Нас не догонят

Инга

1 сентября, 8.30 Прозвенел ненавистный мне звонок и мы встали. Вдох. Выдох. Спокойно, дорогая, это последний год, скоро это закончится. В класс зашла учительница, мы сели. Я заметила рядом с ней рыжую девушку, которая изучала глазами кабинет и людей, в нем находящихся. — Дети, — я усмехнулась, это немного неуместно, учитывая, что мы в одиннадцатом классе, — знакомьтесь, это ваша новая одноклассница, Леона. — Леона? Что за идиотское имечко? — Выкрикнул один идиот с задней парты. — А кто спрашивает? — зло сверкнула глазами рыжая, — О, Рома, прошу не начинай этот цирк. Леона, милая, расскажи нам о себе. — О боже, это обязательно? Меня зовут Леона, мне 18, я приехала в ваше село из Москвы, я люблю кокосовые конфеты и горький шоколад, я могу уже наконец-то сесть? — Ну я бы не стала называть Нижний Тагил селом, — начала Жанна Михайловна, но тот же Рома ее перебил. — И что заставило такую, — это слово он выделил, — как ты переехать к нам из Москвы? — после его слов я оглядела ее с ног до головы: длинные и кудрявые рыжие волосы лежали на плечах, на ней была надета черная рубашка, заправленная в такие же чёрные и обтягивающие штаны. Её красные туфли и вишнёвая сумочка так и кричали: «мы стоим дороже всей твоей жизни». Леона заметила мой оценивающий взгляд и посмотрела мне прямо в глаза, у меня пошли мурашки. Я одернула себя, но ее взгляд, полный злобы и ненависти, так и остался у меня перед глазами. Я зажмурилась. Мне не страшно. Мне не страшно. Я открыла глаза и посмотрела на Жанну Михайловну, затем на Леону, последняя ухмыльнулась и сказала: — Отец пропил мою квартиру, которую оставила мне матушка перед смертью, и нам пришлось переехать в дом дядюшки в этом сраном городке. — выпалила Леона и улыбнулась самой мерзкой улыбкой, которую я видела. В классе воцарилась тишина, было слышно только мерзкое гудение ламп. Тишину нарушил такой же мерзкий смех Леоны: — Господи, видели бы вы свои лица, — похоже, это ее правда развеселило, все начали неловко хихикать в ответ, а я смотрела на всех как на умалишённых. Что за идиотские шутки? Наконец эта клоунада закончилась и начался урок — единственное, что я люблю в этом аду.

***

• everybody knows by Sigrid Школьные коридоры полны ужаса. Нет, не для всех. Для меня и для таких, как я. В первом классе, о, этот год — начало моей пытки, меня подкараулили за углом мальчики из моего класса, поймали и утащили в пустующий кабинет, где хорошенько поколотили, приговаривая: «Стукачка!» «Стукачка!» «Стукачка!» Но кто мог объяснить наивной семилетней девочке, что нужно соврать, когда учительница спросит куда пропало полкласса, а ты знала ответ? Я почувствовала, как слезы потекли у меня из глаз. Этот случай научил меня держать язык за зубами. Из размышлений меня вырвало то, что я врезалась в чью-то грудь, меня чуть-чуть оттолкнуло, и я упала. — Смотри куда прешь, убогая, — выплюнула девушка, я подняла глаза и увидела новенькую. — Я, я...Прости, я... — Боже, заткнись, — рявкнула Леона, — Ты что, плачешь? — взглянула она в моё лицо. — Я... — пискнула я, но меня перебил ее смех. — Что ты?... — Убогая, — повторила она, посмотрела на меня таким взглядом, что я почувствовала себя грязной, и ушла, виляя бедрами. Мне было стыдно. Мне было мерзко. Я привыкла к этим чувствам, для меня это было обычное дело. Мои ноги ступали сами по себе, в голове ни одной мысли. Я поднялась на мое облюбованное место, крышу школы. Здесь никого и никогда нет. В голову пришла мысль, что Леона, новенькая, такая же мерзкая, как все, и что за эти 9 месяцев она присоединится к тем людям, которые будут унижать меня. Снова и снова. Я буду терпеть. Снова и снова. Мои ноги сами поднесли меня к краю крыши, всего пять этажей, верно? Шаг вперед и все закончится. Один шаг. И моей отвратной жизни придёт конец. Я стояла на выступе и думала, а что если?... — Чего стоишь, убогая? Прыгай. «прыгай», «прыгай», «прыгай» — повторялось у меня в голове. Я сделала шаг и... а собственно, что я теряю? Верно, ничего. В этом мире нет ни одного живого существа, которому я нужна.... сначала почувствовала удар по плечу, затем я приземлилась на холодный цемент. Это конец? — Идиотка, мать твою, ты спятила? Я открыла глаза и увидела рыжие волосы, которые нависали надо мной. — Если ты захотела подохнуть, делай это не в моем присутствии, — продолжала орать Леона. — Ты сама сказала... — И что с того? Нужно делать все, что я скажу? У тебя своей башки на голове нет? Я поднялась, отряхнулась и перевела взгляд на девушку, она закурила сигарету. — Курить вредно. — Съебись отсюда нахуй. — Это мое место. — Тут подписано? Нет. Съебывай.

***

Я шла домой и захлебывалась слезами. Мой обычный поход домой, ничего нового. Я забежала домой, хлопнув дверью, мне оставалось всего пару шагов до моей комнаты, как моя мать остановила меня: — Инга, твой брат сегодня выиграл олимпиаду. — Я очень рада за него, — сказала я, вытирая слезы с щёк. Она даже не поинтересовалась, что со мной, да что там, она даже не поздоровалась. — Я приготовила праздничный ужин, и — продолжила она, но я перебила её своим смехом, это было неожиданно даже для меня: — Знаешь, сколько я выиграла этих олимпиад? И сколько мне было приготовлено праздничных ужинов? Нет? Я тебе скажу, ноль! — заорала я, — Чертов ноль! Я рыдала и смотрела ей в лицо. Она отвернулась и ушла. Просто отвернулась. Меня прорвал смех, я смеялась как не в себя и рыдала одновременно. Они все меня ненавидят: мать, отец и всеми любимый братик Антон. Что я сделала? Родилась. Я была ребёнком по залету и меня не возлюбили с самого начала, зато Антону отдали все любовь. Он родился спустя пять лет после меня, и все, что не дали мне, дали ему. Я старалась, училась, несмотря на то, что делали со мной в школе, между прочим, на отлично. Всегда делала все, чтобы сделать приятное родителям: рисовала рисунки, покупала цветы на карманные деньги и многое другое, но им все равно. Важно лишь то, что сделал их милый Антон. Я вошла в свою комнату, плюхнулась к себе на кровать и уснула, рыдая в подушку.