Дитя Куба

      Когда дверь за спиной Роджерса с глухим хлопком закрывается, Кайла оказывается на ногах и теплые руки юркают ей под одежду, посылая по телу миллион мелких, щекотных мурашек.       Стив прижимает к себе ближе, с нетерпеливостью оглаживая ребра под плотной водолазкой и целуя линию челюсти, подтягивает к себе, чтобы рывком ту самую водолазку с нее стянуть. Кайла немного теряется, неловко перехватывая обрушившийся на нее поцелуй.       Роджерс словно сам на себя не был похож в этой запальчивой страсти, и, когда широкая ладонь сквозь поролон лифчика сжимает ее грудь, Кайла отстраняется, с тревогой заглядывая Стиву в подернутые поволокой глаза. — Все хорошо? — Я тебя люблю, — Капитан бормочет признание торопливо, едва не проглатывая окончания, а в следующую секунду настойчиво напирает, вынуждая пятиться прямиком к кровати, пока Кайла не заваливается на спину.       Это совсем не похоже на все, что было между ними до этого. Райс, считавшая себя куда более страстной и темпераментной, чем Стив, едва успевала отвечать на жадные поцелуи, терялась в чувственных прикосновениях и поглаживаниях и временами вообще забывала, где верх, а где низ.       Стив, словно заранее, авансом извинялся за все время своего дальнейшего отсутствия, и Кайле никак не удавалось про это забыть, как бы ни старался мужчина рядом увлечь ее своей близостью и страстью. И Райс вглядывалась в голубые глаза с тревогой, стоило ему ненадолго отстраниться, а Стив торопился поскорее смести ее волнение прочь, не давая времени, чтобы опомниться.       Нетерпеливые движения, стоит им слиться воедино, выбивают остатки связных мыслей из головы, и Кайла исступленно прогибается в спине, чувствуя, как цепляются в нее пальцы сильных, крепких рук. Подставляет шею под поцелуи, зарывается пальцами в густые русые волосы, давя рвущиеся из груди хриплые стоны, захлебываясь в чужом напоре.       И только когда страсть окончательно улеглась, а Роджерс накрыл их обоих вновь смятой простыней, Кайла смогла наконец выдохнуть и спокойно осмыслить, что именно произошло. — Ты сегодня был другим, — тихо в полутьме спальни, разбавленной тусклым лунным светом из занавешенного тюлем окна, замечает девушка, подушечками пальцев мягко оглаживая бархатную кожу на груди Стива. — Я просто надеялся запастись тобой впрок, — он тихо посмеивается, перехватывая ее пальцы и мягко сжимая их в ладони.       Райс чувствует невесомый поцелуй в макушку, приминающий растрепавшиеся волосы, замечает, как мигает полоса света под дверью, словно кто-то по ту сторону быстро прошмыгнул мимо их комнаты.       Они не слышали голосов в доме или даже шагов, но Райс была уверена, что поздней ночью их невольным соседям больше некуда было податься, кроме разве что бродить вокруг дома. И ей не хотелось размышлять о том, как долго они вынуждены были выжидать и как определили, что войти уже можно. И определили ли, или все-таки сунулись в дом не вовремя и услышали что-нибудь. Она старалась реагировать на прикосновения Роджерса тише, чем обычно, но в этот раз он просто не оставил ей ни малейшего шанса, со знанием обращаясь с ее телом.       Кайла не знает, в какой момент усталость сморила ее окончательно. Просто вот она собиралась моргнуть, пытаясь наскрести в голове достаточно дельных мыслей, чтобы обсудить разительные перемены в его поведении, а открыв глаза обнаружила, что за окном уже светло и Стив прижимается к ней со спины, заключив в крепкие объятия, и шумно сопит почти в ухо.       Осторожно выбираясь из кольца мужских рук, Райс замирает на краю постели, обернувшись к Роджерсу и еще сонно оглядывая его лицо. Улыбается, когда он с закрытыми глазами принимается шарить по постели рядом с собой, явно пытаясь отыскать ее пропавшее тело и утащить обратно в медвежьи объятия. И когда длинные ресницы мужчины вздрагивают, приоткрывая темно-синие спросонок глаза, не может не улыбнуться шире, следя, как он промаргивается, силясь согнать с глаз остатки сна. — Уже утро? — от хриплого баритона, раздавшегося в тишине еще спящего дома, у нее высыпают на плечах крупные мурашки, и она тихо «угукает», потираясь щекой о своё плечо и не сводя с него взгляда. — Торопишься от меня сбежать?       Протянутая в ее сторону ладонь, приглашающе распахнутая, становится достаточным аргументом, чтобы Кайла, мягко улыбнувшись, юркнула обратно под услужливо приподнятое для нее одеяло, прижимаясь к горячей груди щекой и с закипающей внутри нежностью чувствуя, как чужие ладони по-хозяйски оглаживают ее бедра и бока, плотнее втискивая в свое тело. — Еще пять минуточек, — хрипло выдыхает ей в макушку Стив, зарываясь носом в наверняка растрепанные волосы.       Она хохочет, чувствуя это, прикрывает глаза и позволяет себе раствориться в моменте такой редкой для них нежности и спокойствии. Хотя на краю погружающегося в дрему сознания плавают заполошные мысли, она не обращает на них внимания. Не позволяет себе сосредоточиться и начать нервничать, думать о том, что всех их ждут важные, не терпящие отлагательств дела. Просто млеет в теплом кольце рук и осторожно, самыми подушечками пальцев оглаживает мужские лопатки.       Второй раз из сна вырывают отчетливые шаги за дверью, и когда Кайла открывает глаза, то первым делом ловит на своем лице мягкий, изучающий взгляд голубых глаз. — Нам пора вставать, — зачем-то напоминает Кайла, невольно чувствуя, как все внутри замирает от этого пристального взгляда из-под прямых ресниц. — Да.       Стив поднимает руку, пальцами оглаживая контуры ее лица. Ведет по лбу, по носу — слегка нажимает на кончик, вызывая ее улыбку, очерчивает подушечками контур губ, взглядом следя за своими же движениями, и Райс кажется, что у нее вот-вот разорвется сердце от той нежности, что теснит грудь. Меньше всего сейчас хочется вставать и куда-то бежать, только вот Роджерс склоняется ближе, запечатлевая на ее губах медленный, вдумчивый поцелуй, и первым же отстраняется, решительно поднимаясь с постели.       Они с Вандой тревожно следят за сборами, не решаясь отправиться в Камар-Тадж раньше, чем проводят мужчин. Сэм методично сгребает все из ее старых заначек, с задором комментируя каждый пистолет или дробовик, найденный в тайниках. Стив шерстит новостные сводки в Европе, пытаясь понять, куда именно им следует отправиться, чтобы успеть перехватить Наташу. Пьетро показательно и проказливо разминается возле дивана, не переставая сыпать в сторону сестры наставительными распоряжениями: — Не забывай вовремя есть, а то твоя любовь к заумным книжкам когда-нибудь сведёт тебя в могилу, — беззаботно отчитывает он, делая наклоны и растягивая мышцы торса.       Максимофф морщится в ответ на замечание близнеца, кутаясь в кардиган и поджимая губы. — А ты постарайся не лезть вперед всех, — тихо откликается она, и Райс замечает, что в зеленовато-серых глазах девушки плещется беспокойство.       Кайла пропустила момент, когда мужская часть команды всем скопом убеждала Ванду остаться для обучения. Застала лишь говорящий без слов взгляд Стива да закатывающего глаза Сэма, пока близнецы обменивались остротами, и вот сейчас перешли к обмену наставлениями. Это было даже мило.       Когда Райс раскручивает для них портал в закоулки Будапешта, они со Стивом обмениваются тремя мягкими поцелуями и он первым ступает в сыплющую искры воронку. Сэм салютует от виска, прежде чем с сумкой наперевес шагнуть следом за Капитаном, и Кайла заторможенно отбивает «пять» Пьетро, напоследок порывисто обнявшему сестру. А когда все три спины оказываются по ту сторону портала, решительно обрывает ток сил в этот самый портал, чтобы не искушать себя соблазном шагнуть в него следом. Она ведь обещала, в конце концов, и пора было начать доверять Стиву настолько же, насколько она просила его доверия в свою сторону. — С ними ведь все будет нормально? — тихо вопрошает Ванда в повисшей тишине, и Кайла бросает на девушку молящий без слов взгляд. Не нагнетать там, где и без того искрит волнением.       Когда их обеих окутывает непередаваемый запах Тибетских гор, стоит им выйти на площадку, отовсюду звучит шум толпы учеников и адептов, собравшихся возле одного из проходов. Все они что-то бурно обсуждают, и Кайла только сейчас замечает — рассовывают по ножнам и креплениям различное оружие, выставленное во дворе на стойках. — Что происходит? — вместо приветствия спрашивает она у Мордо, когда тот появляется в поле зрения, отдающий кому-то неясные для нее наставления. — Добрый день, Кайла, Ванда, — он кивает им с журящей улыбкой на губах, напоминая о правилах хорошего тона, и если Ванда спохватывается с вежливостью виновато, приветствуя в ответ, то Кайла продолжает пилить наставника красноречивым взглядом. — В джунглях Мексики нашли любопытный храм. Старейшина хочет, чтобы мы обследовали его. — А сама она? — Сегодня она отсутствует, — Карл улыбается мягко и многозначительно, давая понять, что большего не скажет, и Кайла покорно вздыхает. — Ваш друг проходит вторую тренировку с мастером Тидо, а для вас двоих, боюсь, сегодня самое место в библиотеке. К тому же один мой знакомый вчера за ужином проел мне всю плешь на тему того, что ученики, пробывшие тут дольше него, знают на порядок меньше…       Райс едва не задыхается, сходу распознав к чему и к кому прозвучала эта отсылка. И пока Ванда — к которой Кайла на короткое мгновение поворачивается — непонимающе хлопает глазами, сама Райс чувствует закипающее раздражение. — А к вам мы присоединиться можем? — стараясь скрыть это самое раздражение, уточняет она, пытаясь справиться с выражением лица и выдавить что-то вроде умоляющего взгляда, как у кота из любимого «Шрека».       Мордо задумчиво хмурится, явно взвешивая поступившую просьбу, сама Кайла отчаянно молится, чтобы прокатило.       В библиотеке лично ей будет тяжело. Ни одной, даже самой любопытной книжке не отвлечь ее от беспокойства за небезразличных людей. Ей всегда требовалось активное действие, чтобы не позволять мыслям заполонять голову. И если уж в организованной экспедиции к мексиканским храмам найдется для них местечко, она лучше поиграет в Индиану Джонса или не менее любимую Лару Крофт, чем останется мусолить хрупкие листы древних текстов. По крайней мере, пока от Стива не придет весточка, что они нашли Наташу и у них все под контролем. — Прости, адепт, но сегодня молодняк останется в стенах, — Мордо качает головой, с улыбкой встречая ее надутые от недовольства губы. — Стрэндж прав — ты слишком мало знакома с теорией для того, кто так долго находится в этих стенах. — Ну уж простите, было не до пыльных фолиантов, — вяло огрызается она в ответ, понимая, что здесь продавить вряд ли выйдет. — Ладно, тогда не станем больше отвлекать. — Предложи Стивену спарринг, не думаю, что он откажется, — напоследок бросает Карл, прежде чем развернуться на пятках и уйти дальше по своим делам.       Райс морщится, вспоминая вчерашнюю встречу с бородатым доктором. Зубоскал, судя по всему, и у Кайлы совсем не было сил терпеть чужие ментальные нападки, когда руки так и чесались залезть в интернет и тщательно прошерстить новостные сводки на вопрос новых данных по ребятам или Наташе. — Жаль, что нас не взяли, — замечает за спиной Ванда, про которую Кайла успевает забыть.       Оборачиваясь, кивает невольной напарнице по ситуации и торопливо шагает в сторону коридоров к личным комнатам. Прежде чем приступить к обучению, нужно было сменить наряд на ученическую робу — на повседневно одетых людей здесь косились, хоть Райс и не понимала причин.       В библиотеке оставшийся за главного Вонг не дожидаясь протягивает каждой из девушек книги в соответствии с уровнем знаний. Кайла примечает в руках Ванды один из тех талмудов, что читала только попав сюда, и кривит губы в легкой усмешке — казалось, с тех пор прошло минимум двадцать лет. И она чувствовала себя такой уставшей и разбитой по сравнению с той Кайлой, которая была в тех днях.       Было невозможно скучно читать о разновидностях атакующих и защитных печатях, продираться сквозь сложные конструкты из наполовину эзотерических, наполовину математических понятий и определений, но Райс упорно растирала лицо, прогоняя вызванную скукой сонливость, отмахивалась от предательских мыслей о другой части команды и, уговаривая себя сосредоточиться, бросала на это все силы.       Вспомнился вечер, прошедший больше суток назад, в рыданиях о разрушенном образе матери, в причитаниях о Тони и об остальных свалившихся проблемах.       Кайла не могла сказать, что одного вечера сумбурного бормотания с перерывами на икоту от слез избавили ее от боли и разочарования. Но теперь, казалось, когда самый острый накал эмоций стих, она вполне могла бы посвятить себя тому, чтобы обдумать все еще раз. Вспомнить и постараться понять, что именно она помнит — правду или удачно скормленную ей ложь. — Кажется, чтобы понять, что написано в книге, нужно смотреть в ее содержимое, а не на стены вокруг, — тихий, чуть насмешливый голос врывается в стройные мысли, и Кайла переводит взгляд на замершего совсем рядом Стрэнджа.       Которого сегодня хотела, по возможности, избегать. — Добрый день, — неуверенно тянет в ответ, оставляя колкость без ответа. — Позволите присоединиться? Вонг последнее время страшно злится, когда книги выносятся за пределы библиотеки, — со смешком делится он своим наблюдением, порождая на лице Кайлы невольную улыбку и согласный кивок.       На удивление, с появлением третьего действующего лица сосредоточиться стало как-то проще. До этого сидящая в сторонке Ванда не то чтобы привлекала внимание, но уж когда в поле зрения оказалось целых две головы, скрупулезно склонившихся над книгами, внутренних сил на учебу наскреблось больше.       Вечером Райс не смогла заставить себя вернуться в домик в горах. Она выпросила у вернувшегося Мордо разрешение разместиться в ученическом блоке, переговорила с Вандой, что безропотно согласилась и, лишь прихватив из покинутого всеми и ставшего пустым дома ванные принадлежности, вернулась в Камар-Тадж. Максимофф, повеселевшая за день, после визита в пустой дом посмурнела, и Кайла твердо решила, что вечерами будет проверять домик одна, чтобы не погружать девушку в это тягостное состояние бессильного ожидания.       Дни потекли своей чередой. Присоединился к их скромной компании и Барнс, вышедший из первой, подготовительной медитации. Поначалу Райс занималась спаррингами с Вандой и Стрэнджем, но эти двое делали больший упор на магию, причем в ней же ее и превосходили, как бы ни хотелось Кайле это отрицать. Нет, она исправно укладывала этих двоих на лопатки, полагаясь на скорость и реакции, апеллируя инерцией движения своего тела и прочим, и прочим. Но когда Барнс наконец освоился достаточно, чтобы согласиться на ее предложение поразмять кости, она выдохнула с облегчением.       Иногда ей казалось, что на их занятиях он пытается ее убить. Джеймс был долбаной горой мышц, но двигался так, словно жил на высоковольтных батарейках. И да, он ее совершенно не щадил. Хотя, конечно, на самом деле он не пытался ей навредить, но тот темп, который он выбирал для их занятий… Иногда она выползала из тренажерной комнаты на четвереньках, потому что у нее ужасно дрожали ноги от перенапряжения и чуть ныла потянутая поясница. Один раз он даже вынес ее на плече здоровой руки и дотащил до ее комнаты, с какой-то вялой насмешкой скинув на одноместную ученическую кровать. Она, кажется, вырубилась, еще пока висела на нем вниз головой.       Просто долгое просиживание штанов после битвы с Альтроном сыграли с ней злую шутку. Нет, разумеется, последние дни до их противостояния с правительством она занималась. Причем тут же, к слову, в Камар-Тадже. Только вот это было совсем не то же самое, что спарринговаться с Джеймсом, который даже с одной рукой умудрялся неслабо так гонять ее по полигону, не чураясь ни ударов ногами, ни болезненными захватами с выкручиванием ей суставов или сжиманием шеи.       Пять дней с момента отбытия Стива и команды прошли в учебной суете и нервном отслеживании новостей из Европы. Кайла не могла сказать, когда последний раз была так напряжена. Не то чтобы в остром, истеричном волнении, но даже сидя за книгой она чувствовала, как слегка тянет сердце, а вскоре заметила за собой привычку нервно дергать ногой, когда сидела очень долго. И Барнса, составлявшего им с Максимофф компанию за ужинами в общей столовой, это здорово бесило. Она, пожалуй, на всю жизнь запомнит, как жевала курицу в пикантном соусе и овощным гарниром, самозабвенно тряся коленом под столом, когда на бедро вдруг резко опустилась чужая рука. — Хватит.       Взгляд у Джеймса тяжелый, пилящий и буравящий, и вообще все остальные эпитеты, описывающие процесс забирания под кожу.       Кайла недовольно морщится, скрещивая щиколотки под собственным стулом. — Можно было не трогать, а сказать, — бурчит недовольно, набирая побольше еды в рот, чтобы не ввязаться в скандал.       Наорать хотелось нещадно, раздуть из мухи слона и, быть может, даже наговорить каких-нибудь гадостей, но Кайла знала, что это от нервного напряжения, и вовремя сумела подавить порыв. — Я сказал трижды, — не менее «дружелюбно» огрызается Барнс, подхватывая со стола свою опустевшую посуду и покидая их. — Всем доброй ночи.       Ванда, сидящая ровно напротив, тогда смотрела с опаской и самую малость, вот просто капельку — осуждением. Кайле было почти что стыдно, за исключением, что она всё равно считала то прикосновение лишним. Можно было пихнуть в плечо, раз уж он так удобно сидел рядом. Ну или на крайний случай — пнуть ногу под столом, чтобы она прекратила раздражать всех окружающих дробью пятки.       Впрочем, этот инцидент быстро забылся. Особенно, когда, в один из вечеров решив проверить, не вернулась ли команда, Кайла нашла в доме записку. Судя по всему, очень быстро доставленную Пьетро. Так, во всяком случае, посчитала Ванда, когда они обе решили, что ради клочка бумаги команда не стала бы срываться из Будапешта. А там явно становилось жарче с каждым днем.       На тонкой офисной бумаге стройными прямыми строчками красовались знакомые буквы — Кайла с удивлением обнаружила, что узнает почерк Стива, хотя он ни разу не писал ей ничего. Но она не раз мельком видела, как он делает пометки в своем блокноте, и, когда глаза узнали на листе знакомые буквы, губы невольно растянулись в улыбке.       Они нашли Наташу. А еще нашли ее прошлое, агрессивно наступающее ей на пятки и не желающие выпускать из цепких лап. Нашли Наташину сестру, тоже плотно увязшую во Вдовьей паутине, и Стив писал, что им понадобится еще какое-то время, чтобы во всем разобраться и справиться с нависшей над миром очередной угрозой. Писал, что Романофф передает ей и Ванде привет, писал, что уже скучает по ней и жалеет, что нет возможности обмениваться письмами в обе стороны, но он уповает на них и на то, что в случае проблем они втроем смогут постоять за себя и защитить друг друга. Очень… Не завуалированно просил ее не срываться им в помощь, хоть раз оставшись в стороне, и Кайла не смогла не поджать губы на этих строчках, хотя внутри разливалось томительное тепло, прихватывающее сердце. Ну а внизу письма обнаружилась небольшая приписка, по контексту которой Райс догадалась, что это Пьетро оставил послание для сестры, так что пришлось дойти до комнаты Ванды и дать ей почитать послание.       Это утро ничем не отличалось от пяти таких же, что она успела встретить в древнем храме. Сон слетел, как только небо посветлело перед рассветом, тело, еще вялое после сна, уже наполнялось энергией. Кайла знала, что больше не уснет — проблемы с режимом стали преследовать ее, стоило Стиву с Сэмом и Пьетро улететь в Европу. Она могла заснуть среди дня за книгой или даже задремать на обеденном перерыве, если выдавалось остаться одной, подремать полчаса и проснуться, могла стоически не спать днем в жалких попытках наладить режим, но вечером все равно засыпала, только когда небо окончательно окрашивалось в чернильно-черный, а просыпалась за полчаса до рассвета.       На общей кухне было пусто и прохладно, в решетчатом окне было видно, как постепенно затягивает светлеющее небо сизая пелена, и Кайла решила, что не пойдет сегодня по обыкновению во двор встречать рассвет.       Электрическая плитка разогревалась медленно из-за старости, Кайла взялась растопить печь, на которой позднее повара будут готовить завтрак для всех. Не то чтобы без нее не справились, но позавчера она обнаружила, что, если подготовить кухню к приходу поваров, завтрак им подавали быстрее. Да и какая разница, кто натаскает воду с колодцев и разогреет печи — повара, что объявятся примерно через час, или она, которой все равно нечем было занять себя. — Не спится? — знакомый голос за спиной отвлек от разжигания одной из печей.       Ванда замерла в дверях, зябко потирая плечи, темно-красный костюм адепта сидел на девушке удивительно ладно, делая ее визуально еще хрупче и утончённее. — Уже который день, — Райс кивает, забрасывая последние поленья в печь. — А ты? — Приснилось… Кое-что из детства, не смогла больше заснуть, — тихо признается девушка, подходя к закипевшему чайничку на электрической плитке и снимая его с конфорки. — Как ты?       Последнее время они редко занимались вместе. Ванда ушла в изысканиях намного дальше, как Кайла и подозревала в самом начале, и уже была допущена до отдела библиотеки, хранящего фолианты более высокого уровня. Так что виделись они в основном за приемами пищи и большую часть времени обсуждали либо успехи, либо делились чем-то из прошлого, медленно, но верно узнавая друг друга. Даже Барнс пару раз расщедрился на воспоминания далекой юности, рассказывая об их со Стивом совместных приключениях. — Неплохо. Все еще немного жалею, что вынуждена оставаться тут, когда брат рискует жизнью, но обучение лучше, чем если бы меня просто оставили в укрытии, — тихо признается Максимофф, сосредоточив взгляд на собственных действиях. Засыпала заварку в пузатый чайничек, ошпарила кипятком, чтобы слить первый взвар, а потом, залив повторно, отступила в поисках двух кружек. — Я заметила, что мистер Стрэндж не дает тебе заскучать, — не смогла не улыбнуться Кайла, видя, как девушка рядом с ней слегка недовольно поджала губы. — Да уж. Такой же колкий в выражениях, как Старк. Иногда даже хуже, — фыркает она, закатывая глаза. — Но с ним действительно бывает очень интересно, особенно когда он не пытается уколоть своими превосходящими знаниями. — Он далеко продвинулся?       Она уже знала, что Стивен прибыл в Камар-Тадж пару месяцев назад. А еще знала, что за это время он тоже успел добиться пропуска в отдел с более продвинутыми книгами. — Он надеется найти исцеление своим рукам, — тихо поясняет Максимофф, первой снимая пробу заваренного чая. Она удовлетворенно кивает своим мыслям и только потом протягивает Кайле ее порцию напитка. — Я случайно увидела в его воспоминаниях, когда мы занимались, что это сильно по нему ударило. Он гордился своим положением, считал своим настоящим призванием, а потом враз потерял все.       Невеселый смешок сдержать не вышло. Судя по понимающему взгляду зеленых глаз — Ванда тоже провела несложную параллель. Не так давно Кайла и сама с головой бросилась в попытки вернуть силы. Разве что, может быть, действовала менее взвешенно и последовательно.       Это маленькое откровение почему-то засело в ее голове на весь день, и всякий раз, как доводилось видеть Стрэнджа в коридорах храма или занимающегося во дворе с остальными адептами, её тревожил странный порыв. Эфемерное чувство схожести с, по сути, малознакомым человеком. Схожести не во внешности или историй самой жизни, но схожести потерь и чувств, ими вызванных. Один раз она даже почти подошла, чтобы заговорить, когда подошло время обеда и все обитатели храма стягивались к общей столовой, но порыв погас так же быстро, как возник.       Рядом мелькнули собранные в небрежную шишку каштановые локоны, а потом Райс приметила широкоплечую фигуру Барнса за одним из столов в углу. — Как проходит твоя реабилитация? — вместо приветствий спрашивает она и, только усевшись, замечает перемены.       На месте, где прежде была культя, теперь красовалась новая железная рука из темно-серого, а местами и серебристого металла. — Мастера расщедрились на подарок, — коротко и как-то без особого энтузиазма признается мужчина, чуть сдвигая свой поднос, когда она падает напротив.       Он переворачивает руку ладонью вверх, и Кайла следит, как шевелятся части конструкта, совершая движение кистью.       Она отличалась от того, что было прежде. Не состояла из сегментов, теперь она будто была сплетена из множества металлических ленточек, на некоторых из которых отчетливо прослеживались какие-то символы. — Это артефакт? — узнавая некоторые отдельные знаки, спрашивает, забыв про ужин и склоняясь ближе к столу, чтобы разглядеть. — Да. Обещали научить пользоваться.       Подсевшая Ванда новой стальной руке внимание уделяет тоже. А еще засыпает Джеймса куда большим количеством вопросов. Например, выпытывает, что Стрэндж, как бывший хирург, пожелал присутствовать на процессе приживления и даже умудрялся давать советы, когда мастера крепили руку к телу. Заставила рассказать, что сделана рука из сплавов тамахаганэ, серебра и тантала, чтобы минимизировать все слабые места каждого из этих металлов. Что руны позволяют ему осязать, но не пропускают болевых ощущений.       Кайла следила, как слегка шевелятся при движении продольные ленты внутри руки, и размышляла о том, насколько маги превосходят современных механиков. Старк, наверное, тоже смог бы создать Барнсу руку, если бы захотел. Зная его, он бы даже сделал ее умной.       Представление говорящей руки настолько позабавило, что она едва не подавилась жаренными грибами.       А потом веселье и общую беззаботность нарушил прозвучавший гонг и повскакивавшие со своих мест адепты и немногочисленные мастера в столовой. — Что происходит? — Ванда на ногах оказалась последней из их троицы — Джеймс и Кайла вскочили сразу, как воздух завибрировал от громкого звука. — Кажется, ничего хорошего…