Сколько нужно времени, чтобы ... ?

Бессонница... Глаза уже болели, а организм требовал сна - лучшего времени в жизни. Кто бы что не говорил, а именно сон - необходимая часть для познания счастья. Нет, я не про ту, научную сторону, где говорится, что без сна может помутиться рассудок и тд. Про то, что он позволяет взять перерыв, отдохнуть. Был плохой день и хочется поскорее его завершить? Спи. Усталость и вялость? Спи. Нет времени что-то обдумать и со свежей головой решить? Спи. Сны помогают перенестись, создать новый мир, где всё просто и радужно. Сон помогает почувствовать себя живым. Может, что бы жить и познать смысл существования, достаточно просто глубоко уснуть?.. На столько, чтобы во сне открыть для себя новый мир. Вдруг те, кто впадают в кому или летаргический сон, на столько не хотят покидать созданный ими мир или понимают суть вездесущего, что отказываются пробуждаться, возвращаться, в те обычные серые будни, а когда решают проснуться - всё забывают? Сон - решение проблем и покой. Джерард лежал на кровати, уставившись в окно. Комната была погружена во мрак, единственным источником света был слабо подсвечиваемый телефон в руках парня и бледный свет с улицы, пробивающийся сквозь небольшой проём между прикрытыми шторами. Только тихое посапывание его соседа по комнате, Рэя, который уже давно мирно спал, с чуть приоткрытым ртом, в обнимку со скомканным одеялом, прерывало тишину. От представшей картины Джерард тихо хихикнул. Рей всегда ложился в разное время. Если не ходил гулять, то к 12 уже засыпал. А то порой он мог и сутками обходиться без пребывания в царстве Морфея. В то время как Джерарда частенько беспокоили бессонницы. Но так было не всегда. Это началось около семи месяцев назад. В своих снах Джерард видел одного и того же парня, хотя понятия не имел, кто это. Он даже начал внимательнее вглядываться в лица прохожих и одногруппников, в попытке узнать Его, но безуспешно. И всё же его мучили вопросы: «Кто Он? Знакомы ли мы? Или, быть может, только познакомимся? Ведь бывают вещие сны, не так ли? По крайней мере, я где-то о них слышал...» Джерард моргнул, прогоняя заполнявшие голову мысли, и вновь взглянул на погасший экран смартфона. После включения на экране блокировки высветилось «3.42». Он устало протёр обрамлённые тёмные кругами глаза и вновь взглянул в окно: ночь, спящий город. Это всегда успокаивало и расслабляло. Особенно завораживала луна. Всегда такая разная, она поражала своим умением перевоплощаться, с каждой ночью представая в новом свате: то бледная, то наоборот — яркая, то большая и круглая, то показывая лишь свою частичку. Этим она чем-то похожа на людей. И далёкие звёзды, окружающие её. Тихо встав с кровати, парень сделал шаг и зажмурился от скрипа половицы. Джерард посмотрел на соседа по комнате и, убедившись, что причин для беспокойства нет, а Рей спит как убитый, с облегчением выдохнул. «Слава Богу, не хотелось бы его будить,» — пронеслось в голове. Стараясь ступать как можно более бесшумно, парень подошёл к столу, взял блокнот с карандашом и вернулся в кровать — это было его самое любимое место в комнате. Он мог часами оставаться в ней, даже днём. Это был его угол, в котором всегда можно спрятаться, с головой укутавшись в одеяло. Здесь не было ни людей, ни происшествий, а вместе с ними и волнений. Только он. Джерард включил фонарик на телефоне, уселся поудобнее и принялся рисовать. Выкопав из-под складок одеяла наушники и выбрав одну из песен "The Smashing Pumpkins", он полностью погрузился в работу. Джерард аккуратно выводил линии. Рисование — всё, что оставалось Джерарду. В появлении этого интереса ему посодействовала бабушка ещё в детстве Уэя. Однажды он даже выпалил, что лучше уж станет немым, чем лишиться возможности воссоздавать все свои мысли в рисунках. И от части это было правдой. Когда Джерард брал в руки карандаш — весь мир будто исчезал, останавливался, открывая невообразимое количество возможностей. Когда он писал картины, время переставало существовать. Парень мог сесть за стол утром и не вылезать до ночи, создавая собственные сюжеты. Особенно ему нравилось рисовать небольшие истории и иллюстрации к книгам. Вот и сейчас Джерард не смотрел на часы и не знал, сколько времени. На небольшом листе появилась фигура: парень, одетый в толстовку, с закинутым на спину рюкзаком, махал кому-то. Но лица у нарисованного не было (лишь намёки в качестве пары пересекающихся линий). Дело даже не в том, что Джерард не знал, как выглядит этот человек, а в том, что он боялся сделать что-то не так. Как-то испортить своё представление о Нём. «Кто же ты?» Джерард вздохнул, вновь глядя в окно каким-то туманным взглядом, будто смотрел куда-то дальше, хотел увидеть что-то большее, но не мог. Солнце уже показало свои лучи из-за крыш домов. Облака медленно плыли по небу, птицы напевали свою нежную, наполненную завораживающими звуками, мелодию, ветки постукивали в окно и шелестели листьями, будто в такт им. Раньше бы Джерард точно проклял этих птиц за то, что они не спят так рано, но сейчас он находил их пение... красивым? «Ну вот опять. Нарисовал Его. Почему? Почему именно Его? Кто Он вообще такой? Каждый раз, как ни возьмусь за карандаш — на меня смотрит Он. Его лицо. И во снах тоже. Ладно. Пожалуй, я накручиваю себя, глупо так зацикливаться на выдуманном человеке.» Он смотрел, не отрываясь, на маленький блокнот в своей руке, задаваясь давно мучившими его вновь и вновь вопросами. Джерард выдвинул ящик тумбочки возле своей кровати и убрал блокнот к остальным рисункам того парня. За окном уже светало. Восходящее солнце озарило небо своими лучами. Вдруг раздался слабый стук по окну. Ещё раз. И ещё один. Через минуту дождь уже барабанил по крышам домов. «Кап-кап-кап» — звучало с улицы, убаюкивая. Джерард бросил взгляд на мирно спящего соседа и почувствовал, как усталость нахлынула, будто волна. Веки медленно опустились, и парень, сам того не заметив, уснул.