MR 198

      Щелчок курка, вспышка света, выстрел.       То был облачный денёк. Тело какой-то старушки, дёрнувшись от неожиданности и силы удара, непроизвольно раскинуло руки в стороны, выронив прочь плакат с агитационным лозунгом, смысл криво начерченных букв на коем уже спустя секунду потерялся в потоке крови. Скосившие от выстрела глаза, словно поймав две разных невидимых точки на лбу, медленно устремились вверх. Куски головы и влажные волосы, прилипшие к куртке женщины, стоявшей позади, невзначай вызвали у неё рвотные позывы и панику. Сдержать их она, увы, не сумела.       Да — то был точно облачный денёк… Небо полностью затянуло тучами, и оно превратилось в сплошной серый диск, что протягивался до самого горизонта. Осеннее солнышко было лишено всех шансов на победу, и даже редкие огни в окнах светили слишком тускло. Серые многоэтажки на третьем уровне, серая кладка, покрытая рвотой и кусочками мозга, серые люди… В какой-то мере, кровь даже разбавляла тот бесцветный послеобеденный час.       Спустя секунды грузное тело упало на пол, с глухим стуком ударившись головой о землю. Пробитый энергетическим сгустком череп окончательно треснул, издав звук, что был чуть громче треска яичной скорлупы, но чуть тише общего шума толпы — как раз такой, чтобы его услышали только стоящие вблизи. Из неидеально круглой дыры очень неспешно начала выливаться алая кровь, смешиваясь с серым и белым веществом, пылью и грязью от следов чужих сапог, с грязными контурами кладки — ей, в отличие от остальных присутствующих на том пикете, действительно некуда было торопиться.       Где-то среди толпы послышался громкий, даже несколько стереотипный женский визг. Словно в подожжённом муравейнике, люди-насекомые, обратив взор на источник огня, начали медленно перенимать друг от друга панику, понимать силу жара, распространяющегося миллиметр за миллиметром, и разбегаться в стороны. Бросая свои листы с лозунгами, разбивая шеренги, топча и затаптывая насмерть тех, кому не посчастливилось споткнуться, они бежали очень быстро, очень отчаянно и непривычно искренне для всех жителей города того уровня, ведь знали… знали то, в чём, в какой-то мере, были виноваты они сами: второго шанса у них не было.       Акция протеста быстро прекратила своё существование — минута-другая, и вблизи высотного здания не осталось ни единой души, а только что вечные для протестующих ценности были брошены, растоптаны и втоптаны в землю самым древним и самым мощным инстинктом человека — самосохранением. Впрочем, не это волновало того, кто указал охраннику сделать тот выстрел, нет — его интересовали освободившиеся парковочные места. — Наконец-то! — мужчина бледно-медного цвета кожи посмотрел на своего собеседника, оказавшего услугу, и, кивнув тому на прощание, поспешил удалиться — его время точно ждать больше не могло. — Такси! — прокричал он проезжающей мимо жёлтой машине.

*Утром того же дня*

      «С добрым утром, Карл, — нейтрально-гендерный голос зазвучал прямиком в голове. — Дата: восемнадцатое сентября две тысячи сто двенадцатого года. Местное время: шесть утра. Приоритет пробуждения: нейтральный».       После тех слов чувство сонливости, преследующее всю ночь, отступило просто с неимоверной скоростью. Усталость, ухудшенная координация, вялость — всего того не было уже в тот момент, когда человек, в чьей голове и прозвучал «будильник», поднялся с кровати, чтобы оглядеть тесную да пыльную коричневую комнату.       «У вас одно входящее сообщение высокого приоритета. Отправитель: Врата». — Ага, — проговорил только что спавший удивительно бодрым голосом. — Я так и понял. Кого бы ещё могло в такую рань?.. Так… BEOS, ускорить процесс выхода из сна и вывести сообщение на динамики. Громкость: тридцать два.       Несмотря на то, что управлялся небольшой треугольничек, прикреплённый снизу затылка, мысленно, Карлу — человеку, только недавно «перепрыгнувшему» на новую модель — всё ещё было ближе голосовое управление или комбинированное. Да и способ пробуждения — резкое ускорение всех ритмов организма, повышение сердцебиения, температуры, словно он и не спал секунду назад, было ему немного чужим — слабая вибрация у виска, воздействующая на мозг, тоже всё ещё была куда привычнее.       Он подошёл к затемнённым на восемьдесят процентов окнам и выглянул наружу: на втором уровне утреннего Чикаго по магнитным дорогам уже вовсю курсировали местные маршрутные автобусы. Редкие люди, выходящие наружу, тут же исчезали либо в них, либо в светло-жёлтых такси, часто автоматически приезжающих ночью к подобным «горячим» кварталам. И только андроиды — вечные и весьма очеловеченные слуги людей — бродили по знакомым им улочкам и собирали весь мусор, собравшийся за прошедший вечер.       Зевнув, он коснулся пальцем стекла, и на том тут же высветилось небольшое и простое меню с пунктами: выбор стороны, выбор режима, процент прозрачности. Привычные настройки были быстро установлены, и спустя секунды на внутренней стороне вместо окна уже во всю стену красовалось кристально чистое зеркало.       В нём — в том зеркале — виднелась средняя, ничем не примечательная мужская фигура, стоящая посреди практически однокомнатного номера: плечи чуть шире бёдер, суховатые руки, оптимальный процент жировой прослойки и в меру худощавое лицо с ровными щеками, слабо заметными, но широкими скулами и пухлыми губами. Пожалуй, единственное, что выделялось — кольцо на безымянном пальце и куча мелких, практически ювелирных швов по всему телу. «Ну, да ничего, — думал себе их владелец. — После истечения контракта их легко можно будет сгладить, а те, что у затылка, и вовсе не видно из-за моего зачёса», — и он был прав — за кучей насыщенно-чёрных кудрей, больше напоминающих короткое «афро», и того самого чипа на обратной стороне шеи, шрамов почти не было видно. Впрочем, сам он всё равно оценивал своё состояние никак иначе, как хреновое — спать ему нужно было явно больше. Гораздо больше. — Уважаемый мистер Коллинз! — начал наконец раздаваться голос из динамика на внешнем чипе. — Мы получили ваш отчёт. Рады, что ваше пребывание на Земле подходит к концу, и надеемся, что вы завершили все те дела, о которых не упускали возможности рассказывать, — мистер Коллинз, тем временем, заправлял постель и осматривал пустующий в стороне узенький кухонный столик на наличие еды — бесполезно. — По прибытии на Патос-2 настоятельно рекомендуем вам сразу же пройти полное медицинское обследование, а также напоминаем об обновлении, пришедшем два дня назад: не забудьте установить и протестировать его до прибытия. Последующую часть письма получите в вашем SPD. С уважением, команда Врат. — Ну да… — лениво протянул он, направляясь к ванной — единственной дополнительной, но такой же тесной комнатушке, обтянутой водоотталкивающим материалом. — Могли бы и не делать вид, что всё это письмо не из-за обновления.       Стоило ему перешагнуть небольшой порог душевой кабинки, как в голове раздалась лёгкая вибрация — знак того, что температура воды, ещё даже не начавшей течь, была выставлена идеально для его тела — несмотря на тесноту, в его отеле оборудовано всё было на современный лад.       Будничный душ, рутинные утренние процедуры «старым добрым способом» — ни отбеливающей пластины, ни даже элементарной гигиенической жвачки в ванной не было — всё впервые за две недели проходило для него в более-менее неспешном темпе. Между скорым прилётом в Чикаго, посещением конференции, участии в огромном, просто нечеловечески великом множестве тестов Врат и «делами» с Оорном трудно было выделить себе хотя бы денёк. Да даже час — и тот уже был яркой мечтой да несусветно глупым преувеличением. Двадцать минут в душе по утрам — максимум… Двадцать пять. — Кофе, — по-царски скомандовал обёрнутый в полотенце Карл на всю комнату, направив руку с оттопыренным указательным пальцем куда-то в сторону стола, и небольшая кофемашина начала готовить синтезированные кофейные зёрна в привычный и полюбившийся скомандовавшему напиток.       Взяв в руки горячую чашку, мистер Коллинз с грустью поплёлся обратно к своей кровати, вспоминая о том, что на Луне, в отличие от Чикаго, трудно было в последнее время с кофе. Врата, расположившие там Патос-2 — одну из своих научных станций — оправдывались перебоями с поставками или прочей бредятиной, но среди и учёных, и тестировщиков широко плодились слухи о новой политике интернациональной компании: зачем был нужен кофе, когда можно было просто ввести себе кофеин? Зачем нужна была привычная еда, если набор питательных веществ уже давал всё необходимое? Зачем было необходимо личное пространство, если?..       Но ладно ещё Луна, но что уж было говорить о станциях на поверхности Марса, «дирижаблях» на орбите Венеры или вовсе одиноких шаттлах, парящих в поясах астероидов где-то у Ио — до них, учитывая обстоятельства, подобные «взаимовыгодные» новшества добрались куда раньше. Однако как и там, так и на Луне все жалобы да петиции уходили в беззвучную и холодную пустоту космоса, пока как кофе, так и прочего просто становилось всё меньше и меньше. — Как-то это… нечеловечно всё, — придерживался консервативных взглядов и сам Карл. — Как-то… слишком обезличивает.       На его полке у кровати, заваленной пустыми биоразлагаемыми стаканами из-под напитков и суши, лежал совсем небольшой, где-то с дамский мизинец прямоугольник — тот самый SPD, отсылающий к «Safe Portable Drive\Безопасному Переносному Хранилищу». Выполненный в нейтрально-сером цвете, без каких-либо узоров и практически плоский, единственное, что он содержал на себе — овальный разъём для отпечатка пальца да небольшой затемнённый кружочек над ним — голографический проектор, что был поставлен исключительно для устаревших моделей чипов и должен был исчезнуть в будущих ревизиях. Карл поставил средний палец левой руки — тот, что выбрал для идентификации он сам — на разъём, и светодиод у проектора тут же загорелся зелёным. Ничего более не происходило. — Блядь… — выругался мужчина, резко принявшись оглядывать полку. — А где?..       Он одной рукой отодвинул тумбу, сделанную из чрезвычайно лёгкого дешёвого материала, и нашёл за ней линзы для дополненной реальности, которые, впрочем, можно было бы и не снимать, если бы не дело привычки. Рядом с ними — ещё один треугольничек. Практически такой же, как и на затылке, но немного меньше и разделённый буквой «Y» на один проектор в центре да три кнопки, одна из коих была выключением, вторая — экстренной, а третья — единственной полезной.       Нажав на полезную, мистер Коллинз нацепил чип на кисть левой руки, пока через его проектор уже проецировался интерфейс SPD. Совсем простенький, даже минималистичный, он представлял из себя органайзер универсального, но частного хранилища данных — без привязки к номеру владельца, без отслеживания местоположения и с доступом только к тем сетям, к коим позволял владелец — эдакий кусочек приватности в мире глобальных Сетей, никогда не имеющий, строго говоря, широкой популярности — зачем он был нужен, если всё о всех для всех и обо всём и так было в Облаке? По крайней мере, так должен был считать и считал рядовой пользователь, редко имеющий дело с чем-либо, имеющим хотя бы минимальную секретность. Все остальные отлично понимали, что как только требовалась приватность, то никакого другого варианта или альтернативы SPD от Врат просто и быть не могло — ничего больше не получало обновлений так часто и не имело универсального, но запатентованного стандарта подключения беспроводной связи.       «Вас приветствует Safe Portable Device, — высветилось приветствие на экране. — Домен: GATES.INC».       Пролистав пару страниц, Карл зашёл на свой очередной «одноразовый» почтовый аккаунт и увидел то, чего и ожидал увидеть: три входящих сообщения, два из коих начинались со слова «обновление», а третье — ничем не лучше — со слова «патч».       Ответственный сотрудник наверняка прочёл и установил бы всё в первую же минуту. Ещё бы — получить контракт на очень избирательное закрытое тестирование нового устройства, будущего бума, как был уверен Карл, шпионских игр и массовой паранойи — любой, поймавший такую удачу, должен был бы проявлять максимальное чувство ответственности. Впрочем, нельзя сказать, что у человека, лениво потягивающего кофе в постели своего номера, такового не было — просто, когда дело касалось Оорона и, собственно, его «дел», нужно было проявлять ответственность ещё большую — такую, чтобы не приносить с собой на места встреч ничего лишнего.       «Уважаемый мистер Коллинз! — гласило первое сообщение — то, что было с прикреплённым файлом. — Рады сообщить, что мы выпустили для проекта MR обновление версии 0.19! Основное направление обновления: уменьшение времени при подключении к стороннему чипу, усовершенствование управления сторонним чипом через электрические импульсы. Теперь в том случае, если вы подключитесь к стороннему чипу, созданному Вратами, на ваш основной чип будет продублирован аккаунт подключённого пользователя — просто задайте команду: «BEOS, переключить», — чтобы сменить управление с собственного на стороннее. Просим вас установить данное обновление, как только вы прочтёте это письмо. С уважением, команда Врат». — Нужно бы отправить отметку о прочтении письма, — размышлял Карл вслух, попутно указывая жестами «загрузить и установить обновление». — А то как-то совсем нагло получится — опоздать, прочесть и просто промолчать.        «Предупреждение: обнаружен неизвестный несертифицированный файл, — в голове тут же зазвучало предупреждение от чипа. — Желаете открыть?». — Да.        «Предупреждение: файл «update_0.19» запрашивает установку на «Неизвестный внешний носитель». Желаете дать разрешение?». — Да.        «Установка в процессе… Установка завершена».       «Неизвестный внешний носитель» был как раз тем, что Врата скромно называли «проектом MR» — устройством, вшитым глубоко в мозг Карла Коллинза, и являющимся объектом его тестирования. Нельзя было утверждать, что сам тестировщик был рад факту имплантации чего-либо в его тело, но он также и признавал, что когда дело касалось чипов, когда, в особенности, это был самый-самый пилотный прототип — без устаревшей на массовом рынке имплантации в мозг было просто не обойтись.       «Уважаемый мистер Коллинз! — начал читать он второе письмо без файла. — Напоминаем вам, что…» — начал, но тут же перешёл на следующее — второе явно было просто напоминанием.       «Уважаемый мистер Коллинз! Рады сообщить, что мы выпустили для проекта MR версии 0.19 патч 0.198! Основное направление патча: исправление перегрева серверной шины при долговременном подключении. Просим вас установить данный патч, как только вы прочтёте это письмо. Также напоминаем, что вам, как и другим участникам проекта MR, необходимо явиться на собеседование и обновление физической версии проекта не позже, чем девятнадцатого сентября две тысячи сто двенадцатого года. Также напоминаем обязательное условие: для перемещения на Луну используйте шаттл компании Gates Inc. В случае опоздания или нарушения условий, контракт с вами будет считаться расторгнут, все издержки и расходы, совершённые вами за период использования и тестирования MR, будут переписаны на ваш счёт. Ждём Вашего прибытия. С уважением, команда Врат». — Вот ведь… Не упустят шанса напомнить, что без них и шагу ступить нельзя.       Патч в таком же скором темпе был установлен — можно было возвращаться к медленному поглощению кофе и проведению хотя бы половины дня в размеренном и спокойном отдыхе. Врата ждали его только на следующий день — в четверг. Взять шаттл до одного из небесных лифтов, а оттуда уже отправиться прямиком на Луну было вопросом всего пары часов, так что он в тот день мог позволить себе самую большую земную роскошь — не спешить.       Он вновь нажал на единственную полезную кнопку на ручном чипе, и тот перестал проецировать интерфейс MR, однако вместо этого на линзах перед глазами возникло меню дополненной реальности — выход в Сеть, сериалы, почта, переписки, прочее — всё было только в его глазах, отражаясь окружающим едва-едва заметными контурами, а управлялось мысленно. Именно благодаря таким изобретениям, благодаря первенству в них, такие компании как Gates, LIVE, MyDay и прочие стали монополистами рынка: когда человечество вышло на межпланетный уровень, а границы как территориальные, так и языковые с культурными переставали иметь главенствующую силу, в дело ворвались корпорации-государства, поддерживаемые альянсами из целых континентов. Разумеется, границы по-прежнему оставались на своих-не-своих местах, но вот влияние от тех границ…       Не успел Карл найти себе подходящий интерактивный фильм, как его выбросило в реальный мир системным сообщением: «Входящий звонок, — вещала надпись в левом верхнем углу взгляда. — Контакт: Кэт». — Ничего себе, — прошептал он. — Чего это она?       Гудки всё продолжались, пока тот, кому они были адресованы, всё медлил — то был явно не из тех звонков, на которые отвечали в первые же секунды, однако… И не отвечать вовсе — тоже не было для него вариантом, так что он собрался с силами и, расположившись поудобнее, мысленно скомандовал принять вызов. — Приве-е-е-ет, Карл! — высокий женский голос звучал даже слишком громко в сравнении с компьютерным, так что громкость была тут же понижена до пятнадцати. — Привет, Кэт, — чуть хрипло ответил Коллинз и, отпив кофе, поставил кружку обратно на полку. — Как жизнь? — Просто отличненько, не поверишь!       И он действительно не поверил, а лишь недоверчиво улыбнулся — как и во многие-многие разы со скандалами на работе, как и в спорах с подругами или даже ссорами, Кэт любила молчать до самого разрешения проблемы, чтобы потом рассказать о ней, как о преодолённом приключении. Но он, к счастью, то знал и знал хорошо — слишком много общего у них было в прошлом, и слишком много проблем приходилось выдавливать почти силой, чтобы он то забыл. — Ладно-ладно… — парировала та, заслышав тишину в ответ. — По правде, не без минусов — вечные завалы и переработки из-за того инцидента на орбите Ио — наверняка уже видел это в новостях. Но, эй, пока Земля вертится — жить можно. Кста-а-ати! — в тот момент он уже догадался, что отдохнуть так, как он задумывал изначально, не получится. — Я услышала от Сига, что ты ещё на нашем шарике. Это правда? — Правда? Правда в том, что Сигмар скоро останется без языка — вот это правда. А вообще — да, — улыбнулся мужчина и раскинул руки на кровати. — Не просто на земле, а в когда-то приличном отеле, в чьи стены въелся аромат крепкого кофе, а постели, древние, как мир, уже никогда не отстираются от амбре пота и разврата — романтика, Кэт, романтика… Но буду я здесь всего до обеда, — предчувствуя грядущее предложение, тут же сказал Карл, — шаттл на Луну у меня в четыре. Какие планы до четырёх? О, сейчас я планирую пойти и выпить ещё хренового кофе, съесть в ресторане какую-нибудь искусственно синтезированную хрень, чтобы побыстрее привыкнуть к лунной кухне, а дальше придаться бесцельному времяпрепровождению на несколько часов моего единственного земного дня. Как тебе? — Звучит… скучно, — театрально и очень знакомо ответила ему она. — Это та часть приключений, что, обычно, на экраны не попадает — какие-то моменты обязаны быть скучными. — А что насчёт… тех же самых нудных посиделок, вообще ничем не отличающихся от твоих «приключений, но в компании и с более хорошим кофе?       Улыбаясь, он глядел в окно на проезжающие автобусы загипнотизированным взглядом — взглядом, думающем о той Кэтрин, с которой он провёл многие годы своей жизни; о той, что знала его так, как не знал никто другой; и о той, что знала так, как никто другой, как к нему подступиться. По крайней мере, так было до тех пор, пока… — Слушай, Кэт… — отвернулся он обратно к отельному номеру. — Да? — А ты… в порядке? — Я… — на той стороне была такая же тишина — скучающая за прошлым и, одновременно, ненавидящая его. — Я в порядке. Сам знаешь — два года прошло. По крайней мере, здесь — сколько это там по времени Венеры? — Там… столько же. Сама знаешь — фиксированный календарь, и… — Я, собственно, поэтому и звоню тебе. Услышала от Сига новость ещё дней шесть назад, но всё не решалась… Знаешь, странно это как-то чувствуется. — Ты про звонок? — Я… Про всё вообще. Вроде, и волновался просто, но… Странное волнение какое-то. Он молчал, понимая, что чувствовал примерно то же, когда увидел входящий вызов — словно принятие его, словно одно-единственное слово, сказанное Кэтрин, вновь вернуло бы их в худшие времена; словно само их взаимодействие вновь означало бы возврат к тому, от чего они так долго порознь бежали. Однако он был не совсем согласен с ней — это было не просто волнением для него, а настоящим страхом, и страхом не менее странным. — Так что — кофе, говоришь? — Ну да, — голос её стал немного легче. — То же здание LIVE, что и всегда, то же кафе, тот же этаж, тот же столик. — Так сильно хочешь поотлынивать от работы перед выходной пятницей? — Я и так отлыниваю — не думай, что я как-то поменялась в этом плане. Просто хочу… скрасить время. Так ты будешь? — Если обед у тебя по-прежнему с часу до двух — конечно. — Тогда жду. Давай-давай, парень с чудаковатой причёской — хочу увидеть тот беспорядок на твоей голове, о котором толковал Сиг. — Знаешь, когда я встречу его в следующий раз, я засуну ему его язык в!.. Эх… Ладно — хрен с ним. Увидимся, Кэт. Буду рад встрече.       Вибросигнал у виска мужчины свидетельствовал о завершении звонка. Взглянув на время, расположенное в правом углу взгляда, он сразу понял, что вряд ли успеет насладиться встречей — от центра Чикаго до космопорта было примерно час сорок на очень удачливом такси, а ведь ещё нужно было зайти в порт, предъявить зарезервированное компанией место, сесть на редкий шаттл, всё ещё по старинке перевозящий людей — слишком мало было времени, слишком велик был шанс опоздать, и нарушить договор Врат. А шутить с Вратами… было гиблым делом. И даже не потому, что они являлись одной из самых крупных корпораций по поставке сырья с пояса астероидов и имели влияние в самых разных сферах по всей солнечной системе, а из-за того, что стоимость одного прототипа MR превышала семизначные числа кредитов — числа, каких на счетах у мистера Коллинза никогда не было.       За сим самый ответственный работник решил не идти на встречу — к чему было рисковать, поставив на шальки весов либо карьеру, либо Кэт, если можно было вновь трусливо сбежать? Решил твёрдо и уверенно — как раньше, когда он взял билет в один конец в командировку на Венеру, чтобы просто пересидеть все сложности? Однако… — Нет. Я не смогу, — всё повторял он себе раз за разом, смотря на тёмно-серое лёгкое пальто средней длины и помятую белую рубашку. — Я банально могу не успеть. Нет.       Однако в разуме его ютилась подлая мысль, что та встреча с Кэтрин, тот разговор — он был первым за долгое время, когда она улыбалась ему. Что тот самый страх возврата к былым временам сменился призрачным шансом на то, чтобы больше никогда их не вспоминать. — Нет, нет и ещё раз нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет…

***

— Вот ведь дебил.       Он ехал на одном из маршрутных автобусов к центру LIVE, смотря на огромные, в половину зданий на втором уровне рекламные вывески.       Ещё во время того, как технологии дополненной реальности только приобретали массовый масштаб, было понятно, что будущее должно было быть за этим — за «нереальными» часами, расположенными то тут, то там; за рекламными билбордами, коих никогда не существовало в «настоящем» мире; за индивидуальной рекламой, появляющейся в настолько неожиданных местах, насколько возможно — что человечество будет переходить в цифровой мир всё больше и больше.       Однако то ли две тысячи сто двенадцатый оказался недостаточно прогрессивным, то ли несколько глобальных провалов в проектах массовых цифровых разумов и пространств сказали, что проще людям было оставаться в своём физическом, пускай и маленьком да ограниченном мирке. — Извините, вы не против?       Мужчина отвёл взгляд от окна и увидел перед собой кудрявого парнишку с рюкзаком на плечах. «Студент», — говорили его вечно заспанные глаза, но Карл читал в них другое — возможность протестировать MR. — Конечно, — он указал рукой в перчатке на сиденье рядом и немного подвинулся.       Парнишка уселся рядом и тут же погрузился в свой BEOS явно неновой модели — вместо линз у него был третий чип круглой формы, что крепился прямиком у виска и служил эдаким «проектором» той самой дополнительной реальности прямо перед глазами, а не на глаза. Впрочем, и сам мистер Коллинз не так давно носил такой же — не было ничего зазорного в том, чтобы не поспевать за техническим прогрессом, когда он бежал быстрее любого живого человека.       «MR: поиск подключений», — мысленно скомандовал он, смотря в окно, и спустя секунды на его глазах появился список всех людей, сидящих с ним в автобусе — фамилии, имена, личный номер — просто всё, и ко всему тому была возможность подключиться, лишь подумав о том.        «ФИ: Лин Ваарт, — вещала одна из надписей. — Номер: 01.02.28132094.55-2. Расстояние: 0,5 метров», — выбрав свою цель, мистер Коллинз стал ждать не такого уж мгновенного подключения — в конце концов, после отказа от всех внутренних имплантов и аугментаций, человечество не могло себе позволить один-единственный внешний чип с плохой защитой, а потому прецедентов со взломом BEOS не было ни разу за все тридцать лет. Но то было до той поры, пока его же создатели — Врата — не решили то исправить.       «BEOS: Переключить», — скомандовал тестировщик, и интерфейс в его линзах тут же изменился, показывая всё, чем занимался студент.        «Доклад: О современной истории технологий», — без особого интереса прочёл и отвернулся к окну Карл, пролистывая чужие мозги. Ему казалось, что о чём о чём, а о современной истории технологий рассказывать было предельно скучно: после отказа от аугментаций, неоновых и голографических рекламных вывесок да киборгов в пользу зелёной энергии, клонирования, дополнительной реальности да телепортации, стало как-то неинтересно. Да — это уменьшило углеродный след в разы, а альтернативные источники энергии появились даже на дорогах, что заряжались от кинетической энергии автомобилей, но он отчётливо понимал, что ни его деду, ни отцу не понравилось бы в таком мире — ещё полстолетия назад везде щеголяли своими титановыми руками или эндоскелетами под кожей или экзоскелетами над, обшитыми бронёй, а потом… Впрочем, вечная жизнь должна чего-то стоить — понимание этого у Карла тоже присутствовало.       Однако доклад паренька, как оказалось, был, в основном, не о том — он куда больше рассказывал о величественных достижениях архитектуры и колонизации. О том, как люди, перешагнув отметку в пятнадцать миллиардов, начали строить на Земле не только здания, но и сами города ввысь; как прогресс технологий, объединённая мощь человека и ИИ, позволил им создавать и конструировать потрясающей прочности материалы да архитектурные чудеса — дороги над дорогами, улицы над улицами, создавать и клонировать людей над людьми.       Как Марс и Венера, став, в определённом смысле, колониями, воспользовались такими, как сам Карл — тестировщиками, проводя бесчисленные, но вполне легальные эксперименты на людях с разными атмосферными давлениями, гравитацией, рационом или способом жизни, чтобы потом заселившиеся «обычные» люди сразу были в идеальных условиях.       О том, как пояс астероидов, витающий между орбитами Марса и Юпитера, стал нескончаемым источником как ресурсов, так и человеческих «жертв». Как так называемые космические лифты сделали путешествие к Луне и Марсу, когда тот был на минимальном расстоянии от Земли по орбите, куда более дешёвыми и практичными. Как сфера Дайсона, запущенная уже не один раз, проваливалась попытка за попыткой. О том, как сама сакральность человека за какие-то сто лет ушла в тень.       «И даже индивидуальный номер свидетельствует об этом, — зачитался всё-таки в черновики Карл. — Первое число — планета; второе — страна; третье и четвёртое — дата и номер в количестве рождаемости, но пятое — это ваша жизнь. Нет ничего, что показывало бы технический прогресс сильнее, чем это число после тире — количество раз, когда всего-то столетие назад вы должны были бы умереть». — Пха… Что уж тебе судить об этом числе? — шепнул он практически беззвучно окну. — У тебя-то двойка.       Мистер Коллинз дочитал доклад паренька, прошерстил приложения в режиме инкогнито, создал и удалил несколько файлов просто ради проверки. В принципе, обновление не сломало основных функций MR и даже улучшило — всё по-прежнему работало. Однако то «всё» означало: всё, что он смог проверить за сорок минут, а того было очень и очень недостаточно — ему нужно было бы стараться куда сильнее, чтобы угнаться за прогрессом, но, увы, прогресс пришлось отпустить, потому что близилась нужная ему остановка.       Он вышел из транспорта, и перед ним тут же открылся вид на гигантских масштабов небоскрёб, начинающийся с самих первых уровней. Пожалуй, именно тем и мог похвастаться филиал LIVE в Чикаго: что он был самым большим не только в Альянсе Северной Америки, но и во всей солнечной системе; и что являлся единственным, ещё не пережившим серьёзный теракт. Оттава, Охака, Нью-Йорк, Пекин — во всех прочих многоуровневых городах подобные однообразные серые гиганты, укрытые стеклом и чистым перфекционизмом, так или иначе пошатывались, но только не в Чикаго. Почему — кто бы знал.       Однако нельзя было сказать, что у того здания всё проходило совсем уж спокойно. Вернее, если речь шла именно о спокойствии, то его у стен небоскрёба как раз и не было совсем — постоянные митинги и протесты, преследующие корпорацию со времён первого проведённого клонирования, не утихали даже спустя десятилетия.       Тот день не стал исключением — прямо у главного входа на третьем уровне расположилась толпа, объединённая простым слоганом: «OneLife\ОднаЖизнь», — то были люди, яро выступающие за отмену так называемых «спасительных страховок», когда человек делал полное сканирование собственного тела и мозга, чтобы затем, в случае смерти, его смогли «восстановить».       С приходом нового поколения такое страхование приобрело весьма двоякую, но взрывную популярность — скан мозга проводился очень часто, а вот тела — единожды, так что люди покупали себе спасение в как можно более раннем возрасте, чтобы затем оставаться вечно молодыми и «прожигать свою жизнь раз за разом». По крайней мере, такими были аргументы самых адекватных участников Одной Жизни — что бессмертием сильно злоупотребляли, но даже то в ушах Карла звучало очень двулично — в конце концов, большинство из митингующих были теми, кто уже либо не мог вернуть молодость именно своего тела, либо не имел материального достатка для того, чтобы позволить себе новое. А бессмертие… дало куда больше, чем отняло.       Растолкав парочку из «староверов» — людей, никак не желающих принять будущее, он направился за угол. Его не волновал добрый тогда ещё десяток людей, мирно зевающих под основным входом — его старый пропуск, полученный со времён работы на LIVE, всё ещё принимали у задних дверей. Взглянув на небо, мужчина подметил про себя, что солнца точно не будет и поспешил ко входу. — Прошу вас, юноша, задумайтесь! — раздался вдруг раздражающе-сиплый голос позади — два старика в причудливых шляпах никак не хотели отставать. — Подумайте не о жизни вашей, а о смерти — о душе! Умереть-то всё равно рано или поздно придётся, а душа. Душа — это же… — Это же то, что явно не передаётся после клонирования, а? — не сбавляя темпа, отвечал он, — Поверь мне, старый, столько раз, сколько я умирал… — Но вы не!.. — тут же затрепетал второй. — Столько раз узнавал, что там за вашим этим «барьером»… — до входа оставалось совсем немного, но чёртовы старики всё не желали отставать. — Совсем скоро вы забудете такие числа — мне поздно думать о душе. Да и зачем мне она, а? Я ведь, по вашей же логике, никогда не сдохну, — он попытался скомандовать MR подключиться к кому-то из собеседников, но тех не было в списке — видимо, даже чипы позволить себе они не могли. — Чешите отсюда, — остановился он у двери, не желая пускать тех внутрь. — Оба. Вместо того, чтобы прожигать свою жизнь в зависти, займитесь делом.       Горько вздохнув, двое престарелых мужчин медленно поплелись обратно ко входу — куда медленнее, чем только что бежали за неудачливым тестировщиком. — Даже уговаривать не стали. Привыкли, должно быть… Да, в них явно можно было узнать людей «старого образца». Даже одежда, которую они носили, была старой — не отталкивала воду и пыль, не сохраняла цвета — простые свитера-рубашки с глупым узором в клеточку.       Карл, в силу своей молодости, всё никак не мог понять таких, как людей, как те — их подобия секты, их желание держаться за что-то знакомое, но устаревшее, и, что главное, их нежелание делать лучше для самих себя. Ведь всё, что у них было — глупые доводы; «вера» в непоколебимое единство тела и какой-то там души, но и только. А всё, что они могли сделать — чуть ли не молить других о том, чтобы те отказались от лучшего, что мог предложить современный мир — от вечной жизни.       Ещё когда его бабушка, умирая, причитала о том, что всё правильно, что ей пора, что час пробил и не нужно ничего предпринимать, он — четырнадцатилетний тогда парень, понял: то были не просто навязчивые идеи или какой-то страх перед новизной, нет — то была совершенно другая система ценностей, тип мышления и приоритетов — та самая пропасть между поколениями, которую скачок в техническом прогрессе сделал просто непреодолимой. По крайней мере, более пожилых знакомых, перешагнувших через себя, Карл ещё тогда мог перечислить на пальцах одной руки, и с тех времён, увы, ничего не изменилось, а понимания у него к таким людям не прибавилось.       Мужчина схватился за ручку и, улыбнувшись обернувшимся старикам, дёрнул вниз. Двери открылись. «Да», — шепнул себе он и, поправив свой светло-красный галстук, скрылся внутри, но как только он отошёл на пару метров, та же ручка за ним дёрнулась и предательски пискнула — биометрическая идентификация была не пройдена, так что двери оставались закрытыми. — Нихрена себе, — опешил он от подобной наглости. — Не всё ж так просто, дедуля! А постучать три раза? За верёвочку дёрнуть? Ведёте себя так, будто бы на дворе… — Стоять! — позади мужчины раздался грубый и хриплый командный зов. — Кто вы и как сюда вошли?       Карл замер в немом страхе и возмущении, всё ещё стоя лицом к двери — именно в тот момент, когда он вошёл в здание, какому-то горе охраннику прошло в голову совершить обход! И ладно бы то было просто совпадением, но на «просто» совпадение ситуация, по мнению тестировщика, точно не тянула — то было подлое, наглое, беспринципное и бьющее в саму спину западло.       После появления на всех дверях LIVE биометрии с уровнями доступа, большинство охранников попало под сокращение — их, выражаясь мягким и лживым корпоративным языком, «отпустили» или заменили андроидами. Однако на каждом этаже и у главного входа всё ещё оставалось по одному-двум «живым» стражам порядка — то ли из-за общих правил безопасности, то ли из-за того, что никто не хотел повторения Детройта.       В обязанности таких ребят, обычно входило разгадывание кроссвордов во время многочасовых просмотров монотонного изображения с камер наблюдения и обход этажей — раз в несколько часов они нарезали круг по выделенной им площади так быстро, словно за секунду простоя или опоздания их лишали премии. Так случилось и в тот день. Только вот череда обстоятельств не сыграла на руку ни «постороннему», ни тому, кто его засёк — то, что та волокита была излишней, было видно по лицам обоих. — Меня зовут Карл Коллинз, — обернулся он наконец на голос. — Сотрудник Врат со вторым… Да, — нашёл он пропуск в документах и показал его на проекторе, — вторым уровнем доступа — офисные помещения и персональные кабинеты.       Перед мистером Коллинзом стоял типичный образец бывшего военного-колонизатора: серо-седой более-менее коротко подстриженный мужчина лет пятидесяти или пятидесяти пяти со всё ещё спортивным телосложением и очень острыми чертами северного бледного лица.       «Хоть нормальных охранников оставили, — подумал себе «нарушитель». — Не то, что во Вратах — понаставят всяких жирдяев в два метра в обхвате, а потом те даже до дистанции удара шокером добежать не могут — андроидов вперёд себя пускают, как собак цепных. Хотя… с другой стороны, такие колобки очень исполнительны — от камер они точно не отходят». — Я Вам не верю, — произнёс страж после непродолжительного молчания и высоко поднял массивный подбородок. — Нужна дополнительная идентификация. — Чего? — Вы прекрасно слышали, что я вам сказал. Но повторю: я вам не верю. — Ты… Я… Чего, блин?! Как бы я, по-твоему, ещё вошёл в эту дверь?!       Мужчина подошёл к куску металла и безо всяких проблем вновь открыл его, однако охранник не повёл и бровью. В тот момент тестировщик мечтал о том, что лучше бы тот мужчина таки прилип к стулу — руки за спиной у человека, на поясе коего находился энергетический пистолет, неслабо пугали, но больше злил тот факт, что какой-то там чудак-охранник со своими тараканами в голове не просто отнимал его время своим молчанием, а ставил на шальки весов семизначные суммы. — Я всё понимаю, сэр, — вновь, помолчав, начал тот, — но контракт с Вратами был заключён три года назад, и с той поры по причине ослабления сотрудничества многих из ваших лишили доступа в здания LIVE — вполне может быть, что ваш пропуск работает только из-за бюрократической ошибки Лондона. Причина так думать: я вижу вас впервые. Могу я спросить цель вашего визита? — Бизнес-встреча с коллегой. — Имя коллеги? — Кэтрин Ип, корпоративный отдел. Номер нужно диктовать? — Хм… Нет. Но вам всё равно придётся пройти со мной. Советую не спорить.       Пока они шли в маленькую комнатушку, даже ото входа коей веяло кофе и пылью, тестировщик уже подключился к чипу охранника. Его вёл с собой некий Марк Саранг — пятидесятишестилетний гордый отец и даже дед, ещё ни разу не переживший процедуру клонирования. Карл думал, что то было чертовски странным — факт того, что бывший колонизатор ни разу не умирал, ведь где-где, а в космосе люди принялись гибнуть и рисковать куда чаще после того, как можно было «возродиться» вновь. — Ачхи!       Время в той комнатушке два на два метра, казалось, буквально замерло где-то на середине двадцать первого века: старые голографические экраны; шкафчики с, страшно было даже подумать, физической документацией; различные старые модели шлемов для управления системой наблюдения, но главное — чашки, чашки, чашки и ещё раз чашки. Удивительно, но хотя их и было превеликое множество, они всё же являлись единственным элементом беспорядка в той комнате — всё было на своих местах, всё лежало так, будто бы всегда было на том месте, но только не чашки.       Среди всего того беспорядка антиквариатом стояла старомодная небольшая фотография, наверняка сделанная в каком-то музее: знакомый, но ещё не седой охранник, женщина лет тридцати пяти или сорока с длинной косой и две маленькие фигуры в центре — идиллия. Впрочем, люди на семейных фотографиях всегда были одинаковыми — вечно улыбающимися, вечно весёлыми, вечно счастливыми, и только фон всякий раз выглядел по-разному, но и он-то был создан только для тех, кто всматривался.       Перейдя в режим наблюдателя, мистер Коллинз с превеличайшим любопытством наблюдал за тем, как Марк использовал свой BEOS — включённый свет над их головами, те же экраны, небольшая лампа над столом — всё то управлялось лишь мысленно, и он мог видеть те мысли — чужие мысли. «Свет, — командовал старый колонист. — Камеры. Лампа», — проект MR был очень пугающим в сути своей, но для человека, родившегося уже в эру чипов, любопытство и восхищение были сильнее. — Б-б-б-б-блядь, — вдруг прохрипел охранник, а за тем раздался высокий и одиночный цокающий звук — какой-то неизвестный солдат из многочисленной керамической армии пал жертвой обстоятельств, а генерал, как и подобало, даже не остановился.       Тестировщик чертыхнулся про себя одновременно с вполне реальным матом — он уже представлял то, как ещё более озлобленный Саранг устраивал ему допрос «с пристрастием», забирая ценные минуты. То была не просто чёртова чашка — сам чёртов день приближался к получению титула «чёртов» с каждой секундой сильнее и сильнее.       Однако в один момент в голове мужчины всплыла гениальная идея о том, чтобы воспользоваться MR по назначению — «протестировать углублённо», как он заявил бы Вратам, спроси те его. Переключившись обратно на интерфейс своего собеседника, он сделал ход конём и искусственно простимулировал выработку эндорфинов, используя всё тот же метод, что и убирал сонливость после пробуждения — стимуляцию мозга. Но главное — сделал то безо всякого уведомления для владельца. — Не попытаетесь поднять? — обошёл он осторожно осколки, пытаясь придумать то, как бы завести дружеский разговор. — Нет, — оскалился он, опершись на стол, — спину защемит, если резко нагнусь. Ну его. Тем более, Лиз всё равно не успокоится — ещё накупит, — последнее предложение было явно сказано на полтона тише. — Если просто нагнётесь? — с тем смешком приходило и горькое осознание того, что клонирование Марк Саранг позволить себе не мог. — Неужто мне было бы так просто прямо сейчас убежать отсюда? — Из этой комнаты? Возможно. Из коридора — нет. Стреляю я лучше, чем бегаю, — с теми словами он принялся разгребать завалы из посуды, полностью загородившей стол. — А Лиз? — Жена, — строго ответил собеседник, но после не сдержал тёплой улыбки. — Всё время забываю эти чашки где попало. Выйду на караул, и всё — пропала тара. И ни с чем другим такого прокола нет. Почему — а чёрт его… Вот, только недавно собрал всё, что смог найти, и пожалуйста, — указал он рукой на полностью заваленный стол, — я богат. Так что Лиз… Лиз не успокоится, даже если я ей это покажу.       А пока страж разгребал стол, тестировщик всё ещё копался у него в голове. Ещё полгода назад обновление физической версии MR до четвёртой, привнёсшее ещё несколько шрамов на тело Карла, дало то, что делало MR отличительным от простого клона-аккаунта чужого BEOS устройством: новая версия MR позволяла перехватывать весь мысленный текст в потоке, а не только команды — буквально всё: команды к BEOS, случайные вспышки активности, воспоминания — перед глазами пользователя MR возникло всё, и всем тем можно было воспользоваться по-разному.       Спустя несколько минут на столе было более-менее чисто. Поставив руку на сенсор, Марк произвёл биологическую идентификацию, и перед тем появилось устаревшее сенсорное меню. — Диктуй номер, — вырвал он из мыслей нарушителя. — 01.02.09182084.10958-198. — 198? — не скрывая удивления, повторил он. — Это ж кто ты? А-а-а… — на экране высветились имя, фамилия, номер и должность Карла Коллинза. — Тестировщик, значит… И как тебе эта работа подопытным кроликом? Осознание того, что ты умирал уже сто девяносто семь раз? — Я в порядке — это просто числа. В какой-то момент, просто перестаёшь их замечать. — А сама смерть? — Не знаю, — пожал он плечами, — скан делается до начала тестов, так что с этим вопросом — к умершим. — Вон оно как… А по вам не скажешь, что не знаете, когда помираете, — взгляд Марка, изучающий досье, был крайне холодным в тот момент. — Карен с нашей станции, например, всегда очень натуралистично умирала. Кричала даже пару раз от боли. — Как я и говорил, мы этого не помним. — Хм… И каждый раз, получается, смерть, как впервые? — Ага. Видел я пару раз запись собственной, — немного предавшись ностальгии, тестировщик опёрся на дверную раму и решил поубавить темп, — когда заставляли просматривать. — Это же какими больными ублюдками нужно быть? — Такими, чтобы дать мне возможность изучить собственные ошибки. В какой-то мере, свыкаешься и с этим: «Человек на записи — не я, человек на записи мёртв». — Бр… Ну, нет… Явно не моё.       И мистер Коллинз не мог не подтвердить правдивость тех слов — смерть мистер Саранг ещё не встречал, а к клонированию, судя по хромоте, либо не горел желанием, либо не имел средств — он, по мнению «одножизненных», по крайней мере, всё ещё был настоящим. — Ну, так что там с моим пропуском? — Что-что…       Из-за широкой спины отчётливо был виден список идентификаций пропуска — охранник просматривал то, как часто его подозреваемый посещал здание и делал то, увы, не слишком быстро.       «По документам — порядок, — думал «себе» Марк, перейдя к пропуску. — Странно, чёрт возьми. Почти всех со вторым уровнем ещё год назад снесли», — и он был весьма точен в своих мыслях. Более того: если бы не «ошибка», замолвленная Кэт, в тех списках был бы и Карл. «Ага. Есть идея». — Сейчас я пришлю на твой рабочий профиль код безопасности. Рутинная проверка — ничего такого.       В тот момент в интерфейсе Карла и промелькнули самые важные мысли Марка: «Рабочие профили обновляют каждые полгода. Вот и поглядим. Так… 66.96735-160.45533… Отправить».       После просмотра цифр глаза мужчина совсем немного, но всё же округлились — мало того, что страж порядка его всё-таки не отпустил, увидев досье, так ещё и… Кому вообще присылали столь длинные коды безопасности?! — 66.96735-160.45533, — на прочтение того у него ушло больше времени, чем он рассчитывал. — Хм… Да, хорошо, — но после тех слов, Марк Саранг всё ещё стоял и молчал. — Я думаю о том, чтобы…       Поражаться хладнокровию Марка можно было и нужно было — несмотря на оптимальный уровень эндорфинов, вызывающий на лице любого нормального человека лёгкую, даже чем-то нездоровую улыбку, он не подавал и виду, лишь отчаянно перебирая в мыслях собственные сомнения. — Чтобы меня отпустить? — Нет, я… — Чтобы меня отпустить, — вдруг прервал его Карл и, сделав разворот на сто восемьдесят, направился на выход. — Эй?! — остолбенел страж. — Куда?! Стоять! — По-моему, ты тратишь наше общее время, — не оборачиваясь, весело отвечал он. — Я предлагаю простой следственный эксперимент: проведи меня по камерам до кафе. Если я не встречусь с человеком, который меня узнает — пристрелишь меня прямо там и получишь премию.       Он махнул ему напоследок и исчез в дверном проёме, направляясь к лифту. Марк подошёл к системе наблюдения и принялся сопровождать мистера Коллинза по камерам прямиком до кафе — ему была неясна причина подобной наглости, и даже в самых смелых предположениях он никогда не смог бы её угадать. Однако, всё было просто: в потоке мыслей мужчина увидел словосочетание «придётся отпустить» и сразу же понял, что дальнейшей траты времени можно было избежать.       Ещё бы — совсем немного времени на обед с Кэт, а затем его ждал шаттл на Луну, где ему должны были установить ничто иное, как новую версию MR — в каком-то смысле, он торопился по весьма философской причине: его ждало будущее, а будущее, как известно, ждать никогда не любило.