Напиши мой портрет

"…писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, что не знает никто" А. и Б. Стругацкие.       Утренний звонок младшего брата совершенно выбил Лань Сичэня из колеи. Всего четыре слова «Я болен, не приду», сказанных сиплым голосом, вогнали директора издательства в настоящую панику. Да, Лань Ванцзи был уже большим мальчиком и мог сам о себе позаботиться, если бы не одно обстоятельство: он почти никогда не болел, и если подобное случалось, болезнь протекала весьма сложно для самого Лань Чжаня. И тот факт, что он не вышел на работу, хотя был самым большим трудоголиком в офисе, означало только одно: необходимо срочно отменять все дела, затариваться лекарствами и немедленно бежать для лечения любимого брата. — Су Шэ, отмени все встречи. Оповести сотрудников, что меня не будет после обеда: если необходимо что-то срочно подписать, пусть делают это сейчас, — отдавал распоряжения Лань Сичэнь своему помощнику по пути в кабинет. — А второй господин Лань? — уточнил Су Шэ. попутно записывая все указания в блокнот. — Брат на больничном, мне нужно ехать к нему.       Путь внезапно перегородил из ниоткуда взявшийся Вэй Усянь. — Простите, господин Лань, я случайно услышал ваш разговор с помощником… Я правда-правда не подслушивал! Но… мне показалось, вы сказали, что ваш брат болен… Это серьезно? — тревога в голосе Вэй Ина была звенящей, искренней, и в иной ситуации Сичэня умилила бы такая забота о его А-Чжане, но сейчас было просто не до этого. — Ванцзи редко болеет, поэтому да, господин Вэй, когда такое случается — это всегда серьезно. Хотя я надеюсь, обойдется обычной простудой.       В ответ Вэй Ин кивнул с невероятно ответственным видом, которого не ожидаешь от такого сумасбродного человека. Он в задумчивости развернулся и побрел на свое рабочее место, даже не попрощавшись с начальником. Су Шэ на это только презрительно хмыкнул.       К обеду директор «Облачных Глубин» смог закончить с неотложными делами. Уже в коридоре он раздавал указания, когда лифт вдруг зазвенел, оповещая о прибытии на этаж. Челюсть Лань Хуаня отвисла и проехалась по полу. — Господин Цзинь? — Лань Сичэнь даже предположить не мог, какой имел сейчас ошарашенный вид. — Простите, но встреча отменена. У меня болен брат, — директор Лань перевел взгляд на своего помощника. — Д-да, я со всеми с-созвонился, — от волнения Су Шэ стал заикаться: никогда еще начальник не смотрел на него с подобной злостью. — Мой хороший друг, я уже был в дороге и не имело смысла поворачивать назад. Уделите мне немного времени? — приторно улыбнулся Цзинь Гуаншань, смахивая с дорогого брендового костюма невидимые пылинки.       «У меня дома ребенок болеет!» — хотелось выкрикнуть в лицо этому напыщенному индюку и плевать, что ребенку шел двадцать восьмой год, и он давно имел свой дом. Но Лань Сичэнь не мог выставить этого неприятного человека за дверь, сославшись на отмену встречи, не сейчас, когда издательство наконец поднялось с колен. Брат поймет, а Лань Хуань постарается закончить совещание быстрее, чтобы поехать к нему. Директор Лань натянул на лицо дежурную улыбку и приглашающе распахнул дверь своего кабинета: — Конечно, господин Цзинь, пройдите за мной.       Переговоры превратились в настоящую пытку для не на шутку раздраженного Лань Сичэня. Цзинь Гуаншань, казалось, не торопился, не отвечая конкретно на вопросы и пространно размышляя о плюсах и минусах возможной сделки. Единственным положительным звеном здесь был сопровождавший отца Цзинь Гуанъяо, умело сглаживающий и предотвращающий любые конфликты. Лань Хуань уже пару раз встречался с этим молодым человеком, и он произвел на него весьма приятное впечатление.       Когда деловая встреча подошла к концу, Лань Хуань едва ли не пинком выдворил Цзинь Гуаншаня из собственного издательства, пожелав ему хорошего пути. Уже на парковке Сичэнь услышал громкий голос: — Господин Лань! Подождите, господин Лань!       Запыхавшийся Вэй Усянь с гордостью вручил директору пакет с какой-то непонятной банкой. — Вот, это для Лань Чжаня… для второго господина Лань, простите, — поняв, что оговорился, Вэй Ин покраснел, но потом быстро взял себя в руки. — Моя шицзе всегда готовила такое лекарство, когда мы с братом болели простудой. — Как же оно именно сегодня оказалось у вас? Или вы тоже заболели? — Нет-нет, — замахал руками художник. — Сестра с мужем живут недалеко отсюда, вот я и попросил… Это то немногое, чем я могу помочь, — окончательно смутился Вэй Ин и, видимо, больше не в силах выдержать изучающий взгляд Лань Сичэня, спешно поклонился, прощаясь.       В руках директора издательства остался пакет с банкой.

***

      Добравшись, наконец, по пробкам до квартиры Лань Ванцзи и увидев, как по бледной коже растекся розовый румянец, Лань Сичэнь наметанным взглядом сразу определил состояние младшего брата: — Глаза, как у больной собаки, — вздохнул Сичэнь, прикладывая руку ко лбу Лань Чжаня, хотя сразу было видно, что того не на шутку лихорадило.       Напоив брата лекарствами (без Лань Хуаня Ванцзи бы никогда этого не сделал, поразительное упрямство и глупая уверенность, что всё само пройдет) и уложив его (да-да, А-Чжань, днем тоже можно спать, особенно, когда болеешь!), Лань Сичэнь вытянул из книжного шкафа первую попавшуюся на глаза книгу и присел в кресло рядом с кроватью больного. Он пробегал по строчкам невидящим взглядом, больше прислушиваясь к дыханию Лань Чжаня, чем читая какой-то исторический трактат. Минут через тридцать, когда прерывистые вдохи и выдохи наконец выровнялись, старший брат, губами (градусник есть, но так вернее) проверив температуру младшенького, поправил одеяло и вышел на кухню, чтобы заварить себе чай.       Эту квартиру он сам когда-то подыскал для Ванцзи, игнорируя все скупые возражения последнего, что такая роскошь ему ни к чему, и он бы с удовольствием жил поближе к старшему брату или вместе, как раньше. Четырехкомнатные просторные апартаменты на двадцать четвертом этаже стеклянного небоскреба с видом на город, ближе к самой оживленной его части, — мечта любого молодого человека — были совместным подарком Лань Цижэня и старшего племянника на выпускной Лань Чжаня в университете. Дяде сначала не понравился выбор Лань Хуаня: он не любил подобные многоквартирные «муравейники», да и вообще предпочитал как можно реже выбираться из родового поместья семьи Лань. Сичэнь же преследовал собственную цель: оторвав Ванцзи от своей руки, дистанцировавшись от него, заставить наконец этого упрямца выйти из себя, возможно, найти друзей. Не получилось. Во всяком случае, не у Лань Хуаня.       Как старший брат, Лань Сичэнь не мог не обратить внимания на перемены, происходившие с Лань Чжанем. И даже знал имя их причины — Вэй Усянь. Директор стал замечать, как в офисе Ванцзи подолгу смотрел на взбалмошного художника, и если многие принимали холодное выражение лица заместителя за недовольство, то Сичэнь видел в глазах брата удивление и, возможно, толику заинтересованности. Вэй Ин был полной противоположностью Лань Чжаня, почему бы это не могло стать источником любопытства Ванцзи? Да и все действия художника по отношению к заместителю директора говорили за него лучше, чем он сказал бы сам. Иногда Лань Сичэнь улавливал резкий, хищный взгляд Лань Чжаня в сторону Вэй Усяня, особенно когда тот начинал флиртовать с очередной хорошенькой сотрудницей. И природа такого отношения стала приобретать для Лань Хуаня всё более очевидные формы, в отличие от того же Ванцзи (и намекать было бесполезно: малыш А-Чжань просто поджал бы губы и прошипел свое коронное «Бесстыдство!»). И Сичэнь никогда не посмел бы осуждать младшего брата, потому что сам…       В одной из комнат послышалось громкое скрежетание, сопровождающееся возмущенным попискиванием. Лань Сичэнь, подхватив кружку с недопитым чаем, пошел на звук, который однозначно доносился из комнаты кроликов. Подойдя к клетке, он несколько раз стукнул по ее прутьям: — Чего вы разбушевались? Не верю, что А-Чжань забыл вас покормить, скорее, он сам останется голодным.       Словно поняв человеческую речь, белый кролик повернулся к полной кормушке, показывая несмышленому человеку, что дело вовсе не в еде. Черный кролик при этом продолжал скрестись о железо и тыкаться мордочкой в дверцу, как будто прося ее открыть. «Вы беспокоитесь о хозяине?» — догадался Сичэнь. Он вынул животных из клетки, на цыпочках пробрался в комнату больного брата и опустил пушистых зверюшек на кровать. — Только попробуйте разбудить А-Чжаня, сделаю из вас жаркое, — прошептал Лань Хуань, хотя понимал, что угроза была пустой: если бы младший брат узнал о подобном, жаркое приготовили бы из Сичэня. По-ланьски.       Черный кролик тут же допрыгал до подушки и устроился на плече человека, ткнув носик в его шею. Белый же расположился на сложенных на груди руках, повернув мордочку к лицу хозяина, и недовольно дернулся, когда Лань Хуань попытался погладить бархатные ушки. Не желая мешать такой «семейной» идиллии, старший брат покинул спальню Ванцзи.       Забрав из соседней комнаты оставленную кружку чая, Лань Сичэнь снова оказался в коридоре, раздумывая, чем бы себя занять. Правда, было тут дельце… Он знал эту квартиру так же хорошо, как свою, и лишь одно место оставалось для него загадкой… Сичэнь подошел к двери и взялся за ручку в надежде, что на этот раз комната будет открыта. «Что же ты здесь прячешь, братик? Почему скрываешь даже от меня?» — с этими мыслями Лань Хуань толкнул дверь… но она не поддалась. Разочарованно подергав несколько раз ручку, Лань Сичэнь уже собирался отступить, но внезапно услышал за спиной голос, который едва не довел его до сердечного приступа: — Брат.       Резко развернувшись от неожиданности, обычно аккуратный Лань Хуань расплескал половину оставшегося в кружке чая на пол, благо, что он уже остыл и не обжег. Напротив него с грозным видом стоял Лань Чжань, удерживая на руках двух кроликов. Но, как бы он не хмурился, растрепанный вид, красный от насморка нос и два пушистых комочка создавали такую милую картину, что Лань Сичэню захотелось немедленно запечатлеть момент на камеру. Желательно, оставшись при этом в живых. — А, Ванцзи, — неловко проговорил Сичэнь, делая шаг в сторону от двери. — Я уберу, не беспокойся. Кролики разбудили тебя? Я же просил их быть осторожными… Лань Чжань молчал, сверля брата крайне недовольным взглядом. — Не сердись, — примиряюще улыбнулся Лань Хуань. — Я сварил травяной суп, идем на кухню.       Ужинали братья в тишине. Во-первых, правилами их семьи запрещалось говорить во время принятия пищи, во-вторых, Лань Сичэнь еще чувствовал неловкость за инцидент с запертой комнатой. Все же, когда тарелки опустели и палочки были отложены в сторону, старший брат, желая разрядить обстановку и отвлечься на что-нибудь иное, заговорил первым: — Где мой недавний подарок, А-Чжань? — Я еще не придумал, что с ним делать. Не уверен, что этому есть место в моем доме, — постороннему человеку подобный ответ показался бы грубым, но Сичэнь прекрасно знал: у брата не было намерения обидеть его. Тем более, что Лань Чжань нахмурился, словно ругая себя за сказанное, когда осознал, какой смысл несли слова. — Тебе не понравилось? — Лань Хуань с улыбкой задал свой вопрос, все видом излучая доброжелательность. — Люблю что-то менее броское, — просто ответил Ванцзи. — Если беспокоишься за сохранность картин — они в кладовой. Но… что в них особенного? Так волнуешься, всегда спрашиваешь.       Заверив брата, что полностью ему доверяет, и ничего странного в вопросах нет, Сичэнь как бы невзначай вместо чая налил в кружку Лань Чжаня заранее подогретое снадобье от Вэй Ина, надеясь, что это отвлечет любопытство Ванцзи. Больной сделал пару глотков и поднял на старшего брата полный удивления взгляд (разгадать который было под силу только директору «Облачных Глубин»). — Что это? — Лекарство передал Вэй Усянь. Он случайно услышал мой разговор с секретарем и попросил сестру специально приготовить и, к тому же, привезти в офис это питье. Что за чудный юноша, не находишь? — Сичэнь с удовольствием наблюдал, как холодная маска на лице брата трескается под воздействием эмоцией: от «вылить остатки в раковину» до «позвонить Вэй Ину сейчас и поблагодарить за заботу». Хвала богам, последнее пересилило. — Скажи спасибо от меня, — тихо проговорил Лань Чжань, не отрывая глаз от кружки. — Обязательно, — как же нравились Лань Хуаню эти аккуратные покрасневшие ушки! — Кстати, через неделю я не смогу появиться на семейном ужине у дяди. — Мгм, меня тоже не будет, — ответил Лань Чжань, залпом допивая остатки лекарства. — Почему? — удивился старший брат, пытаясь что-то вспомнить о планах Ванцзи. — Разве в следующие выходные не корпоратив? Я поеду, если ты не против.       Какой против! За все время работы в издательстве, Лань Ванцзи не посетил ни одного мероприятия, ни одной вечеринки. Да это просто подарок! И не надо спрашивать, кому отвешивать поклоны. Наверняка, суматошному художнику-иллюстратору. — Одно условие: если будешь полностью здоров, — Лань Сичэнь попытался придать голосу родительской строгости, но не выдержал и рассмеялся, когда Ванцзи в ответ кивнул ему со всей серьезностью.       Заночевать Лань Хуань решил у брата в своей любимой комнате с кроликами. Когда, убедившись, что Лань Чжань принял все лекарства и лег в постель, он собирался выйти из спальни, Ванцзи поймал его за руку и потянул на себя в молчаливой просьбе остаться еще ненадолго. Сичэнь не стал сопротивляться: он присел в изголовье кровати, наслаждаясь возможностью вновь почувствовать себя заботливым старшим братом — расчесывать пальцами длинные темные волосы, рассказывать тихим голосом очередную выдуманную историю, любоваться густыми, чуть подрагивающими в такт дыханию ресницами… Замечательные, ни с чем не сравнимые мгновения. Даже влюбленность Лань Сичэня в одного человека ни на грамм не была похожа на его привязанность к младшему брату — этому уже не маленькому, нелюдимому, порой немного вредному кролику.       Утром директор издательства чувствовал себя крайне разбитым: каждый час он бегал в соседнюю комнату, проверяя температуру Лань Чжаня; потом кролики вдруг решили посреди ночи поиграть в догонялки; перед рассветом уже и самому спать не хотелось. Наскоро выпив зеленый чай и позавтракав наспех сделанным овощным салатом, Лань Сичэнь впихнул очередную порцию таблеток в Лань Ванцзи (чье состояние не могло сегодня не радовать — неужели волшебный напиток Вэй Усяня помог?), и, уже стоя на пороге, давал рекомендации брату: — Не забывай пить лекарства. Надевай тапочки или включи обогрев пола. На улицу без надобности не выходи, я затарил тебе холодильник. Да-да, и про кроличью еду не забыл, — мягко рассмеялся Лань Хуань, выходя из квартиры. Смущало его только непонятное сегодня настроение Ванцзи. Как затишье перед бурей.       Опасения подтвердились. — Ты ведь ничего от меня не скрываешь, брат? — О чем ты? — беспечно улыбнулся Лань Сичэнь, скрываясь за входной дверью и плотно захлопывая ее за собой.       Зайдя в лифт, Сичэнь обессиленно прислонился к стенке, едва ли не скатываясь на пол, и дело было вовсе не в усталости от тревожной и бессонной ночи. Брат не поверил ему. И пусть переживания Ванцзи имели сейчас скорее интуитивный характер, нельзя, чтобы он начал о чем-то догадываться, или самостоятельно расследовать историю этих проклятых картин. Он и так совершил ошибку, отдав их брату на хранение под видом подарка. Забрать — вызвать еще больше подозрений. Сичэнь все расскажет ему, но не сейчас. Его А-Чжань, единственный близкий человек после смерти родителей, счастье и радость всей жизни, не должен ввязываться в то, в чем Лань Сичэнь погряз по уши…