Бунтарка

Лекса не школьная королева. И относятся к ней вовсе неидеально. — Опять эта чокнутая! — Не представляешь, что она сделала вчера на уроке химии. — Можно позвать её на вечеринку. Всё равно никто из парней не обратит внимания на неуравновешенную психопатку. — А если это и произойдёт, то она непременно спугнёт любого своим поведением. — Слышали горячую новость? Отец нашей бунтарки ушёл из семьи к другому мужчине. Какой позор! Чокнутая. Неуравновешенная психопатка. Бунтарка. Лекса знала, что о ней говорят. Стоило пройтись по школьному коридору, как она тут же слышала тихие перешептывания буквально с каждого уголка. И если раньше это немного задевало, то сейчас ей было абсолютно наплевать на всё. Девушка давно смирилась со своей участью, да и никогда особо не страдала от посторонних комментариев в свою сторону. Какая разница, что о тебе говорят? Кого волнует, что о тебе думают? Страдать от общественного мнения — удел слабых характером людей. Зачастую, когда окружающие пытаются тебя задеть, они ровным счётом не знают о тебе ничего. Но они чувствуют в тебе конкуренцию на подсознательном уровне, а потому со всех сил пытаются убрать тебя со своей дороги. А Лекса была далеко не из тех, кто тут же сдастся и побежит к директору докладывать о том, что происходит что-то неладное. Она предпочитала действовать. Отстаивать свою точку зрения до конца, не вестись на провокации со стороны окружающих и не зацикливаться на их гадких словах. Хотя, конечно, порой это было довольно проблематично. Минус бунтарки был в том, что она раскалялась как чайник, готовый вот-вот закипеть. Это случалось так быстро, что порой ей было действительно сложно сдержать себя от совершения того или иного неразумного поступка. Именно поэтому она часто ввязывалась в драки, нелепые ситуации, творила такие безумные вещи, из-за которых вскоре её и начали называть всякими «лестными» словами. В школе у неё не было друзей. Никто не решался заступиться за неё, потому что в таком случае этот человек имел бы большие проблемы с Онтари и её золотой свитой. По правде говоря, эта компания напоминала больше услужливых собачонок, которые были готовы сделать для Онтари всё. Лишь бы добиться её признания, а следом за ним и популярности в стенах средней школы «Рейвенсвуд». Пожалуй, каждой школой управляют свои короли и королевы, которые делят учеников на «своих людей» и «изгоев». Лекса не была уверена в этом наверняка, так как никогда в жизни не переезжала в другой город, и, соответственно, не меняла учебное заведение. Но, глядя на нынешнее место учёбы, можно было сделать вывод, что так оно и есть. Все знали, что слово Онтари — закон. И если она захочет сделать кого-то изгоем, то она непременно найдёт способ так тому и случиться. Именно поэтому с ней проще было согласиться во всём, чем попытаться что-либо исправить. В это гиблое дело обычно старались не ввязываться. Конечно, находились всякие смельчаки, которые в конечном итоге просто жалели, что связались со школьной дивой, стараясь как можно реже попадаться той на глаза. Лекса, естественно, стала изгоем не без помощи этой стервы. Вот уже как два года между ними кипела самая настоящая война. Не было ни дня, чтобы Онтари не попыталась как-то задеть или унизить девушку при всех. И хотя Лекса всегда могла постоять за себя, иногда ей хотелось элементарного спокойствия. Просто прийти в школу, чтобы тебя никто не трогал. Не видел и не слышал. Сегодня был именно такой день. Лекса не хотела показывать этого, но она была действительно очень расстроена. День назад она узнала от мамы, что у её отца роман с каким-то мужчиной. Причём довольно продолжительное время. Три года он изменял маме, говоря, что задержится на работе, ссылаясь на встречи с деловыми партнёрами или прикрываясь своими друзьями. Три года он врал всей своей семье, тем временем долбясь в задницу с чьим-то мужем, отцом чьего-то ребёнка. Лекса ненавидела его. Ненавидела и хотела забыться. Всё-таки он не последний человек в городе, он мэр, поэтому слухи о его нетрадиционной ориентации разлетелись невероятно быстро. Она не успела осознать всё до конца, как в школе уже начали шушукаться об этом, тыкать в неё пальцем, словно это самая аморальная вещь на земле. Одно можно сказать точно: бунтарку не волновало, что говорят или думают о ней, но когда речь заходила о её семье, она не могла позволить обидчикам продолжать говорить всякие гнусные вещи о самых родных людях. Плевать, какими они были. Плевать на все обиды, недосказанности и тайны. Это её семья, которую она обязана защищать. Её гордость и её достоинство. Выйдя из кабинета алгебры на перерыв, Лекса сразу воткнула в уши наушники. Наконец-то с этим ужасным уроком было покончено. Как же она терпеть не могла все эти формулы, косинусы, синусы, котангенсы, теоремы. А монотонный голос миссис Бин идеально завершал сложившуюся картину: хотелось просто умереть или выйти в окно. Одно из двух. Глядя на всех учеников, что проходили мимо, торопились в столовую либо болтали у шкафчиков, девушка понимала, что от суицида её спасает только музыка в плеере. Есть в ней какое-то лечебное свойство, которое нельзя объяснить словами. Это помогает забыть о проблемах, почувствовать какой-то уют и комфорт, расслабиться. Лекса закинула ненужные книги по математике в свой шкафчик, достав «историю США». Многие не любили этот предмет, но для неё это было куда лучше, чем точные науки. Так ты хотя бы знал, какой была жизнь в определённый период времени, как жили раньше люди, чего добились в твоей стране, какие неудачи потерпели. Собравшись отправиться в класс, она почувствовала внезапную боль в плече, а когда подняла глаза, сняв наушники, увидела перед собой Анью — одну из местных шаек в команде Онтари. Ничего необычного. Просто очередная выскочка, захотевшая популярности и славы. — Смотри куда прёшь, пока есть чем глядеть, — насмешливо бросила та. — Предпочла бы быть слепой, чем каждый день видеть твоё лицо, — как можно милей улыбнулась Лекса. Она с вызовом смотрела в глаза противницы, абсолютно не боясь её. Что она ей сделает? Обольёт дерьмом с ног до головы? Ударит? Пусть. Лучше так, чем трусливо поджать хвост и расстроено убежать в неизвестном направлении, так ничего и не ответив. Так лучше, так не стыдно. Чёрные, как смоль, глаза Аньи постепенно наполнялись злобой. Почему эта Лекса всегда открывала свой поганый рот? Она никогда не могла промолчать, и от этого хотелось наговорить ей как можно больше гадостей. Уничтожить. Раздавить. — Могу помочь, — вступилась за подругу откуда-то появившаяся Онтари. — Я с радостью выдавлю тебе глаза, чтобы ты больше не плакала из-за того, что твой папаша оказался геем. Променял семью на голого мужика и его член, — она довольно усмехнулась. — Должно быть, это больно? Лекса прожигала в ней дыру, позволяя злости одолеть ею. Это именно тот случай, когда она не может оставить всё, как есть. Когда она вспыхивает с такой скоростью, что готова разнести всё вокруг себя. Девушка тяжело дышала, пока королева школы наслаждалась произведённым эффектом, продолжая раздражать её всем своим видом. Анья звонко хохотала, привлекая внимание окружающих. До чего же её смех был противен. И до чего же бесило то, что все начали сходиться поближе, чтобы посмотреть на очередной разведённый спектакль. Чтобы ничего не упустить. — Ох, милая, — притворно-нежной интонацией щебетала брюнетка. — Как только речь заходит о твоей семье, тебе всегда нечего сказать. Теперь все пользуются этим, не так ли? — Может быть, — Лекса чётко проговорила каждое слово. — Но, знаешь, здесь и не нужно что-то отвечать. И в ту же секунду она набросилась на изумлённую девушку, вцепившись в её патлы. Онтари начала кричать, призывая на помощь, ведь соперница оказалась не такой слабой, как предполагалось изначально. Лекса уверенно наносила удары один за другим, будто всю жизнь тренировалась над этим. Кто-то из учеников немедленно побежал за директором, чтобы сообщить ему о драке. Но, боже, как же бунтарке было всё равно на это. Она не собиралась останавливаться, получая от избиения ненавистной стервы глубочайшее удовольствие. Вскоре девушки оказались на полу, Лекса умастилась сверху. Как можно ненавидеть человека так… удар… сильно? Как можно ждать этой драки настолько… удар… долго? И, наконец, как можно получать от этого такое неописуемое… удар… наслаждение? Это было незабываемо. Выплеск своих эмоций, адреналин в крови от того, что чувствуешь себя сильнее, властнее, могущественнее. Её маленькая победа. — Что здесь происходит?! — послышался громкий голос мистера Питерсона, заставив Лексу отлипнуть от слегка окровавленного носа противницы. На щеке бунтарки красовался свежий кровавый порез от ногтей Онтари, волосы обеих были растрёпаны и спутаны, а взгляд директора не вселял никаких надежд на то, что всё обойдётся без родителей. Темноволосая девушка поспешила подняться, лишь сейчас заметив, с какими ошеломлёнными глазами на неё уставились все. Она обменялась короткими взглядами с голубоглазой блондинкой из её класса, которая аж рот приоткрыла от удивления. Они с Кларк никогда особо не общались, а теперь, кажется, и подавно не будут после того, что она тут устроила.