во время оседлания Пузыря, Маркус также представляет ему другую лошадь, мустанга* с белым хвостом*. Его зовут Ра, как египетского бога, и он любимец Маркуса, его гордость и радость, и, разумеется, он не продаётся. Коннор внимательно слушает Маркуса и его идеи о надлежащем уходе за животными, о том, что допустимо, а что нет, и о том, как важно уважать достоинство каждого живого существа.       Он определённо не какой-то заурядный ковбой.       — …Так что подковы действительно хороши, потому что если ты умеешь правильно их прибивать, то на самом деле не причиняешь лошади никакой боли, зато не допускаешь повреждение их копыт, если они много ездят по твёрдой земле, инфекции и такие… — Он замолкает, поняв, что Коннор какое-то время ничего не говорил: — Извини, я тебе надоедаю? Я, наверное,…       — Нет! — поспешно говорит Коннор, протягивая руку, чтобы успокаивающе провести ей по запястью Маркуса — небольшой браслет из бусин и другие браслеты, которые он носит, странно ощущаются под кончиками пальцев по сравнению с тёплой кожей Маркуса. — Нет, ты не… это… мило.       — Мило. Точно, — вероятно, это не то слово, каким хотел бы быть описан взрослый мужчина. — Ладно, так вот. Держи свою руку здесь, ставь ногу в стремя, подтягивайся и перекидывай вторую ногу на другую сторону, — он инструктирует. — Сделай это одним быстрым движением. Это будет легче для тебя и меньше побеспокоит её, — ненадолго задумавшись, он смотрит на Коннора и добавляет: — Ты можешь держаться за меня, если не уверен в равновесии.       Коннор секунду обдумывает идею обыграть свою неуклюжесть, но он предполагает, что ковбой оценил бы компетентного человека больше, чем дешёвое прикосновение; а также он хочет доказать, что он не просто какой-то «городской мальчик». Поэтому он следует указаниям Маркуса, ставит ногу в правильное положение и поднимается на седло.       Первые шаги не такие уж и сложные. Тем не менее, он наслаждается небольшой впечатлённой улыбкой Маркуса: — Очень хорошо, — комментирует он. Затем подходит к Ра и почёсывает его по морде, прежде чем осторожно вплести пальцы в гриву и легко запрыгнуть на спину.       У Ра хорошие подковы, но нет седла и уздечки.       — Готов? — когда Маркус поворачивается и улыбается Коннору. Будущий детектив думает, что он может быть египетским богом, с солнцем, сияющем на его лице, пока он протягивает руку в его сторону: — Дай мне поводья Пузыря. Я поведу её первое время. Ты будешь в полной безопасности.       Коннор не сомневается в этом. Так они проходят полукруг, бок о бок медленным шагом. Маркус показывает хороший баланс и силу, катаясь, с одной рукой в гриве Ра из-за отсутствия поводьев, и другой, вытянутой в бок и чуть назад, чтобы помочь привыкнуть Пузырю к новому другу.       — Вот так… — говорит он через некоторое время, — она привыкла к тебе. Теперь она позволит тебе на ней ездить.       Коннор моргает, когда ему вручают поводья, и пытается ничего не менять в своей позе. Даже после того, как хозяин перестал управлять ей, Пузырь, кажется, не переживает из-за Коннора и продолжает свой путь.       — Видишь? — голос Маркуса мягкий, с долей веселья. — Ты моментально станешь профи!       — Надеюсь! — отвечает Коннор, надеясь, что незначительная дрожь в его голосе не была совсем очевидна – он не уверен, выдержит ли ещё хоть одну такую улыбку. Он полностью погружается в процесс обучения. Маркус на самом деле очень терпеливый и хороший учитель, объясняющий, как ускорять и направлять лошадей толчками ног и смещением веса, и по прохождению часа, Коннор может спокойно переходить на рысь.       Он также осознаёт, какая тишина вокруг них… нет, тишина – не то слово. Звуков много: лошадей, цыплят из курятника, других звуков разной домашней работы, того, как на другом конце участка Норт возится в гараже в наушниках с какой-то хорошей музыкой, если судить по её периодическому энергичному, пусть и немного фальшивому пению. Здесь просто нет непрекращающейся какофонии города, сигналов автомобилей, постоянного движения, гигантских экранов, громкоговорителей повсюду… да, после того, как он был похоронен в академической работе в течение прошлого года и в основном жил и дышал своими учебниками, Коннор должен признать, что это похоже на рай.       Мог бы он прожить здесь всю свою жизнь? Вероятно, нет… но полтора месяца в таком месте, вероятно, станут целительным бальзамом для его тела и души, прежде чем он погрузится в загруженную жизнь детектива.       Хорошая работа, Хэнк.       И, украдкой посмотрев на своего временного инструктора по верховой езде, Коннор не может не признать: его до головокружения тянет к этому парню.       Маркус с таким изяществом соскальзывает с Ра, что Коннор думает, что он немного выпендривается, а затем достаёт телефон из заднего кармана и направляет на него: — Эй, Коннор! Улыбнись камере!       Он слегка застигнут врасплох и, конечно, его волосы растрёпаны, но Маркус, кажется, доволен собой: — Я сделал несколько снимков, так что ты можешь выбрать понравившиеся, и отправить их Хэнку.       Ох. Это было хорошо – у Коннора почти не было своих фотографий, ведь Хэнк был единственным человеком в его жизни, который хотел бы их увидеть, так что вся эта история с «фоткать всё подряд» по-прежнему кажется ему чужой… иронично, конечно.       Он игнорирует предложенную Маркусом руку, и сам спрыгивает с Пузыря, вместо этого давая пять. Хозяин лошади усмехается: — Посмотри на себя, уже становишься дерзким.       — У меня был хороший учитель, — Коннор говорит с подмигиванием и, боже, он не может поверить, что он так свободно чувствует себя с Маркусом – в нём есть что-то такое. Несмотря на то, что он безумно привлекателен до такой степени, что страшно даже смотреть на его лицо, его манера поведения и отношение к нему в целом настолько успокаивают и умиротворяют, что, хотя они встретились только вчера, Коннор уже чувствует, что он подшучивает над старым другом.       Но, несмотря на то, что Коннор сумел сохранить свою дерзость, он всё ещё чувствует слабость к тёплой усмешке Маркуса: — Ладно. Сделай ещё несколько снимков. Здесь прекрасный вид, — открыв вольер и уведя за собой лошадей, он предлагает: — Я могу отправить их тебе, как только мы вернемся в дом, но было бы стыдно не провести тебе полную экскурсию.       Ранчо* Манфреда действительно прекрасно: простор и зелёные пейзажи завораживают. Коннор глубоко вдыхает. В городе он уже не сможет дышать таким чистым воздухом. Коннор делает довольно много снимков, пока Маркус не предлагает доскакать на пастбище, раз уж они гуляют с лошадьми, и, может быть, посмотреть как дела у Джоша.       Пастух сидит на упавшем дереве около пруда, к которому овцы иногда подходят попить. Большинство животных едят или занимаются своими делами. Великолепный хаски с голубым и коричневым глазом, наблюдает за ними. Некоторые овцы пугаются присутствия Коннора и отбегают, но не слишком далеко.       Тем не менее, его внимание сразу захватывает собака, стоит им только спуститься с лошадей: — Хей, привет! — шепчет он самым успокаивающим голосом. — Привет… привет… — он протягивает руку, смотрит на Маркуса, желая узнать имя.       — Мико.       –… Мико. — заканчивает Коннор, и собака начинает слегка вилять хвостом: он сторож, поэтому сопротивляется искушению поиграть, но не до конца игнорирует Коннора, которого осеняет: — … как Мико из Скайрима?       Маркус отвечает не сразу: – …Возможно.       В конце концов, не такие уж они и разные. Он скрывает свое веселье, осторожно приближаясь к Мико чтобы погладить. Хаски настороженно обнюхивает его пару секунд, затем облизывает одну из его рук и принимает поглаживания. Вскоре Мико встает и идет лаять на овец, которые отклонились слишком далеко от стада, но Коннор все же чувствует себя любимым: — Он красивый, — он комментирует, поднимаясь. — Его глаза великолепны.       — Черт, теперь я должен перевести тебя на новый уровень отношений, — до Коннора доходит не сразу. Гетерохромия не так уж редка у хаски. По крайней мере, не так редка, как у людей. А он только что восхитился глазами Мико перед парнем с глазами голубого и зелёного цвета! Наверное, что-то отражается на его лице, потому что Маркус смеётся и хлопает его по плечу: — Расслабься. Я просто пошутил.       Коннор скрещивает руки: — Если ты хотел, чтобы я сделал комплимент твоим глазам, мог бы попросить, — шутит он, находя нахальство полезным, чтобы скрыть смущение.       — Не, это звучало бы неискренне. Держи, — без лишних слов, Маркус протягивает ему поводья Пузыря и идёт, чтобы поговорить с Джошем: — Йо! Здесь все под контролем?       А, значит даже спокойный и безмятежный Маркус кричит своим друзьям, когда на работе.       Издалека он видит, как Джош делает движение головой, указывающее на закатывание глаз: — Нет, я тут загораю! — язвит он сначала, заставляя Маркуса хихикать по весьма наглядным причинам. — Всё под контролем, Марк, иди, делай свой обход!       Сначала Коннор нервничал из-за того, что остался один с двумя лошадьми. Пузыря он мог как-то сдерживать поводьями, но что, если Ра чего-нибудь испугается и решит сбежать?       Его беспокойство оказалось неоправданным, потому что мустанг ластится и обнюхивает его плечо. Конечно, это очень мило и всё такое, но лошади чертовски огромны, и одним ударом способны проломить череп взрослого человека. Понятно, что Коннор не двигается с места, даже когда Ра начинает мягко жевать его плечо, подбираясь к шее.       — М-Маркус?! — зовёт он, не совсем уверенный в том, что делать. К счастью, местный ковбой сразу же оказывается рядом, аккуратно уговаривая мустанга отпустить Коннора:       — Он тебе нравится? Он нравится тебе? — кризис предотвращён, и Коннор очарованно наблюдает за тем, как мягко Маркус шепчет своей лошади. Как можно незаметнее он начинает записывать видео и направляет камеру на Маркуса. — Да, тебе нравится Коннор, не так ли? Ты хороший мальчик. Мне тоже нравится Коннор, он мой новый друг! Тебе нравится твой новый друг, малыш?       О, сердце Коннора тает, и не только потому, что Маркус сказал, что он нравится ему. Разные по цвету глаза возвращаются к нему в тот момент, когда Маркус чувствует объектив на себе:       — Хей! — он протестует, но не делает ни малейшей попытки остановить съёмку. Однако он оставляет невесомый поцелуй на морде Ра, а затем обходит его, чтобы сесть. — Возвращаемся?       Коннор останавливает видеозапись и вновь садится на Пузыря.       Утренние хлопоты завершены. Все по-быстрому обедают – очень по-быстрому в случае Норт, которая прибегает, напихивает еду в контейнер и убегает с криком «Мне пора, пока!». Коннор наклоняет голову, чтобы посмотреть в направлении, куда исчез белокурый вихрь, и пытается понять, что только что произошло. Саймон кратко отвечает ему: — Изабель.       О, она собирается пообедать со своей девушкой – это мило. Коннор хотел бы устроить романтический ланч… Проклятье, ну почему его взгляд возвращается к Маркусу?! Оставшуюся часть обеда он упрямо сосредотачивается на еде.       День проходит так же, как и утро – Маркусу нужно заботиться о Карле: отвести его в студию и побыть там с ним некоторое время. Коннор обнаруживает, что бродит вокруг, пока не добирается до Саймона снова.       — Хей, у тебя есть что-нибудь, чем я мог бы заняться?       — Ну, мы по очереди занимаемся домашними делами, но я бы не хотел, чтобы ты… — Саймон прерывается, наблюдая, как Коннор перекатывает четвертак по руке, казалось бы, без усилий.       — Честно говоря, я не против работы по дому, — он заверяет, подбрасывая монету из одной руки в другую. — Я привык выполнять её дома и не могу долго бездействовать.       — Ловкий трюк, — замечает блондин, когда Коннор в последний раз ловит четвертак, чтобы положить его в карман. Тот удивлённо моргает и кивает. — Окей, ты можешь пойти со мной, и я покажу тебе, чем ты можешь заняться пару часов. Когда закончишь, можешь делать что угодно… если ты играешь – в гостиной есть огромное пианино, или можешь попросить Маркуса одолжить тебе один из его альбомов для рисования.       — Он рисует?       Саймон от души смеется над этим: — Преуменьшение века! — он объясняет: — Маркус – самый ценный ученик Карла. Но если это не твои хобби, то можешь попросить у Джоша потусоваться у него в комнате. У него хороший набор видеоигр, но у нас плохое соединение, поэтому многопользовательские игры я бы не советовал.       Всё больше похоже на отличное место, чтобы провести лето. Коннор присоединяется к смеху Саймона: — Буду иметь в виду.       В итоге он сыграл в Марио Карт с Джошем, который абсолютно разносит его в первых двух раундах, но Коннору удаётся взять реванш под самый конец, так что он не слишком расстраивается. Ему действительно нужно было тихое, исцеляющее место, чтобы оправиться после истощения и забыть о Гэвине и его идиотской, двуличной, изменяющей заднице.       К концу вечера Маркус действительно посылает ему утренние фотографии, и они обмениваются контактами. Коннор узнает, что у Маркуса тоже есть аккаунт в Instagram, и обещает подписаться на него, чтобы увидеть больше красивых фотографий природы и картин. Так что к видеозвонку по Skype он уже успевает отправить все фотографии Хэнку.       — Видишь? На твоём лице уже есть немного цвета.       — Я думаю, что это просто небольшой солнечный ожог, пап.       Хэнк смеется: — А ты как думал, почему они носят шляпы?       Честно говоря, сегодня Маркус не носил шляпу, как и Джош, но они оба с тёмной кожей и менее подвержены солнечным ожогам. Бейсболка Норт почти постоянно приклеена к её голове, а Саймон не проводит так много времени на улице, как остальные.       — Тебе понравились фотографии с лошадью?       — Ты выглядишь как прирождённый ковбой, сынок!       Коннор улыбается воспоминанию: — Маркус тоже так сказал, — выражение лица отца, заставляет его пожалеть, о сказанном.       Он уже знает, каким будет следующий вопрос Хэнка: — Так он сделал этот снимок?       — … Да.       — У вас, ребята, было неплохое свидание, да?       Чёрт возьми, Хэнк. Коннор качает головой: — Он просто показал мне всё здесь. Кажется, я понравился лошадям... и он был добр ко мне, если уж на то пошло.       — Ещё бы он не был! — Хэнк ворчит, но Сумо прерывает его лаем и пытается забраться на стул.       — Сумо! Сумо, ко мне!       С небольшой помощью Хэнка сенбернару удаётся увидеть лицо Коннора на ноутбуке и он тут же пытается лизнуть экран.       Отец и сын соглашаются, что сейчас самое подходящее время закончить разговор.       Шёл второй день, и… Коннор серьезно задумывается о том, чтобы принять предлагаемую Норт помощь.       Он с нетерпением ожидает завтрашнюю поездку в город.