Хроники Литании

      Давным-давно, когда народ Литании едва появился в этих краях, леса были далеко не так добры к своим гостям, как сейчас. Так уж случилось, что человек пришел на эти земли спустя долгие годы после падения эльфийской империи, и обитатели их стали куда более дикими и опасными. Стали монстрами.       Никто точно не знает, когда всё началось. Но когда первые литанийцы основали свое поселение, они почти сразу столкнулись с местными обитателями, и встреча эта была страшна. Предоставленные самим себе, местные чудовища росли и эволюционировали, постоянно сражаясь за территории, - а это значит, что людей ожидал грозный враг, который был куда лучше приспособлен к выживанию в аггрессивной среде. Сейчас в литанийских хрониках это называют "Слепой Войной"; войной, к которой люди готовы не были.       Монстры нападали на поселения человека, обосновавшегося на их территориях, и каждый их набег стоил людям множества жизней. Против клыков, когтей, яда и магии, у людей были лишь мечи и легкая броня, которая была весьма ненадежна. Спасала лишь организованность и сплоченность, свойственные людям перед лицом опасности, но даже в таких условиях, много лет люди смотрели в темноту за пределами своих городов со страхом и беспокойством.       А потом родился он. Тот, кого нарекли Великим Гером. В легендах говорят, что это был самый обычный мужчина, но его сила воли и талант к духовным техникам поражали воображение. Герой в одиночку выходил против сотен монстров, исчезал в ночи - и возвращался, оставляя после себя горы изрубленных тел. Никто из людского рода не мог сравниться с ним по силе и уровню владения мечом; ему молились и его боготворили, и многие солдаты готовы были встать в строй по одному его слову. То был человек, что в кратчайшие сроки стал легендой и идолом, за которым шли не задумываясь.       Всё сильно изменилось. Монстры терпели поражение за поражением, и сколько бы много их ни было - если они встали на пути у Героя, их ждала быстрая смерть. Однако, воевать с врагом, у которого нет ни правительства, ни армии, потенциально сложно; а Герой не мог быть повсюду. И если сегодня он спасал город, то завтра другой город падет под натиском ужасов из леса. Потери были взаимными. Монстры, интуитивно понимая силу своего врага, всеми силами начали избегать Героя, атакуя в первую очередь там, где его точно не было. Продолжалось так недолго; довольно скоро обе стороны поняли, что потери слишком велики. Однако, для монстров это была битва за родной дом, а для людей - битва за выживание. Но однажды случилось нечто, что повлекло за собой изменения, затронувшие жизнь всего королевства, а после - сильно изменившие его будущее.       Долгая война заставила леса опустеть; а значит, и пропитание для монстров стало проблемой, ибо охотится было не на кого. Наиболее слабые или одинокие монстры повадились искать пропитания в людских городах, воруя еду; а после и сами люди стали подкармливать наиболее несчастных и голодных. Узнав об одном поселении, где оказывают помощь чудовищам, король приказал уничтожить его. И монстры вступились за своих спасителей, дав отпор королевской армии.       И тогда начался хаос. Общество раскололось, заметавшись в поиске правды, и отчаянно силясь понять, кто же в этой войне настоящая жертва. Люди защищали монстров от других людей, люди защищали монстров от их же собратьев, - и путаница эта длилась более года. Пока Герой не сказал своё слово.       Долгое время от него не было никаких вестей. А когда он вновь объявился в столице, то выразил согласие с тем, что с монстрами необходимо найти общий язык. Он говорил о том, что люди - гости в этих лесах; что те, кого считали чудовищами, на самом деле не сильно отличаются от людей, и речь здесь была не только во внешнем сходстве. Многие прислушались к его словам, и началась реформа, которая и породила ту Литанию, которой стало это королевство в будущем.       Люди и монстры вступили в негласное перемирие; лесные обитатели делились с людьми добычей и раскрывали свои тропы, люди же - давали им свои знания, делясь своими достижениями, обучая монстров ремеслам и человеческим наукам. И с того дня, как первый монстр заговорил на человеческом языке, Литания перестала быть только человеческим государством. То была общая земля единого народа, который волей судьбы так долго шел к согласию и миру.       Но именно достигнув мира, народ Литании возвысился, став одним из величайших государств на всем континенте.       Но было это так давно, что никто и не вспомнит деталей этой истории; разве что Марсель, старый тайя, который тесно дружил с Героем... Но после смерти своего товарища, который покинул этот мир в глубокой старости, Марсель отправился странствовать по миру, и даже спустя сотни лет не хотел говорить о тех далеких, темных временах, с которых всё начиналось.       Ты мог бы подумать, что это история о войне; и был бы неправ. Мог бы сказать, что это история о политике, - и снова был бы не прав.       Потому что это история о маленькой девочке и её защитнике.       И о том, что это значит - быть Героем. * * *       К тому моменту, как Экта разменяла второй десяток, большая часть лесных обитателей знала её в лицо. И по правде говоря, мало, кто мог отозваться о ней положительно. В свои четырнадцать она впервые подралась с местными гарпиями, отбивая у тех территорию, в шестнадцать - в одиночку забила оленя, к семнадцати годам могла похвастаться тем, что дралась почти со всеми в этой части леса Лонгхайд, а в девятнадцать попыталась дать по роже местному дракону. Попытка кончилась плачевно, и стоила молодой ламии почти десятка поломанных костей, - но оппонент оказался мудрее и опытнее самой Экты, а потому и добивать не стал. Этот инцидент ненадолго поумерил пыл красноволосой фурии, но потом всё началось по-новой.       Большой проблемой было то, что девушка росла без родителей; её мать погибла, став случайной жертвой в Битве за Анзер, а про отца и вовсе не было вестей. Что неудивительно - лесные монстры никогда не волновались о вопросах своей родословной, и тем более не задумывались о создании семьи. Однако, дети всегда оставались с одним из родителей; в случае с Эктой, остаться ей было не с кем. Поэтому ей пришлось с раннего возраста добывать себе пропитание и заботиться о выживании; благо, что змеиные инстинкты и большая духовная сила позволяли ей быть в относительной безопасности.       Прошло около пятидесяти лет с тех пор, как случилось Великое Слияние; монстры постепенно внедрялись в человеческое общество, но большинство всё ещё с опаской косилось на вчерашних врагов. Но опрометчивых действий старались не совершать; Слепая Война многому научила её участников, и повторения этого кошмара не хотелось ни одной из сторон.       Росла Экта довольно быстро, несколько опережая темпы своего вида. Старые обитатели леса утверждали, что причина в долгой инкубации - девочка почти четыре года провела в яйце, прежде чем вылупиться, и теперь её организм быстро нагонял упущенное время. К своей двадцать пятой зимней спячке Экта уже могла похвастаться хвостом, который насчитывал в себе почти семь метров, что уже соответствовало размерам взрослой особи, а физические параметры человеческой части явно перевалили за норму, - широкоплечая, крепко сложенная, и выделявшаяся внушающими формами, девушка уже могла конкурировать с более старыми и опытными ламиями. Впрочем, большинство из них предпочитало обходить её территории стороной, по слухам зная, что Экта обладает склочным характером, а из-за вспышек гнева бьет гораздо раньше, чем начинает думать.       Наконец, к сорока годам она впервые встретила человека. Их было двое, и они явно забрели так далеко в лес по чистой случайности. Понаблюдав за ними некоторое время, Экта пришла к выводу, что это человеческие дети - больно уж маленькими и щуплыми они были. Двое мальчишек бесцельно бродили по округе, громко плача и что-то крича. Конечно, никакая опасность им не грозила; все разумные монстры оставили охоту на людей после слияния, а неразумные - очень уж хорошо чуяли следующую за детьми ламию, и не горели желанием вступить в открытый бой.       Спустя несколько часов наблюдение наскучило Экте, и она отправилась обратно, в свою часть леса. Но уже на половине пути наткнулась на странное явление; очень много людей шли ей навстречу, растянувшись по лесу длинной цепью, и изредка выкрикивая повторяющиеся слова. Смысл их ламия не понимала, но была достаточно умна, чтобы уловить суть происходящего. Вернуться обратно по своим же следам не составило ей особого труда, а дети не успели уйти далеко. И когда она вырвалась из лесной чащи, плавно подхватывая их на руки, то оба мальчика успели лишь изумленно взвизгнуть. Но пока ламия со всего хвоста неслась по лесу, плавно огибая препятствия и усадив ребятню себе на плечи, те вырваться не пытались. Было ли дело в испуге, вызванном появлением монстра, или же они просто доверились первому человекоподобному, которое им встретилось - неясно, но до самого конца пути оба сидели тихо, лишь повизгивая при особо резких маневрах Экты.       Она вылетела навстречу людям, почти не сбавляя скорости, и вся процессия тут же сбилась в одну группу, что-то крича. Когда красноволосая остановилась в десятке метров от них, спуская детей на землю, многие мужчины из поисковой группы уже держали ладони на рукоятях мечей; но ладони дрожали.       Стоявшие напротив Экты вовсе не были солдатами, и несмотря на наличие оружия, владели они им плохо. А вот ламии в Слепой Войне прославились как грозные противники; несмотря на отсутствие больших талантов к магии, эти существа отличались невероятно прочной кожей и чешуей, пробить которую было под силу далеко не каждому, и могли похвастаться специфичным набором навыков - от гипноза до обращения противника в камень. А в сочетании с высокой физической силой и скоростью, драться с ламией один на один не рискнул бы даже бывалый воин. А в толпе таких не было в принципе, поэтому сам факт встречи с таким серьезным монстром вызывал у людей чувство страха.       Экта обо всем этом не имела ни малейшего понятия, но вот страх у своих противников встречала часто. Поэтому, стараясь не делать резких движений, она аккуратно подтолкнула детишек, направляя в сторону мужчин, после чего изящно изогнула хвост, плавно отступая спиной вперед и держа руки поднятыми. Однако, всё это время взгляд больших зеленых глаз внимательно следил за действиями людей.       Когда дети достигли основной группы людей, многие вздохнули с облегчением. Экта замерла в отдалении, с интересом наблюдая за происходящим - как люди переговариваются между собой, как косятся в её сторону и отчаянно жестикулируют. Наконец, от толпы отделился один человек, который медленными шагами направился к ней, на ходу демонстративно отцепив с пояса меч и опустив в траву. Ламия не двигалась, пытаясь понять, что он планирует предпринять, раз оставил свой искусственный коготь, - ведь явно не драться шел.       Наконец, мужчина остановился перед ней, неловко скользнув взглядом по её обнаженной человеческой части, и что-то быстро сказал, после чего поклонился. Язык людей звучал странно; сейчас, вблизи, Экта могла различить его более отчетливо, и он сильно отличался от шипящих и щелкающих звуков, которыми общались монстры. И смысл этих мягких, гортанных звуков девушка не понимала вообще.       Заметив непонимание на её лице, мужчина кивнул, медленными движениями достав из сумки на поясе странно пахнущую пластину темного оттенка. Это явно было мясо, но что-то с ним было не так. А пока ламия растерянно крутила в руках диковинку, человек показал пальцем на детей, которых она привела, потом на отданное ей жареное мясо, потом - опять поклонился. Видимо, это было выражением благодарности.       Попытавшись повторить жест оппонента, - чем вызвала на его лице явное изумление, - Экта поспешно развернулась на месте, низко припав к земле и скрывшись в лесу.       Мясо на вкус оказалось таким же странным, как на запах. Чуть более жесткое, оно имело много странных привкусов, которых девушка никогда раньше не пробовала. Однако, она пришла к самому главному выводу: мясо оказалось вкусным. И когда в конечном итоге, она поняла, что в природе такого мяса не достать, то заинтересовалась, где его берут люди. И был всего один способ получить ответ.       Через три дня после встречи с облавой, ищущей заблудившихся детей, Экта направилась по их следам, чтобы найти поселение, из которого они пришли. * * * ...- Небо. - Ламия указала наверх пальцем. - Белое и движется. - Нет, не совсем. - Женщина, сидевшая перед ней на скамье, покачала головой. - Ты путаешься, Экта. Белое и движется - это облако. А небо - это то, что за облаками. Голубое, и на нем восходят луна и солнце. - Луна. Солнце. - Хмурясь повторила хвостатая, складывая пальцы в виде письменных знаков, пытаясь запомнить определения. - Когда луна, значит ночь. Значит, охота. Солнце - день. Спать. - Ну, в твоем случае - да, наверное. - Её учитель улыбнулась, покачав головой. - Но люди спят ночью, а днем охотятся, если уж говорить именно об этом. - Это я знаю. - Экта фыркнула. - Ваш вид круглый. - Странный. - Снова поправила её женщина. - Ты хотела сказать, что мы странные, потому что наш режим жизни не похож на твой. (Прим. Автора: Экта использовала слово "range" - диапазон, радиус, круг. Но по смыслу она хотела использовать слово "strange" - странный, неестественный. Однако, забыла первые две буквы и перепутала слово.)       Прошло семь лет с того дня, как ламия заявилась в деревню. Само собой, её прибытие напугало местных жителей - деревня была сравнительно маленькой, и в случае нападения наверняка не смогла бы оказать достойный отпор сильному монстру, вроде ламии.       Впрочем, один из мужчин, который состоял в поисковой группе, быстро понял причины её появления. После небольшого совещания, старейшина деревни позволил накормить гостью, - но лишь при условии того, что её оденут хоть в какую-то одежду, потому что баба с голой грудью, шляющаяся по деревне, привлекает слишком много внимания, - особенно в том случае, если грудь у неё размером с голову взрослого мужика.       Однако, когда старейшина и его товарищи вышли на улицу, где Экта должна была их ожидать, то застали удивительное зрелище. Так сложилось, что как раз к тому времени мужики пахали поле, готовясь к посеву, а земля после зимы была тверда и неподатлива. Лошади в деревне были уже старыми, и справлялись плохо. Каково же было изумление главы деревни, когда он увидел ламию, которая буквально одной рукой тащила плуг по полю, справляясь куда быстрее, чем требовала норма. Стоявшие рядом мужики пояснили, что монстр вдруг подползла к работающей лошади, оторвала упряжь, и попросту отобрала у коня рабочий инструмент. Видимо, пожалела старого хрипящего жеребца, а может, и обед пыталась заслужить, - так никто и не понял. Но деревенские жители быстро смекнули, что иметь такого союзника было бы полезно. Потому ей позволили остаться, не торопясь выгонять за ограду.       Первое время Экта справлялась плохо. Общение жестами, одежда, новый режим - всё это было до ужаса неудобно... Но кормили вкусно. А за всю свою жизнь у девушки и не было других радостей, кроме вкусной еды и хорошей драки. Хотя как раз драться с ней здесь никто не решался; даже дураку было ясно, что змеехвостая в разы превосходит по силе обычного человека. Возможно, как раз из-за этого первые полгода косились на неё с опаской, обходя стороной.       Но со временем человек привыкает ко всему. И как люди привыкли к Экте и её странностям, так и она постепенно привыкала к ношению одежды и человеческим обычаям. Местная целительница, Рория, согласилась обучать её языку и шить для неё одежду, выделив для своей постоялицы целый амбар.       Так и жилось. Слова Экта учила быстро, но вот смысл их постоянно путала, поэтому часами повторяла их про себя, пока работала в поле или помогала в домах. Изредка ламия уходила обратно в лес, на неделю или две; но всегда возвращалась. Иногда, - с крупной дичью, чему в деревне были особенно рады. И многие сами не заметили, как вчерашний грозный монстр из леса вдруг стал местной достопримечательностью и добытчиком. Экта была грубой, дикой, - но простой, как медная монета. В её словах и действиях не было двойных смыслов или намеков, а все намерения читались на её лице, словно на страницах открытой книги с картинками, в которой нет ни одной буквы. Если она говорила - ей верили. Если обещала, - считай, что это уже сделано. Вот и сейчас, ламия обещала Рории потратить время до полудня на изучение новых слов, а потому уже второй час они сидели у крыльца. Травница - на лавке, а Экта - на земле напротив неё, свив хвост кольцами и используя его как сиденье. Девушка хмурилась, шипела, отчаянно жестикулировала и рвала тонкими острыми коготками рукава рубахи, но - сидела и слушала, пытаясь запоминать. - Экта, я вижу, что ты стараешься. - Женщина покачала головой. - Но ты слишком много хватаешь одновременно. Слова - это не то, что можно выучить за один или два захода. Их учат годами, и все равно могут не знать некоторых значений. А ты пытаешься за один урок запомнить по сотне слов и всех их вариантов значений... Не спеши. Ты путаешь сама себя, моя дорогая. - У вас трудные звуки. - Красноволосая цыкнула, пожимая плечами. - Но я стараюсь. Меня злит, что я так долго не могу выучить такие глупые наборы значений. - Если честно, то ты делаешь очень большие успехи. За несколько месяцев ты научилась свободно изъяснять свои мысли, а не шипеть и размахивать руками. Да и слова произносишь почти что без искажений звучания. Это очень хороший прогресс.       Разговор неожиданно прервали; Экта не успела толком ответить своей учительнице, как к ограде подбежал молодой парень в холщовых штанах и, перегнувшись через забор, громко окликнул ламию: - Эй, Экт! Там Грейт помочь тебя просил, муку с мельницы повыносить. Пойдешь?       Монстр покосилась на улыбчивого нарушителя спокойствия, не поворачивая головы, - лишь сместив вертикальные зрачки в направлении взгляда. Между крыльцом и оградой росли пышные заросли, которыми Рория украсила свою лужайку, но Экта даже сквозь бурно растущие высокие кустарники и деревца видела, что лицо парня сияет от радости. - Его интересует только твоя грудь. - Вполголоса заметила травница, демонстративно изучая свои ногти на руках. - Завяжи рубаху. Если пойдешь с ним, то не давай себя трогать. - Тронет меня - сломаю руку. - Экта недовольно фыркнула, затягивая шнурки на вороте. - Почему их так это интересует? Ты говорила, что эта часть тела нужна, чтобы кормить потомство. - Мужчины. У них у всех одно на уме. - Женщина хрипло рассмеялась. - Потом поймешь. А сейчас ступай, пока дедуля спину себе не потянул.       Кивнув на прощание своей наставнице, девушка скользнула к калитке, разматывая хвост, после чего на нем же поднялась над забором, изогнув дугой и переползая на другую сторону. - Ого, круто! - Парень у калитки присвистнул, увидев такой трюк. - Тебя проводить? - Обойдусь. - Вяло буркнула Экта, проползая мимо него. - Дорогу знаю. Он что-то ещё прокричал ей вслед, но ламия уже его не слушала, волнообразными зигзагами удаляясь от дома Рории вниз по улице, двигаясь в сторону реки. - Вот стерва. - Возмутился парнишка. - А ты кобель. - Невесть как подкравшаяся Рория перевесилась через забор, отвесив ему крепкий подзатыльник. - Что, девок в деревне мало, что на монстриху засмотрелся? - Да не за этим я, тетя Рори! - Парень отшатнулся, потирая ушибленный затылок и делая честный вид. - Меня дедуля попросил, правда! - Знаю, знаю! Сначала на мельницу помогать, а там и до сеновала недалеко, а? Ты смотри мне. - Травница погрозила пальцем. - Удавит она тебя хвостом, а я и скажу, что ты сам дурак. Зубы не прорезались ещё, а уже мясо кусок откусить пытаешься. Пшел отседова. Пшел, пшел, говорят тебе.       Обиженный несостоявшийся кавалер удалился по дороге в противоположную сторону, что-то ворча про старух и стервозных красавиц, а Рория направилась по своим делам; а в огороде их было немало.       Экта вернулась домой лишь под вечер, ероша и без того лохматые короткие волосы, обрезанные чуть выше уровня плеч. Работа была не очень тяжелой, но кропотливой, и после неё девушке больше всего хотелось растянуться в закатном солнце, чтобы размять кости и понежиться в последних лучах этого дня. Но уже издалека ламия заметила, что возле дома травницы столпилась немалая толпа народа, и чуть прибавив скорость, она приблизилась к собранию, проталкиваясь вперед. Когда её, всё же, пропустили, то Экта удивленно замерла на месте. Потому что на расстеленном пледе у крыльца лежал человек, истекающий кровью. Незнакомец был странно одет, - на нем был камзол хорошего покроя, черные брюки и кожаные сапоги. Рядом с ним на ткани лежал черный цилиндр, а над раненым стояли Рория и старейшина Вират, отчаянно о чём-то споря. - Это кто? - Спросила Экта, ни к кому конкретно не обращаясь. - Калдарец. - Угрюмо ответил стоявший рядом деревенский кузнец, презрительно сплюнув на землю. - Эта шваль в наших лесах зверье забивает, а шкуры на родину увозит. - Да не браконьер он! - Сердито рыкнула Рория, обернувшись. - Сказано же было, что путешественник! Ни оружия при нем, ни товарищей рядом не было! - Так свои его и бросили. - Сказал кузнец, и толпа одобрительно загудела. - А свои его и бросили, когда поняли, что душу Богам отдаст от кровопотери. - Да чтоб вас! - Женщина топнула ногой. - Умирает он! Я должна ему помочь, как вы не понимаете! - Рория, это преступление. - Старейшина покачал седой головой. - Если об этом узнают рыцари короля, то нам не сносить голов. - Здесь ни одного рыцаря нет. - Отрезала Рория. - А умирающий человек - есть. И какой я целитель, если не помогу ему?!       Экта не поняла из этого разговора ни единого слова. Да и не могла она знать о острой вражде, которая была между Литанией и Калдарисом - государством, чьи границы тесно соприкасались с литанийскими. Равно как и не знала о калдарских стрелках, которые частенько наведывались в местные леса в поисках дорогих мехов, которые можно было выгодно продать на родине. И ещё не знала, что каждый год в пограничных стычках между Калдарисом и Литанией погибало по несколько сотен бойцов с каждой стороны.       Но знала, что Рория - хороший человек. И раз она считает, что помочь нужно, значит - нужно. А потому и в споре смысла не видела. Старейшина тоже сдался, устав спорить с женщиной, и толпа вскоре разошлась. Экта и Рория затащили едва живого человека в дом, после чего травница взялась за дело, поливая рану отварами, а после - зашивая острой иглой. Ламия помогала, держа дергающегося в бреду мужчину, и меняя пропитанные кровью тряпки, которыми её наставница обкладывала рану. - Запомни, Экта. - Процедила Рория, сжав зубы от усердия, чтобы руки не дрожали, пока она сшивает рану. - Отнимать жизнь легко. Для этого героем быть не надо. Если бы любой дурак из наших взял меч, да ткнул бы этого человека под сердце, - то всё, почитай душу в Стальной Чертог. А вот мы с тобой уже который час над ним бьёмся... И если сможем спасти, то это чудо будет. - Спасти? - Тихо спросила ламия, стараясь не отвлекать подругу. - Это полезнее? - Это важнее. - Твердо ответила целитель. - Потому что гораздо сложнее, чем убить. Ты можешь разбить тарелку одним движением, это займет меньше секунды. Но собрать и склеить все осколки - это кропотливый труд, который займет много часов. А тарелка всё равно не станет прежней, даже если ты справишься.       Ламия сильно задумалась. За свою жизнь в лесу Лонгхайд она никогда не ставила перед собой таких сложных дилемм, и ценность жизни представляла весьма смутно. Сильный - живет, слабый - умирает. Но похоже, что в обществе людей всё было гораздо сложнее... - Ты сказала "герой". - Девушка на секунду задумалась. - Что значит - "быть героем"? - Это... - Рория сменила нитку в игле, и несколько секунд молчала, обрабатывая её раствором, пока раненый продолжал мычать и метаться в бреду. - Это значит, что ты живешь для кого-то или чего-то. Герой делает что-то не ради себя. И настоящий герой - это всегда жертва. - Зачем рисковать собой? - Экта нахмурилась. - Ради чужих особенно. - Потому что герой всегда знает, что он нужен. - Женщина улыбнулась, кивнув ламии. - Потому что без него не справятся. Потому что... Слабым - нужна защита. Умирающим - спасение. Одиноким - друзья. А заблудившимся - нужно указать путь. А герой, он... Он всё сразу. Защита для беззащитного, надежда для отчаявшегося, опора для того, кто не может выстоять один. - Это... Звучит очень сложно и ответственно. - Девушка покачала головой. - Я бы не хотела быть такой. - А этого нельзя захотеть. Ты либо станешь героем, либо пройдешь мимо.- Рория едва заметно вздохнула, отложив иглу в сторону и вытирая рану тряпкой, смоченной в вине. - Скажу тебе так; ни один настоящий герой им быть не планировал. Потому что... Для этого нужна причина. Причина, чтобы заботиться о других, а не о себе. Когда ты поймешь, что не справится никто, кроме тебя, это станет твоим выбором, который изменит твою жизнь навсегда. Либо ты решишься быть героем, либо струсишь и пройдешь мимо. Что ж... Думаю, для этого человека мы сделали всё, что могли.       Травница засуетилась по маленькой комнате, собирая склянки и инструменты, а Экта очень долго сидела у постели раненого, думая о словах Рории.       Калдарец пришел в себя на четвертый день. Лечение дало свои плоды, и заражения удалось избежать. Оказалось, что он действительно исследователь дикой природы, - свои слова он подтвердил записями в блокноте и странными карточками, на которых можно было различить изображения различных зверей, - мужчина их называл "фотографиями", а себя - "биологом". Значения этих слов никто не знал, но по манере речи мужчины было очевидно, что он явно принадлежит к числу ученых мужей.       Клаус, - а так он и представился, - сам прекрасно понимал всю щекотливость ситуации. Поэтому, как только рана перестала его беспокоить, он быстро собрался в дорогу, и с первым же рассветом покинул деревню, отблагодарив местных жителей за доброту и выразив большую признательность Рории. В конце концов, почти все жители смягчились к пострадавшему, - один лишь кузнец угрюмо молчал, прожигая взглядом Рорию.       Но наконец, Клаус всё же уехал. И жизнь вернулась на круги своя, - все продолжили заниматься привычными делами, вскоре и вовсе забыв о случайном путнике, которому Рория спасла жизнь. * * *       Это была первая зима, которую Экта встретила, не впадая в спячку. В обычных условиях холод давно заставил бы её найти укромное место, в котором можно будет свернуться в клубок и дождаться весны, максимально замедлив все жизненные процессы своего организма. Литанийская зима была короткой, но без хорошей подготовки пережить её было сложно, - но природа облегчила ламиям задачу, отправляя их в глубокий сон, пока не закончатся холодные дни.       Теперь все было иначе. Ламия примерила первую меховую шубу, хотя и чувствовала, что выглядит в ней до невозможного глупо. Чтобы уж наверняка не впасть в летаргию, Экта пила отвары, которые готовила Рория - они прогревали холодную кровь в её теле, не давая заснуть. По вечерам же ламия и её наставница грелись у очага, - и каждый такой вечер оставлял красноволосую с новым набором слов и знаний в голове.       И вся деревня жила спокойно, дожидаясь прихода весны. До тех пор, пока в один день это спокойствие не было нарушено. Холода уже сходили на нет, и снег начинал таять, когда на тракте, ведущем в деревню, показалась группа всадников. Экта как раз несла в дом воду из проруби, когда мимо неё пробежало несколько детей, кричавших что-то о герцоге и его воинах.       Когда процессия въехала в деревню, на главной улице собрались почти все жители, включая старейшину. Гостей же было почти два десятка; облаченные в легкие доспехи, издававшие лязг при каждом движении, они явно были не из числа мирного населения. - Именем благородного господина, его светлости герцога Кириара Ортейна... - Громко начал один из всадников, выдвинув коня чуть впереди остальных. - ...Являющегося хозяином этих земель, и представляющим интересы Его Величества, короля Ульриха Храброго, я, его ничтожный слуга, уполномочен говорить от имени его светлости. Кто является старейшиной этой деревни? - Я тут за порядком слежу, уже лет тридцать как. - Вират кивнул солдату. - В чем дело? Мы же уплатили налог за прошлый сезон. А для следующего пока рано. - С налогами вашими проблем нет. Однако, его светлость получил тревожную весть. - Солдат не снимал шлема, но в его голосе слышалась нескрываемая враждебность, отчего в воздухе над площадью повисло гнетущее молчание. - Весть о том, что его народ, которому он даровал землю и кров, которому доверяет, как родным детям, - приютил нашего врага, тем самым совершив государственную измену.       По толпе прошел ропот, и в сердце ламии шевельнулось легкое беспокойство. Несмотря на то, что она почти ничего не понимала, было очевидно, что люди эти приехали вовсе не с мирными намерениями. - Посему, его светлость с превеликой скорбью в сердце вынес свой справедливый вердикт. - Продолжил солдат, разворачивая свиток, который до этого держал в свободной руке. - Гадалка и врачевательница Рория признана виновной в предательстве, государственной измене и содействии нашим врагам. Волей герцога она приговорена к четвертованию. Что же касается остальных жителей, то пособники калдарских шпионов не заслуживают места на этой земле, потому - деревню очистить огнем, а жителей прогнать. - Как они узнали... - Потрясенно прошептала Рория, потирая виски, пока всадник продолжал говорить. - Не понимаю... - Говорили тебе, беду накличешь! - Вират глухо выругался, после чего обратился к солдатам, повысив голос. - Да где ж мы теперь будем жить, господа хорошие? Мы ж и не знали, что человек тот из Калдариса был... Нашли раненого в лесу, да выходили. Кто ж мог догадаться, что он из врагов наших? Да и безоружен он был... - Вы обо всем знали. - Грубо прервал его другой всадник. - В письме подробно было сказано, как всё происходило. И уж можешь поверить, старик: герцогу абсолютно наплевать, уйдете вы отсюда живыми, или подохнете. Я бы предпочел второй вариант. - Бабу поймать. Её ожидает казнь при его светлости. - Отдал приказ лидер. - Остальных убить. Когда закончите, сожгите деревню.       Многие деревенские с визгом и криками бросились прочь, когда люди герцога со звоном вытянули мечи из ножен, направив коней вперед, прямо на толпу. Однако кое-что они не учли: Экта за свою жизнь встречала противников куда более грозных, чем кучка мужиков с мечами.       Ламия издала низкий утробный рык, смешанный с шипением, и первые же лошади встали на дыбы, сбрасывая своих ездоков на землю. Природный инстинкт отчетливо говорил им, что сделай они ещё один шаг вперед, и их ожидает скорая смерть. - Монстр! - Рявкнул кто-то из солдат, и нападающие быстро сгруппировались, выбрав ламию своей первой целью.       Экта уже сбросила тяжелую шубу на землю, оставшись в одной рубахе, и рванулась навстречу противнику. Первый же удар меча бессильно царапнул по прочной коже, не оставив и следа, - а в ответ последовал сокрушительный удар кулаком, отшвырнувший бойца на десяток шагов назад. Ещё двое зажали девушку с двух сторон, размахиваясь мечами, но изогнувшийся дугой хвост отшвырнул их назад, звеня доспехами. Следующий противник замешкался на пару секунд, и ламия проворно оплела его хвостом, сдавив с чудовищной силой; мужчина успел лишь захрипеть, выронив меч, и бессильно начал молотить руками по чешуе. Но уже через несколько мгновений доспех был смят, раздался характерный хруст костей, и тело обмякло; из щелей в броне и прорезях шлема хлынула кровь, заливая искореженную броню.       Экта отшвырнула тело в сторону, переключив внимание на оставшихся врагов. Ворвавшись в толпу, она обрушила на несчастных град ударов, каждый из которых сминал доспехи, как перезрелые овощи, и солдаты один за другим падали на землю. Клинки против неё были бессильны, - Экта отбивала их запястьями рук, раздавая нападавшим встречные удары, ломая защиту и кости. Наконец, когда уже пятый боец рухнул с проломленным черепом, выжившие пустились в бегство. Поняв, что такого противника им не одолеть, солдаты герцога развернулись в сторону тракта, пустив коней в галоп. Преследовать их Экта не стала; угнаться за наездником было не под силу даже ей. - Что ты натворила?! - Раздался яростный вопль позади неё. - Тварь лесная, ты что наделала?!       Обернувшись, Экта увидела шагающего к ней кузнеца, гневно сжимающего кулаки. Но между ними быстро возникла стена из людей, не подпуская мужчину. - Она спасла наши жизни. - Хмуро сказал старейшина, окинув взглядом место битвы. - Нас бы зарубили, как скот на бойне. - Экта, девочка моя... - Рория подошла к ней, дрожащими руками отгибая края разорванной рубахи в тех местах, куда попали лезвия мечей. - Как же так...       Клинки действительно были недостаточно острыми, чтобы пробить прочную кожу монстра - однако, в местах ударов красовались синяки и кровоподтеки, которые явно не пройдут за ближайший месяц. - Больно. - Хрипло выдавила Экта, когда целительница затронула одно из ушибленных мест. - Ваши железные когти тупые, но бьют больно. - Великий Таларис, как же всё могло так обернуться... - Женщина отдернула руку, покачав головой. В уголках её глаз блестели слезы. - Я не хотела, чтобы всё так закончилось... - Они что-то говорили про письмо. - Вдруг сказал один из стариков в толпе. - Какое такое письмо?       На несколько секунд повисла тишина. Все в деревне знали, что грамоте обучены всего три человека: старейшина Вират, сама Рория, и кузнец, который раньше жил в большом городе. Ситуация была очевидна, и всё больше людей с презрением смотрели на верзилу, осознавая произошедшее. - А вы чего ожидали?! - Рыкнул мужчина. - Все вы здесь преступники! Сначала укрывали калдарского ублюдка, а теперь ещё и на представителей власти напали! Через неделю сюда явится целая армия, и вас всех тут...       Договорить ему не дали; сразу с десяток крупных мужчин накинулись на кузнеца, повалив на землю, и охаживая кулаками, куда можно было дотянуться. Спустя полчаса, когда народ выместил злобу, предателя связали и посадили в амбар к Вирату. Последующие сутки прошли в гнетущей обстановке; сельчане собрали в одну кучу тела погибших солдат и предали их огню, - копать могилы в ещё холодной земле было бы адским трудом.       Вечером в доме целительницы собрали военный совет. Пока Рория обрабатывала синяки и ссадины Экты, старейшина и несколько мужиков рассуждали о том, какая судьба их всех ждет. - Сайрес был прав только в одном. Теперь, когда наша Экт поубивала его людей, сюда пришлют новых. И посильнее. - Ну, с армией он явно преувеличил. - Вират мрачно кивнул. - Но в следующий раз их будет больше, это точно. И теперь они знают, что у нас есть ламия. А значит... - Пришлют рыцарей. - Тихо сказала Рория, поворачиваясь к присутствующим. - Бежать надо отсюда. Пока есть возможность. - Куда? - Со вздохом спросил один из мужчин, сидевших за столом. - У нас женщины. Дети. Старики. Зима ещё не закончилась, опять же. Скотину гнать как будем, по снегу? Да и куда нам бежать... - Значит, биться будем. - Так же мрачно кивнул Вират. - Я хоть и старик, но меч удержать пока могу. Может, мы тут все и ляжем; но свой дом без боя не отдадим.       Разговор продолжился, но теперь уже обсуждались возможные варианты обороны и противостояния рыцарям. А Экта сидела у огня, рассеяно глядя в багровое пламя, и пыталась понять: в какой именно момент она поняла, что хочет сражаться не только за свою землю и жизнь, но и за жизнь тех, кто ей дорог.       И не пожалеет ли она о своем решении. * * *       А тем временем, в особняке герцога случилось большое и значимое событие: Его Величество Ульрих лично почтил эти земли своим визитом. К тому же, прибыл он не один, а со своей дочерью.       Многие в королевстве знали, что король имел привычку объезжать свои владения, но в такие далекие уголки, как Аммельхолл, он заезжал редко.       Новость о прибытии достигла поместья за два дня до приезда короля, и подготовка была выполнена по высшему разряду. Вся прислуга носилась по дому без сна и отдыха, полируя до блеска каждый уголок покоев, в которых должен был поселиться Его Величество. Повара трудились не покладая рук, готовя свои лучшие шедевры, - герцог Ортейн планировал произвести на своего сюзерена лучшее впечатление, насколько это было возможно; и в случае успеха, это была бы его единственная возможность пробиться ко двору в Лотримар, священную столицу. Ибо титул герцога на задворках королевства значил едва ли не меньше, чем звание королевского конюха.       Королевская процессия прибыла на третий день, к полудню. Карету с Его Величеством и принцессой сопровождало почти пять десятков рыцарей Ордена, - самых славных и сильных рыцарей со всего королевства. Когда процессия миновала ворота, рыцари кольцом расположились во внутреннем дворе, а двое из них спешились, заняв места по бокам от дверей кареты короля.       Герцог встречал Его Величество лично; по такому случаю он надел самый дорогой из своих плащей и резные туфли ручной работы, дополнив образ десятком дорогих колец, инкрустированных драгоценными камнями. На тонких руках герцога, который сам по себе выделялся весьма тщедушным и худощавым телосложением, эти богатства смотрелись вычурно и несуразно. И с самого момента, когда карета въехала в ворота поместья, Кириар не прекращал нервно разглаживать тоненькие усики, - вплоть до момента, пока не показался король.       Ульрих не шел со своим вассалом ни в какое сравнение. То был дородный мужчина, не менее двух метров ростом, широкоплечий и мускулистый; будучи бывалым воином, король даже в быту не оставлял тренировок и упражнений с мечом, сохраняя форму. Волосы его уже поседели, но во всём образе не чувствовалось и тени старости; в свои шестьдесят лет это был поистине сильный мужчина, который наверняка бы мог дать фору молодым кулачным бойцам на фестивалях.       В отличии от герцога, король был одет максимально просто. Походные штаны, прочные кожаные сапоги и серый плащ из эльфийского шелка, - судя по слухам, он не уступал по прочности лучшей кольчуге, какую могли выковать человеческие кузнецы. Но ни короны, ни других знаков величия или достатка на короле не было; хотя все вещи были превосходного качества, всё же, так мог быть одет любой путешественник. - Приветствую вас всем сердцем, сэр Ортейн. - Гулким басом прогудел Ульрих, ступив на землю и подавая руку своей дочери, спускавшейся по ступенькам кареты вслед за ним. - Это моя дочь, Евангелина. Мне подумалось, что свежий воздух и природа ваших земель будут благотворны для её юного ума, отравленного городской суетой и книгами. - Весьма польщен, что вы считаете наши края столь важными для вашего визита. - С некоторой неловкостью ответил герцог, низко поклонившись. - Приветствую Вас, и Вашу дражайшую наследницу. Однако, осмелюсь спросить, почему такая простота в одеяниях? Вы опасались дорожных разбойников?       Девочка в длинном кринолиновом платье голубого цвета спрыгнула на землю, тряхнув волнистыми волосами цвета золота. Слухи не врали: юная принцесса, несмотря на то, что была всего десяти лет от роду, была истинной красавицей. Как и у отца, у неё были яркие голубые глаза, взгляд которых словно пробирался в самые глубины души собеседника, узнавая о его сокровенных тайнах, а мягкие и плавные черты лица добавляли её внешности изысканности и очарования. - Разбойников? - Ульрих на секунду задумался, окинув взглядом своих рыцарей, в то же время поправляя клинок с широким, коротким лезвием, висевший на его поясе. - Право слово, даже не знаю. Но мне всегда казалось, что материальные ценности в пути, это скорее обуза, чем необходимость.       Кириар быстро понял, какую глупость он сказал одному из сильнейших воителей в королевстве, вдобавок окруженному маленькой армией элитных рыцарей. Куда больше была вероятность того, что это разбойники боялись встречи с королем.       Проглотив неловкость, хозяин поместья собирался уже было пригласить гостей в дом, когда из глубины кареты наружу появился тот, кого он не ожидал вовсе. И вот тогда-то герцог сменился в лице, изрядно побледнев.       В первый момент ему показалось, что это был человек. Однако, сначала в глаза бросился герб на груди камзола, а после - и лицо незнакомца. Точнее, пустота на его месте; потому что вместо лица была лишь сплошная матовая поверхность.       Существо грациозно и беззвучно спрыгнуло со ступеней кареты, поворачиваясь к герцогу и давая рассмотреть себя более отчетливо. Одежда его была безупречного покроя, практически белоснежная, украшенная золотой вышивкой и бляшками в форме лепестков цветка. И наверняка можно было сказать, что одежду такого мастерства и качества в Литании не делали никогда; один лишь плащ, наброшенный на правое плечо незнакомца, и полностью закрывающий правую руку, заставил бы умереть от зависти любого портного из столицы, а шляпа, увенчанная пером, которую существо носило на голове, наверняка стоило больше, чем всё поместье герцога Ортейна.       Но лицо действительно вселяло в сердце человека первородный ужас. Не только лицо - всё тело его представляло из себя сплошную белую поверхность, превращая это создание в некое подобие манекена. И так выглядел абсолютно каждый представитель Империи Тайя. Грациозные, изящные фигуры, облаченные в дорогие одеяния, - вечные, бессмертные обитатели дальней части континента. Молва говорила, что самый лучший человеческий мастер меча проиграет самому худшему фехтовальщику тайя - настолько виртуозно они владели клинком, что сравниться с ними в открытом бою не мог никто. - Приветствую вас и выражаю свое почтение, герцог. - На нижней части лица тайя появилась полоска зеленого цвета, подрагивающая в такт его голосу. - Прошу простить за столь внезапное вторжение.       Манекен отвесил низкий, витиеватый поклон, отбросив полы плаща в сторону, - благодаря чему можно было разглядеть шпагу, висевшую на его поясе. А пока Кириар пытался придти в себя от увиденного, король пояснил: - Это сир Марсель, Лунный Клинок. Я встретил его в лесах на пути сюда, и для меня было огромной честью пригласить столь великого героя составить мне компанию. Я надеюсь, вы не против, сэр Ортейн? - В голосе Ульриха было добродушие, но по лицу собеседника он явно понял, что тот напуган. - Вы бледны. Вам нездоровится? - Н-нет... - Промямлил мужчина, косясь на свою прислугу, стоящую у входа в дом. - Просто легкое головокружение... - Всё в порядке. - Марсель покачал головой, поправив шляпу. - Я не встречал ещё ни одного человека, который при первой встрече с моим народом не помолился бы вашим богам. Дай ему время освоиться, Ульрих. Я ведь и сам знаю, что не красавец по меркам твоих подданных. - Очень даже красивый! - Возмутилась маленькая Ева, до этого момента хранившая молчание. - Худой, стройный, и очень изящно двигаетесь! Не каждый человек так умеет. - Что ж, пусть так и будет. - Старый король рассмеялся, погладив дочь по волосам. - Ко всему привыкаешь, это верно... Что ж, сэр Ортейн! Пригласите нас в дом, или ожидается обед под открытым небом? - Конечно, конечно, прошу за мной, Ваше Величество...       Последующие два часа прошли за обеденным столом; король много шутил и говорил о красотах этой части леса Лонгхайд, малышка Ева сдержанно улыбалась, слушая отца, а тайя отвечал ему - коротко, лаконично, и всегда сохраняя неизменную интонацию. О существовании герцога словно бы позабыли; к нему иногда обращались, но вопросы в большинстве своем были риторическими. Сам же Кириар силился понять, откуда вдруг взялся этот тайя, и почему ему позволительно так пренебрежительно говорить с королем.       Проблема была в том, что герцог крайне плохо знал историю. Знай он её чуть лучше, то наверняка вспомнил бы, что Лунным Клинком звался лучший друг Великого Героя, который сопровождал его в битвах Слепой Войны. И именно этот тайя воспитывал и обучал Ульриха владению мечом, когда тот сам был ещё ребенком.       Раздумья герцога были прерваны, равно как и обед короля и его дочери. Распахнув двери, в зал ворвался мужчина в мятых доспехах, лицо которого было залито кровью: - Ваша светлость, беда в деревне! - Выкрикнул он, падая на колени. - Нас... Нас разбили! Мы потеряли пятерых солдат, и ещё четверо, не считая меня, тяжело ранены! - Что?.. - Ортейн вздрогнул, рассеянно глянув на него. - Вас что, крестьяне одолели?! - А в чем, собственно, дело, друг мой? - Ульрих перевел взгляд с раненого солдата на герцога. - Что произошло? - Монстр! - Дрожащим голосом выкрикнул пострадавший, не дав своем господину ответить. - В деревне поселился монстр! Боеспособная ламия, нас никто о ней не предупреждал! Она сущее чудовище, наши мечи её не берут, а она с одного удара пробила голову моему брату, голыми руками! - Монстр? - Марсель резко встал, обернувшись к мужчине. - Она одна? Вооружена? - Нет, она была без оружия. Но чертовски сильна! Посмотрите на мои доспехи! Один её удар, и броня ломается, как сухое дерево! Нам с ней не справиться!       Ульрих и Марсель переглянулись, коротко кивнув друг другу, после чего король тоже поднялся из-за стола, положив ладонь на рукоять меча: - Неспокойно в ваших краях, сэр Ортейн... Я уже сталкивался с ламиями. Многие из них обитают в Лотримаре, и они вполне разумны и цивилизованы. Быть может, и с этой удастся договориться. В противном случае... - В противном случае я немного тряхну стариной. - Тайя кивнул, и его холодный голос слегка исказился помехами. - В прошлом я рубил этих тварей сотнями. Искалечить ещё одну проблемой не будет. - Я с вами! - Неожиданно заявила маленькая принцесса, вскочив с места. - Я никогда ещё не видела монстров! - Поверьте, принцесса, там не на что смотреть. - Лунный Клинок пожал плечами. - Но если отец дозволит, я не против. - Пускай идет. - Ульрих кивнул. - В конце концов, она будущая королева. Она должна видеть, как живет её земля, и каких монстров таит в себе. * * *       Они даже не успели закончить частокол вокруг деревни, когда на горизонте показался отряд святых рыцарей. Для небольшой деревни то была действительно целая армия - пять десятков хорошо обученных воинов в тяжелой броне, качество оружия которых не шло ни в какое сравнение с мечами солдат герцога, да и боевая подготовка у них была совсем на другом уровне.       Рыцари разбились цепью, перекрыв тракт в деревню, и сняли со спины ростовые щиты, одновременно обнажая клинки. А спустя минуту из-за их спин вышел король Ульрих, громогласно выкрикнувший обращение к жителям деревни: - Я, король Ульрих Кроссфилд, так же известный как Ульрих Храбрый, узнал о том, что здесь обитает монстр, убивающий людей герцога Ортейна. Я призываю его выйти вперед, и сразиться с нами в честном поединке, - или же, коли способен, говорить с нами и объяснить свои действия!       Сказать, что жители деревни пришли в ужас - значило ничего не сказать. Не прошло даже трех дней с момента, как они начали приготовления; так рано рыцарей не ждал никто. И уж тем более, никто не ждал короля.       Экта не до конца оправилась от ран, да и в битве с таким противником шансов у неё не было. Это понимали все. Строго говоря, они уже знали, что никто из них не доживет до заката. Но они были готовы. - Король говорит, что хочет переговоров. - Заметил Вират, когда все способные сражаться мужчины двинулись к выходу из деревни, навстречу противнику. - Это наш единственный шанс. Говорить буду я.       Все согласно закивали, - Экта же в целом не очень понимала, о чем нужно будет говорить, поэтому предпочла помолчать, следуя за общей группой. Но едва она вышла за ограду, как тут же почувствовала на себе острый, холодный взгляд; окинув ряды рыцарей, она далеко не сразу поняла, кто же столь внимательно на неё смотрит. И лишь пройдя половину расстояния, она наконец заметила его. Человека без лица; не понимая, почему, Экта была абсолютно уверена, что источник этого враждебного взгляда - именно он.       Над трактом повисла атмосфера напряженности и тревоги; но больше всех волновался именно герцог Кириар. Потому что если король сможет узнать, с чего началась стычка между солдатами и монстром, то головы лишится уже сам Ортейн, ибо он не провел ни суда, ни разбирательства, - по правде говоря, ему совершенно не хотелось разбираться в судьбе отребья, тратя на них свое время. И потому герцог уже сплетал заклинание из разряда магии Ереси, выбирая себе цель... - Ваше Величество! - Вират, кряхтя, опустился на одно колено, повышая голос. - Мы пришли говорить с вами. Наш монстр, Экта, - она вовсе...       Заклинание нашло свою цель. Один из деревенских подростков вдруг покачнулся, его взгляд помутнел, а лук в руках поднялся. Со скрипом натянулась тетива, - и спустя секунду стрела рванулась вперед, целясь точно в горло королю. Все произошло слишком быстро. План Кириара сработал - наказанием за покушение на жизнь короля была смерть.       Ульрих молниеносно выхватил меч из ножен, на лету разрубив стрелу надвое, а через мгновение рыцари бросились вперед, намереваясь привести приговор в исполнение.       На этот раз деревенские не побежали. Никто не успел понять, что именно произошло, но если бой уже начался - отступать было некуда. И в первые же секунды четверо крестьян были убиты на месте; удары щитов сломали и без того неровный строй, а крестовые мечи завершили начатое, почти одновременно прервав жизни четырех человек.       Экта не стала вникать в происходящее. Ринувшись вперед, она буквально бросилась на щиты рыцарей, всем весом проминая строй врага, - и это ей удалось. Неумело взмахивая ржавым мечом, который дал ей Вират, ламия отчаянно парировала удары, хвостом отшвыривая наиболее напористых противников. Броню рыцарей её клинок пробить был не в силах, но Экта быстро сообразила, что можно бить в щели брони; и стоило это понять, как первые двое рыцарей упали на землю, гремя латами.       Триумф был коротким. Стоило ей ослабить бдительность, как три удара настигли её - и в этот раз клинки пробили кожу, двумя выпадами под ребра и одним рубящим ударом в плечо. Экта вскрикнула от боли и ярости, и бросилась во вторую отчаянную атаку, подхватив с земли два клинка убитых ей рыцарей.       Превратившись в вихрь из стали и ярости, змеехвостая рубила рыцарей одного за другим, но и сама получала ужасные раны; однако, противостоять такой большой грубой силе рыцари могли с трудом. Хвост Экты был повсюду, мощными ударами отшвыривая тех, кто оказался слишком близко, а благодаря преимуществу в гибкости и длине, ламия почти на три головы возвышалась над толпой, моментально разворачиваясь под любым углом, что делало невозможным удар со спины. - Довольно! - Прогремел над полем боя искаженный помехами голос. - Всем назад!       Рыцари прекратили атаку, пятясь и забирая раненых; их численность сократилась почти на двадцать человек, но и ополченцев стало меньше почти вдвое. А Экта, опираясь на мечи, отчаянно старалась восстановить дыхание, локтем вытирая заливающую глаза кровь из рассеченной головы. И когда вперед вышел Марсель, красноволосая лишь оскалилась в усмешке: - А я всё ждала, когда же ты подойдешь. Рория говорит, что неприлично так настойчиво смотреть на девушку, знаешь ли. - Я изучал своего врага. - Безразлично ответил тайя, вынимая шпагу из ножен. - Безусловно, в этом бою ты бы погибла. Но и наверняка убила бы ещё не меньше десятка человек... Бессмысленные жертвы. Я покончу с тобой лично. - Да что ты. - Девушка фыркнула, поднимаясь в полный рост и покрепче сжимая рукоять мечей. - Я дралась один на один с драконом. Ты думаешь, сможешь отделать меня жестче, чем он? - Естественно.       Ева наблюдала за происходящим из-за спины отца. В сердце девочки боролись ужас и восхищение; ей уже не впервой доводилось видеть кровопролитие, но всё же, оно пугало ребенка. Однако, ламию она видела впервые. Плавные, текучие движения этого существа поразили принцессу своей эстетикой и гибкостью, - как будто каждый жест монстра был наполнен невозможной для человека грацией. То, как молниеносно Экта переходила из защиты в нападение, в последнюю секунду совершая самые немыслимые выпады, вызывало у девочки настоящее восхищение. - Настоящий мастер меча. - Вполголоса заметил Ульрих, кивнув дочери. - Жаль терять такое дарование... А теперь отойди назад, моя дорогая. Ты можешь пострадать.       Тем временем тайя уже ринулся вперед. Сделав один шаг, он словно превратился в размытое пятно и исчез, - для того, чтобы через считанные мгновения появится на расстоянии вытянутой руки от ламии. Выпад шпаги целился точно в правый глаз, но в последнюю секунду Экта успела отбить удар.       И началась адская пляска на дороге, залитой кровью. Гибкость и скорость Экты не шли ни в какое сравнение с её противником - она успевала лишь отбивать смертельные удары, но всё же, стальное жало раз за разом пронзало её тело, оставляя после себя всё новые и новые кровавые ручейки. При этом, сам Марсель был неуловим, уклоняясь от каждого её удара, словно призрак, - исчезая и появляясь с самых неожиданных сторон. Скорость его движений была так велика, что Экта успевала различать лишь туманный контур фигуры - а ведь восприятие ламии было куда выше человеческого.       Наконец, кровопотеря дала о себе знать. Движения девушки стали замедляться, и Марсель грациозно отпрыгнул на пару шагов назад, занося шпагу для прямого выпада в грудь: - Пора покончить с этим. - Тихо сказал он, и лезвие его клинка замерцало белым светом. - "Лунный Вальс"!       Тайя рванулся вперед, словно живой снаряд, но когда Экта попыталась нанести встречный удар, её меч пронзил пустоту. Марсель словно растворился в воздухе, а вокруг ламии замерцали серебристые вспышки ударов, градом посыпавшихся на её тело; защититься от них не было никакой возможности, и Экта получала одну рану за другой, бессильно размахивая оружием, надеясь достать Марселя хотя бы случайным ударом.       Наконец, серия ударов оборвалась, и тайя появился прямо перед ней, нанося мощный удар по широкой дуге. При попытке парировать его, клинок был выбит из рук Экты, отлетев высоко в небо, а сама ламия по инерции начала заваливаться вперед. Обогнув её в полушаге, противник зашел ей за спину, занося меч для последнего выпада: - С тобой всё кончено.       Лезвие рванулось вперед, к затылку, но в самый последний миг Марсель заметил родимое пятно у основания Экты, по форме напоминающее череп. И лезвие меча тайя застыло в миллиметре от цели, так и не поразив её.       Ламия уже ничего не могла различить перед собой, - мир в её глазах помутнел, не давая сосредоточиться, а на тело навалилась чудовищная слабость. Она даже не понимала, куда вдруг исчез её противник, а в ушах пульсировала кровь, заглушая всё вокруг. Но всё же, Экта отчетливо видела, как кувыркается в небе крестовой клинок, выбитый Марселем из её руки.       Она бросилась вперед, не задумываясь, выкладывая последние силы на этот самоубийственный рывок. Король Ульрих и несколько рыцарей побежали ей наперерез, но остановить её никто не успел; и Экта толкнула бегущую к карете принцессу, сбивая её с ног и накрывая собой. Девочка быстро развернулась на спину, собираясь закричать, - и Экта четко видела в бликах её глаз, как приближается падающий клинок, кувыркаясь и отражая солнце на своем лезвии. Сил двигаться уже не было, но она хотя бы успела. И девочка, лежащая на земле перед ней, едва успела осознать, что происходит, когда крестовой меч с ускорением свободного падения вонзился в спину Экты, пробив навылет; лезвие вырвалось из центра её груди, и его кончик замер в считанных сантиметрах от головы принцессы, заливая её голубое платье кровью. - Ну, что ты так смотришь на меня? - Хрипло спросила ламия, усмехаясь. - Вообще-то, я обычно не проигрываю. Просто твои друзья лучше подготовились. Я не... Настолько... Слабачка...       Монстр и принцесса несколько секунд молча смотрели друг на друга. Грубая сила и искренность. Покой книжных страниц и грохот битвы. Штиль безбрежного моря - и яростный шторм.       Голубые и зеленые глаза, наполненные взаимной болью. - Чудовище хочет убить принцессу! - Взвизгнул Кириар, выхватывая свой собственный меч, и бросившись на Экту со спины. - Не позволю!       Марсель мгновенно возник рядом с ним, схватив за запястье, и плавным жестом вывихнул руку, заставив уронить меч на землю. А вместе с тем - получив доступ ко всему, что знал, видел, и чувствовал герцог; такова уж была истинная способность тайя, за которую их так боялись другие народы. "Абсолютная Эмпатия". - Что происходит, Марсель? - Ульрих подбежал к ним, когда тайя одним ударом в челюсть сбил герцога с ног. - Почему ты не стал убивать эту ламию? Она слишком разумна? И зачем ударил сэра Ортейна? - Слушай меня, мальчик мой, и слушай меня внимательно. - Четко проговорил безликий, обернувшись к королю. - Тот, кого ты зовешь герцогом, обрек эту деревню на смерть, за то, что они спасли раненого человека в беде. Он использовал магию по захвату души, чтобы спровоцировать твоих рыцарей и замести следы своего преступления. Это предательство. - Выходит, что она... - Король поднял свою дочь на ноги, в то время как Марсель поддержал Экту, не давая ей упасть. - Невиновна? - Она защищала деревню. - Тайя кивнул. - Но и это не всё. Родимое пятно на её спине... Я уже видел его однажды. И её лицо, которое с первого взгляда казалось мне таким знакомым... Я силился разглядеть и вспомнить, где я мог видеть её раньше; но я был непростительно слеп. Позор мне, ибо я стал забывать лицо своего лучшего друга. - О чем вы говорите?.. - Дрожащим голосом спросила Ева, глядя на потерявшую сознание ламию. - Вы знаете её? Кто она? - Её я не знаю, но знал её отца. И теперь понимаю, почему он поддержал мир с теми, с кем сражался всю свою жизнь. - Марсель повысил голос так, чтобы его слышали все присутствующие. - Потому что эта женщина - дочь Экзодия, Великого Героя! - Не может быть! - Ульрих охнул, изумленно вглядываясь в лицо ламии. - Ты уверен? - Абсолютно. - Тайя кивнул. - Эта сила, этот несгибаемый нрав, и эта доблесть... Ей было предначертано стать героем; в прошлом поколении Герой был человеком. Теперь судьба дала эту привилегию монстрам. Весы уравнялись.       И рыцари, и деревенские жители столпились вокруг, недоуменно переглядываясь. Король же крепко задумался, потирая седую бороду: - Если она начнет новую войну... Она уже убила с десяток моих рыцарей. Хочешь, чтобы я спас её, и это число округлилось до тысячи? - Я знаю лишь то, что это дочь моего лучшего друга. Которую я чуть не убил собственными руками. - Тайя аккуратно уложил Экту на землю, осторожно выдернув меч из её груди и перевязывая рану остатками рубахи, которая была на ней. - И если ты захочешь закончить начатое, то я не буду стоять в стороне.       Повисла гнетущая тишина. В словах Марселя был явный вызов; и его мотивы были очевидны. Однако, перед королем стоял слишком ответственный выбор, чтобы принять решение вот так просто. Но кто бы мог подумать, что судьбу Экты решит не древний тайя, и не великий король, - а маленькая девочка, в залитом кровью голубом платье?       Ева ускользнула из-под руки отца, подхватывая с земли клинок, который Марсель не так давно выдернул из тела ламии, и волоком подтащила его к Экте. С видимым усилием она приподняла меч от пола, плашмя опустив лезвие на плечо девушки, давно лежавшей без сознания: - Я, Евангелина... Кроссфилд, первая принцесса Литании и пограничных земель... Своей волей... - По щекам маленькой Евы текли слезы, и голос её заметно дрожал. - За проявленную доблесть и отвагу... За храбрость и решимостью в бою... Леди Экту... Посвящаю в рыцари Ордена... И приказываю ей защищать меня, до самой смерти!       Девочка выронила клинок, обессиленно упав на колени, - и, уже не скрываясь, зарыдала в голос, обращаясь к отцу: - Она защищала людей в деревне! И билась до последнего! Без колебаний готова была спасти меня ценой своей жизни! - Она плакала, пытаясь вытирать слезы, но лишь размазывая кровь по лицу. - И если это по-твоему не героизм... То я вообще не знаю, что это значит - "быть Героем"!       Повисла тишина, прерываемая лишь всхлипыванием принцессы; Марсель отступил назад, к общей толпе, а король... Король очень долго молчал, глядя на свою дочь. Но наконец, он заговорил: - Это твое первое королевское решение, Евангелина. - Голос Ульриха был тих и серьезен. - Я не вправе его отнять. Так Экта была посвящена в рыцари, - даже не приходя в сознание. * * *       Прошло почти полгода с того дня, как король привез едва живую от ран ламию в Лотримар. Несколько месяцев целители Лунной Долины боролись за её жизнь, - и победили. Но полностью придти в себя Экта смогла ещё очень не скоро.       Ей рассказали всё. О её отце и его подвигах; о том, что волей спасенной ей принцессы ламия стала первым в истории Литании монстром, посвященным в рыцари. И о том, что король и его дочь ждут, когда она полностью поправится и сможет решить, примет она свое посвящение или захочет уйти.       Герцог Ортейн был подвергнут суду короля, и приговорен к казни через отсечение головы. Вират, старейшина деревни, был приставлен к титулу нового герцога личным указом короля. Рория провела в Лунной Долине ещё полгода, пока Экта не поправилась окончательно, после чего вернулась в Аммельхолл, - но уже не как деревенская знахарка, а как профессиональный маг и целитель Лунной Долины.       А возле постели Экты стали регулярно замечать двух девушек-близнецов, происхождения которых никто не знал; они появлялись и исчезали, и нельзя было сказать, кто они такие и откуда взялись.       И в тот день, когда последние раны были исцелены без следа, прибыл гонец из дворца: Его Величество желал видеть Экту на своей аудиенции. И она пришла.       Тронный зал был пуст. Лишь сам Ульрих восседал на троне, скрестив руки на груди, да его дочь сидела за столом. По правую руку от короля стоял молодой мужчина в черном балахоне, на плече которого красовался герб известного магического клана.       Тяжелые двери со скрипом распахнулись, и Экта вползла через порог, поправляя сарафан, лямки которого непривычно натирали плечи. Стража расступилась в стороны, громко стукнув копьями по полу, и хором объявили: - Леди Экта Экзодиус, дочь Великого Героя Экзодия, первый рыцарь Её Высочества Евангелины и её личный телохранитель! - Как много у меня теперь званий. - Хрипловато произнесла красноволосая, приближаясь к трону. - Когда я умирала, я была безродной ламией. А кто я теперь? - Это решать только тебе, дитя. - Король поднялся, шагнув ей навстречу. - Моя дочь всем сердцем пожелала сохранить тебе жизнь, и я понимаю её. Твой предок был великим воителем, и создал наш народ таким, каким он является сейчас. Но какую роль в этом королевстве будешь играть ты, решать только тебе. Я не могу заставить тебя продолжить дело твоего отца. Но Ева очень хочет попросить тебя об этом.       Экта перевела взгляд на сидевшую за столом принцессу. Та даже не повернула головы в её сторону, лишь нервно теребила подол платья. Ламия же вспомнила о словах Рории, которая когда-то объясняла ей значение этого громкого слова - "героизм". И пытаясь найти ответ в своей душе, Экта вовсе не была уверена в том, что она справится с этой задачей. По правде говоря, она вообще ни в чем не была уверена.       Тишину нарушил громкий треск, и пространство позади Экты дрогнуло, - в воздухе появились двое девушек-близнецов в коротких черных платьях, создающих сильный контраст с их огненно-рыжими волосами. - Вы ещё кто такие? - Ульрих удивленно уставился на внезапно появившихся гостей, вместе с тем махнув рукой страже, уже схватившейся за мечи. - Мне говорили, что вас часто видели в Лунной Долине, у постели Экты. Что вам нужно. - Она Норт. - Одна из девушек указала на своего близнеца. - Она Эмпл. - Та ответила ей тем же жестом. - Мы легенда. - Для легенды. Искали того, кто достоин. - Кто чист. И выдержит нас. - Сможет удержать.       Рыжие переглянулись синхронно кивнув, после чего их тела засияли золотым светом, превратившись в два ослепительных пятна. Когда же сияние опало, в воздухе на месте девушек зависли два огромных двуручных меча, с широким плоским лезвием прямоугольной формы, и не имеющие гарды. Через миг клинки вонзились в пол, как раскаленный нож пронзает масло - не встретив никакого сопротивления. - Кажется, не только моя дочь сочла тебя достойной. - Ульрих покачал головой. - Мир полон удивительных существ, не так ли, Майлстром? - Совершенно верно, Ваше Величество. - Маг, стоявший возле трона, улыбнулся и кивнул в ответ. - Мир хранит в себе множество секретов, о которых нам ещё лишь предстоит узнать.       Экта попробовала поднять мечи, осторожно потянув за рукояти, и те плавно выскользнули из пола, крутанувшись в её руках. Ощутив на себе чей-то взгляд, ламия полуобернулась, - и столкнулась глазами с Евой. Принцесса сильно покраснела, но взгляд не отвела.       Голубые и зеленые. Точно те же цвета, что входили в состав литанийского знамени.       Экта вспомнила о том, чему учила её Рория. И в который раз поняла, что не готова к ответственности и такому громкому званию; но отказать, глядя в эти бездонные глаза, была просто не способна: - Я много слышала о деяниях своего отца. - Тихо сказала девушка, внутренне удивляясь тому, как гладко звучит её речь. - И вряд ли смогу стать хотя бы наполовину столь же достойной, как и он. Быть Героем... Я не смогу. Однако...       Она забросила правый клинок себе на плечо, ухмыльнувшись и демонстрируя острые клыки: -...Я хочу попробовать быть твоим личным Героем.