Вашей маме зять не нужен?

Каюсь за долгое отсутствие главы... Зато внизу вас ждут арты к главе! Приятного чтения) ________       Несговорчивая упаковка наконец-то поддалась, и картонные крепления зафиксировали крышку коробки, которая торжественно отправилась в холодильник. Фуюми с опаской обернулась к кухонному столу и облегченно выдохнула: грязной посуды оказалось не так уж и много. Она впервые пробовала готовить по этому рецепту, и даже не протестировав вкус может сказать, что результат вышел космический, прямо как тот узор из глазури, над которым она пропыхтела почти час. Затем девушка посмотрела в окно. Как и ожидалось, на улице уже давно стемнело. Молодая учительница не может сдержать усталый вздох, когда проверяет часы на телефоне. Она планировала, что завтра встанет на пару часов раньше обычного, но теперь уверенность медленно испарялась.       Если она хочет успеть пойти спать до полуночи, то ей нужно срочно домывать эту несчастную посуду, а потом галопом бежать проверять контрольные двух классов. По крайней мере, она догадалась сделать уборку в жилых комнатах еще вчера, а нежилые могут и подождать. Пока мысли девушки блуждали по необходимости ревизии на чердаке, мытье посуды было окончено.       Взгляд Тодороки нечаянно (отчаянно) упал на не открытую подарочную коробку чая. Она уже пробовала его однажды: чайные листья, ферментированные по какой-то особой технологии, напоминали нечто среднее между черным и зеленым чаем. Цедра нескольких видов цитрусовых в сочетании с чайной розой и сушенными ягодами наполняли кружки просто потрясающими вкусом и ароматом. Девушка пообещала себе, что непременно выпьет чашечку чая перед проверкой контрольных, но времени катастрофически не хватало. Слишком драматичная одинокая слеза скользнула по ее щеке и упала на деревянный пол ледяным кристаллом. Рассеяно поглаживая небольшое влажное пятно на верхней части фартука, Фуюми вышла из кухни.       Холодный коридор встретил темнотой и тишиной. Проходя мимо дверей пустых комнат, девушка поежилась от подступившей прохлады. Конечно, ей нравилась прохладная погода больше, чем жара и зной. Но это не значит, что ей будет комфортно ступать по холодному полу в одних носках. Свои пушистые тапочки она, конечно же, оставила на кухне. Если вернется за ними – не известно, сможет ли противостоять чайному соблазну.       Быстро отыскав в своей комнате сумку с нужными тетрадями, старшая из детей Тодороки направилась в гостиную, планируя скрасить мертвую тишину пустого дома фоновым шумом телевизора. И теплый стол котацу был просто невероятно удобен именно для проверки ученических работ в холодный зимний вечер.       Когда первая стопка сочинений, наконец, была окончена, Тодороки сладко потянулась и бросила взгляд на часы. До полуночи осталось чуть больше часа, а тетрадей еще столько же. С печальным вздохом она опустила голову на столешницу, решив сделать себе совсем крошечный перерыв. Девушка обратила внимание на экран телевизора, где вещали очередное геройское интервью-шоу.       «– Благодарим за участие нашу гостью Леди Гору за интересную беседу! Желаем вам успехов в дальнейших миссиях! – молодая героиня подарила публике финальную улыбку и покинула съемочную площадку.       – А теперь встречаем второго нашего гостя, вы не поверите кого! Герой номер два, слишком быстрый себе же во вред и просто мужчина в самом расцвете сил! Ястреб, встречайте! – раздался оглушительный шум аплодисментов, визгов и неразборчивых женских криков.»       Фуюми вздрогнула от неожиданности и поспешила убавить звук. Она нейтрально относилась к героям (благодарная за спокойствие в мире, но знающая цену, которая за это заплачена), но такие моменты были действительно жуткими, и девушка не понимала, как популярные герои это терпели. Стоило ей снова вникнуть в происходящее на экране, когда ее чуть не пробило на смех: упомянутый герой был одет не в привычный летный костюм, а в строгие костюмные рубашку, брюки и жилетку, которая была ему, ну знаете… мала. Заметно мала. Девушка могла поклясться, что гость программы с трудом мог свободно дышать, но, даже при этом, умудрялся болтать за четверых, безупречно следуя своему известному образу.       – Это уже слишком… – Задаваясь вопросом о том, на что готовы телевизионщики ради больших рейтингов, Фуюми невольно вспомнила еще кое-что. Буквально пару дней назад одна из ее коллег хвасталась в учительской своей потрясающей покупкой: коллекционным плакатом, на котором полуголый Ястреб рекламирует какой-то дорогой алкоголь. В тот раз она тактично сдержалась, но сейчас ничто не смогло остановить ее от громкого истеричного смеха, который только подкрепляли кадры героя номер два крупным планом по телевизору, где в самом выгодном свете обтягивающий жилет «делал свое дело».       – Я понимаю, – пыталась она успокоиться, рассуждая вслух, – Я не должна смеяться, это его работа. Он, наверное, и сам не особо доволен подобными ситуациями. Смеяться просто невежлив-ахахахаахаха, господи, ну зачем я это вспомнила?!       Пару минут спустя девушка сползла на пол и пыталась отдышаться. Она использовала свою ледяную причуду на ладонях, приложив их к раскрасневшимся от смеха щекам. Непроверенные тетради были успешно забыты, ведь Фуюми продолжала пялиться в телевизор. На самом деле герой номер два не выглядел особо расстроенным своей «миссией местного красавчика». Он много улыбался, шутил, подмигивал в камеру, но при этом умудрялся поддерживать вполне осознанный диалог, затрагивающий последние события в мире героев. Зрители студии дарили ему щедрый отклик, искренне поддерживая своего кумира. Честно говоря, это напомнило ей те старые интервью-шоу с Всемогущим, которыми еще с десяток лет назад были заполнены все каналы. Отчасти из-за них ее отец недолюбливал телевидение. А сама Фуюми, в каких-то нелепых и бессмысленных попытках привлечь внимание отца, демонстративно выбирала заботу о братьях или дела по дому, вместо просмотра «зомбоящика». Но теперь, когда братья разъехались по общежитиям, а в доме часами гуляла душная тишина, телевизор стал ее новым другом или просто небольшим утешением.       Мысли о схожести Ястреба и Всемогущего постепенно привели ее к вопросу о том, как вообще случилась кооперация крылатого героя и Старателя на Кюсю? Если уж она заметила сходство, то Энджи тем более. Однако в той битве ее отец точно не смог бы выжить, если бы не слаженная командная работа двух героев. И за это Фуюми была действительно благодарна крылатому герою. Она даже отправила письмо с благодарностью на адрес его агентства (он, разумеется, его не прочел бы, но это помогло ей почувствовать облегчение). После того боя Старатель вернулся словно другим человеком, и та крохотная надежда, таившаяся в ее сердце все эти годы, наконец, начала сбываться. Ее не покидала мысль, что Ястреб был тем, кто оказал на это немалое влияние, за что она чувствовала к нему особую благодарность, хоть и не могла знать наверняка, правильны ли ее догадки.       Тодороки пропустила мимо ушей большую часть интервью, блуждая в своих мыслях. Иногда ее размышления прерывались громкими визгами и криками, которые время от времени издавали зрительницы телестудии. С каждым разом это казалось ей все более неуместным, но в какой-то момент она все-таки попыталась вникнуть в их «точку зрения». В ее мыслях образ героя номер два впервые отпечатался во время трансляции битвы на Кюсю. В свободном летном костюме демонстрирующий огромный размах крыльев Ястреб казался массивным, крупным мужчиной (пока не подходил близко к Старателю), в отличие от своего нынешнего образа на экране. В пылу битвы его улыбка была больше похожа на звериный оскал, а взъерошенные волосы беспорядочными прядями следовали потокам ветра, иногда спадая парню на лицо. Грубые кожаные перчатки размазывали пот и грязь по симпатичному лицу в попытках стереть кровь, просачивающуюся из раны на лбу. Мускулистая шея блестела от пота, рельеф мышц проглядывался через черную водолазку. Фуюми на секунду удивляется тому, каким четким оказался образ молодого героя в ее голове, затем смотрит на экран телевизора, где этот же мужчина выглядит как прилизанная кукла барби. И ей кажется, что этот мир чертовски слеп. Затем девушка обращает внимание на левый нижний угол экрана, где часы показывают 23:34.       Фуюми громко хлопает себя по лбу.       – Вот же ловелас!.. – со смехом выдыхает она. Девушка и не заметила, как пялилась в телевизор последние двадцать минут. И ей, очевидно, некого винить, кроме самой себя. Оставалось только иронично посмеяться над собой и продолжить работу над контрольными сочинениями младшеклассников.       Молодая учительница даже не успевает обвести красной ручкой первую ошибку в работе Хирои-куна, когда раздается звук дверного звонка. Неожиданный звон заставил ее вздрогнуть, выронить ручку и помять лист с контрольной. Тодороки поспешила подняться из-за стола и выйти ко входной двери. Не дойдя до порога, она остановилась: что-то было не так. Отцу незачем было звонить в дверь, и на магните у двери не было его ключей, что оставляло два варианта: либо он потерял свои ключи (в чем она очень сильно сомневалась), либо кто-то посторонний пытается вломиться в их дом.       С опаской приближаясь ко входу, Фуюми услышала недовольный голос своего отца и облегченно выдохнула. Затем другой голос ответил Старателю, но слишком тихо, чтобы она могла что-то расслышать. Видимо владелец этого голоса и был тем, кто позвонил в дверь. Наверное, кто-то из коллег Энджи или вроде того. Агентство Старателя было огромной организацией, и она едва ли знала кого-то, кроме самых «старых» напарников и сотрудников. Дойдя до генкана*, Фуюми с досадой вспомнила, что оставила свои тапочки на кухне, а ступать носками рядом с грязной уличной обувью ей совсем не хотелось. В итоге девушка наклонилась ко входной двери, одной рукой опираясь на основание двери, а другой рукой дверь отпирая. Это оказалось не лучшей идеей: стоя на цыпочках на краю чистой ступени, девушка чувствовала, как трясутся от напряжения ее ноги. Равновесие было очень хрупким.       Оно рухнуло в мгновении ока, когда она, наконец, отодвинула входную раздвижную дверь. Фуюми чуть не врезалась носом в чужую шею, а когда подняла взгляд, то вмиг потеряла опору. Рука соскользнула, но девушка даже не успела вскрикнуть, прежде чем почувствовала крепкие руки на своих нижних ребрах. Дежурное «С возвращением» застыло на ее губах в те несколько секунд,пока двое пялились друг на друга.       Звук машинной сигнализации, сообщающий о блокировки дверей автомобиля Старателя, разрушил неловкий момент. Девушка очнулась от гипнотического взгляда янтарных глаз и осознала реальность ситуации. Ястреб был здесь, собственной персоной, стоял в проходе их дома и все еще держал чуть не упавшую девушку в своих руках, удерживая ее на весу над полом. Фуюми попыталась что-то промямлить, неловко подрагивая в воздухе ногами, и в это же мгновения взгляд героя номер два осмыслился, лицо осветила удивленная широкая улыбка.       – Да ты же дочурка Старателя! – девушка даже не успела что-то ответить, как ее внезапно подняли еще выше, качая вверх-вниз. Мешковатый фартук удачно скрывал ее фигуру, очевидно, вводя мужчину в заблуждение, – Прямо такая же крошечная, как я себе и представлял! Милашка!       Фуюми могла только беззвучно открывать и закрывать рот, пытаясь ответить хоть что-то, но неожиданные повороты один за другим просто опустошили ее голову. Ее очки заледенели, и ее руки, которые отчаянно цеплялись за плечи Ястреба, невольно послали иней по бежевой куртке героя. Девушка бросила отчаянный взгляд на своего отца, который подходил к двери, проверяя брелок от ключей своей машины. Судя по его растерянному взгляду, он тоже ничего не понял. Кейго, однако, не смущало абсолютно ничего, когда он двинулся дальше в прихожую, не выпуская дочь своего коллеги из рук.       – А сколько тебе годиков? Младше Шото-куна или постарше? Не испугалась дядюшку Ястреба? – Фуюми так и не смогла ничего ответить, лишь удивленно хлопала глазами. По крайней мере, было понятно, что случилось недопонимание. Очень неловкое недопонимание. Теперь она пыталась подобрать слова так, чтобы не сильно расстроить гостя.       – Ей скоро будет двадцать три, – Старатель, разумеется, не стал церемониться.       Ястреб подавился воздухом. В неловкой тишине он аккуратно опустил Фуюми на чистый пол. Его крылья нервно трепетали, поднимая небольшой ветер, всколыхнувший обрамляющие лицо девушки пряди. Она могла видеть, как стремительно краснеет его лицо до самой шеи, скрытой горловиной водолазки. Он не смел поднять глаза и пытался прикрыть высоким воротом куртки свое красное лицо.       – Я эмм… прошу прощения, мисс..ээ…       – Д-да, я… Я Тодороки Фуюми, рада знакомству, – она вежливо поклонилась, но Ястреб был слишком занят, прячась в куртке и перчатках, чтобы увидеть жест вежливости.       – Ах, д-да, Фуюми-сан, я просто… – Постепенно его крылья начали оборачиваться вокруг него в импровизированный кокон из перьев. Девушка почти была готова накричать на своего отца, за то, как бесцеремонно он выпалил правду.       – Чего ты там застрял, пацан? – Энджи недовольно обернулся, успев пройти по коридору мимо нескольких комнат. Его дочь чуть не задохнулась от возмущения.       – Отец, где твое чувство такта, боже!? – Старатель вздрогнул от неожиданности. Фуюми никогда раньше не повышала на него голос от недовольства, только от паники или волнения, и то редко. Девушка возмущенно двигала руками, сжимая ладони в кулаки. Затем она выдохнула и повернулась к тому, что раньше было коллегой отца. Потому что сейчас в их прихожей обосновался огромный красный кокон. Буквально красный, потому что его лицо и даже выступающие участки кожи на руках сливались по цвету с алыми перьями.       «Просто убейте меня! Даби, ну чего тебе стоило просто пришить меня в переулке в тот раз!? Я бы не успел так опозорить себя. Точно, я звоню Даби…»       – Ястреб, вы можете, пожалуйста, посмотреть на меня? –голос девушки, прерывающей его суицидальные мысли, был тихим, пока она почти невесомыми движениями поглаживала завесу из перьев, – Кажется, случилось маленькое недопонимание, но… эм… вы не обидели и не смутили меня, так что все в порядке, правда! Я... мы с вами не знакомы, так что нет ничего особенного в небольшом недопонимании, не так ли? Вы можете взглянуть на меня, чтобы мы могли представиться друг другу, как следует? – было немного странно говорить со взрослым человеком в той же манере, в которой она успокаивала своих учеников-младшеклассников. Тем не менее это сработало, и крылья постепенно разошлись в стороны. Кейго все еще был смущен и прятал лицо за высоким воротником куртки, но, по крайней мере, смог пересилить себя и взглянул в глаза собеседницы.       И пропал.       Девушка, которую он видел перед собой была чудесным образом похожа на комбинацию образов из его мыслей и из его сна. Из-за того, что Фуюми стояла на ступеньке, их лица были примерно на одном уровне, и Ястреб мог отчетливо видеть красивые черты лица, нежную успокаивающую улыбку и белые волосы с красными «перьями». Он закусил губу, надеясь, что это был лишь очередной дурацкий сон, который вмиг развеется от боли, но ничего не менялось. Поняв, что слишком навязчиво пялится на девушку, герой номер два быстро отвел взгляд, попутно высматривая признаки наличия фортепьяно в доме. Напряжение от вспомненного сна немного успокоило его смущение и он, наконец, смог взять себя в руки.       – Тодороки Фуюми, 23 года, работаю учителем младших классов. Приятно с вами познакомиться, – девушка протянула руку для рукопожатия, с облегчением наблюдая, как пернатый герой потихоньку приходит в себя.       – Ах, мне безмерно жаль за такую неловкую ситуацию, Фуюми-сан,– мужчина аккуратно прикоснулся к протянутой руке, но не отвечая на рукопожатие, а скорее подражая рыцарю, подающему руку знатной особе, – Ястреб, почти 23 года, герой, всегда к услугам прекрасных дам…       – К каким-каким ты там услугам? – герой номер один угрожающе навис над своей дочерью. Кейго сглотнул и отпустил миниатюрную ладонь.       – … и прекрасных мужчин! – Энджи досталось крепкое рукопожатие, которое он сразу же оттолкнул.       – А ну завернись обратно в свой кокон.       – Жестоко, Старатель! – парень драматично схватился за сердце (нет, сердце слева), затем удивленно вытянулся в сторону старшего мужчины, – Святые кукушки, мужик, твоя дочь – моя ровесница! Ты действительно старик...       – Фуюми, сегодня на ужин жаренная курица, – без лишних слов Энджи обхватил голову парня ладонью, подпалив блондинистые кончики.       – Стой, погоди, не нааадо! – ладонь на его голове сжималась все сильнее, в попытках раздавить или все же поджарить парня.       Дочь огненного героя с удивлением наблюдала шуточную перепалку. Она никогда не видела Энджи с таким выражением лица раньше. Громкий голос и рассерженная интонация не соответствовали почти спокойному лицу, изуродованному поперечным шрамом. И видеть этот шрам, обычно скрытый под огненной фигурой маски тоже было в новинку. Даже со старыми знакомыми и коллегами ее отец вел себя сдержанно, иногда даже без причины агрессивно. Ледяной взгляд, смотрящий свысока раньше контрастировал с этой нелепой огненной маской на лице, которую он держал почти всегда, даже в собственном доме. Сейчас, когда Фуюми уже взрослая и имеет некоторые знания в сфере психологии (спасибо высшему педагогическому образованию), она пришла к осознанию того, что пугающие атрибуты Старателя были на самом деле выражением его внутренней слабости и неуверенности. Со стороны кажется, что нет в мире никого более уверенного в своих силах, чем вечный соперник Всемогущего. Однако любой здравомыслящей человек понимает, что уверенный в себе взрослый мужчина не нуждается в показушной демонстрации своей силы и превосходства. Являя свою огненную маску перед своими детьми-младшеклассниками кому он пытался доказать свою силу? Беспомощным детям? Хрупкой жене? Работникам, помогающим вести хозяйство в поместье?       Кому?       Может быть себе?       Когда единственная дочь Тодороки однажды пришла к этой мысли, она не могла поверить. Человек, которого она боялась, но при этом жаждала внимания, все свое детство, на деле оказался самым неуверенным человеком, которого она знала в своей жизни. Даже по сравнению с собой. Вечные упреки и пренебрежения «неудачными детьми» не сделали из нее самого уверенного и общительного человека в мире. Она прекрасно знала это, когда-то даже поверила в свою «непригодность» из-за такого недостатка. И в попытке оправдать себя, девушка усердно училась в школе, затем в университете, держала на себе заботу о доме, братьях, матери, работала и работала над собой, потому что так надо. Количество забот на ее плечах росло, особенно, когда самые важные люди покидали ее один за другим (мама, Тойя, даже Шото в какой-то момент оказался просто неуправляемым), но клеймо «неудачного ребенка» лишь сильнее укоренилось в ее мыслях, давило так сильно, причиняло невыносимую обиду, о которой даже некому было рассказать.       Она была идеальной дочерью, но отец так и не обратил на нее внимание. Осознание ударило ее, словно гигантский взрыв, когда она получала свой красный диплом в гордом одиночестве. Нацуо хотел пропустить школу, чтобы успеть на церемонию, но Фуюми запретила ему. Шото пропадал где угодно, кроме собственного дома, а Старатель забыл. Он даже не был занят в тот день, ему просто не напомнили.       Она была идеальной дочерью. Это была не ее вина. Это была вина человека, слишком неуверенного в себе, чтобы взять ответственность за собственных детей (каждый из которых, так или иначе, имел его черты). За собственную семью. За собственное поведение. И теперь Энджи, кажется, всю свою вину осознал. Так же дико и внезапно, как осознание когда-то пришло к ней самой. Может быть, это тоже их семейная черта.       Может быть поэтому Фуюми наступила на свои гордость, обиду и разочарование, чтобы дать этому человеку шанс. Такой же шанс, какой она дала себе самой, когда отпустила свою «никчемность» и, наконец, смогла дышать, мыслить и жить свободно. Быть кем-то для кого-то не потому, что так надо, а потому что так хочется. Потому что на самом деле она кому-то нужна. Потому что кто-то считает ее прекрасной (не идеальной) сестрой, дочерью другом, коллегой, учительницей. В нее верили, этого было достаточно.       С другой стороны, у того человека никого не было. Для коллег Энджи был «идеальным». Для семьи он был пустым местом. Если хотя бы Фуюми даст ему шанс, может быть что-то изменится? Если она станет единственной, кто поверил в него, может быть он наконец-то заметит ее? Посмотрит на нее не как на ошибку, а как на свою дочь, которой он может гордиться?       Пожалуйста?       – …юми-сан?       – Фуюми? – девушка следка вздрогнула, когда почувствовала широкую ладонь на своем плече. Она, наконец, обратила внимание на то, что оба мужчин уставились на нее, – Ты что-то готовила в такой час? Тебе стоит пойти спать.       – Н-нет, я проверяла контрольные… должна закончить…       – В фартуке? – Энджи вопросительно изогнул бровь. Все это время девушка даже не замечала, что не сняла фартук, перепачканный засохшей карамелью.       – Кажется, у вас тоже был трудный день, Фуюми-сан? – зевая, подметил Ястреб. Смущенная девушка поспешила стянуть с себя передник, бормоча о непроверенных сочинениях. И, черт возьми, пернатому герою пришлось приложить кучу сил, чтобы не позволить себе пялиться на шикарную фигуру дочери героя номер один. Теперь было даже не смешно, что он спутал ее со школьницей.       – Я совсем не сонная, – она смущенно покачала головой. Девушка неуверенно подняла глаза и встретила взгляд своего отца, в котором не было ни капли презрения или недовольства. Лишь легкое любопытство и беспокойство. Фуюми почувствовала ком в горле, – Просто рада, ведь отец впервые пригласил в гости своего друга! – от улыбки девушки, вероятно, мог бы растаять Северный Ледовитый океан, но растаял Ястреб (ведь он герой, который готов спасти вас даже от глобального потепления). Старателю же такой комментарий точно пришелся не по душе, как и реакция мальчишки.       – Он не гость, и тем более не друг. Просто надоеда, подкинувший работы на ночь глядя, – Энджи демонстративно отвернулся и зашагал в сторону своего домашнего кабинета. Кейго не успел придумать колкость в ответ, как дочь его коллеги загорелась идеей.       – Тогда, может быть, вы захотите выпить чаю перед работой? – девушка радостно хлопнула ладонями, довольная внезапной мыслью, – Мне как раз подарили потрясающий чай! Вы не представляете, как же прекрасно он пахнет, а на вкус еще лучше! – даже не дождавшись ответа от мужчин, Фуюми быстро упорхнула на кухню. Молодой герой, словно загипнотизированный, следовал за ней мимо бесчисленных бумажных дверей, пока грубая рука не схватила его за шкирку и бросила в одну из комнат. Комната была пуста, за исключением низкого традиционного стола, нескольких подушек для сидения, сложенных в стопку и засушенного букета икебана в вазе у дальней стены.       – Сиди. Здесь. И сделай уже что-нибудь со своими паклями, – только когда Старатель раздраженно ткнул пальцем, пернатый герой заметил, что без особых на то причин расправил свои крылья почти во весь размах, остановленный лишь невысоким потолком. Особая причина, в общем-то была, мягко мурлыкая себе мелодию под нос, она заливала в заварник кипяток (да, он слышал это, нет, он не специально). Даже Старатель, который явно не фанат документалок про животных с канала Discovery, вполне обосновано подозревал, что парень с мутационной причудой флиртовал по-птичьи с его дочерью. Подозрения подтвердили стремительно алеющие щеки парня. Деревянные половицы скрипели, пока Энджи раздраженно топал по направлению к своему рабочему месту.       «Да чтоб мне провалиться на этом месте…» – глава семьи Тодороки тихо выругался, прочесывая стопки бумаг и папок в шкафу своего кабинета. Ястреб внезапно объявился в его агентстве на ночь глядя и запросил документы по засекреченному делу, тряся перед лицом бумаженкой-приказом от Комиссии героев. Однако материалы по этому делу Энджи недавно просматривал на дому, так что пришлось позволить мелкому наглецу посетить их поместье. Пламенный герой надеялся, что единственная обитательница дома уже видит десятый сон в такой час, но реальность слишком любит разрушать чьи-то планы.       На самом деле Тодороки довольно быстро забыл об их с Ястребом разговоре, успокоенный тем, как уверенно и непринуждённо молодой герой согласился держаться подальше от его дочери. Запоздалое опасение настигло Старателя, лишь когда он увидел, что свет в одном из окон все еще горел. Худшее произошло, и теперь даже Энджи не уверен, что из этого выйдет.       Что-то боролось в нем. Как бы поступил тот одержимый человек, которым он был не так давно? Непременно бы пресек любые возможности встречи этих двоих или же наоборот, не обратил бы никакого внимания на то, в какую опасную ситуацию попадет его дочь, будучи возлюбленной героя номер два? Не то, чтобы быть дочерью героя номер один было безопаснее. А что хочет сделать он, тот Тодороки Энджи, который есть сейчас? Должен ли он проявить строгую опеку ради безопасности дочери? Или же занять нейтральную позицию, ведь прекрасно видел, что девушка взаимно симпатизирует юному герою?       Почему быть отцом так чертовски сложно?       (Потому, что он избегал своих отцовских обязанностей все это время?)                     Фуюми нервно повела плечом, почувствовав сверлящий взгляд на своем затылке. В отражении окна она прекрасно видела, как позади нее пернатый герой выглядывает из-за бумажной стены, громоздкие красные крылья поднимаются и опускаются за его спиной. Девушка с трудом сдерживает хихиканье, стойко игнорируя абсолютно восхитительное поведение гостя. Оно абсолютно отличалось от того образа крылатого героя, который она буквально несколько минут назад наблюдала по телевизору. Фуюми слегка кивнула себе, вспомнив, как размышляла о «телевизионщиках, готовых на все ради рейтингов», и подтвердив свои догадки о том, что поведение Ястреба на ТВ было продиктовано умелыми продюсерами. Ярлык «дерзкого сердцееда» как-то совсем не клеился на этого простодушного паренька, с которым ей довелось познакомиться. Особенно сейчас, когда он «тайно» сверлил ее взглядом.       Она не удивлена любопытством (хоть и необоснованным), которое он проявлял к дочери своего старшего коллеги. В конце концов, Старатель вот уже почти 30 лет мастерски игнорирует любые попытки общественности разузнать о своей семье. Разумеется, Ястребу интересно. Девушка и сама разделяет подобное любопытство, например, по отношению к трехмесячной дочери своей коллеги-учительницы, за рождение которой они «гуляли» всем педагогическим составом. Фуюми с любопытством рассматривала фотографии малышки, которая с каждым разом все больше проявляла внешние черты своих родителей. Интерес крылатого героя был, очевидно, из той же категории. Фуюми с трудом подавила смех, вспомнив: «Не испугалась дядюшку Ястреба?»и другие адресованные ей приветствия. Сдержала смех, но умудрилась пролить кипяток на пальцы. С этим не было проблем, учитывая ее ледяную причуду, но чувство сверлящего голову взгляда, все же, немного беспокоило.       – Что-то не так, Ястреб? – она медленно повернулась, не сдерживая мягкую улыбку, которая появлялась сама по себе, стоило девушке обратиться к блондину.       – Прошу прощения, меня приманил восхитительный аромат чайных листьев, – не растерявшись, пернатый уверенно вошел на кухню, будто так и задумывалось.       – Не знала, что ястребов привлекают фрукты и ягоды, – с немного наигранным удивлением ответила девушка.       – Большое спасибо, что «ястреб», а не «курица»! – отшутился мужчина, смеясь немного нервно, – Я действительно ценю это! – он театрально поклонился, и Фуюми засмеялась в ответ, решив, что не пропустит этой явной попытки сменить тему.       – А что насчет моей головы? – дочь старшего героя была не настолько великодушна, чтобы проигнорировать сверлящий взгляд, заставивший ее поежится пару минут назад. Ястреб удивленно поднял брови, кажется, даже не допустив возможности того, что его профессионально-шпионский взор мог быть раскрыт, – Мне казалось, что я чувствовала довольно настойчивый взгляд на своем затылке… или же мне почудилось?       –О, не сочтите за дерзость, Фуюми-сан, – крылатый герой сглотнул, но не потерял и капли своего очаровательного дружелюбия, – «Перья» на ваших волосах привлекли мое внимание.       Глаза девушки расшились в удивлении. Она быстрыми движениями похлопала себя по голове, но ничего не обнаружила.       – Перья?.. – Фуюми непонимающе хлопала ресницами, посылая мужчине вопросительный взгляд. Ястреб безуспешно пытался сдержать ухмылку, наблюдая за абсолютно восхитительными движениями миниатюрной девушки. Ему пришлось скрестить руки перед собой, чтобы ненароком не вытворить ничего странного. Мужчина мысленно послал одно из своих самых маленьких перьев, которое, проделав небольшую петлю в воздухе, приземлилось на белоснежную макушку.       – Я имел в виду ваши красные эмм…пряди? Вкрапления в волосах?.. Они напомнили мне мои собственные перья, впервые такое вижу, – он немного приподнял крылья и улыбнулся самой обворожительной в мире улыбкой, – Выглядит невероятно красиво.       «Ну вот и моя остановочка!» – объявило сердце Фуюми в ответ на настойчивый комплимент. Она изо всех сил старалась держать лицо, но бледная кожа предательски выдавала даже самый легкий румянец на щеках. Девушка совсем не заметила того, что блондин успел подойти ближе, чем она думала (между ними достаточно расстояния для приличия, но не для ее спокойствия). Его наполовину раскрытые крылья перекрывали свет люстры, бросая немного зловещую тень на ее силуэт. Фуюми вжалась спиной в столешницу кухонного гарнитура, однако отступать было некуда.       «Спокойно, это все лишь образ… Всего лишь хорошая игра на камеру… которой здесь нет…» – Молодой учительнице хватило сообразительности на несколько секунд наклонить голову, скрыв лицо, чтобы снять с макушки алое перышко. Она пыталась сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоить отчего-то взволнованное сердце. Помогало паршиво.       – В-в наше время мало кто удивляется моим волосам… то есть, я имею в виду… спасибо, – она неловко теребила перо между пальцами, сосредоточив на нем все свое внимания, чтобы избежать взгляда крылатого героя. Мягкое ощущение пушистых ворсинок на подушечках пальцев немного успокоило смущение девушки.       – Неужели вы раньше не получали подобных комплиментов? Этот мир чертовски слеп, – блондин чувствовал, что в его животе что-то перевернулось, когда его собеседница в смущённом отчаянии пыталась успокоиться, нежными прикосновениями разглаживая алые ворсинки. Он мог чувствовать на расстоянии тепло и мягкость ее кожи. Непривычное ощущение поставило его в ступор, тем не менее, Кейго без труда продолжал строить из себя подзаборного соблазнителя. Скоро и до мейнстримных фразочек дойдет, ей богу. Слишком уж восхитительна реакция девушки, чтобы у него хватило совести остановиться.       Фуюми, кажется, перестала дышать на минуту, в попытке взять себя в руки. Она почувствовала, что граница «комплиментов из вежливости» только что была нарушена по инициативе блондина. Но зачем? Здесь не было телевизионщиков, гражданских-фанатов или еще кого-то, перед кем стоило бы поддержать свой разрекламированный образ. Была ли она похожа на тех визжащих фанаток со съемочной площадки в его глазах? Эта мысль охладила ее голову в одну секунду. Девушка почувствовала небольшое раздражение, расценив попытку флирта молодого героя как притворство, которое было бы уместно лишь в качестве «фансервиса» для ярых обожательниц крылатого героя.       Фуюми нравились ее волосы. Белоснежные с красными чешуйками они объединяли внешность ее родителей, делали их с Шото схожесть еще более очевидной и были чем-то вроде символа их семьи в ее мыслях. Она считала красные пряди своей красивой особенной чертой, которая придавала хотя бы немного индивидуальности ее скучному образу и невзрачной внешности (ей всегда говорили, что она копия матери, однако ее мать невероятно прекрасная женщина, даже в своих сороковых годах, и Фуюми никогда не сможет поставить себя в один ряд с ней). Поэтому было действительно приятно получить от мужчины комплимент той единственной внешней особенности, которую она сама любит в себе. Думать, что этот комплимент был лишь притворством, оказалось обидно.       Девушка медленно подняла голову, намереваясь дать парню самый скептический взгляд в ответ на эту неуместную «игру». Однако пытливый взор хищных глаз снова ввел ее в ступор. Мягкая улыбка крылатого героя была естественна, и весь его силуэт казался расслабленным. Никакого намека на шутку или притворство. Девушка стыдливо отвела глаза, поняв, что безосновательно обвинила почти незнакомого человека в неискренности (хоть и не вслух, но все же). Она определенно не должна была смотреть то глупое интервью-шоу, которое оставило странные предубеждения в ее голове. После их неловкого знакомства Фуюми почти безосновательно решила, что Ястреб был более спокойным и застенчивым человеком, чем выставлял себя перед камерами. Теперь же стало ясно, что и тот простоватый характер и раскрепощенный уверенный образ были просто разными гранями его личности. Возможно, не единственными.       – Я эм… – она виновато погладила перо в своей руке, когда поняла, что парень все это время молча ждал ее ответа. Девушка снова почувствовала румянец на своих щеках. Она слишком близко приняла к сердцу обычный комплимент, и теперь ей было невероятно стыдно за то, что развела целую эпопею в своей голове, оставив гостя в неловкой тишине. Она совершенно не знала, что следует сказать в такой ситуации.       Молодая учительница отчаянно искала хоть что-нибудь, пока ее взгляд не вернулся к перу, которое все еще было зажато между пальцев. Перышко было мягким и пушистым в ее руках, однако она четко помнила, как во время сражения, которое они с Нацуо наблюдали по прямой трансляции, эти же перья словно острые алые стрелы рассекали воздух, эвакуируя людей из разрушающегося здания. Они также дали ее отцу преимущество в битве, подталкивая его в воздухе до самого конца, до самого пепла, в который они превратились, сгорев в адском огне Старателя. Нет, ее красные пряди совершенно точно не могли с этим сравниться.       – Я все же думаю, что ваши крылья намного прекраснее, Ястреб, – подчинившись неосознанному порыву, Фуюми провела пером по щеке, наслаждаясь мягкой щекоткой. Белоснежные ресницы мягко трепетали, девушка не смогла сдержать улыбку, – Мои волосы не могут спасать жизни так, как эти перья, – легким дыханием Фуюми сдула с пальцев перышко обратно к крылатому герою.       Теперь была очередь Кейго краснеть.       Фуюми в смущении отвернулась от мужчины, не успев оценить реакцию своего собеседника. Ее слова были искренними, но ей все равно стало слишком неловко от собственных слов. Может быть известные и популярные люди могли легко и без задней мысли раздавать подобные комплименты направо и налево, но Фуюми это смутило больше, чем она ожидала. Для нее это звучало так, словно она пытается флиртовать с ним или типо того. Девушка слегка покачала головой, нервно положив руки на края оставленного на столешнице подноса с заварником и глиняными чайными чашками. Нет, нет. Она просто ответила комплиментом на комплимент. Из вежливости, только и всего.       Она нервно ждала какого-то ответа от блондина. Фуюми ожидала что он отшутится или просто рассмеется на ее неловкую попытку поддержать разговор. Это был бы лучший вариант, при котором девушка смогла бы спокойно выдохнуть и посмеяться с ним за компанию. Да, это было намного лучше, чем услышать от него еще несколько неожиданных комплиментов, которые бы заставили ее сердце подпрыгнуть.       Однако никакого ответа не последовало.       Все это время Ястреб молча пялился на свою ладонь в перчатке, а точнее на возвращенное девушкой перо. В его голове пронеслось бесчисленное количество мыслей, которые, в основном, охватывали сложившуюся ситуацию, его зарождающиеся чувства к дочери Старателя и огромный груз ответственности, опасности и черт знает еще чего, ждущее его в ближайшей шпионской миссии. Здравомыслие продержалось довольно долго, но в итоге уступило бешенному стуку сердца, который он ощущал аж в своем горле.       «Я никогда не буду мыть это перо. Никогда, черт побери, не пущу его в битву, черт возьми, черт побери, она коснулась его губами? Она, черт возьми, точно коснулась его губами, даже если это была чертова миллисекунда, я никогда не буду мыть это чертово перо!..» – молодой герой не мог представить, что, за то время, которое подобные мысли бомбардировали его голову, упомянутая девушка успела убедить себя, что совершенно ему безразлична.       Так и недожавшись ответа, Фуюми удобнее перехватила поднос с уже почти остывшим чаем и обернулась к собеседнику, натянув на лицо дежурную улыбку.       – Я думаю, что нам стоит вернуться. Отец не очень любит ждать, когда дело касается работы, – мужчина вздрогнул, будто его поймали на чем-то постыдном (нет, он не пытался понюхать перо), затем с тревогой вспомнил настоящую причину своего визита.       – Будем надеяться, что мои «прекрасные» крылья не поджарят до хрустящей корочки сегодня вечером, – Ястреб поспешил освободить выход из кухни, жестом предлагая передать поднос ему, но девушка мягко покачала головой, – Я как раз думал о том, чтобы спросить мнение третьей стороны в нашем небольшом споре о прекрасном.       – Какой еще спор? – громогласный голос отца за спиной заставил руки девушки дрогнуть, но ей хватило ловкости не уронить свою ношу. Они все встретились у входа в комнату, где Ястребу было велено сидеть тихо, и из которой он сбежал в сторону кухни, как только появилась возможность. Энджи раздраженно вывалил на стол несколько папок с бумагами, сверля взглядом то свою дочь, то непоседливого гостя. Фуюми прятала глаза, притворяясь невероятно озабоченной тем, чтобы разлить чай по чашкам.       – Эй, Старатель, что ты думаешь о моих крыльях? – Расслабленно закинув руки за голову, пернатый расправил крылья во всю ширь, благо пустая просторная комната позволяла. Энджи хмыкнул, не впечатлённый.       – Курица – она и в Африке курица, – не меняясь в лице, выплюнул мужчина. Молодой герой засмеялся, пару раз кивнув в ответ. Тодороки вопросительно нахмурился.       – А что ты думаешь о «перьях» на волосах Фуюми-сан? – продолжил парень, выделяя слово жестом «в кавычках». Старатель перевел взгляд на свою дочь, которая удивленно раскрыла рот, но так ничего и не произнесла.       Из всех его детей Фуюми меньше всего была похожа на Энджи. Ее внешность была почти копией внешности матери, хотя, в последнее время, мужчина начал замечать в ней и свои неприметные черты: округлую форму ушей, низкую линию роста волос на шее (особенно хорошо было видно сейчас, когда ее волосы собраны в небрежный хвостик), бирюзовый отблеск при ярком свете в, казалось бы, серых глазах. Разумеется, самой заметной чертой их схожести были красные пряди, яркими вкраплениями окрашивающие белоснежные волосы девушки. Все знакомые героя номер один, которым случалось познакомиться с его дочерью, первым же делом отмечали эту особенность, хотя сам Старатель не особо придавал значение до недавних пор. Теперь же он чувствовал какое-то необъяснимо теплое чувство в груди, похожее на гордость и странную радость, когда обращал внимание или просто обдумывал этот почти единственный генетический отпечаток их родства.       – Они – одна из самых прекрасных вещей, оставшихся в этом бренном, наполненном несправедливостью, сожалениями и отчаянием мире …       Ястреб с трудом, но оценил «юмор» старшего коллеги и обернулся к девушке с поднятым вверх большим пальцем. «Я же говорил!» – легко читалось в его глазах. Фуюми же больше волновало депрессивное настроение сказанных отцом слов, но она все равно продублировала жест в ответ.       Спустя пару минут ее отец и Ястреб разделили тишину, просматривая какие-то бумаги. Девушка облегченно выдохнула, когда поняла, что самое время ей удалиться из комнаты. Дочь героя номер один поспешно подвинула чашки, наполненные чаем, ближе к каждому мужчине, затем наклонила заварник над собственной чашкой, которую планировала забрать с собой и осушить во время проверки контрольных.       – Старатель, а отчета за прошлый месяц таки нет, – молодой герой несколько раз просмотрел стопку из папок, но нужной все равно не нашлось, – Только не говори, что все-таки оставил его в агентстве…       – На моем столе, – Энджи резко поднялся на ноги, – Он точно был на моем столе, – татами дрожали, когда огненный герой раздраженно зашагал в сторону коридора.       – Старость не в радость, а, Старатель? – обворожительно улыбаясь съязвил пернатый.       – Послушай, ты, – в этот раз Тодороки был слишком раздражен, чтобы спустить мальчишке с рук задетую гордость. Кулаки старшего героя нагрелись в пару мгновений, но затем вмиг потухли.       В тишине комнаты послышался смешок.       – Кхм, кхм, – пытаясь держать лицо, Фуюми со стуком опустила чайник на стол. Ястребу пришлось зажать рот рукой и отвернуться к окну. Лицо Старателя опустилось, в глазах читалось невероятная горечь от предательства.       – Жестокие дети… – уныло пробубнив себе под нос, ступая намного тише и медленнее, огненный герой вышел в длинный коридор. Бумажная дверь за ним закрылась.       Когда тяжёлые шаги за дверью стихли, комната взорвалась безудержным смехом. Фуюми заикаясь хихикала, закрыв раскрасневшееся от смеха лицо ладонями. Ястреб же, не сдерживаясь, смеялся во весь голос, опустив защитные очки на шею, чтобы вытереть выступившие от смеха слезы.       – Фуюми-сан… Фуюми-сан ты просто-хохохаха лучшая-ахахахаха!       – Это, это ты винова-хахахах-ат! Отец прости-ихихихихи!!       – Я ни о чем не жалею ахпахапхапхааха!       – Ястреб, ты дура-ахахахаха-ак-кххх! Отеее-хехех-ецц!!       – Ста-ахахаха-ратель не настолько слаб, чтобы пострадать от одной невинной шутки, Фуюми-сан, – наконец успокоя свой хохот, блондин торжественно поднял темно-зеленую глазированную чашку над столом в призыве к тосту, – На этой веселой ноте не хочешь ли выпить за наше дурацкое знакомство?       – Абсолютно дурацкое знакомство, – девушка хмыкнула и негромко ударила стаканом в стакан. Только когда ее губы коснулись жидкости, она на самом дела поняла, как сильно хотела пить. Оно и не удивительно, после такого марафона смеха.       – А чай и вправду просто бомба! – сказали они одновременно. После секунды удивленных гляделок их опять разнесло смехом. Затем они снова чокнулись чашками, без всякого тоста.       – Кстати, почему мы говорили друг с другом так формально? – молодой герой внезапно нарушил приятную тишину, навалившись на низкий стол в сторону собеседницы.       – Извини, наверное, моя вина… Я ведь младшая в преподавательском составе, так что всегда говорю формально по привычке, – девушка нервно заправила за ухо прядь волос и виновато улыбнулась.       – А я, видимо, подстроился. Странно получилось, мы все-таки ровесники, – девушка согласно кивнула в ответ. Ястреба тут же озарило, – Фуюми-сан, твой день рождения ведь совсем скоро? Мы даже родились в один месяц? Мой будет двадцать восьмого числа, – дата рождения крылатого героя, вероятно, была единственной публично известной личной информацией о нем. И это была правда.       – Вау, ты прямо как подарок на рождество! – хлопнув в ладони, тут же выпалила Фуюми, но сразу опомнилась и нервно ойкнула.       – Хаха, для рождества немного поздновато будет.       – Тогда на Новый год? Но рановато…– пока девушка пыталась вспомнить дату празднования православного рождества, Ястреб чувствовал, что что-то переворачивается у него в животе. Еще никто не придавал такого значения дню его рождения. Конечно, сейчас он более или менее привык получать горы подарков от фанатов в свой день.Это было приятно, даже если большинство поздравлений были практически идентичны. Во времена же до сдачи экзамена на геройскую лицензию, будучи под присмотром комиссии, он всего пару раз получал сухие поздравления от работников и от президента. Лишь однажды пожилой мужчина, отвечавший за поддерживание зеленой территории вокруг главного офиса Комиссии героев (они начали довольно неплохо общаться, когда ему было 15), принес ему в подарок небольшой, но восхитительно вкусный фруктовый тарт с шестнадцатью свечами на нем. Забавно, что в то время, блондин даже не знал, что на день рождения принято загадывать желание и задувать зажжённые свечи (он видел такое в манге, но посчитал это личным обычаем для определенной семьи). Про убогое детство, проведенное в грязи, бедности и пьяном угаре родителей говорить и не приходится.И вот сейчас, Кейго впервые сказали, что подарком был он сам. Даже если это просто слова, он действительно благодарен.       – А что насчет твоего дня рождения, Фуюми-сан? – девушка оторвалась от размышлений и пару раз моргнула. Затем отвела взгляд на дальнюю стену комнаты, где подвесные часы показывали 23 минуты после полуночи.       – На самом деле, он уже…       Они оба подпрыгнули на месте, когда бумажная раздвижная дверь открылась. Нить разговора была потеряна, все внимание перешло к хмурому Старателю и несчастной папке с документами в его руках.       – Тебя только за смертью посылать, Старатель! Или ты успел до стола в агентстве добежать? – Энджи хватило одного красноречивого взгляда, чтобы Ястреб заткнулся и «застегнул» свой рот.       –… в спальне, – недовольно пробормотал себе под нос мужчина.       – О, нееет, мужик, если будешь читать документы на ночь глядя при плохом освещении – утром глаза как из песка откопанные будут! – парень не удержался и потер веки.       – А ты откуда знаешь? – Тодороки вопросительно поднял бровь, когда блондин спрятал нижнюю половину лица за воротником куртки, поняв, что сболтнул лишнего.       – Нет лекарства от трудоголизма, – Фуюми недовольно покачала головой, бросив на каждого мужчину укоризненный взгляд. Получив в ответ виноватые лица, она не смогла сдержать смешка, – Буду в зале, если вам что-то понадобится, – взяв свою чашку, девушка только начала подниматься с подушки для сидения, когда руки в кожаных перчатках обхватили ее свободную ладонь.       – Фуюми-сан, а… – Ястреб помнил, что не получил ответа на свой вопрос, но сам вопрос моментально вылетел из головы. Его мозг пытался максимально быстро сгенерировать хоть что-нибудь, но единственное, что он смог выдать было:       – Фуюми-сан, а вашей маме зять не нужен?       Тишина была оглушительной.       Никто из присутствующих не мог подобрать слов. Крылатый герой сразу понял, как конкретно он налажал (хотя он не жалел, ни секунды), и попытался придумать выход из опасной ситуации, потому что правый бок ему уже начало припекать. Он не рисковал даже бросить взгляд в сторону сидящего рядом Старателя. У Энджи просто не было слов от такой наглости. Но был огонь, который охватил его плечи и руки в опасной близости от смятого в руке бумажного листа. Фуюми же наоборот охладела от шока. По вырезу на ее свитере пополз узор белоснежного инея, также, как и по перчаткам героя, который все еще удерживал хрупкую девичью ладонь. Очки запотели от пока еще теплого дыхания, и это привело ее в чувство.       – Н-нашей маме…       «…нужен психотерапевт…» – мысленно закончила она. Нет, этого абсолютно точно нельзя говорить вслух. Девушка на секунду представила реакцию Ястреба на такой ответ. И залилась смехом, к удивлению обоих мужчин. Через несколько секунд молодой герой тоже не смог сдержать хохота, Старатель же юмора не оценил, окисляя даже окружающий кислород своей кислой миной.       – Я-я-хахаха обязательно спрошу ее в следующий ра-ахахаха-з, – все-таки поднявшись из-за стола, Фуюми покинула комнату на дрожащих от смеха ногах.       – Если я останусь в живы-хыхыхы-ыххх, – ослепительно улыбаясь и подрагивая от смеха, блондин помахал ей рукой.       Тишина вновь накрыла комнату, когда девушка закрыла за собой бумажную дверь. Улыбка медленно сошла с лица крылатого героя, который так и не осмелился взглянуть в глаза коллеге. Прикрыв веки и сделав пару глубоких вдохов, Ястреб нарушил тишину.       – Эй, Старатель, ты уверен, что хочешь доверить секретные документы сопляку, который даже не смог сдержать своего слова? – блондин обернулся к собеседнику с виноватой улыбкой. Последний раз такое лицо Тодороки видел в больнице на Кюсю.       – Надо же, прямо с языка снял, – почти остывший чай в кружке огненного героя вновь закипел, стоило мужчине сделать глоток. С тяжелым вздохом он поставил кружку на стол и швырнул папку, датированную ноябрем, в руки героя номер два, – Смотри и проваливай из моего дома, шкет.       Энджи ничего не мог поделать. Он не помнит, чтобы Фуюми когда-либо так звонко смеялась. Он не помнит, чтобы когда-либо смотрел на Рей таким взглядом, каким Ястреб смотрел на его дочь. Энджи ничего не нужно было говорить. Блондин понимал все риски, сложности и черт знает что еще. Понимал, кажется, даже лучше, чем сам Тодороки. Сейчас его больше всего настораживал сбор информации, который развернул пернатый мальчишка. Предположения были одно хуже другого. Герой номер один давно перестал доверять Комиссии героев, расширив свое агентство настолько, насколько возможно, чтобы получить максимальную свободу в своих действиях и решениях. Очевидно, мальчишка, открывший собственное геройское агентство в восемнадцать лет, был его противоположностью. На коротком поводке у бесстрастной женщины, которую Энджи отлично знал еще с начала своей карьеры. Кстати, о Комиссии…       – Ястреб, тебе что-то известно насчет Цунагу? – молодой герой оторвался от заглатывания строчек отчетов.       – Еще раз, о чем?       – О Топ-Джинсе. С инцидента в Камино прошло уже пару месяцев, и он даже не показался на объявлении рейтингов за полугодие. Я пытался связаться с ним и его агентством, но все только и отвечают, что он «поправляет здоровье». Не нравится мне это… – от мужчины не скрылось нервное движение руки младшего коллеги. Случай с Ночноглазом, который получил приблизительно такие же раны, как и джинсовый герой, скончавшимся меньше чем за сутки, посеял в его голове неприятное чувство. И теперь Ястреб, разнюхивающий про Лигу, черных информаторов и «мифического» подпольного доктора, усилил призрачную тревогу. Будто что-то страшное наступало на пятки, пустив холодный пот по спине героя номер один.       – Прости, Старатель, ничем не могу помочь… – парень глупо улыбнулся, почесав затылок. Затем продолжил чтение.       «"Не может", не то же самое, что "не знает", черт побери!..» – неудовлетворенный ответом, огненный герой продолжал буравить блондина взглядом, пытаясь понять, почему Она закрыла парню рот в этом вопросе. Собственные догадки ему абсолютно не нравились.       «Жутко…» – пронеслось в блондинистой голове. Старатель не был самым сообразительным героем по мнению Ястреба, но его сумасшедшие инстинкты, выработанные за 20 с хвостиком лет работы, восполняли это с лихвой. В следующий раз пернатый уже не сможет так просто уйти от ответа.       Это радовало. Все было не зря.       Огненный герой был не просто его кумиром, он был самым подходящим во всей стране человеком, которому Ястреб мог доверить любые данные, которые он получит у Лиги. Парень может быть уверен, что добытые (ценой жертв, на которые ему придется закрыть глаза во время своего предательства) сведения будут использованы по максимуму благодаря этому человеку. Блондин не смог сдержать довольный выдох и кривую улыбку.       – Старатель, – Энджи в миг предоставил все свое внимание, решив, что мальчишка передумал молчать. Ястреб с улыбкой протянул ему свой стакан, – Не мог бы ты и мне чаек подогреть, приятель? А то он совсем остыл…       – КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ, СОПЛЯК!!                     Фуюми сладко потянулась, расправляя затекшие ноги под столом. Наконец-то проверка была окончена, и она может пойти спать, не истязая себя муками совести за то, что не выполнит обещания как можно скорее сообщить результаты своим ученикам. Мысли о завтрашнем (уже сегодняшнем) дне поднимали ей настроение. День в школе будет, несомненно, насыщенным, а после уроков она пообещала своим братьям как штык быть у мамы в больнице. Шото даже смог отпроситься из общежития до вечера, а Нацуо взял выходной на подработке. Это было так мило! Она любила их, так сильно любила своих мальчиков! Хотя было немного жаль, что вся их семья все еще не сможет собраться вместе. Но это не страшно. Может быть, все получиться в следующем году.       Выключив телевизор, вещавший какую-то документальную передачу про птиц, девушка прислушалась к звукам дома. Было подозрительно тихо (особенно после внезапного выкрика ее отца), и она просто надеялась, что их поздний гость, по крайней мере, остался в живых. Тишину прерывал лишь шум ветра, бьющего в застекленный проход между комнатами. Также был тихий стук, будто капель по стеклам. Однако звук был намного мягче, почти не уловимый, совсем не похожий на шум дождя. В окнах, выходивших на внутренний сад поместья, темнота не позволила разглядеть ситуацию на улице. Решив разведать у входа в дом, где всегда горел уличный фонарь, дочь героя номер один направилась к входной двери. Картина, открывшаяся ей на улице, была невероятно прекрасна.       В Мусутафу шел снег. Мокрый и липкий он падал на землю большими пушистыми хлопьями, застелив высохшую траву и бетонные дорожки белоснежным полотном. В мягком свете фонаря картина казалась почти волшебной. Уже довольно долго в городе держалась промерзлая погода и вот, наконец, выпал долгожданный снег. И хотя для их префектуры настолько раннее похолодание было невероятной редкостью, мама рассказывала Фуюми, что однажды такое уже случалось.       В день, когда она родилась.       Девушка не смогла сдержать улыбки, ловя холодными пальцами крупные снежинки. Небеса сегодня были первыми, кто поздравил ее с днем рождения. Это была глупая, но приятная мысль, заставившая ее сердце биться чаще от неудержимой радости. Напевая себе поднос незамысловатую мелодию, подставив лицо холодному ветру, Фуюми совсем не почувствовала на себе пронзительный взгляд янтарных глаз, которые жадно запоминали чарующую картину.       Отметив всю наиболее важную информацию, которую он смог откопать в отчетах Старателя, Ястреб виновато пробубнил извинения за то, что так припозднился в своем визите. Часы показывали половину второго ночи, когда герои закончили обсуждение и блондин был готов пулей улететь в сторону временной квартиры, дабы не утруждать более своим присутствием обитателей дома Тодороки. Он почувствовал вязкое сожаление в своем животе, когда понял, что в комнате, где дочь его коллеги должна была закончить свои учительские дела, больше не горел свет. Понуро опустив крылья, парень поплелся в сторону выхода. Энджи следовал за ним как молчаливая скала, наполовину сонный (первый вызов ему поступил еще до рассвета). Оба мужчин были удивлены распахнутой настежь входной дверью. Они сразу же ринулись к выходу, предполагая худшее, но были застигнуты врасплох представшей перед ними картиной.       Разрезая темноту ночи, Фуюми стояла под светом фонаря, окруженная метелью крупных снежных хлопьев. Белые клубы пара от ее дыхания исчезали в ветре, который приносил снежинки на покрытые инеем от использования причуды пальцы девушки. И без того белоснежные ресницы выглядели еще длиннее, чем обычно, из-за замерзших на них кристаллов льда, казавшихся слезами под тусклым освещением. Треугольный вырез свитера побелел от холода, источаемого самой девушкой и прилипших сверху снежинок.       «Имя, как у снежной феи из сказки» – сказал в тот раз Ястреб огненному герою. И не было лучшего названия для вида перед ними.       Парень жадно вглядывался в чарующий силуэт дочери героя номер один. Ее кожа была настолько бледной, что, казалось, в тот же миг девушка распадется на тысячи снежинок и исчезнет в порывах декабрьского ветра. Лишь пухлые алые губы, которые выделялись намного сильнее обычного, были подтверждением, что Фуюми состояла из плоти и крови.       Погодите-ка.       Ее кожа была не бледной… Она была заледеневшей!       – Фуюми-сан! Ты зачем без куртки в снегопад пошла!? – кисейный мальчик, родом с южного острова Японии, не смог подавить дрожь, пробежавшуюся по позвоночнику от одного вида девушки, вышедшей без верхней одежды под такой ветрище. Не теряя ни секунды, блондин схватил ближайшее пальто с вешалки (повезло, это было ее пальто) и, не успев нормально обуть свои ботинки, ринулся закутывать «дочурку Старателя».       – Ястреб, я в поря…– девушка не успела отреагировать на появление мужчин, когда ее окружил вихрь красных перьев, стряхивающий снег с ее головы, плеч и лица. Затем она почувствовала вес куртки на своих плечах и капюшон на голове. Она рискнула открыть зажмуренные глаза, когда поняла, что больше не ощущает ветра вокруг себя.       – Что значит в порядке?! Ты буквально заледенела! Я думал...       – Ястреб! – Фуюми пришлось опереться холодными ладонями на грудь парня. Их лица были достаточно близко, чтобы клубы пара от дыхания смешивались в одно облако, когда блондин создал завесу от ветра из собственных крыльев вокруг него и девушки. Блондин вздрогнул от внезапного холода на под ключицами. Фуюми дала ему время сделать несколько глубоких вздохов, ожидая, когда расширенные в ужасе золотые глаза немного расслабятся и сфокусируют внимание на ее лице. Она мягко улыбнулась, надеясь, что это успокоит парня, – Это из-за моей причуды, Ястреб. Не из-за погоды. Я в порядке.       Ой.       Разумеется, ледяная причуда.       – Н-не пугай меня так!.. – никто не сможет обвинить его в том, что вид наполовину заледеневшей девушки привел блондина в ужас (и вчерашняя документалка про замерзшие на Эвересте трупы скалолазов тоже была не в его пользу). Конечно, было очевидно, что все дело в причуде, если хорошо подумать. Если хорошо подумать, а не нестись сломя голову, как подобает герою, слишком быстрому для своего же блага.       Энджи возненавидел сложную шнуровку на своих ботинках, когда этот чертов сопляк окружил себя с его дочерью своими красными паклями, и мужчина совершенно не мог услышать и увидеть, что там у них происходит. Однако их ноги, определенно были слишком близко друг другу. Как только со шнурками было покончено, Тодороки вмиг оказался рядом с парочкой, схватил за шкирку и отшвырнул крылатого героя в ближайший сугроб.       – Что здесь происходит? – низко прорычал старший герой.       «Ничего особенного, Старатель, я просто опять обосрался…» – Ястреб даже не хочет считать, сколько раз он сегодня налажал перед прекрасной дочерью своего коллеги.       – Эмм… снег? – невинно хлопая глазами, ответила девушка.       – И паника, – подняв руку на школьный манер, дополнил Ястреб из сугроба. Благо, успел подстелить под себя перья.       – Какого черта?.. – клубы пара из носа Старателя были похожи на типичное дыхание дракона в детских книжках с картинками.       Разбавляя неловкую тишину, снег продолжал бесстрастно падать, медленно увеличивая высоту белого полотна.       – Ну и сумасшедшая погодка в этом вашем Мусутафу! – протараторил Ястреб, отряхивая пятую точку и крылья от снега, – У нас-то снег только со штормами заносит, да и то нечасто. И не так рано, чтобы в начале декабря. В такую погоду не полетаешь нормально… – блондин устремил взгляд в темное небо, пытаясь просчитать на какой высоте воздушные массы будут наиболее благоприятными для быстрых полетов.       – У нас тоже редко так рано холодает, – немного успокоившись, ответил Старатель. Вообще-то говоря, вид заледеневшей дочери ему тоже не особо нравился. У Шото была огненная сторона, а Нацуо сам по себе достаточно крепкий, чтобы выдерживать довольно низкие температуры свой ледяной способности. Но Рей и Фуюми выглядели слишком хрупкими для такого злоупотребления стихийной причудой (хотя Фуюми, на самом деле, болела очень редко, в отличие от своего старшего брата когда-то). В то же время, ранний снег напомнил Энджи о дне, когда его дочь появилась на свет, а ее имя само пришло в голову, стоило только застать необычно ранний ночной снегопад за окнами роддома. Что-то в животе огненного героя перевернулось. День рождения Фуюми…       Нет. Не может быть. Ее день рождения был завтра, он прекрасно помнил это. Подарок для нее уже был приготовлен и спрятан в его шкафу. Он не мог пропустить его. Он не…       Шестое декабря показывал его телефон. Без пятнадцати два часа ночи. Да чтоб ему провалиться. Все вдруг сложилось в одну картину: почему Фуюми не спала в поздний час, почему была в фартуке, почему такая задумчивая весь вечер. Тодороки мог что-то исправить пару часов назад. Но не теперь. Было давно за полночь, и ее двадцать третий день рождения прошел, а Энджи так и остался никчемным идиотом, не имеющим права называть себя отцом. Мужчина почувствовал ком в горле. Он должен был, по крайней мере, извиниться.       – Фуюми, я… – забыв о светловолосом госте, Старатель медленно приблизился к дочери, которая продолжала наслаждаться снежным пейзажем, – Мне жаль, Фуюми… Я правда…       – Отец? – девушка удивленно запрокинула голову, испуганная таким виноватым голосом, который она никогда до этого не слышала (даже при том, что Старатель, в последнее время, извинялся перед ней слишком часто).       – Мне жаль, я правда…помнил про твой день рождения, просто…я просто упустил какое сегодня число и… мне жаль, – сказать, что Фуюми была в шоке – значит ничего не сказать. Тем более, что ее день рождения был завтра. Хотя, технически, уже сегодня.       Ястреб на заднем плане тоже словил угрызения совести, поняв, что своим присутствием испортил и так неудавшийся праздник.       Ой.       – Нет! Отец, нет! – в порыве эмоций она схватила руку Старателя и, обхватив своими ладонями, прижала к груди, – Мой день рождения завтра! Все в порядке, папа, все в порядке! – Фуюми не могла поверить: она впервые увидела такую грусть в глазах Энджи. На глаза девушки навернулись слезы. Неужели он так сильно переживал из-за нее? Неужели это правда? Кто этот человек перед ней? Это не был тот равнодушный мужчина, которого она знала почти всю свою жизнь.       – Но ведь… – огненный герой быстрым движением свободной руки вытащил телефон из кармана, – Сегодня шестое декабря и уже за полночь, значит…       – Шестое декабря, потому что уже за полночь! Мой день рождения только наступил! – Фуюми улыбнулась сквозь слезы, когда потерянное выражение лица Тодороки резко изменилось на понимание. Мужчина сглотнул, закрыл рукой лицо и отвернулся, кажется, смущенный. Совсем не от гнева красное лицо и уши почти сливались по цвету с его волосами.       О, Боже.       «Это какая-то общая черта всех героев: паниковать на пустом месте, когда им не хватило часов сна?» – со смехом подумала Фуюми, взглянув и на Ястреба тоже, которому от ее слов тоже стало легче.       – Теперь я понимаю, что означает фраза: «Девушки всю жизнь заставляют мужчин до смерти нервничать» … – блондин картинно смахнул пот со лба, – Я чуть яйцо от нервов не родил ахахахаха!       Стоит отдать парню должное – неловкая атмосфера почти сразу развеялась (пусть шутка и была не из лучших). Смеясь, он ободрительно похлопал Энджи по спине, но тот, что удивительно, никак не отреагировал на панибратский жест. Фуюми благодарно улыбнулась герою. Если бы не Ястреб, ее день не был бы таким абсурдно дурацким. И таким счастливым.       – На такой радостной ноте стоило бы мне уже свалить, – парень не пропустил тихое «наконец-то» от Старателя, – Но как я смогу звать себя величайшим подзаборным соблазнителем, если посмею оставить такую прекрасную девушку без подарка в ее день рождения!       – О, не волнуйся, это ведь не обязательно, да и…       – Фуюми-сан, – мягко, но настойчиво Кейго прервал нервное бормотание девушки. Увидев хитрый прищур золотых глаз и довольную улыбку, дочь Старателя поняла, что парень что-то задумал. Ей стоило больших усилий оторваться от гипнотического взгляда мужчины, и поднять перед собой руки в жесте «я сдаюсь».       – Только если ты настаиваешь… – от взволнованной улыбки крылатого героя сердце Фуюми пропустило удар. Она была рада, что сможет оправдать краснеющие щеки легким обморожением.       – Отлично! Фуюми-сан, у тебя найдется плоская тарелка, примерно вот такого диаметра, – мужчина движениями показал нужный размер, и молодая учительница утвердительно кивнула, даже не имея желания спрашивать зачем ему понадобилась посуда. Немного нервно оглядываясь, девушка вошла в дом и, сбросив сапоги, прошла в сторону кухни.       «И что еще за «подзаборный соблазнитель» такой?» – запоздало пронеслось в ее мыслях. Тем временем огненный герой, который все это время отмалчивался, буравил затылок юноши настойчивым взглядом.       – Старатель, ты только не кипятись, а то весь сюрприз мне испортишь.       – Чего удумал, шкет? – Энджи пассивно наблюдал, как блондин носиться по двору, собирая в руки самый чистый снег с верхов снежного полотна, застилающего землю. Ястреб ничего не ответил, лишь довольно захихикал так, как могут только беззаботные мальчишки, играющие в снежную битву после школы. Тодороки громко выдохнул, но решил не вмешиваться. Скрестив руки он прислонился к фонарному столбу, хмуро следя за развитием событий. Энджи чувствовал себя в долгу за то, что блондин не придал особого значения той глупой ситуации пару минут назад. Мужчина ожидал как минимум пару шуточек, но Ястреб, видимо, не собирался об этом вспоминать.       Когда Фуюми появилась в дверном проеме с тарелкой, торжественно поднятой на уровне груди, у Ястреба в перчатках уже набрался солидный комок снега, который он успел выровнять круговыми движениями. Разместив немного приплюснутый шар на тарелке, парень забрал ее в свои руки. Финальным дополнением стали две монетки по одной йене, которые приложили к комку его перья так, чтобы получились глаза. Два алых пера, длиной чуть больше ладони, стали «ушами» композиции.       На тарелке перед лицом Фуюми предстал немного необычный, но абсолютно узнаваемый снежный кролик. Самый простой снеговик, который выглядел чрезвычайно мило и поэтому был любимой снежной скульптурой людей любого возраста. Обычно в качестве глаз использовали маленькие камешки, а на место ушей крепили засохшие листья. Этот зайчик отличался от любых подделок, которые она делала вместе со своими учениками, но все равно был восхитительным.       – Ястреб, это самый красивый снежный кролик, которого я когда-либо видела… – девушка была действительно тронута. Она не могла поверить, что парень в считанные минуты придумал такой простой, но милый сюрприз.       – Хыхы, разумеется, это самый прекрасный кролик в мире! – с самоуверенной улыбкой выпалил герой. Затем придвинул тарелку ближе к девушке, чтобы она буквально столкнулась нос к носу с подделкой, – Потому что это кролик по имени Фуюми-сан!       – Что? Почему я?.. – девушка отодвинулась от снеговика и уставилась на Ястреба в недоумении. Парень тоже выглядел удивленным.       – Неужели не похож? Смотри: он белый, как твои волосы – раз! – девушка убежденно кивнула, – Красные перья, как в твоих волосах – два! И, наконец, большие серые глаза-монетки – три! Вот и получился кролик Фуюми-сан! – самоуверенная улыбка пернатого героя медленно растворилась, когда девушка молча закрыла ладонями нижнюю часть лица, – Фуюми-сан? Тебе не нравится?       У Фуюми не было слов. Это было так просто и так потрясающе одновременно. Девушка не могла понять, за что ей сегодня свалилось на голову столько счастья. Она резко покачала головой, пытаясь дать парню понять, что она была совсем не против такого подарка. Правда, она была счастлива такому поздравлению. Но не знала, как выразить это вслух. Сохраняя молчание, девушка положила свои ладони поверх рук блондина, держащих тарелку. Ястреб понял жест и передал снеговика девушке. Любые его сомнения развеялись, когда парень увидел, с каким трепетом Фуюми смотрит на снежный подарок, вглядываясь в каждую деталь простейшей композиции.       – С днем рождения, Фуюми-сан! – парень забавно расставил руки в стороны, пытаясь придать значимости моменту.       – С-спасибо, Ястреб! Я, правда, в восторге, я… Я буду беречь его, обещаю!       Ястреб улыбался так сильно, что готов был чирикать от радости. Фуюми улыбалась не менее ярко.       В следующее мгновенье на волосы пернатого героя приземлилась широкая ладонь, сжимающая его голову.       – Поздравил, пора и честь знать, сопляк, – парень удивленно крякнул, но не смел перечить отцу семейства Тодороки.       – Ох и правда… Ну, счастья-здоровья вашей имениннице! – с глупой улыбочкой блондин вяло помахал рукой собеседнице и расправил крылья для взлета. Он был уверен, что ему просто показалось, что рука Старателя, сжимающая его голову, почти невесомо потрепала его светлые пряди, прежде чем отпустить. Медленно набрав высоту, чтобы не создавать своим взлетом большого ветра, Ястреб рассек ночное небо в направлении к временному месту ночлега.       – Теперь я понимаю, почему Ястреб тебе понравился, отец, – проводив крылатого гостя взглядом, с улыбкой сказала Фуюми.       – Я его ненавижу…       – Он действительно потрясающий человек, – проигнорировав отрицание родителя, закончила девушка.       – Он - обычная невоспитанная курица, – сквозь зубы процедил Энджи. Фуюми оставалось лишь рассмеяться.              Спустя часы и дни с их сумбурной встречи, Ястреб и Фуюми будут ужасно сожалеть, что не успели оставить друг другу ни одного способа вновь связаться. Просить Старателя о помощи никто из них не решился. Они могли лишь смиренно ждать новой случайной встречи, которую преподнесет им жизнь.                     *Генкан – зона со ступенью на входе в японский дом, где оставляют обувь.