Бунтарка

Утром на следующий день Лекса сидела в машине своего отца, что пообещал подвезти её в школу. Несмотря на измену, он хотел продолжать общаться со своей дочерью. Билл любил её всем сердцем, относясь так, как и положено относиться к единственному ребёнку в семье. Конечно, девушка порой могла сказать что-то не то, сделать, но каждый раз ей всё сходило с рук. Обиды забывались, уступая место приливу нежности с его стороны. Всю дорогу они ехали молча. Никто не решался нарушить эту напряжённую тишину. Лекса всегда любила отца, но после последних событий (его измены и её драки в школе) она не хотела видеть его. Она не хотела начинать разговор, который был неизбежен. Как и новая порция косых взглядов в её сторону в школе. Темноволосая взяла сумку с заднего сиденья, намереваясь открыть дверь и выйти на свежий воздух. Но надеяться на то, что это выйдет незаметно, было бы, как минимум, глупо. — Подожди, — остановил её мужчина, задержав взгляд на её поцарапанной щеке. Рана оказалась довольно глубокой, поэтому, скорее всего, будет заживать недели две. Бунтарка не очень довольно повернулась к нему, ожидая криков, расспросов. Да чего угодно, что окончательно испортило бы только начавшийся день. — Я опаздываю, — сквозь зубы проговорила она. — У тебя ещё есть десять минут, — посмотрев на наручные часы, возразил Билл. — Скажи, что с тобой происходит? Но девушка упорно молчала, глядя через лобовое стекло на учеников, медленно собирающихся на первые уроки. — Лекса, — настойчиво позвал дочь брюнет. — Всего одна драка, — закатила глаза Лекса. — А ты уже говоришь, что со мной не всё в порядке. Может, мы ещё обсудим курс моего лечения, папа? — она бесстрашно посмотрела ему в глаза. — Мне не нравится твой тон. — Не нравится? — насмешливо переспросила бунтарка. — А три года встречаться с другим мужчиной тебе нравится? Врать маме, предавать всю нашу семью? Ты подставил свою репутацию под удар, лучше думай как исправить это. С этими словами она покинула салон чёрного автомобиля, хлопнув дверью. Она не планировала ссориться с отцом, говорить ему такие вещи, но слова сами вылетали из её рта. Как бомбы замедленного действия. Лекса даже не успевала подумать, прежде чем что-то сказать. В ней говорила обида и злость от поступка Билла, поэтому она не могла молчать.

***

Оказавшись в этом ужасном месте снова, Лекса успела пожалеть, что не согласилась на предложение мамы остаться сегодня дома. Она не была готова в очередной раз стать объектом сплетен, взглядов. Но и показывать этого она не собиралась. Девушка шла по коридору с высоко поднятой головой, словно не видела ничего перед собой. Словно всё, что происходило вчера, на самом деле было не с ней. Некоторые смотрели на бунтарку с неподдельным восхищением (здесь немало кого достала компания Онтари), некоторые тихо посмеивались, глядя на её щеку. Но как же ей, чёрт возьми, было наплевать на всё и на всех. Пусть думают, что хотят, ведь правды никто и никогда не узнает. Дойдя до кабинета физики, она поторопилась зайти внутрь. Рядом стоящая компания громко засмеялась, оглядывая её с ног до головы. В помещении оказалось только два человека: Кларк и какой-то заурядный ботаник в очках на первой парте, рассматривающий что-то в своей книге. Видимо, все остальные ещё бродили по школе, не сильно торопясь на первый урок. Лекса переглянулась с блондинкой, что сидела на третьей парте в среднем ряду. После этого молча прошла к своему месту, доставая необходимые принадлежности. Она сидела на последней парте среднего ряда одна уже несколько лет подряд. Там можно было видеть всех, но никто не видел её. Гриффин сосредоточенно думала о чём-то, негромко постукивая карандашом по столу. Затем, спустя минуту, повернулась к сидящей сзади Лексе, чем заставила её немного удивиться. — Привет, — поздоровалась она. — Привет, Кларк, — спокойно ответила темноволосая, отведя взгляд на свою тетрадь. Она не предполагала, что этот разговор зайдёт дальше простого приветствия. Странно вообще, что Гриффин заметила её. Лекса, как сейчас, помнит тот день, когда Кларк перешла в их школу. Это был десятый класс. Никто не ожидал, что будет кто-то новенький. Но, тем не менее, когда их классный руководитель появился на первом уроке, чтобы представить ученицу, все с интересом начали рассматривать блондинку. Уже тогда бунтарка знала, что Кларк станет не последним человеком в их школе. Она была отличницей, поэтому быстро стала любимицей среди многих учителей. Помимо этого, она была красивой, сильной духом. Так что неудивительно, что все в школе свихнулись с её внезапным появлением. Хотели общаться с ней, дружить. Даже Онтари пыталась вписать её в свою шайку, но Гриффин отказалась, аргументируя тем, что ей это не нужно. Конечно же, это задело гордость Онтари. Она сразу настроила всех против Кларк, которую, кажется, это ничуть не волновало. У неё уже сложилась тут своя компания, с которой девушка проводила время не только в школе, но и вне её. Насколько Лекса знала, туда входили следующие персоны: Финн, Рэйвен и Октавия. — Я тебя не отвлекаю? — осторожно спросила Кларк, ощущая, что собеседница не настроена на разговор. Откуда столько внимания? Лексе даже показалось, что после вчерашнего одноклассница начала побаиваться её. От этих мыслей становилось невероятно смешно. — Нет, нет, — возразила она, откладывая тетрадь на край парты. — Ерунда. Бунтарка посмотрела на Кларк, столкнувшись с её изучающим взглядом. Она готова была поклясться, что больше ни у кого не видела таких красивых голубых глаз. Они напоминали ей самое ясное небо в самую удивительную погоду. Настолько эти глаза были прекрасны. — Как твоя щека? — поинтересовалась блондинка, окинув взглядом царапину. Лекса была благодарна ей за то, что она ничего не спросила про драку, как это сделали все остальные. Одна из немногих, кто решил узнать о её состоянии, а не причину всей этой заварухи. — Медсестра сказала, что пару недель будет заживать, но жить буду, — усмехнулась пострадавшая. Наступила тишина. Кларк несколько секунд просто смотрела на неё с застывшей на губах улыбкой, будто обдумывала стоит ли делиться с ней своими мыслями относительно этой ситуации или нет. Прозвенел звонок на урок. — Хочу, чтобы ты знала, что, несмотря на то, как необдуманно ты поступила, это было круто, — приободрила её Гриффин, отвернувшись к себе. Темноволосая прожигала спину девушки какое-то время, обдумывая то, что услышала. С чего бы вдруг Кларк так добра к ней? Повернулась, чтобы поздороваться, поинтересовалась её раной, фактически сказала, что она была права, напав на Онтари. Конечно, всё это казалось дико странным. Лекса не хотела долго думать над этим, чтобы не разочароваться в конечном итоге. Она забыла упомянуть одну маленькую деталь, что влюблена в Кларк вот уже на протяжении целого года. Поначалу бунтарка и сама не могла разобраться в себе, но потом заметила определённые странности в своём поведении. Она могла подолгу смотреть на Кларк, вслушиваться в интонацию её приятного голоса. И самое главное — то, что Лекса никогда и ни к кому не испытывала подобных чувств. Это разрывало её изнутри, не поддавалось никаким логическим объяснениям. За целый год ей так и не понравился никто другой, кроме Гриффин. Она не обращала внимания ни на парней, ни на остальных девушек. Она просто молча сгорала от тех чувств, переполняющих внутри, когда она видела любимого человека. А Кларк не замечала. Она продолжала жить своей жизнью, не обращая на неё никакого внимания. Именно поэтому для Лексы были так ценны и важны те редкие моменты, когда блондинка проявляла к ней хоть какой-то интерес. Бунтарка ненавидела Гриффин всей душой за то, что та позволила ей влюбиться в себя. Это автоматически делало её не такой уж и бунтаркой, а уязвимой влюблённой дурочкой, которая забывала обо всём на свете, сталкиваясь с предметом своего обожания мимолётными, но такими необходимыми взглядами.