Нам говорят, что это всё было не случайно

Дождь усиливался, и ему нужно было или искать укрытие, или нарушить покой старика. Поэтому Пятый перебежал дорогу, торопливо глянув по сторонам, поднялся по ступенькам на крыльцо и сложил зонт, отложив его к креслу-качалке. Потёр руки одну о другую, а потом прижал палец к кнопке звонка. Вслушался в тревожную трель, и в последовавшую за ней тишину. На мгновение ему показалось, что придётся войти самостоятельно и вытащить Д. Спэрроу из кровати, но делать этого не пришлось. Включился свет, за дверью скрипнули половицы. Кто-то торопливо шёл к двери. Дверь приоткрылась, Пятый прижал руку к дверному косяку и наклонился к щели, всматриваясь. За дверью стояла женщина в возрасте. Не старая, но стремительно приближающая к этой границе. Морщинки были не только в уголках глаз, но и обрисовали складки частой улыбки, залегли между бровями. И волосы были седыми, как пепел. — Не поздновато ли продавать скаутское печенье? — Простите. Я пришёл к профессору Спэрроу, — Пятый достал из кармана «Философию путешествий во времени» и показал её женщине. — Это очень важно. — Ага, — женщина кивнула. Пятый отступил, дожидаясь, пока она снимет цепочку на двери и пропустит его. — Ты, наверное, замёрз. Чёрный кофе? Пятый ступил в тепло чужого дома, и усталость навалилась на него с новой силой. Он мельком взглянул на женщину: стройная, в белом махровом халате в чёрный горошек. Её лицо казалось ему смутно знакомым, но ухватить нужное воспоминание он не смог. — Кабинет вверх по лестнице, первая дверь справа, — кинула ему женщина. — Подожди меня там. — Послушайте, дамочка, у меня нет времени… — Время у тебя есть. Что-то в её тоне заставило его послушаться. Кабинет Д. Спэрроу мало чем отличался от кабинета их отца, разве что вместо чучел животных стояли научные премии, а вместо вырезок об Академии были публикации в научных журналах. Пахло растворителем, а в жёлтом свете ламп можно было заметить пыль. Никаких фотографий семьи, ничего совсем уж личного. Стопки книг на столе, печатная машинка и доска с расчётами. Такими же, какие когда-то проводил он. Пятый замер у неё, сунув руки в карманы, и обернулся, только когда скрипнула дверь. Женщина принесла кофе и корзинку с Твинки. Пятого передёрнуло, но он только сдержанно улыбнулся, взял свою чашку и указал на доску. — У профессора тут ошибка в расчётах, — он указал на доску. — Вот здесь. Не пять точка семь, а ноль точка пять семь. — Я учту, — женщина взглянула на доску, сощурилась и покачала головой. Пятый снова всмотрелся в её лицо и сердце пропустило удар. Глаза у неё были ярко голубые, как безоблачное весеннее небо. — Ты в порядке? — женщина оставила поднос на рабочем столе, сама взяла кружку и села в одно из кресел. — Вполне. Так где профессор, позовёте его? — Я ожидала, что ты будешь умнее, — она ухмыльнулась, пригубила кофе, а после паузы добавила: — Профессор Долорес Спэрроу — это я. Пятый шагнул назад, оступившись, и едва смог сдержать удивлённый выдох. — Долорес? Теперь, когда она назвала своё имя, он не мог не узнавать её. Конечно, он помнил её другой. С перебитыми ногами, обветренной кожей, постоянными следами недосыпа и смертельной усталостью на лице. Сейчас она воспринималась совсем иначе. — Эти расчёты на доске мне приснились, — Долорес теперь тоже не сводила с него глаз. — Как вижу, тебе почти удалось совершить прыжок правильно. — Ну, — Пятый опустился в кресло напротив. — Почти. И тангенциальную вселенную пока стабилизировать не удалось. — Потому что она существует не для того, чтобы её стабилизировать. — Это ты уже говорила. — А ты пришёл сюда не для того, чтобы услышать это ещё раз? Повторение — мать учения. — Я пришёл, потому что мне нужна помощь. — Ладно, — Долорес отставила кружку на стопку из книг, достала из ящика мятый блокнот и карандаш, облизнула грифель и кивнула: — Начинай. Пятый сделал глубокий вдох и начал свой рассказ с самого начала: с прыжка во времени, с Апокалипсиса и трёх тангенциальных вселенных. Когда он закончил, Долорес, какое-то время, молчала. — Ты действительно решил рискнуть всем, чтобы вернуться к семье. — И я не откажусь от этой затеи. Долорес нахмурилась, глядя на него, потом встала и направилась к доске. Стёрла её содержимое — каждую формулу, с ошибкой или без. Было так странно видеть её такой: спокойной, не привязанной к тележке и к нему. Независимой. И одинокой. — Значит, ты совершил три скачка во времени, верно? Один раз ты открыл портал и попал в нужный тебе момент, но кое в чём ошибся. Пятый пожал плечами и поджал губы, мол, что есть, то есть. — Это первая тангенциальная вселенная, — Долорес нарисовала круг. — Потом ты прыгнул ещё раз, из настоящего в прошлое. — Взял с собой семью и раскидал её по началу шестидесятых. — Так вы уничтожили первую тангенциальную вселенную, но попали во вторую, — она перечеркнула первый круг, а рядом нарисовала новый. — Ты сказал, что твою сестру пытали? — Вода, электричество… — И металл, — Долорес замерла и посмотрела перед собой. Закрыла глаза, сделала шумный вдох. — Этот момент и был ключевым в тангенциальной вселенной. Когда её спасли, вторая тангенциальная вселенная перестала существовать. Потому что всё встало на свои места. Долорес перечеркнула второй круг и нарисовала третий. — Но? — Но вы сделали достаточно, чтобы создать третью, — она постучала маркером по доске. — Логично. Но что теперь нужно сделать? — Мы должны рассчитать момент, в который тебе нужно вернуться. Понять, что именно из того, что вы поменяли было первым и ключевым. — Даже не начинай про «Апокалипсис — фиксированная точка во времени», с меня достаточно этого дерьма. — Это не фиксированная точка, — Долорес отложила маркер, подошла к Пятому и села на корточки напротив. Положила руки ему на колени и посмотрела в глаза. — Но, чтобы её сдвинуть, нам нужно найти верный момент для возвращения. Чтобы ты попал не в тангенциальный вихрь опять, а в нужное место. В основной вселенной. — Ты же знаешь, что это невозможно. — Невозможно, что я помню, как мы состарились вместе, а прыжки во времени в рамках одной или нескольких вселенных — это что-то, чем ты развлекался в далёкой юности. Сейчас ты справишься, главное не ошибиться. Пятый нервно прикусил щёку и отвёл взгляд, смущаясь. Потом посмотрел на неё исподлобья и покачал головой: — У меня всего две недели, Долорес. В прошлый раз расчёты заняли сорок пять лет. — В этот раз у нас есть фора и больше информации. Долорес поднялась, а потом протянула Пятому руку: — Но мы начнём работу завтра. Ты выглядишь паршивее, чем за все годы в Апокалипсисе, и я знаю, о чём говорю. — Долорес, у нас нет на это времени. — У тебя есть время. У тебя нет права на ошибку, — она перебрала пальцами. Пятый стиснул зубы, на щеках заходили желваки. Долорес, как и всегда, была права. Если он не сделает передышку, он ошибётся в расчётах снова, и ещё больше запутается в тангенциальных вселенных. — Хорошо, — сказал он и взял Долорес за руку. У него действительно оставалась только одна попытка, и в этот раз он должен был сделать всё верно сразу.