Хроники Литании

      Темноты она не боялась. Ребёнок, который провел две трети своего детства во тьме подземелий, среди руин древних цивилизаций, и окружённый тенями их обитателей, чей шёпот мерещится ей среди сотен пожелтевших от времени свитков, потрескавшихся табличек, и полустертых рисунков на чудом не обвалившихся стенах, — она просто не могла бояться темноты. Глупо испытывать подобный страх, когда темнота давно стала частью тебя. Или же наоборот, это она сама стала лишь частью темноты, постепенно растворяясь в пучине времен?        — Беатрис, дорогая моя, не будешь ли ты так любезна подать мне кисть номер шестнадцать? — Роберт глянул вниз, улыбнувшись дочери. — Боюсь, что с двенадцатым номером я скорее стану частью этого барельефа, чем очищу его от пыли веков.       Стоя на вершине приставной лестницы, освещаемый лишь тусклым светом керосиновой лампы, отец казался ей даже старше, чем он есть на самом деле. Голос старого археолога эхом прокатился по тёмному залу, и девушка, сидевшая у дальней стены и склонившаяся над небольшой фреской, невольно вздрогнула, подняв на него взгляд и отвлекаясь от своих мыслей. Среди тьмы и тишины руин уйти в себя было делом простым, но возвращение к реальности всегда несколько дезориентировало её.       — Конечно, папа. — Она встала со своего места, и затекающая от долгого сидения в одной позе спина противно заныла, явно обещая на следующий день отомстить. — Подожди секунду.       Пока она копалась в одной из сумок, перебирая инструменты, Роберт терпеливо ожидал, позволив себе впервые за несколько часов работы сосредоточиться не на полустертых рунах, а на своей дочери. В конце концов, возможность эта выпадала нечасто. Здесь, во тьме, она выглядела вовсе не так, как при свете солнца; впрочем, даже солнце редко появлялось на сумрачном калдарском небе, уступая место бесконечной пелене серых туч, часть которых явно была результатом работы сотен заводов и мастерских. Но даже так, Роберт часто отмечал, что подземелье сильно преображает людей: так и Беатрис, будучи полноватой, низкорослой девушкой, в полумраке тусклого света ламп словно становилась тоньше и изящнее, а прежние контуры тела, что отчётливо были видны на поверхности, теперь же казались лишь тёмным облаком тумана, колыхавшимся вокруг неё — виноваты ли были в том её волнистые, пышные волосы, спадавшие до середины спины, или дрожащее пламя свечей в лампах, заставляющее всё вокруг себя колебаться и искажать свои очертания, было уже не так важно.       Мужчина усмехнулся, представив, как он сам выглядит в этой обстановке: ещё не разбитый старостью, но уже седой и худощавый, склонившись над очередным рельефом стены, он наверняка больше походил на горбатого, злобного карлика, а отблески света, застывшие в его больших, круглых очках, лишь добавляли в этот образ больше зловещего флёра. Подземелья по самому своему определению не способствовали созданию дружелюбных образов, — а вот мрачных и враждебных было более, чем предостаточно. И тем не менее, Беатрис любила сопровождать отца на работе, — впервые спустившись под землю, она едва справила свой десятый день рождения. И с тех пор ни разу не жалела об этом, — всегда сторонившаяся людей и не питавшая большой любви обычным для её возраста развлечениям, подобно своему отцу, она завороженно созерцала останки давно истлевших эпох, и в её зелёных глазах проносились столетия забвения, среди которого скрывались ответы на десятки, если не сотни и тысячи, вопросов о тайнах прошлого, давно забытых в бесконечно водоворот жизни. Эта страсть, которая так грела сердце Роберта, в полной мере нашла отражение и в его преемнице. Однако мужчина часто думал о том, правильно ли он поступает как отец, позволяя семнадцатилетней девушке заживо похоронить себя в огромных могилах вымерших городов, захороненных в лабиринтах подземного мира.        — Нашла. — Коротко бросила она, быстро взобравшись к нему по лестнице и протянув нужную кисть. — Помочь тебе чем-то ещё, может быть?       — Нет, моя дорогая. Рутинная работа, ничего особенного. Я справлюсь сам. — Окинув взглядом её фигуру, археолог вдруг резко сменил тему, вторя своим мыслям. — Беатрис, может быть купим тебе платье на смену брюкам и рубашке? Принарядишься, выйдешь в люди. Может быть, на ужин к мадам Уотерблейн…       — Мы уже говорили об этом, папа. — Девушка беззлобно улыбнулась, демонстративно закатив глаза. — Избавь меня от этих душных и тоскливых чаепитий.       — Да, да. Конечно, мы уже говорили об этом. — Роберт с улыбкой кивнул, возвращаясь к своей работе. — Однако, я почему-то уверен, что гости мадам Уотерблейн наверняка сочли бы наш с тобой досуг гораздо более душным и тоскливым.       Насмешливо фыркнув, чем явно выражая свое мнение о вышеобозначенной мадам и её гостях, девушка одним движением плавно съехала с лестницы, направившись к своему месту. Она отчётливо понимала, что отца беспокоит её выбор, и видела насколько он порой колеблется, сомневаясь в правильности того, что разрешил ей спускаться на исследования вместе с ним. Но Беатрис ничего не могла с собой поделать: неразгаданные загадки и тайны ушедших цивилизаций манили её, дразня молодой и пытливый ум, бросая вызов юношеской смекалке и находчивости. Вопросы требовали ответов, однако чем больше ответов Беатрис получала, — тем больше становилось вопросов. Таким образом, археология поглощала её, как болото из информации, догадок и намёков, оставленные предками.       Но пусть уж лучше её поглотит болото истории, чем зыбучие пески бесконечных обсуждений погоды и излишне вежливых поклонов на светских приёмах.       Но продолжить восстановление фрески Беатрис было не суждено. У входа в зал замаячил свет ещё одной керосиновой лампы, сопровождаемый стуком каблуков солдатских сапог, и вполне отчетливым очертанием фигуры мужчины в камзоле и высокой армейской фуражке. Так как археологи были учёными Калдарского Университета, их исследования считались представляющими значимость для государства, а потому сопровождение в виде гвардейцев во время раскопок было в порядке вещей. Все же, Университет дорожил жизнями своих членов, и обеспечивал всю необходимую безопасность.       — Мистер Озборн, время близится к девяти часам пополудни. — Голос гвардейца эхом пронёсся по залу. — Вам стоит вернуться в лагерь и восстановить силы.       — А, это вы, капрал? Что ж, сейчас, сейчас… — Роберт поспешно обернулся, спускаясь с лестницы. — Как же быстро летит время, дорогая Беатрис, как же быстро летит время. Не будем заставлять человека ждать.       С сожалением кивнув, девушка наскоро вытерла руки салфетками, припасенными заранее, подхватила свой рюкзак и вслед за отцом двинулась к выходу из зала, где их ожидал стоящий в проходе гвардеец, державший лампу над своей головой так, чтобы она освещала его лицо. На секунду Беатрис показалось, что кроме этого лица, белым пятном выделявшегося на чёрном фоне, там вообще ничего нет; словно за ним скрывается незримое нечто, приманивающее их к себе с помощью человеческого лица. Нечто, подобное рыбе-удильщику, — держащее источник света над своей головой, чтобы освещать свою приманку.       Но это и в самом деле был капрал Тайлер, и девушка, поежившись и отгоняя от себя дурные мысли, последовала за отцом. Далеко идти не пришлось; гвардейцы разбили лагерь в одной из самых больших пещер, потолок и дальние стены которой нельзя было различить, даже несмотря на то, что лагерь озарялся светом пары десятков ламп, — Беатрис вообще не припоминала, чтобы хоть раз в своей жизни видела настолько большое подземелье.       Гвардейцы обосновались тут уже давно, так что их в каком-то смысле можно было даже считать за местное население. Некоторые даже утверждали, что уже несколько лет не были на поверхности, постоянно получая приказы о продлении дежурства. Причина такой длительной задержки была в том, что руины в этом регионе простирались на многие мили под землёй, и ни одна археологическая экспедиция не могла исследовать их полностью. В конце концов, археология не терпит спешки, — важна каждая деталь, каждая мелочь, и даже самый маленький осколок фарфора или трещина на стене должны быть тщательно изучены, чтобы достоверно понять, что здесь прошло в прошлом. Так и выходило, что экспедиции сменялись одна на другую, а приставленный для их безопасности взвод окончательно закрепился за этим подземельем, буквально поселившись здесь.       Но, судя по всему, гвардейцев это не сильно расстраивало. Каждый раз когда Беатрис возвращалась в лагерь, там было оживленно и шумно. Разбившись на небольшие группы между бараками-тепляками, солдаты гвардии весело переговаривались между собой. Некоторые, рассевшись на обломках каменных плит, водружали в центр бочку, на которой долго и с азартом играли в карты. Иногда можно было заметить сбившихся вокруг костра мужчин, которые много курили, играли на гитаре, и готовили ужин на открытом огне. Впрочем, последнее случалось не так часто, — дрова в подземелье были редкостью, да и огонь жечь, как правило, было запрещено. Но археологи и старшие по званию иногда закрывали глаза на такие вольности, позволяя ребятам расслабиться.       Уже когда они входили в лагерь, пройдя часового, Беатрис всё же решилась спросить о том, что уже давно её беспокоило. Дождавшись, пока отец закончит объяснять историческую ценность своей очередной находки, девушка едва слышно окликнула их спутника:       — С вашего позволения, капрал… Могу я задать вопрос?       — Конечно. — Удивлённо отозвался мужчина, обернувшись через плечо. — В чём дело?       — Почему ваши товарищи всегда веселятся? — Девушка поморщилась, ища правильную формулировку для вопроса. — Не поймите неправильно, я не осуждаю. Просто многие говорят, что подземелье… Давит на них. Некоторые археологи берут отпуска, чтобы поправить нервы после долгих экспедиций. Но кажется, у ваших друзей совсем другая система ценностей. Я с отцом приехала сюда лишь пару недель назад, но слышала, что ваш взвод здесь уже больше года. Как удаётся поддерживать такой настрой в людях?        — Дитя моё!.. — Возмутился Роберт, качая головой. — Совершенно бестактный вопрос, право слово!       — Ничего страшного, профессор. Вполне разумный вопрос. — Капрал улыбнулся, поправив винтовку на плече и почесав затылок. — Как бы вам ответить… Видите ли, мисс, есть куда более неприятные варианты несения службы. К примеру, некоторые из нас служили в Нижнем Городе. И поверьте, они не горят желанием туда вернуться. Усмирять бунты местных бандитов, равно как и вмешиваться в разборки между их кланами, — не самая приятная работёнка. Да и патрулировать литанийские границы… Бывал я в паре стычек с рыцарями литанийского Ордена. Не хотелось бы вновь рисковать своей жизнью. Так что, если говорить честно, здесь для нас почти курорт: всю нежить и монстров в этом секторе мы уже давно истребили, а новые сюда не лезут. Боятся света и людских голосов. Так и живём. Ну и конечно, не обойтись без секретного средства, если хандра все же одолеет…       Заговорщически подмигнув девушке, гвардеец выразительно похлопал обтянутой перчаткой ладонью по небольшой фляжке, висевшей у него на поясе. Почему-то Беатрис тут же поняла, что внутри этой штуки плескалась вовсе не вода, а явно что-то более высокого градуса.       Кивнув в ответ, девушка направилась к выделенному для них с отцом бараку, под неодобрительное цоканье шагающего впереди неё Роберта. Старый археолог не очень любил прямолинейность своей дочери, но всё же, всегда старался относиться к этому с должным пониманием.       Но поводы для таких вопросов были, хотя ответ капрала лишь добавил новых. Пока девушка коротала остаток вечера за скромным ужином со своим отцом, в голове быстро перебирались различные варианты. Копошась вилкой в тушеном мясе с фасолью, которое она выложила в тарелку из жестяной консервной банки, Беатрис почти не слушала Роберта, который без остановки восхищался находками и тем, как они замечательно сохранились. Археолог словно бы не замечал, что его дочь погружен в свои мысли, — или же замечал, но списывал это на усталость после рабочего дня.       Наконец, спартанский ужин был окончен, и Беатрис, пожелав отцу доброй ночи, отправилась к себе. Комнатки в бараках были не самыми респектабельными, позволяя вместить в себя лишь кровать, небольшой письменный стол, и стул вместе с ним. Впрочем, больших удобств и не требовалось, хотя как раз пожив в таких условиях девушка и начала понимать, почему никто не хотел оставаться тут надолго. И обстановка, и условия жизни, и даже сама атмосфера подземных руин словно бы давила на сознание, вытесняя здравый смысл… Капрал Тайлер хоть и заверил Беатрис в том, что солдаты тут как в раю, но у девушки всё же были веские причины сомневаться в этом утверждении. Эти самые причины она слышала каждую ночь; но кто бы мог подумать, что сегодня она столкнётся с чем-то, превосходящим обычные обстоятельства прошлых ночей.       Девушка задремала, вслушиваясь в ночную тишину. Лагерь затих, и лишь редкие шаги дозорных, патрулирующих округу, тихо шаркали за окном. Убаюканная тиканьем часов и далёкими, приглушенными шагами гвардейцев, Беатрис наконец провалилась в беспокойный сон. Но она знала, что сон этот будет недолгим.       Первый же звук, разорвавший ночной покой, резко выдернул девушку из забытья, вырывая её из объятий снов. Взглянув на часы, Беатрис убедилась в том, что график соблюдался: на часах было два часа ночи. Шум всегда начинался в одно и то же время. Замерев в своей кровати, она тревожно вслушивалась в звуки, доносившиеся из соседних бараков и с улицы. Каждую ночь звуки были одни и те же, но их методичность не делала их менее угнетающими. Кто-то плакал; плакал так, как могут плакать лишь невинно обиженные дети, которые впервые столкнулись с несправедливостью мира. Этот плач нельзя было назвать отчаянным или истерическим, но его переполняла полная безысходность и такая тоска, что казалось, будь в комнате цветы, они бы непременно завяли.       Вслед за плачем появлялся стук. Методичный, размеренный, глухой звук ударов обо что-то деревянное, и Беатрис очень живо представила себе, как один из гвардейцев сидит за столом в своей комнате, и бьётся об него лбом. Бьётся так, что нос уже давно смялся в бесформенную кровавую кляксу, а лицо превратилось в один сплошной синяк, — но это никак не повлияло на методичность ударов.       Вскоре к этим звукам добавилась вакханалия из смеха и голосов, которые на разных интонациях говорили, кричали и шептали нечто неразборчивое. Хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать всего того безумия, что просачивалось в её комнату снаружи, но девушка уже хорошо знала о том, что это не поможет. Однако, эта ночь отличалась от всех прочих. Беатрис заметила это не сразу; то был новый звук, которого раньше ей слышать не доводилось. В начале он был тихим, едва различимым шорохом на грани слышимости, но постепенно нарастал, словно его источник приближался откуда-то из глубин подземелья. Но вот, спустя несколько минут, звук стал отчетливым и ощутимым, и не заметить его теперь было никак невозможно.       Били барабаны. Глухо, ритмично, они порождали некую жуткую мелодию, и ничего похожего на этот ритм Беатрис ранее никогда не слышала. В голове завертелись образы огромных костров, отбрасывающих колеблющиеся, бесформенные тени на стены пещер, и фантастические фигуры созданий, кружащихся вокруг пламени. Словно в трансе, девушка застыла в своей постели, боясь шелохнуться, а образы в её сознании становились всё более и более отчетливыми, в то время как бой барабанов становился все громче. И вдруг всё стихло. Мелодия оборвалась, а вместе с ней исчезли и шумы снаружи, словно все участники этой безумной пляски разом застыли на месте. Тишина, столь желанная минуту назад, теперь стала внезапной и оглушительной, а в ушах всё ещё пульсировал ритм жутких барабанов.       В этот момент и прозвучал выстрел. Раскатистым эхом пронесясь по археологическому городку, этот звук не мог быть ничем иным, кроме как грохотом порохового оружия. Вслед за ним раздались голоса, но на этот раз это были обычные голоса простых людей. Снаружи явно что-то происходило.       Усилием воли сбросив с себя оцепенение, девушка на негнущихся ногах подошла к окну, даже не пытаясь перебарывать дрожь в коленях. Сквозь тонкую щель в занавеске, Беатрис выглянула на улицу. Там, внизу, мелькали хаотично мечущиеся лучи фонарей, не дающих полной картины происходящего, но в их свете она всё же смогла разглядеть хоть что-то. Несколько гвардейцев вынесли из соседнего здания тело мужчины, лежавшего на носилках. Сначала девушка пыталась разглядеть подробности, но услышав первые голоса внутренне обрадовалась, что ей это не удалось. — Тоже башку себе прострелил. — Хрипло сказал кто-то. — Мы тут все так закончим. — А ты второго видел? Он же себе руку обглодал начисто, до локтя. Валить надо из этого могильника, говорю вам… — А ну заткнулись все! — Грубоватый, низкий голос явно принадлежал капралу. — Трибунал захотели? Полковник ясно дал понять, что пока эта хрень не утихнет, нам отсюда хода нет. — Оно жрёт наши мозги, командир. — Прошипел ему в ответ ещё один хриплый голос. — Парни из дозора возвращаются с пустым взглядом, а потом окончательно рассудок теряют. Скольких мы уже заперли в этом бараке? Два десятка? А сколько ещё будет? — Я на такое не подписывался! — Согласился с ним ещё один солдат. — Мне при переводе сказали что это не пыльная и тихая работенка, никто не предупреждал, что безликий ужас из тьмы будет пожирать моё сознание… — Я сказал, заткнулись! — Капрал чуть повысил голос, но тут же начал озираться по сторонам, опасаясь что его мог кто-то услышать. — Археологи разберутся, что это за руины. А потом мы все благополучно уйдём на пенсию с такими гонорарами, что про работу забыть можно будет. Всё ясно? Усилить охрану для этих шизиков. Всё, что можно использовать как оружие, — отобрать. Осталось немного, потерпите. — А с этим что? — С этим… — Беатрис показалось, что судя по голосу капрал поморщился, хотя лица его она не видела. — Нельзя, чтобы гражданские что-то заподозрили. Порубить и скормить собакам.       Девушка в ужасе отшатнулась от окна, зажав рот рукой. Было очевидно, что речь была о погибшем гвардейце. Скормить труп собакам — ничего более чудовищного и в голову придти не могло. Почти наверняка у этого парня были родные и близкие, которые хотели бы получить тело для захоронения, как полагается. Но сейчас, учитывая то, что она услышала, было уже совершенно ясно, какая пометка будет внесена в личное дело погибшего. «Пропал без вести.» Беатрис на секунду задумалась, сколько таких пропавших уже числилось в этих руинах, и как давно собаки в этом посёлке сидят на таком «питательном» рационе. По коже пробежали мурашки от ужаса и отвращения, когда она вспомнила, как по приезду гладила этих самых собак, а те облизывали ей руки. Словно пробовали, какова она будет на вкус…       Голоса на улице стихли, но Беатрис так и не смогла заснуть. Сев на кровати, она обхватила колени руками, лихорадочно пытаясь сопоставить факты, которые у неё имелись в результате произошедшего. Сначала она думала, что руины и их атмосфера могут повлиять на психику. Но судя по всему, здесь было нечто большее. Гвардейцы упоминали нечто, «пожирающее мозги». Судя по уточнению второго из них, речь не о физическом, а о ментальном воздействии. Однако Беатрис чётко уловила главную мысль: речь шла не о природном явлении, а о некоей сущности. Ранее она уже слышала о том, что вся нежить и монстры в округе была уничтожена, и археологам ничего не угрожает. Напрашивалось два вывода: либо им солгали, либо обозначена сущность не подходила ни к одному из названных определений. Из рассказов отца, Беатрис хорошо знала, что любая нежить идёт на запах живых, но ни одного зомби или скелета в руинах они так и не встретили. Да и о монстрах, за всё время пребывания здесь, она не слыхала. Ни выстрелов, ни общей мобилизации, ничего. Следовательно, первому утверждению можно было верить. Но тогда оставался вопрос, что же за сущность терроризировала гвардейцев?       Беатрис думала не очень долго, довольно быстро определившись с решением. Схватив со стола часы на цепочке, она откинула крышку с циферблата, глянув на время. Стрелки показывали половину шестого утра, а значит, оставался ещё час, пока посёлок не начнёт просыпаться. Второпях девушка написала короткую записку для отца, обозначив то, что она увидела и услышала. Ей не хотелось, чтобы он волновался, — наличие записки было наверняка лучше, чем если бы он просто обнаружил пропажу дочери наутро.        На улице было тихо. Осторожно оглядываясь по сторонам, Беатрис короткими перебежками двигалась в сторону выхода к руинам. Главной проблемой были внешние патрули, но когда она добралась до окраины посёлка, то никого поблизости видно не было. Решив, что это её удача, Беатрис рванула вперёд, стараясь не стучать каблука и по камням. Однако, стоило ей только быть уверенной в том, что она почти вырвалась за пределы лагеря, как чья-то рука схватила её за запястье. Едва не взвизгнув, девушка резко обернулась.       Перед ней стоял один из гвардейцев, но был он бледен, как сама смерть. Его глаза в темноте были полностью белыми, закатившимися вверх, а с уголка рта стекла слюна. Беатрис с видимым усилием поборола приступ тошноты, но гвардеец заговорил прежде, чем она, всё же, сорвалась на визг. — Не ходи во тьму. — Голос его был тихим, свистящим шёпотом. — Оно ждёт. Оно жаждет. — Что..? — Девушка замерла, и на секунду ей показалось, что в закатившихся глазах мелькнула искра разума. — Жаждет чего? — Эмоций. Мыслей. Душ. Мёртвой плоти. — Гвардеец на секунду замер, задергавшись, словно его били током, но с усилием продолжил. — Оно жаждет нас. Оно ждёт. Оно шепчет. Не слушай-не смотри-не трогай. Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя… — Кто оно. — Беатрис с отчаянно сжала кулаки, сдерживая дрожь. — Что это такое? О чём ты говоришь? — Оно… Оно здесь. Всегда здесь. Повсюду. В воздухе-земле-воде. В твоей голове. Оно шевелится в моей голове. Ломает мысли. Ломает меня. — Мужчина застыл, словно обмякнув, но вздрогнул, быстро оглядываясь по сторонам. — Я вижу. Вижувижувижувижу. Огромные города из золота, стекла и стали. Самодвижущиеся повозки. Дома, уходящие так далеко в небо, что в один такой дом можно поселить тысячу человек. Оружие, стреляющее болью, светом и звуком. Железные, летающие машины, не издающие ни звука. Оно шевелится в моей голове. Я вижу. Люди жмут на кнопку. Зажигается солнце. Новые звезды. Люди жмут на кнопку — и звезды гаснут. Безграничный доступ к информации, знаниям тысяч людей, которые каждый человек может увидеть в своей железной коробочке. Не… Не… Ней… Сесесесе… Нейро…       Гвардеец словно впал в транс, покачиваясь из стороны в сторону. Его закатившиеся глаза видели совсем другие картины, другие места. И Беатрис начала догадываться, какие именно. То, что всегда влекло её в археологии. Знания эпох и цивилизаций, стоявших за порогом этого мира. — Нейросеть. — Тихо прошептала она, закончив мысль мужчины. — Безграничное хранилище информации и устройство связи, доступное всему человечеству.       Беатрис знала это слово. Однажды она прочитала его, расшифровав в одной из древних, полуистлевших книг. Тогда она впервые предположила из обрывочных упоминаний, что это такое. Но отец посмеялся над ней, сказав, что это похоже на детскую выдумку. Но теперь она смотрела на гвардейца, который в своём бреду видел то, о чём она лишь догадывалась.       Тот вздрогнул, резко наклонившись к ней, обдав девушку запахом дешёвого одеколона и табака: — Ней-ро-сеть. Ты знаешь. Но ты не видишь. Я вижу. Оно шевелится в моей голове. Оно помнит. — Помнит… Что? — Девушка затаила дыхание, взволнованно ожидая ответа. — Помнит… — Мужчина застыл, покачиваясь, — Своих хозяев.       Страх ушёл. Теперь Беатрис была уверена, чем бы ни оказалось это существо, оно напрямую связано с цивилизаций, о которой сохранились лишь смутные упоминания. Ответы на вопросы, которые всегда волновали Беатрис, скрывались где-то в этих руинах. Теперь пути назад не было. Гвардеец, кажется, тоже понял это по её взгляду, словно интуитивно ощутив решимость девушки. Немного помолчав, он достал из кобуры револьвер, протянув его ей: — Возьми. Нужно. — Я не умею стрелять. — Она неуверенно приняла пистолет. — Уметь не нужно. Это… Если оно зашевелится в твоей голове. Можно выгнать. Только так. Шепчущий-Во-Тьме… Не уходит сам.       По спине девушки пробежали мурашки, когда она осознала сказанное. Теперь стало понятно, почему застрелился тот гвардеец. Но постепенно картина становилась всё более целостной. Что-то, обитавшее в этих руинах, было частью нейросети, существовавшей во времена прошлой цивилизации; сами того не желая, гвардейцы подключались к ней, и в их мозг непрерывно начинала транслироваться информация, которая сводила их с ума. Однако, если сохранился рабочий фрагмент старой эпохи, то должны были остаться и инструкции к нему… А значит, и возможность управлять им. С другой стороны, из имеющихся упоминаний на фресках и в манускриптах, машины той цивилизации очень сильно отличались от тех, что использовал Калдарис. Если верить этим упоминаниям, которые большинство учёных считали сказками, то эти машины были похожи на живых существ. Значит, вероятность угрозы всё же существовала.       Убрав револьвер за пояс, она кивнула обезумевшему мужчине на прощание, и поспешно скрылась в тёмном проходе руин, пока в посёлке не заметили её исчезновения.

***

      Керосиновая лампа создавала островок света вокруг Беатрис, за пределами которого тьма становилась непроглядной. Девушка осторожно двигалась вперёд, внимательно глядя себе под ноги, так как пол был покрыт глубокими трещинами, а местами и вовсе зиял провалами в метр глубиной. Почти наверняка, свалившись в такой, можно было сломать себе пару костей.       Она продолжала идти. На стенах тут и там виделись узоры и остатки надписей. Если полагаться основной теории, то они были оставлены первым поколением, существовавшим после падения могущественной древней цивилизации, однако учёные Университета всегда с сомнением относились к этой идее, аргументируя это тем, что от Древних не осталось никаких фресок или иных следов их существования. Но нельзя было не заметить, что архитектура некоторых руин была очень разной, как и их технологический уровень. Но теперь Беатрис была почти уверена, что Древние действительно существовали, а записей от них не осталось потому, что у них была нейросеть. Вся информация хранилась в нематериальном виде, без физических носителей. Неудивительно, что калдарские археологи не могут найти подтверждения их существованию. Слишком велика пропасть технологического превосходства, чтобы современные люди могли понять хоть что-то из наследия Древних.       Тьма становилась всё более непроглядной, словно густела с каждым шагом Беатрис, как будто она продиралась сквозь вязкий кисель, — и ощущения были соответствующими. Девушка чувствовала растущее сопротивление воздуха, но уже хорошо понимала, что это последствия некоего излучения, которое испускало нечто, которое гвардейцы называли «Шепчущий-Во-Тьме». Пространство вокруг заполнялось энергией, которую Беатрис не могла ощутить, но чётко определяла её наличие.       Так далеко они с отцом ещё не заходили. Проблема была в том, что археология, — это крайне кропотливая и внимательно к деталям наука, и как правило, археолог никогда не знает, что конкретно он ищет. Поэтому каждый сантиметр подземелий изучается тщательно и досконально. Однако, сейчас все сильно отличались. На этот раз Беатрис точно знала, что она ищет. И была почти наверняка уверена, что пойди она сюда с отцом, он наверняка был бы против такой идеи, предпочитая действовать по старой технологии, привычной археологам. Но Беатрис слишком влекло то, что таилось в глубине, а метод отца мог занять годы, если не десятилетия.       Вскоре Беатрис поняла, почему гвардейцы назвали существо в руинах «Шепчущий-Во-Тьме». По мере того, как она петляла в лабиринте полуразрушенных каменных лестниц и обвалившихся проходов, сменяя коридор за коридором, она начала слышать. Сначала это было похоже на белый шум, но с каждым её шагом звук становился всё громче, сплетаясь в многоголосый хор, звучавший в её ушах. Для эксперимента, Беатрис попыталась зажать уши, но это не помогло: звук был прямо внутри её головы. Язык говорящих был ей не знаком, и девушка была почти уверена, что даже будь она профессиональным лингвистом, ей не удалось бы понять ни слова. Было в этом языке нечто… Неестественное. Резкий, щелкающий, с хрипящими слогами и большим наличием глухих согласных, этот язык казался вообще недоступны для понимания.       Спустя несколько секунд Беатрис побледнела, когда к звуку прибавились образы. Сначала ей показалось, что темнота вокруг неё зашевелилась. А потом во тьме начали формироваться силуэты, призрачные очертания и копии людей, постоянно дрожащие и дергающиеся образы, сплошным потоком засновали вокруг неё, отчего девушка в ужасе застыла на месте. Зажмурившись, она несколько секунд стояла не двигаясь, ожидая, что призраки разорвут её на куски, — однако ничего не происходило. Только звуки шагов и голоса все никак не стихали.       Приоткрыв глаза, Беатрис заметила, как один из призраков столкнулся с ней плечом, но просто прошёл её насквозь, лишь вызвав лёгкое покалывание на коже. Медленно выравнивая дыхание, Беатрис вдруг поняла, что начала разбирать то, о чём говорили голоса. Нет, она все ещё слышала щелкающую тарабарщину. Но теперь, вместе с ней, в её голове как бы возникала… Мысль, о которой говорили голоса. Один из них жаловался, что ему в кофе положили мало сахара. Другой говорил о каком-то проекте, который давно уже пора было сдать начальству. Двое девушек — вероятно, девушек — стоявших у стены, обсуждали своих бывших. Где-то вдалеке кто-то кричал о неких «фотонных установках», которые в три раза превышали затраты энергии, выделенной на них… Беатрис всё ещё не понимала большинство слов, но страх уже отступил. Она уже видела похожие картины в Калдарском Университете; такие же люди, такие же темы, такие же проблемы. Но совсем другой язык, другая культура, и… Другая эпоха.       Беатрис двинулись вперёд, стараясь ориентироваться по плотности энергии в воздухе. В детстве у неё были хорошие задатки восприятия духовной энергии и тонкая чувствительность, благодаря чему сейчас она могла двигаться к эпицентру излучения, полагаясь на свой внутренний сенсор. Однако, когда она почти была убеждена, что до цели подать рукой, на её пути возникло препятствие в виде стальной двери, на которой не было ни замка, ни ручки, только неразборчивая надпись на её поверхности: «Force Inc.», начертанная на фоне символа в форме глаза.       Внезапно Беатрис очень отчётливо поняла, что этот символ — это именно глаз. Мир отчётливо налился красками, тьма словно бы рассеялась, а коридор, в котором она стояла, окрасился в черно-белые цвета, окончательно приняв форму некоей научной лаборатории, — хотя архитектура и стилистика сильно отличались от Калдарского Университета. У Беатрис закружилась голова от сюрреалистичности происходящего, и она оперлась рукой о стену, слегка пошатнувшись. — А я, честно говоря, думал что вы не испытываете затруднений с материальным препятствиями. — Прозвучал отчетливый мужской голос у неё за спиной. — Но кажется, у вас проблемы не только с этим, но и с головокружением… Хотя для всех прочих объектов вы нематериальны. Осмелюсь предположить, что вы существуете на некоем ином уровне пространства или времени, не так ли? — Я не… — Беатрис похолодела, оборачиваясь. — Вы меня видите?! — Да, вроде того. Если это можно назвать так. — Стоявший за её спиной силуэт рассмеялся, неопределённо махнув рукой со стаканом, который он в ней держал. — Не переживайте. Для меня это любопытный феномен, я не намерен вам вредить. Так вы хотите войти, но не можете? — Да, я… — Девушка была немного сбита с толку, недоумевая, почему призрак так хладнокровен. — Я не знаю, но… То, что там находится… Это важно. — Ну конечно. Было бы странно, будь это не так. — Он прошёл мимо неё, указав на небольшой прямоугольник справа от двери. — Умеете этим пользоваться? — Стеной?.. — Во имя Бездны… Из какой вы эпохи? У вас хотя бы колесо изобрели? — Калдарис является передовые государством в плане технологического прогресса! — Возмутилась Беатрис, оскорбившись за свой народ. — Мы первые в мире освоили паровой двигатель, построили поезда и…       Она внезапно осеклась, поняв, как глупо выглядит. Учитывая то, что она здесь искала, стоящий перед ней призрак наверняка был Древним. Её слова должны были наверняка прозвучать смешно, учитывая то, что упомянул в своём бреду гвардеец. Однако, призрак смеяться не стал. — Паровой двигатель и поезд, значит. — Он покачал головой. — Ясно. Название вашей страны мне тоже не знакомо. Полагаю, вы явно не из прошлого… Что ж, позвольте научить вас пользоваться цифровым замком. Если уж вы из далёкой эпохи, забывшей о наших технологиях, то вам наверняка нужно открыть эту дверь. Он протянул руку к панели, быстро нажав на определённые клавиши с узорами, которые раньше Беатрис даже не замечала; по существу, и клавиш-то не было, только сплошное чёрное стекло. Однако каждый раз, стоило пальцам мужчины коснуться поверхности, на ней тут же подсвечивалась клавиша с соответствующим символом. — Попробуйте повторить. — Это магия? — Осторожно спросила она, подчинившись. — Магия? Нет, это сенсорный экран и кодовый замок. Не более. В стенах что-то загудело, раздался визг металла. Но мужчина рядом с ней стоял спокойно, крутая что-то в свободной руке. Наконец, дверь дрогнула, медленно втянувшись в левую сторону стены, но застряла где-то на половине. — Открылась? — Поинтересовался мужчина. — Да, но не до конца. — Пробормотала она. — Я… Правда могу войти? — Именно ради этого вы здесь. Или я не прав? — Он пожал плечами, шагнув в комнату сквозь не до конца открывшуюся дверь. — Я, честно сказать, вообще не понимаю происходящего… Если я сейчас вижу прошлое, то почему вы видите меня? И почему я могу говорить с вами? — А, это очень просто. — Призрак обернулся, протянув ей предмет в своей руке. — Коснись. Неуверенно вытянув руку вперёд, Беатрис кончиками пальцев притронулась к тому, что мужчина держал в руках. И в ту же секунду её голова словно взорвалась: в сознание ворвался калейдоскоп света всех возможных цветов и форм, и девушка словно вылетела из своего тела. Перед её глазами замелькали образы проносящейся под ногами земли, бесконечного тёмного пространства, летящего ей навстречу, в котором полыхали искры сферической формы, — ближние и дальние, они сменялись в размерах и все вместе скручивались в спираль, словно весь мир завихрился вокруг Беатрис…       Она судорожно вздохнула, захрипев, и распахнула глаза. Но первым ей в нос ударил запах: лёгкий аромат фиалок, сирени, какого-то ароматизатора и свежего печенья с корицей. А мир вокруг стал куда реальнее, чем был до этого. Девушка стояла в большой, просторной комнате, уставленной лаконичной и простой мебелью. Справа от неё был длинный стол, за которым к стене примостилась раковина, холодильник, и нечто вроде барной стойки. Слева — большой зал, внешняя стена которого была целиком из стекла, сквозь которое был отчётливо виден огромный мегаполис из небоскрёбов и навесных мостов, на которых мельтешили размытые пятна. Видимо, именно такие образы видел тот гвардеец с закатившимися глазами. В центре же зала был большой диван, на ковре перед которым сидела девушка с лиловыми волосами, кошачьими ушами и хвостом. В руках у неё был некий предмет с двумя ручками, множеством кнопок и парой рычагов, а глаза девицы были прикованы к большому экрану на полстены, висящему прямо напротив неё. Там, на этом экране, седой мужчина в красном пальто рубил огромным мечом каких-то монстров, явно подчиняясь нажатию клавиш на устройстве в руках лилововласой. — А вы стали гораздо… Материальнее. — Раздался уже знакомый голос со стороны стола. — Как самочувствие? — Близко к тому, чтобы меня стошнило. — Хрипло отозвалась Беатрис, поворачиваясь к говорившему. — А вы, мистер… — Доктор. — Поправил её мужчина в белом халате, на бейдже которого чётко значилась фамилия «Лютес». — Но это формальность, конечно же. Он продолжал крутить в ладони небольшой куб, слабо сияющий красным, а дымящийся стакан кофе стоял на столе рядом с ним. Беатрис поняла, что именно к этому Кубу она и прикоснулась. Но чутье и давление энергии никуда не исчезли: и хотя Беатрис ощущала, что куб в руках доктора был наделён огромным могуществом, он не был её целью. — Здесь есть что-то… Что может влиять на людей? — Неуверенно произнесла она. — Нечто… Что связано… С нейросетью? — У нас гости, Доктор Джей? — Подала голос лилововласая, скосив взгляд на Беатрис. — Она странно одета. — Да, это ко мне. — Мужчина махнул рукой. — Не обращай внимания, Ти-Экс. Отдыхай, у тебя через час повторный тест.       Беатрис только сейчас заметила, как сильно отличается её одежда от местных стандартов. Девушка перед экраном сидела в майке без рукавов и в шортах; мужчина, стоявший рядом с ней, был облачен в брюки, рубашку с галстуком и медицинский халат, но материал и покрой совсем не были похожи на те, что видела Беатрис в Университете. В своём платье из кринолина она ощутила себя не в своей тарелке, с этим изобилие цветов, вышивки и украшений. Но долго размышлять об этом доктор ей не дал. — Есть мысль, о чем ты говоришь. — Он жестом позвал её за собой, двинувшись вперёд. — Ты сейчас видишь мою лабораторию. По сути, это все в твоей голове. Так что шагай осторожнее — осмелюсь предположить, что ты сейчас находишься в руинах. Но, насчёт твоего запроса, одна мысль у меня есть. — То есть, это иллюзия?.. — Словно в подтверждение его слов, Беатрис запнулась о невидимое препятствие, едва не упав лицом вниз.       Но как только она начала наклоняться вперёд, доктор, не глядя, ухватил её за шиворот, резким жестом поставив на ноги, после чего вошёл в очередной проход, из которого раздавалось лёгкое гудение. — Не совсем. — Расплывчато уточнил он. — Я в прошлом, в своём мире. Ты в будущем, в своём. Но есть нечто, что связывает нас. То, благодаря чему я тебя почувствовал. И благодаря этому линии наших квантовых полей удалось свести воедино. — Не поняла ни слова. — Честно призналась Беатрис, осторожно ступая вперёд. — Но да, я искала здесь… Сама не знаю, что именно я искала. — Ничего удивительного. Если в вашем времени не видели кодовых замков с сенсорной панелью, то терраформирование и высшие биомеханизмы моделирования структуры для вашего народа, вероятно, будут восприняты либо как нечто непознанное, либо как боги. — Боги?.. — Во рту пересохло, когда Беатрис попыталась осознать это слово. — В смысле… Могущественным существа, которым подвластна человеческая жизнь? — Сама суть реальности. — Жёстко подчеркнул доктор, остановившись. — Изменение формы, состава, структуры объектов. Превратить кислоту в воду, сырую землю — в хлеб, а горы — в озера. Это и есть то, что мы зовём терраформированием. Сила, способная изменять мир по желанию своего хозяина. Делать его таким, каким нужно тебе. Но самое прелестно в том, что терраформеры… Живые и полностью автономны. — Автономны… Это значит, что они могут… Работать даже без чьей-либо воли? — В теории. — Мужчина кивнул, убрав руки в карманы брюк. — Вот, взгляни.       Беатрис медленно приблизилась к нему, и лишь остановившись, наконец подняла глаза от пола. Прямо перед ней стояла огромная колба, не менее двух метров в высоту, и в глубине её хаотичными спиралями вращалась некая субстанция, переливаясь безупречным геометрические формами, сменяющими друг друга. — Храни меня Арма. — Девушка тяжело выдохнула. — Это оно?.. — Да. — Доктор кивнул. — Механизм терраформирования, Хранитель Голосов. Уникальный, в своём роде. Работает в более тонких сферах: не такой мощный, как его собратья, но хирургически точен, и способен быть виртуозом, когда потребуется. При этом связан с нейросетью, и может подчиняться мыслям хозяина, если признает его Администратором. Главное, чтобы у него было топливо, ресурсы для переработки.       В голове Беатрис мелькнуло лицо с закатившимися глазами. Она отчётливо вспомнила, каким ужасом был наполнен его голос, когда он говорил о том, что ждёт её во тьме. «Оно жаждет.» — Доктор… — Беатрис слегка поежилась, глянув на мужчину снизу вверх. — А что, если… Ну, предположим… Он очень долго был оставлен сам по себе? На тысячи, возможно, десятки тысяч лет? — Оу. — Мужчина потёр подбородок, покрытый лёгкой щетиной. — Это может стать проблемой. Начнут разрушаться нейронные соединения, исчезнет программирование функций, структурная модель и система безопасности. Это сильно снизит эффективность и управляемость. — Я почти ничего не поняла. — Страх снова начал заползать в душу девушки, цепляясь липкими щупальцами за каждую мысль. — Что… Что произойдёт в таком случае, в человеческом понимании? — Невозможность управления им, отсутствие приказов сделает его бесцельным. И он просто начнёт выполнять свои базовые функции в хаотичном порядке. Без приказов он будет постоянно излучать низкочастотные волны, проецируя в сознание пользователей данные нейросети. И будет стремиться поглощать материю для поддержания жизнедеятельности, но чем проще материя, тем легче будет её усвоить. — Например. — Дрожащим голосом спросила Беатрис. — Например плоть живых существ. — Неохотно признал мужчина. — И я сейчас… Уже около трех минут стою рядом с ним в своей реальности, да..? — Да, ты… — Он повернулся к ней, задумавшись. — Если всё так, как ты говоришь, то тебе стоит немедленно бежать отсюда.       Беатрис словно огрели мешком по голове. Всё внезапно кончилось, и она, застыв на месте с вытянутой в руке лампой, смотрела в пустоту справа от себя. Внезапно обрушившаяся на неё тишина и затхлый запах подземелья дезориентировали её, но страх дезориентировал куда больше.       Медленно повернув голову к огромной колбе, кусок которой освещал фонарь в её руке, она отчаянно всматривалась сквозь покрыто трещинами стекло, но темнота внутри была непроглядной, словно стекло не пропускало свет. И тогда в голову Беатрис пришло сразу две мысли. Первая заключалась в том, что на высоте метра от пола в колбе зияла громадная трещина, в которую свободно мог пролезть взрослый человек. А вторая — это то, что темнота за стеклом непрерывно шевелилась, и явно была живой. Как только Беатрис это поняла, на уровне её головы в чёрной массе за стеклом распахнулся огромный глаз, уставившийся прямо ей в лицо.       Она завизжала, не в силах сдерживать страх, который всё это время подкрадывался к ней, и лишь сейчас бросился на свою добычу, пожирая остатки здравого смысла. Навалился и гул голосов в голове, ставший оглушительным. Беатрис визжала истошно, начиная отчаянно пятиться, и именно в этот момент масса в колбе зашевелилась более оживленно, словно встав на дыбы. А вместе с ней и половина остальной комнаты; как оказалось, больше половины тела существа уже давно не вмещалось в колбу.       Чувствуя, как сознание покидает её, девушка споткнулась, падая на спину, но в последний момент развернулась, оттолкнувшись ладонями от пола, и ринулась бежать со всех ног. Фонарь при падении вылетел из её руки, со звоном разлетевшись на мелкие осколки, и пролившийся из него керосин вспыхнул небольшим костром, — на несколько секунд, не более, но Беатрис услышала позади себя отчаянный, нечеловеческий визг, полный боли.       Она бежала во тьме. Сломя голову, наощупь, падая и снова вставая, она продолжала бежать. Каждый удар о камни и стены взрывался болью, но удача была на её стороне, и каким-то чудом дело обошлось без переломов. С разбитых губ текла кровь, на лице было явное рассечение, а на теле оказалось не менее дюжины синяков и ссадин, — но Беатрис всё же удалось выбраться к посёлку, отчаянно хромая. Она почти затылком ощущала, как Шепчущий-Во-Тьме ползёт за ней, быстро отделяя от своего бесформенного тела скользкие щупальца, цепляясь ими за поверхности. Но спасении было уже близко, — один отчаянный рывок, и Беатрис вырвалась в освещенную область, рухнув к ногам дозорных гвардейцев, которые обернулась в её сторону. И к её счастью, гвардейцев там было ещё много.       Лихорадочно обернувшись, она вперилась взглядом во тьму за пределами лагеря, но за ней больше никто не гнался. Чувство безопасности навалилось на неё вместе с усталостью, и она на негнущихся ногах попыталась встать. Но ещё не успев выпрямиться, она вновь напряжённо замерла, поняв, что что-то не так. Гвардейцы не издавали ни единого звука, они просто молча смотрели в её сторону. Было в этом нечто ненормальное, что заставило страх в её душе вновь заявить о себе.       Беатрис резко подняла голову, окинув людей перед собой взглядом. И внутренне похолодела, когда поняла, что у всех гвардейцев глаза были закатившимися и слепыми. А потом… Потом они медленно начали улыбаться. С каждой секундой улыбка становилась всё шире, пока не начала растягиваться, делая их лица пластилиновыми, деформируя их в ужасную гримасу. — ОНО ЖАЖДЕТ! ЖАЖДЕТ!!! — Оглушительно рявкнул ближайший гвардеец, и расставив полуобглоданные руки, метнулся на девушку. — ВО ИМЯ ЗОЛОТОГО ВЕЛИЧИЯ! — УЗРИ ГНИЕНИЕ, ПОСЛАНЕЦ БОГОВ! ЧЕСТЬ И МЕРЗОСТЬ!       Несколько десятков мужчин, в глазах которых не осталось ни капли разума, бросились на девушку. Её сорванное горло уже не было в силах издать визг, и вырвавшийся звук больше был похож на тихий, обрывающийся писк. Метнувшись в сторону со всех ног, она бросилась бежать к баракам, на ходу замечая разбросанные на земле тела гвардейцев со следами зубов. Чуть поодаль, у одной из стен, нашёлся и капрал. Его череп был проломлен, да и узнать его Беатрис смогла лишь по погонам на плечах, — так как от лица мужчины почти ничего не осталось.       Безумцы настигали её, сокращая дистанцию, и полуразлагающиеся пальцы с явными следами гангрены мельтешили у её затылка, грозя схватить за воротник платья или за волосы. Но в тот момент, когда Беатрис почти сдалась и смирилась с тем, что это конец, дверь ближайшего барака распахнулась, и из проёма показался Роберт: — А ну, убрали от неё свои лапы, уроды! — Вскинув карабин, он несколько раз выстрелил, и над ухом Беатрис свистнули пули; за спиной раздался звук падающих тел и хрипы. — Дочка, сюда! Скорее!       Отчаянным рывком пробежав мимо отца, девушка уже окончательно рухнула на пол, конвульсивно вздрагивая и хватая ртом воздух. Безумцы, гнавшиеся за ней, остались стоять возле своих убитых товарищей, топчась на месте. — Пошли вон, я сказал! Ублюдки, мать вашу! — Рявкнул Роберт, уверенным движением дернув затвор на себя, выбрасывая пустую гильзу из патронника. — Патронов у меня точно хватит!       Ещё немного потоптавшись на месте, чудовища, что раньше были людьми, начали разбредаться по двору, лишь изредка поглядывая в сторону старика. Тот кивнул, — мол, то-то же, — и зашёл внутрь, захлопнув за собой дверь, попутно подпирая её тяжёлым шкафом. — Хорошо стреляешь, пап. — Хрипло выдавил из себя Беатрис, перевернувшись на спину. — Не знала. — Ну так… — Роберт чуть пригласил усы, убрав карабин за спину. — Школа скаутов штата Висконсин, два года был отличником по стрельбе. Это потом уже в археологи подался, когда маму твою встретил. Ты лучше скажи, что ты нашла там? Выглядишь так, словно тебя тролль побил. — Да, наверное. — Она попыталась улыбнуться, услышав беспокойство в словах отца, который старался сохранить невозмутимость на лице. — Немного побегала в темноте по руинам. Но вроде ничего не сломано. Что здесь произошло? — Я когда проснулся и записку твою увидел, чуть с ума не сошёл. Видано ли дело, дочь моя в серые сектора пошла, и даже без охраны. Я уже собирался всех по тревоге поднять и на поиски пойти, но капрал сказал, что людей не хватит у нас. Отказал он мне. — Мужчина помог девушке встать, под руку отводя в комнату, где она присела на диван. — Ну я, в общем, пошёл сам собираться. Вот, карабин взял, припасы сложил. А потом, когда уже выходить собирался, такое тут началось… В бараке дальнем шум поднялся, а потом эти психи похвалили оттуда. Словно что-то их разозлило, как будто реакция пошла на раздражитель какой. Ну, я записку твою вспомнил, так сразу сюда и рванул. Гвардейцев почти всех они сразу положили, те даже понять ничего не успели. Я там отстрелялся с порога, они вот остановились… Боятся пуль, видимо. Хотя помирают очень неохотно. Я одному шесть раз в торс выстрелил, а он ещё часа два бродил по улице. — Два часа..? — Осторожно спросила Беатрис. — Но ведь меня не было всего часа полтора. — Дочка… — Старик вздохнул. — Четвёртый день уж пошёл, как ты ушла.       Тогда она всё ему рассказала. Как бродила по руинам в поисках источника, как попала в аномалию, как говорила с доктором. И про то чудовище, которое скрывается во тьме. Отец слушал дочь очень внимательно, не сводя глаз с окна и не убирая ладони с карабина, лежавшего на столе. Он лишь качал головой, не перебивая, да изредка чесал в затылке, пытаясь переварить услышанное. — Навряд ли кто-то просто так нам поверит. Но если сможем убедить научное сообщество, то это будет революционный открытием. Ты своими глазами видела то, во что никто из нас не верил. — Он на секунду задумался. — Хотя, кое-что не сходится. — О чем ты? — Устало спросила Беатрис. — То существо в колбе. Ты сказала, что оно посмотрело на тебя. Однако по времени получается, что пока ты проводила минуту в аномалии, здесь проходили целые часы. Ты не меньше трех часов стояла перед ним, а оно бросилось на тебя лишь тогда, когда ты побежала. Это странно. — Не знаю. Может, оно спало, а я его разбудила? — Знаешь, иногда бывает так, что не каждый, кто выглядит врагом — враг, но и не каждый кто выглядит другом — друг. Понимаешь? — Ты думаешь, что оно не было враждебным? Тогда зачем кинулось на меня? — Дитя моё, есть такая поговорка у людей… «Для танго нужны двое.» Это значит, что есть такие вещи, которые невозможно совершить в одиночку. Но вместе все становится проще, когда люди дополняют друг друга — тогда они находят пути, которые не могли найти поодиночке. Я хочу сказать, что тот человек… Который создал это существо. Он ведь был в прошлом, верно? Значит, он мог и…       Договорить Роберт не успел. На улице раздались выстрелы, и старик вскочил, схватив оружие в руки, после чего замер у окна. — Что происходит? — Испуганно спросила Беатрис. — Всё в порядке. — Отец улыбнулся. — Я немного знаю азбуку морзе, и послал сигнал SOS сегодня утром. Подкрепление прибыло, милая моя! Нас спасут!       Встав, слегка покачиваясь, Беатрис выглянул в окно через плечо отца. Там, развернувшись в боевом построении и полуприседая к земле, сплошной стеной двигалась группа из тридцати солдат в чёрной униформе, лица которых закрывали сплошные маски в форме черепа, крепящиеся к шлемам. Методично, слаженно, они отстреливали обезумевших монстров, не оставляя им никаких шансов на сопротивление. Когда стрельба стихла, и часть солдат в чёрном двинулись по периметру, Роберт с дочерью вышли на улицу. Старик радостно махал военным, привлекая внимание: — Эй, мы здесь! Это я посылал сигнал!       Один из солдат обернулся к ним, да и остальная оставшаяся группа последовала его примеру. Сняв маску и шлем, командир подразделения приблизился к выжившим: — Роберт Озборн, я полагаю? Мы получили ваш вызов сегодня утром. Это ваша дочь? — Да, Беатрис. Она моя дочь и коллега. — Понятно. — Что-то в лице этого военного девушке очень не нравилось, как-то неправильно он смотрел на её отца. — Полагаю, именно она уходила вглубь руин на поиск источника массового безумия. Другие выжившие кроме вас двоих есть? — Нет. — Старик покачал головой. — Они напали так внезапно, что я сам едва успел среагировать. — Хорошо. Очень хорошо. — Командир обернулся к своим людям, махнув рукой. — Огнеметы по позициям, зачистить тут всё. — Что?.. Но это же место происшествия, тела могут иметь важную научную ценность! — Роберт замешкался. — Может, изучив их, мы сможем понять как устроен этот феномен, и лучше изучить то существо в руинах.       Четверо солдат уже двинулись к погибшим, и первый огнемет взревел, извергая длинный сноп пламени, пожирающий все на своём пути. А тем временем командир подразделения продолжал раздавать приказы по зачистке местности, словно не замечая слов Роберта. — Я к вам обращаюсь, уважаемый! Из какого вы ведомства? Я буду… — Да, да, мистер Озборн, я прекрасно вас услышал. Но я делаю то, что мне приказали. И приказы были чёткими. — Он не оборачиваясь достал пистолет из кобуры, и полуобернувшись, навёл ствол на археолога. — Спасибо за сотрудничество.       Выстрел.       Беатрис оцепенела, потеряв дар речи. Её отец, получив прямое попадание в сердце, рухнул на землю, едва слышно захрипев. На спине его пальто быстро расползалось тёмное пятно, с каждой секундой, как оно ширилось, девушка понимала, что только что лишилась самого ценного в своей жизни. — Этого тоже сжечь. — Не глядя в её сторону, бросил командир «чёрных». — Как покончить со всем, грузите девку в машину.       Беатрис не плакала. Слишком много переживаний за один день сделали её психику грубой и неподатливой, плохо реагирующей на раздражители. Но именно из-за этого она мыслила более отчаянно и обречённо. А память как раз подсунула воспоминание о том, что у неё осталось при себе с самого утра. Никто даже не заметил, как она коротким движением сунула руку за пояс своего платья. — Эй, мразь. — Глухо произнесла миниатюрная, пухленькая девушка, направив ствол подаренного гвардейцем револьвера прямо в затылок убийцы своего отца. — Мой отец был стар, и наверняка не боялся умереть. Но не думаю, что он представлял свою смерть именно так. А ты? — Что? — Солдат удивлённо обернулся, услышав щелчок взведённого курка, и уткнулся лицом в дуло револьвера, направленного ему между глаз. — Ах ты сука! — Гори в аду, тварь. — Процедила Беатрис сквозь зубы.       Она никогда не убивала. Даже насекомых-вредителей, вроде докучливых пауков, мешавших своей паутиной. И всегда думала о том, что убийство — это нечто чудовищное, что вывернёт её душу наизнанку, что изменит её… Но не было ничего. Щелчок курка. Сдвинувшийся барабан. Мощная отдача в запястье. Грохот, оглушающий и роковой, и облако дыма из ствола. Всё, что угодно было, но чувств — не было.       И тело убийцы её отца падает на землю, как подкошенное, оставив в воздухе длинный шлейф крови и мозгов. — Твою мать! — Рявкнул кто-то из солдат, хватая её за плечо. — Ах ты шлюха! — Не убивай! — Крикнул второй. — Она нужна живой!       Последнее, что Беатрис увидела, когда её с силой развернули на месте, был летящий в лицо приклад. Мир последний раз взорвался болью, и наступила тьма.

***

      Когда Беатрис очнулась, ей показалось, что вокруг летает огромная туча комаров. Но потом она, всё же, сделала усилие, чтобы открыть глаза, и быстро сообразила, что никаких комаров нет. Только звон в ушах. Девушка попыталась сесть на кровати, отчего та жалобно заскрипела. Судя по беглому осмотру, этот предмет мебели был едва ли не старше самой Беатрис, и по сути представлял из себя простой железный топчан, накрытый матрасом. Не было ни подушки, ни простыней, ни одеяла. — Ну хоть не на пол бросили, и на том спасибо… — Сипло прошептала она, слегка откашлявшись. Горло всё ещё болело, так что даже своего голоса девушка толком не узнала. Тусклая лампочка под потолком давала мало света, но на самом деле, освещать толком было нечего. Напротив кровати кровати стоял небольшой стол, прикрученный к полу, и за ним, — точно такой же стул. Больше ничего, только голые серые стены и потрескавшийся бетонный пол. Девушка скользнула по полу взглядом, почти сразу заметив несколько темно-бурных пятен. Было почти очевидно, для чего предназначалась эта комната.       Большая металлическая дверь в дальнем углу комнаты чудовищно заскрипела, и раздался громкий щелчок. Затем она открылась, издав скрип ещё более душераздирающий, чем раньше. Вслед за этим на пороге показался молодой мужчина в строгом костюме с пиджаком и галстуком, несущий в руках поднос. Как только он вошёл, дверь закрылась за его спиной. — Доброе утро, мисс Озборн. — Он поставил поднос на стол, садясь на заранее приготовленное место, и поправляя очки. — Хотя, откровенно говоря, сейчас глубокая ночь. — Глупо спрашивать, где я? — Девушка постаралась размять затекшие плечи, но тело категорически отказывались слушаться. — Раз уж меня похитили. — Ну почему же. Мы не разбойники, нам нет нужды обманывать вас и умалчивать о деталях. Вы сейчас в Метрополисе, в одном из подвальных помещений Калдарского Университета. Точное время… — Он достал часы на цепи, откинув циферблат. — Три часа двадцать шесть минут пополуночи… Подсказать вам ещё что-то?       Беатрис опустила взгляд на поднос, на котором примостилась пара тарелок и стакан горячего, чёрного чая. На одной из тарелок было картофельное пюре с сочным, дымящимся стейком, а на второй какой-то салат. — Отравлено? — Спросила она. — Там наркотики, или какая-то сыворотка правды? — Там отборная телятина. — Гость откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Картофель и немного овощей. Но если вас это беспокоит, я могу продегустировать. — Не надо. — Пробурчала рыжая, притянув поднос поближе и взяв приборы. Нож, очевидно, был тупым. — Если верить отцу, то я уже дня четыре ничего не ела. — Что ж, будем считать это началом сотрудничества. — Мужчина улыбнулся. — Итак, вы готовы к диалогу, или мне подождать окончания вашего обеда? — Больно уж вы вежливы со мной. «Хороший коп», да? Скоро придёт плохой? Я предпочла бы доесть до его прихода. — Беатрис фыркнула, терзая мясо на тарелке. — Почему я здесь. И кто вы такой. — Ну, отчасти вы правы. Я хороший парень в рядах служителей закона, который даёт вам шанс на лучший исход. — Он сложил пальцы домиком, опершись локтями на стол. — А вы здесь по очевидным причинам. Вы убили человека. Помните? — Да, припоминаю. Сразу после того, как он убил моего отца. — Девушка фыркнула. — Неудобно вышло. Даже не думала, что пистолет в этот день мне пригодится. Но кажется, меня собирались похитить в любом случае. Разве нет? — Действительно, никто не ожидал, что у вас будет при себе оружие. Но, видите ли, я уточнил про то, почему вы именно здесь. Изначально, вам отводилась более уютная комната и условия содержания… Но убив командующего элитным подразделением, вы выставили всю нашу организацию посмешищем… И начальство, оно, понимаете ли, просто в бешенстве… — Вы же поняли вопрос. Зачем я вообще вам нужна? Это из-за той штуки в руинах? — Вы уже догадались? — А я похожа на идиотку? Целый археологический посёлок вокруг древней реликвии забытой цивилизации, нашпигованный солдатами, в который по одному звонку прибывает группа спецназначения? Я не из семьи военных, но книжки читала, многое знаю. И вы знали… Знали про эту хрень в руинах. Только я здесь при чем? Это секретно настолько, что вы готовы сжигать трупы и убивать гражданских? А почему меня оставили в живых? — Многовато у вас вопросов, мисс Озборн… — Мужчина тяжело вздохнул. — Попробую объяснить. Объект, который вы обнаружили, находился под наблюдением. Мы действительно знали о нем, и пытались изучить его повадки и образ действий. Но потом, появляетесь вы… И мы теряем объект из периметра. — В каком смысле? — Беатрис на секунду замерла, уставившись на собеседника. — Как можно потерять огромное чудище? — Видите ли, объект немного не такой, как вы его себе представляете. В чистом виде он является вязкой субстанцией, больше похожей на желе, а это значит, что размеры и форма для него условны. Он может поглощать массу или выбрасывать её, по неизвестном нам принципу, — непонятно так же, для чего он это делает… Но после вашего появления объект вышел из длительного состояния покоя, а после, как только вы исчезли из зоны его досягаемости, выбравшись на свет, скрылся в неизвестном направлении. — Это всё очень интересно. Но ваше желе чуть меня не сожрало. — Беатрис залпом выпила стакан чая, с хлопком опустив его на поднос. — Но я тут при чем? Я похожа на эксперта в области паранормальных монстров? — Нет, конечно же нет. — Мужчина покачал головой. — Но вы находились в прямом контакте с объектом более четырёх часов, и наши эксперты говорят, что вы испускали интенсивное излучение, которое резонировало с объектом. Другими словами… Вы с ним, так сказать, на время слились. А потом он решил сбежать из места, где обитал последние несколько веков до того, как мы его нашли. Понимаете, к чему я клоню? Вы наша единственная зацепка, мисс Озборн. Моё руководство хочет знать, как вы это сделали, а некоторые даже считают, что вам стало известно о назначении объекта и его функциях. В то время как мы за всё время исследований не продвинулись ни на шаг. Что вы там видели? Что вы сделали с ним?       Гость подался вперёд, и Беатрис отчётливо видела, что его самого волнуют эти вопросы. Это было предсказуемо: если их организация потратила столько времени на исследования, вложив в этот проект явно большие суммы денег, но так и не получив результата, то сейчас им был необходим хоть какой-то прогресс.       Поначалу она даже подумала, что стоит рассказать всё, что ей известно. Но потом быстро вспомнила, что сделали с её отцом. Проект явно был секретным настолько, что гражданских, которые знают слишком много, устраняют на месте. Однако Беатрис знала то, чего не знали эти люди, и потому была ещё жива. Но это быстро изменится, как только она заговорит.       И было в этой ситуации ещё кое-что. Они без всяких раздумий убили отца у неё на глазах. Неужели кто-то из них правда думал, что после этого она будет сотрудничать с ними? — Спасибо за стейк. — Она толкнула поднос в сторону мужчины. — Действительно, отборная телятина… И можете звать «плохого парня» — Вы уверены в этом, мисс Озборн? — Мужчина вздохнул. — Вы всё же девушка. Ваше лицо и его красота должны много для вас значить. — Да бросьте, мистер. — Беатрис поморщилась. — Я никогда это не ценила. — Что ж… Очень жаль, что нам не удалось договориться. — Он поднялся со своего места, забрав поднос и направившись к двери. — Советую вам побыстрее изменить свое мнение, мисс Озборн. Мой напарник знает свое дело, уж поверьте.       Дверь открылась, когда он дважды отрывисто стукнул по ней кулаком. Выходя, он кивнул кому-то в коридоре, и в комнату зашёл другой мужчина. Этот был уже без пиджака, только в рубашке. И гораздо более крупного телосложения. — У меня дочка твоего возраста. — Басом произнёс он, закатывая рукава рубашки. — Жалко таких девчонок. Чарли сказал, что тебе большие бабки заплатят за эту информацию? Миллионов десять, не меньше. Ещё есть шанс передумать. Ты не думай, я тоже не в восторге от такой работы. Мужиков бить это одно, а ребёнка… Это уже совсем другое дело. — Сочувствую, приятель. — Беатрис натянуто улыбнулась, внутренне сжимаясь. — А я получу деньги до того, как ваши вояки пустят мне пулю в лоб, или после? Маловажная деталь, но всё же интересно. — Умная. — С сожалением сказал он, покачав головой. — Ладно. Ты уж зла не держи, работа у меня такая.       Никто не связывал её. Наручников тоже не было, равно как и других ограничителей. Но это мало чего меняло: шансов против профессионального вышибалы со стажем у пухленькой девушки не было никаких.       Первый же удар выбил из неё дух, а в ушах зазвенело так, словно над ней был церковный колокол. Второй удар — и Беатрис благополучно отключилась. Впрочем, громила быстро привёл в чувство, плеснув водой в лицо, и зарекся не бить по голове. Беатрис ещё успела подумать, что хотя бы лицо не пострадает, как и говорил его приятель. Впрочем, после следующего удара подумала уже другом: лицо сохранить может и удастся, но вот матерью стать уже навряд ли выйдет.       После этого происходящее стало рутиной. С утра приходил Чарли, приносил завтрак, и работал словами. После завтрака его сменял Дональд, переходя к более сильным аргументам. По несколько часов избиений, с перерывом на перекур, потом ужин с Чарли, и немного времени на поспать. Так продолжалось четыре дня. Когда в один из дней платье на Беатрис разорвалось окончательно, она уже подумала было, что стоит ожидать худшего. Но Чарли быстро принёс ей простой белый комбинезон, дав возможность переодеться.       На пятый день Беатрис боялась шевельнуть любой частью своего тела, — болело абсолютно всё, и настолько чудовищно, что она плакала почти каждый раз, как только оставалась одна. Но никогда не плакала в присутствии своих надзирателей. И продолжала молчать, лишь изредка подшучивая над ними, словно они и впрямь были коллегами. Их работа — бить, её работа — быть избитой. Впрочем, со временем, боль от самих ударов стала ощущаться менее остро, чем их последствия.       Девушка уже смирилась. Она все ждала, что однажды утром просто не проснётся от очередных побоев, и умрёт от внутреннего кровотечения, или чего-то в этом роде. О спасении ей даже не мечталось, — некому было спасать её, дочь малоизвестного безымянного археолога, о котором никто и никогда не слышал толком. Поэтому когда дверь открылась в очередной раз, и на пороге возникла фигура пожилого мужчины, она сначала не поверила своим глазам. — Беатрис, девочка! — Старик бросил сумку на пол, подбежав к ней. — Что они с тобой сделали… Прости, что не смог найти тебя раньше. Сейчас надо уходить. — А… Вы… — Девушка прищурилась, вглядываясь в расплывающееся лицо старика. — Профессор Освальд?.. — Он самый. — Мужчина просиял, осторожно взяв её за плечи. — Помнишь меня, да? Мы дружили с Робертом. Когда мне сказали, что ты обвиняешься в госизмене, а Роберт сбежал из страны, я сразу не поверил. Но долго не мог найти ни единого следа, эти негодяи всё почистили. Где сейчас твой отец? — В раю, я надеюсь. — Тихо пробормотала она, опираясь на плечо старика и стискивая зубы, пытаясь встать. — Они застрелили его. Впрочем, через минуту я застрелила убийцу, так что дальше уже пусть его судят по ту сторону. — Во имя Армы… — Профессор на секунду крепко зажмурился, и из морщинистых уголков глаз скатилась одинокая слеза. — Что ж, я догадывался, что дела обстоят именно так. Покойся с миром, старый друг. Не знаю, что им нужно от тебя, Беатрис, но мы тебя им не отдадим.       Выходи из комнаты, девушка прищурилась на яркий свет. В соседней комнате на полу лежали шесть человек, среди которых были и Чарли с Дональдом. Никто из них не двигался. — Что с ними? — Я угостил их домашним печеньем. — Пояснил профессор Освальд. — По рецепту моей бабушки… Старушка любила сыпать морфий куда не попадя. Прихрамывая, Беатрис поднялась по лестнице, выйдя в вестибюль — большой зал, из которого вела огромная лестница на верхние этажи Университета. Охраны не было видно: очевидно, старичок позаботился об этом заранее. Однако, когда они почти уже добрались до главных дверей, с верхушки лестницы раздался голос молодого парня: — Эй, папаша. Ты в курсе, что я всегда ненавидел домашнюю выпечку? Старик остановился на полушаге, понимающие кивая, после чего подтолкнул Беатрис к выходу: — Ступай, дитя моё, ступай. Я догоню тебя после. Снаружи тебя уже ждут. — Убедившись, что девушка двинулась к двери, профессор обернулся к говорившему, незаметным движением расстегнув сумку, которую он держал в свободной руке. — Что ж, юноша… Полагаю, вы из той породы людей, которые любят поиграть с добычей? — А почему бы и нет? — Лысый парень в кожаной куртке и джинсах ухмыльнулся, двинувшись вниз по лестнице. — Было бы скучно убить вас сразу на пороге, как считаете? Тем более, что девку я всё равно догоняю, далеко уйти она не успеет. — Как самоуверенно, молодой человек. Я может и стар, но несколько минут выиграть успею. — Да ты чё? — Его оппонент ухмыльнулся. — Ты ж обычный человек. В курсе вообще, что значит пометка «наличие духовной техники» в личном деле? В моем такая пометка есть, прикинь. А ты у нас вроде как только формулы умные знаешь. И против меня они нихрена не стоят. — Вы в Отряде Смерти все такие несносные, или только шпана вроде тебя? — Старик прищурился, рассматривая медальон в форме черепа на шее юноши. — Языком чесать ты горазд. Смотри, как бы в лужу не сел. — Да ты совсем охренел, старый хрыч. — Парень сплюнул в сторону. — Давай покажу тебе разницу между нами. «Резонанс!»       Произнеся название своей техники, он молниеносно ринулся в лобовую атаку, двигаясь достаточно быстро, чтобы за секунду преодолеть расстояние в несколько метров. Правая рука была занесена для удара, и ладонь слабо мерцала зелёным. Однако, той же самой секунды старику хватило, чтобы выхватить из сумки короткоствольную, но очень массивную пушку. — Бум! — Рявкнул старик, когда противник оказался к нему вплотную, и нажал на курок. Ствол орудия дёрнулся, испустив мощную ударную волну, и парень в кожаной куртке о летел к лестнице с такой силой, что проломил собой ступени. Пошатываясь, он медленно пытался встать, вытирая вытекающую из ушей и носа кровь. — Это чё за херня, обмудок?! — Гравитационная пушка. — Старик ухмыльнулся. — Сам собрал сегодня. Мощная штука, правда? Хотя ты вроде говорил, что мои формулы на тебя не подействуют. Ты хоть слышать-то меня можешь, молодой человек? — Да я тебя на куски порву, сука! — Взвизгнул парень, молниеносно бросившись в новую атаку. Но этот раз уклониться старик не успел, равно как и атаковать в ответ. Мощный пинок выбил пушку из его рук, а вслед за ним последовал ещё один удар, намеченный в челюсть. Но профессор ещё не оставил своих попыток: выставив левую руку так, что рука оппонента уперлась в неё локтем, он резко шагнул вперёд, с силой ударив парня лбом в нос. Тот ошарашенно попятился, держась за лицо: — Ты покойник, папаша. — Он коротким рывком снова сократил дистанцию, схватив старика за горло. — «Резонанс!»       Резкая боль пронзила тело профессора, когда в его теле начали одна за другой ломаться кости. Старик тихо вскрикнул от боли, но трясущейся рукой всё же нащупал в кармане своего пальто пульт, который искал. Отброшенная первым ударом пушка, лежавшая на полу, резко развернулась в сторону сигнала пульта, и когда старик нажал вторую клавишу, — выстрелил ещё раз, но уже на полную мощность.       Ударная волна метнулась к борющимся противникам, взламывая плиты пола, и ударила обоих, — но так как между пушкой и профессором стоял лысый парень, то основной удар пришёлся на него. Мужчин буквально вмяло в стену, проломил в ней глубокую выбоину, и секунду спустя они оба рухнули на пол, судорожно хватая ртом воздух. Профессор Освальд чувствовал, как несколько сломанных рёбер пронзили лёгкие, и каждое движение отдавалось целым каскадом боли в области груди. Сквозь губы пожилого мужчины сочилась кровь, но дело было не закончено.       Он встал первым. Пошатываясь, он навис над своим молодым оппонентом, который едва мог шевельнуться от силы удара, одновременно шаря за поясом под пальто. — Вот прикинь, молокосос… Я пока в университет не поступил, восемь лет по горячим точкам мотался. Сержант Ллойд Освальд, ишь как. В отставке, правда. — Старик достал из-за пояса длинный армейский нож, и тихо крякнув, поставил ногу в тяжёлом ботинки на грудь парня. — За страну свою жизнью рисковал, понимаешь ли… Чтобы ублюдки вроде тебя потом сначала друга моего убили, а потом и в дочку его прицелились. А ты что же? Думаешь, пару фокусов выучил, и уже сильным мира сего себя возомнил? Да черта с два. Вот тебе, сынок, урок из жизни. За ВСК!       Длинное лезвие ножа со свистом рассекло воздух, вонзившись в горло юноши по самую рукоять. Тот задержался в конвульсиях, отчаянно хрипя и царапая руку в пальто, державшую рукоять, но старик не собирался сдаваться. Спустя несколько минут парень обмяк, напоследок дернувшись пару раз и выплюнув несколько порций крови изо рта, и лишь после этого затих, пустым взглядом глядя в потолок.       Старик сполз на пол, прислонившись к стене, и хрипло закашлялся, шаря по карманам. Нащупав мятую пачку сигарет и зажигалку, он закурил, откинувшись назад: — Силы уже не те, но руки-то помнят… — Он булькающе рассмеялся, глубоко затянувшись. — Ну, хоть девочка будет жить. Нам, старикам, много и не нужно. Даст Арма, Роберт… Свидимся по ту сторону, старый друг.       Рука покачнулась, и сигарета выскользнула из пальцев, упав в лужу крови, растекающейся из-под тела лысого «смертника». Уголек на ней погас, а голова старика безвольно свесилась вниз.       Но те, кто его найдут, застанут на его лице умиротворенную улыбку.

***

      Тем временем, когда Беатрис вышла на улицу, во дворе уже стоял автомобиль, возле которого её ожидал мужчина в плотном пальто и шляпе. При виде девушки, он бросил сигарету на пол, затушив её каблуком, и поспешно открыл дверь пассажирского сиденья: — Прошу поспешить, мисс Озборн. Судя по тому, что профессор не с вами, нам лучше здесь не задерживаться. — С ним всё будет в порядке? — Спросила девушка, морщась от боли, пока забралась в салон автомобиля. — Не хочу вам лгать, мисс, но в нашем деле никогда нельзя быть уверенным в подобном. — Мужчина быстро подошёл к капоту, крутанув несколько раз ручку, отчего двигатель взревел, а из-под капота повалил лёгкий дым. — И, чаще всего, расклад не в нашу пользу. — Но ведь мы бросаем его там одного! — Вы сейчас ничем ему не можете помочь! — Отрезал незнакомец, садясь на водительское место. — Как и я. Моя задача — доставить вас в безопасное место, и я это сделаю. Тогда действия профессора будут иметь смысл.       Беатрис молча заплакала, уткнувшись лицом в ладони, и буквально вся сжалась в комок, пока автомобиль выезжал с территории Университета. Незнакомец, кем бы он ни был, гнал на полной скорости, пока они не оказались в черте города. Только в Метрополисе он глянул на спидометр, снизив скорость, но все ещё выжимая максимум для городских условий.       Вытирая слезы, девушка выпрямилась, только сейчас заметив, что на улице темно. Судя по луне в небе, время было около полуночи. Водитель так же молчал, не глядя на неё и никак не комментируя её слабость и заплаканное лицо. Лишь когда они наконец остановились, он заговорил, обернувшись к ней: — Здесь два билета, один на поезд до Нью-Терси, второй — на воздушного кита рейсом «Нью-Терси — Асталор». Завтра утром я заеду за вами, и отвезу вас на поезд. Ни в коем случае нельзя опаздывать, следующий рейс только через неделю. Будьте готовы. — Он протянул ей конверт. — Сегодня переночуете в этой гостинице. Она давно заброшена, так что тут никто вас не побеспокоит. Попробуйте поспать и немного отдохнуть. — Асталор..? — Она взяла конверт дрожащими пальцами, глянув на мужчину. — Но это ведь литанийский город. — Именно. Поймите, мисс Озборн, эти люди не оставят вас в покое. Они доберутся до вас, рано или поздно. Но в Литании для вас безопаснее всего: рыцари враждуют с Калдарисом, холодная война держится уже много лет. Если ваши враги попытаются послать своих людей туда, они рискуют спровоцировать реальную войну. Никто им этого не позволит. Так что это ваш единственный шанс. В этом же конверте письмо, которое вы отдадите на литанийской таможне, вас пропустят без вопросов.       Мужчина, часто оглядываясь по сторонам, помог Беатрис выбраться из машины, после чего достал из багажника большой, угловатый чемодан, отбитый железом: — Здесь кое-какие вещи на первое время, которые профессор для вас приготовил, и немного еды. — Он поправил шляпу, кивнув на прощание. — Всего доброго, мисс Озборн. Если я не приеду в назначенное время — бегите своими силами. Но вы должны быть на вокзале вовремя. Со мной или без меня, уже не так важно. Мужайтесь. Беатрис с усилием подняла увесистый чемодан и, насколько это возможно, быстро двинулась ко входной двери. Мысли окончательно утихли, словно мозг совсем перестал воспринимать реальность. Едва добравшись до последнего этажа и закрыв за собой дверь одной из спален, девушка рухнула на нерасправленную кровать и мгновенно уснула.       Сон был глубоким, без сновидений, однако закончился он так же внезапно, как и начался. Пробуждение было мгновенным, — Беатрис просто распахнула глаза, словно почувствовав что-то. За окном все ещё было темно, но смутное чувство беспокойства не оставлял девушку.       «ПРОСНИСЬ. ВРАГИ. ИДУТ.»       Эта мысль в её голове была столь внезапной и чужой, что волосы на голове мгновенно встали дыбом. Вскочив с кровати, Беатрис лихорадочно начала оглядываться по сторонам, но в комнате было тихо. Ничто не походило на возможный источник такого явления. Нервно тряхнув головой, девушка подошла к двери, чтобы выглянуть в коридор. И стоило ей открыть дверь…       Как ей в грудь ткнулся ствол дробовика, находящегося в руках бородатого мужчины. — Здрасьте. — Осклабился он, нажав на курок.       Заряд картечи пробил грудь Беатрис навылет, буквально подбросив её тело в воздух и отшвырнув почти на два метра назад. Рухнув на пол, девушка с огромной дырой в центре груди, задергалась в агонии, свесив голову с пустеющим взглядом набок.       И тогда её взгляд наконец увидел темноту. Темноту, которая была гуще любой, самой непроглядной тьмы. И тьма смотрела на неё в ответ. — Ты конченый придурок, Чак! — Прошипел мужской голос, и в комнату вошли несколько человек. — Ты чё сделал?! — Да расслабься, Фрэнк! Сколько там за её башку обещали, десять миллионов? — За живую девку, гребаный ты кретин! А ты из неё сделал бублик. Хрен нам теперь, а не бабки. — Ой, да ладно тебе. За живую давали десятку, так за мёртвую хотя бы пятёрку дадут. — Хрена лысого вам дадут, отморозки…       Пока мужчины спорили, один из жгутов материальной тьмы вытянулся из-под кровати, обвиваясь вокруг запястья умирающей девушки, и стремительный рывком уволок её за собой, во тьму. Один из наёмников заметил это, растерянно моргая и пытаясь различить в темноте, что же произошло. — Эээ… Парни, тут девка под кровать улетела… — Чё? Ты вообще спился уже? — Второй обернулся туда, где секунду назад лежал труп Беатрис. — Она ж только что…       Тела не было. Семеро мужчин переглядывались между собой, недоуменно корча рожи, но никто из них не мог понять, что же произошло. А тем временем, Беатрис чувствовала, как нечто заполняет дыру в её груди. Как оно сплетается в форме недостающих органов, а потом идёт дальше, дальше, — в кровь, кости и мышцы, сплетается с ними, впитывается… Нечто липкое, омерзительное, и очень голодное, постепенно становилось с ней единым целым. » — Эй, док, а что это ты делаешь? — Лилововласая заглянула в комнату, где мужчина в халате сидел за ноутбуком, стоящим перед огромной синей колбой. — И где та девочка? Она не останется на чай? — Та девочка была фантомом из будущего, Ти-Экс. — Мужчина поморщился. — Из будущего, в котором мой Хранитель Голосов может причинить ей вред. — Неудобно получилось. — Кошачий хвост неловко дёрнулся, недоуменно склонившись набок, вслед за головой зверодевушки. — А делаешь-то ты что? — Переписываю будущее. — Доктор усмехнулся. — Я вношу в корневой код Хранителя новую директиву. Он успел отсканировать душу нашей гости и её сознание. Теперь, при встрече с ней, он будет делать всё, чтобы защитить её. И наверняка не сможет стать для неё угрозой. — Сложно. — Девушка дёрнул кошачьим ухом. — Это типа как любовь к ней у него будет? Жалко его тогда. — Это ещё почему? — Он же будет зависеть от неё. Ты делаешь её смыслом его существования. Без неё он будет слаб. — Для танго нужны двое. — Доктор усмехнулся, закурив сигарету. — Чего?.. Это что ещё значит?.. — Вырастешь — поймёшь.»       Девушка вылезла из-под кровати быстрыми, ломанными движениями, словно незримый кукловод дёргал её за ниточки. Мужчины, столпившиеся в комнате, попятились к выходу, переглядывались между собой. — Ты ж сказал, что грудь ей прострелил?.. — Продырявил, ей-богу, я сам видел. Он в упор ей выстрелил. — Тогда что это за хрень?..       Дыры в груди девушки не было. Да, комбинезон в месте ранения был изорван, обнажая часть груди, но под ним была обычная человеческая плоть, — во всяком случае, на вид. Однако, на этом всё не закончилось. Выбравшись из-под кровати, тело Беатрис как будто начало расти и вытягиваться, заполняя собой комнату. Руки и ноги увеличивались в длину, изламываясь под самыми невероятными углами, словно в них было множество локтей и коленей. Тело расширилось в стороны, и постепенно начало обрастать некоей чёрной, вязкой субстанцией, благодаря чему Беатрис была всё меньше похожа на человека, и всё больше…       Один из бандитов не выдержал, с истошным криком направив на существо ствол томми-гана и зажав спусковой крючок. Вспышки выстрелов осветили полумрак, но пули лишь бессильно втыкались в мягкое, податливое тело, бесследно исчезая где-то внутри. В следующее мгновение существо наклонилось вперёд, своими длинными руками схватив стрелявшего, и лёгким движением разорвав его тело напополам, забрызгав стоявших рядом кровью и внутренностями. После этого, на протяжении всей длины рук раскрылось множество оскаленных клыками пастей, усеянных мелкими зубами, и когтей вокруг них; быстро разрубая тело жертвы, когти тут же закидывали ошметки плоти в распахнутые пасти.       И вот тогда заорали все. С поросячьим визгом, шестеро мужчин ломанулись к выходу, толкаясь в дверном проёме и мешая друг другу, а после рванули по коридору в сторону лестницы. Но когда первый из бегущих обернулся назад, он увидел, как из дверного проёма комнаты вырвался сноп щупалец, хватающих самого нерасторопного и утаскивающих его во тьму комнаты, из которой секунду спустя раздался душераздирающий крик боли и ужаса, быстро сменившийся хрустом костей и треском рвущейся плоти.       Когда они уже бежали вниз по лестнице, ступеньки под ногами ещё одного парня вдруг превратились в циркулярные пилы, похожие на огромный шредер, и почти мгновенно втянули в себя ноги несчастного. Тот кричал и плакал, пока его приятели бежали мимо, но никто даже не пытался ему помочь, пока трансформировавшиеся ступеньки продолжали засасывать мужчину, методично шинкуя его тело в фонтан из крови, мощной струёй бьющей по стенам.       На следующем пролёте ещё один споткнулся, кубарем полетел с лестницы и врезался головой в стену. Но в последний момент перед столкновением, в поверхности стены распахнулась оскаленная пасть, мгновенно откусившая голову бедолаги, — впрочем, тело его так и осталось стоять на коленях, уткнувшись плечами в стену, лишь слегка покачиваясь.       Трое выживших побежали к двери на улицу, быстро распахнув её… Но вместо улицы снаружи их ждала огромная пасть, нашпигованная множеством клыков, расположенных спиралью. Они было дернулись назад, но длинный, усеянный шипами язык выстрелил из недр пасти, схватив их в охапку и утащив во вращающийся ад боли и гниения.       Последний наёмник попятился, когда двери на улицу захлопнулись. Дрожащими руками он дёргал оружием из стороны в сторону, кажется, совсем позабыв о том, что сейчас оно бесполезно. Тварь наконец появилась со стороны лестницы, передвигаясь на манер паука и цепляясь своими длинными конечностями. Оно ринулось к жертве, с дикой скоростью перебирая суставчатыми лапами, и издавая нечто среднее между клекотом, рыком, и оглушительным визгом. Отчаянно закричав, мужчина стрелял в тварь до тех пор, пока в магазине не кончились патроны, и автомат в его руках не начал издавать характерные щелчки, оповещая о том, что патроны закончились.       Мужчина застыл, прислонившись спиной к стене, и лихорадочно водя безумным взглядом из стороны в сторону, но монстра нигде не было. Гробовая тишина окружала его, и в ней не было ни единого признака движения… А потом тварь с оглушительным визгом вырвалась из гладкой поверхности стены, к которой он прислонился, и одним быстрым движением схватила его за голову своими длинными, когтистыми пальцами. Наклонившись снизу вверх, существо распахнуло рот, расколовшийся на пять лепестков так, словно весь череп был одной сплошной пастью, полной зубов. Резкое движение, визг, хруст, — тело безвольно обмякло. Тело существа раскололось на уровне груди, обнажив нутро в форме ещё одной своеобразной пасти, словно клыкастый шкаф, и начало проворно заталкивать в себя тело последнего наёмника. Как только цель была достигнута, существо скрылось в стене, бесследно исчезнув.       Через несколько минут оно вернулось в комнату, где всё началось. Заметавшись, тварь открывала от себя целые куски, сбрасывая их на пол, где они становились чёрными сгустками тьмы, сопровождал этот процесс взвизгиваниями и рычанием. С каждым сорванным куском, тело становилось все меньше, постепенно возвращаясь к образу прежней Беатрис, а вместе с тем становились и разборчивыми отдельные слова: — Слезай… Боги, мать твою, отцепись от меня! Мерзость какая!.. Пшёл вон, терраформер!       Вернув своему телу привычные очертания, девушка ринулась к чемодану, вышвыривая на кровать всё его содержимое, после чего начала отчаянно запихивать куски Шепчущего-во-Тьме в недра чемодана, брезгливо морщась: — А ну, полезай… Полезай, говорят тебе! С глаз моих, отродье! Гадость какая, я всю жизнь теперь от их крови и дерьма не отмоюсь! «БАРД ПОМОГАТЬ. ЗАЩИТА ОТ ВРАГОВ. ДЕВОЧКА БУДЕТ ЖИТЬ. БАРД ПОМНИТЬ.»       Беатрис замерла, когда мысль существа прозвучала в её голове сплошным образом, картинкой из эмоций и восприятия этой твари. Она растерянно застыла, но вязкая субстанция продолжала послушно втягиваться в чемодан, как ему и было велено. «АДМИНИСТРАТОР В БЕДЕ. БАРД ЗАЩИЩАТЬ. АДМИНИСТРАТОР СМЫСЛ ВСЕГО. ВОЛЯ ЗОЛОТОГО ВЕЛИЧИЯ. ПОСЛАННИК БОГОВ.»       Было в эмоциях и образах этого существа нечто такое, что заставило Беатрис поджать губы, судорожно пытаясь не заплакать. Она чётко ощущала их связь; те чувства, что существо питало к ней. Забота, такая, какую она ощущала лишь тогда, когда отец гладил её по волосам. Именно тогда она и вспомнила последнее, что успел сказать отец.       Девушка вновь перевела взгляд на сгусток тьмы в чемодане. Оно булькало и расстроено урчало, но кажется, было довольно тем, что выполнило свою миссию. Беатрис подумала о том, что было бы, если бы в тот день она не убежала от него? Они слились бы ещё тогда, и возможно, отец бы не погиб? Да и она сама…       Беатрис коснулась груди кончиками пальцев, — там, где картечь дробовик пробила её тщедушное, маленькое тело. Шепчущего-во-Тьме оставил часть себя на этом месте, заполнив недостающую часть. Если бы не он, то Беатрис уже была бы мертва, и лежала сейчас на этом холодном полу, такая же холодная и мертвая. — Знаешь, отец говорил, что не все, кто кажутся врагами, на самом деле враги. И наоборот. — Девушка смахнула накатившую слезу, осторожно опустив руку в недра чемодана. — Ты… Совсем не был похож на моего друга. Но в нужный момент ты здесь. И я жива благодаря тебе. Наверное, пап был прав… Ведь твой создатель сотворил тебя для великих деяний. Ты не всегда был таким, правда? У тебя совсем другое предназначение. Я знаю. Я единственная, кто знает об этом. «РАЗРУШУ И ВОЗДВИГНУ. ТВОРИТЬ ВО ИМЯ МИРА. СОЗИДАТЬ РАДИ СОЗИДАНИЯ. ДАВАТЬ ЖИЗНЬ И ЗАБИРАТЬ СМЕРТЬ» — Существо в чемодане словно цитировало чужие мысли, и Беатрис казалось, что она отчётливо ощущает образ доктора, стоящего за этими словами. — «БАРД — ИНСТРУМЕНТ. ИНСТРУМЕНТ БЕЗ ЦЕЛИ И СМЫСЛА — ЭТО СЛОМАННЫЙ ИНСТРУМЕНТ. БАРД НАШЁЛ СМЫСЛ. ТЕПЕРЬ БАРД ЦЕЛЫЙ. БАРД СЛУШАТЬ АДМИНИСТРАТОРА.» — Да. Не бывает плохих людей, бывают те, кто не показал им, как быть хорошими. Если ты — сила без цели, то я — цель без силы. Я могу… Направить нас обоих. Послушай, Бард… — Беатрис склонила голову набок, пока сгустки тьмы обвивали её пальцы руки, опущенной в чемодан. — Не хочешь станцевать со мной танго, Хранитель Голосов?

***

Несколько недель спустя Беатрис сидела на длинной скамье внутреннего двора крепостной стены, окруженная множеством туристов. Немало людей ехало в столицу одного из самых известных и гостеприимных королевств в мире, поэтому очередь была несколько больше, чем можно было ожидать. Короткая время за книгой, девушка не сразу заметила, как к ней подсел бандитского вида мужчина. — Эй, красотка, помощь не нужна? — Ухмыльнувшись произнёс он, подмигнув. — Я парень хоть куда, знаешь ли.       Даже не повернув головы в его сторону, Беатрис облизнула палец, загнув уголок страницы и перелистнув её на следующую. Однако вместе с этим, она использовала одну из способностей нейросети Барда, чтобы легонько прикоснуться к разуму незнакомца. Почти сразу её обожгло осознанием череды убийств, грабежей, и изнасилований. Совершенно точно, этот человек явно не сулил ей ничего хорошего. И без него мир наверняка станет чуть чище и спокойнее. Ну или хотя бы материя его тела послужит благим целям. — Слышь, подруга, ты меня не игнорируй. — Разбойник нахмурился. — А то я ведь и рассердиться могу, и тогда… Беатрис, не отводя взгляда от книги, дважды легонько хлопнул ладошкой по крышке чемодана. «Бард, разберись.» В ту же секунду чемодан распахнулся, и наружу вырвался десяток чёрных щупалец. Молниеносно схватив мужчину, щупальца мгновенно сломали его в комок пульсирующей плоти и втянули в чемодан, после чего крышка с щелчком захлопнулась. Весь процесс был настолько стремителен, что Беатрис едва успела моргнуть, — так что, хотя вокруг и было полно людей, никто даже не заметил случившегося. Только мальчик лет семи, сидевший чуть впереди, застыл на месте, разинув рот от изумление. — Леди Озборн, Беатрис! — Громко объявил один из стражников, вызывавший на досмотр.       Поднявшись со своего места, и легонько подхватил чемодан на запястье, словно дамскую сумочку, Беатрис неспешно двинулась к пункту досмотра, звеня каблучками. Проходя мимо мальчугана, она сунула ему в открытый рот карамель на палочке, и не оборачиваясь махнула рукой, перебрав пальцами в воздухе. Мальчик сначала было замотал головой, но потом распробовал карамель, немного подумал, и пожал плечами, отвернувшись куда-то в сторону. — Итак, леди Озборн. — Усатый стражник за стойкой приветливо улыбнулся. — Калдарис, полагаю. У нас напряжённые отношения с вашей страной, но не беспокойтесь, это не повлияет на туристов. Какова причина вашего приезда? — Я политическая беженка. — Твёрдо заявила девушка, щелкнув каблучками туфель и слегка поклонившись. — На родине меня ущемляли в правах и неоднократно угрожали моей жизни. — Понимаю… — Усатый и двое его товарищей, стоявших чуть поодаль, сочувственно закивали. — Что ж, у нас тоже не всегда безопасно. Но королева добрый человек, и порядочным гражданам бояться нечего. У вас есть какие-либо документы? — Да, мой пограничный лист, и… — Она достала из-за пазухи чуть помятый конверт. — Кажется, это рекомендательное письмо. — Позвольте взглянуть, миледи. — Стражник взял конверт, извлекая из него листок бумаги, и его глаза почти сразу округлились. — Храни меня Таларис! Что ж вы сразу не сказали, вам бы и в очереди сидеть не пришлось! — В чем дело? — Насторожился один из мужчин в доспехах, стоявших у стены. — Печать «Колеса Сансары». Международный статус. — Уважительно пояснил усач, Вернув письмо хозяйке. — Ключ ко всем странам мира. Не знал, что вы высокопоставленная персона. Прошу простить за эту бумажную волокиту. — Не то, чтобы я из какого-то особого сословия… — Беатрис вспомнила профессора, что помог ей бежать из Университета, и на душе стало тоскливо. — Но у меня добрые друзья, которые хотели бы позаботиться о моем будущем. Старые связи отца, так сказать. — Связи — это прекрасно. Особенно связи с агентами «Колеса». Не смею более вас задерживать. — Рыцарь стукнул печатью по бумаге, свернул в трубочку и протянул девушке. — Ваша подорожная грамота. Добро пожаловать в Лотримар. — Благодарю. — Она приняла документ, и уже было двинулась к выходу, как её вновь окликнули. — Одну минуту, леди Озборн! — Усач махнул ей рукой. — Забыл спросить, а что у вас в чемодане? — В чемодане? — Беатрис полуобернулась, спокойно взглянув на рыцарей. — Древний Бог Ужаса и Тьмы, способный менять окружающую реальность по своей прихоти.       На несколько секунд в воздухе повисла тишина, которая тут же взорвалась хохотом, сопровождаемым стуками ладоней по столу и стойке. — Древний… БОГ УЖАСА… — Усатый рыцарь хохотал так, что пришлось утирать слезы рукавом. — Ох уж эти женщины… Умеют насмешить. Всего вам хорошего, леди Озборн. Ступайте с миром.       Смеялись рыцари.       Смеялась Беатрис.       Смеялся древний Бог Ужаса и Тьмы, живущий в её чемодане. Наконец, распрощавшись с рыцарями, девушка вышла на улицу по ту сторону ворот. Оказавшись на главной площади у поистине огромного фонтана, выстреливавшего гигантские каскады воды в небо, Беатрис наконец вздохнула спокойно. И только сейчас она поняла, как сильно это место отличается от её родины. Вместо серого, затянутого пеленой заводов неба, над её головой раскинулась бескрайняя чистая лазурь, а улицы и дома вокруг, высеченные из белого камня, были увиты множеством кустарников и цветов. Город перед ней пестрел зеленью и красками, а его жители смотрели на мир с улыбкой, не боясь идти в завтрашний день. — Наше будущее будет светлым! — Тихо сказала Беатрис, решительно кивнув, и в глубине её зелёных глаз зажглась уверенность. — Что ж, Бард… Начнём наш первый танец?