Бесконечный поезд, что свёл нас вместе

      Болеть — то ещё невыносимое занятие. И непонятно ведь под каким соусом данное мероприятие может быть в разы хуже. В одиночку или с кем-то? Вот и сам Ацуши не знает. Ведь все те немногочисленные разы, что ему приходилось болеть до всей этой истории с поездом, он стойко переносил болезнь на своих двоих и, в общем-то, и лечился-то сам. Отчего сейчас который день валяться в кровати и наблюдать за рыжим, что всячески пытался вылечить Тигра, становилось уже чем-то странным. — Температура так и не падает, — качает головой Накахара, время от времени переводя взгляд с градусника на беловолосого и обратно, — Какую же заразу ты подхватил, а?       Чуя и вправду заботился. И по меркам самого Накаджимы, как будто бы даже слишком. Всегда следил за самочувствием Оборотня. Всячески пытался сбить температуру. Постоянно что-то готовил, дабы накормить Ацуши, чей аппетит всё ещё оставлял желать лучшего. И последний сам нередко удивлялся, что Накахара готовит действительно вкусно. Особенно, если учитывать все те условия, в которых им обоим приходится находиться.       Но вместе с искренним удивлением Тигром овладевал и непередаваемый стыд. Невыносимое чувство вины. О нём так заботятся. И столько всего делают. Просто так. Не прося абсолютно ничего взамен. А он? А что он? Только всё время валяется в постели из-за слабости и даже поменять эти дурацкие мокрые тряпки по всему телу себе не может? Уж точно выглядит, как тот ещё балласт. Если не является им вовсе. А от лишнего груза обычно принято избавляться. И с ним самим будет всё то же самое. Рыжий же однажды возьмёт и не выдержит этого. И оставит. Отчего и нужно быть к этому готовым. При любых обстоятельствах. — Может, всё-таки продолжим путь, Чуя-сан? — сипит Накаджима, пытаясь приподняться на локтях, — Лекарства всё равно скоро закончатся, и.. — И, тем более, что мы всё равно уже решили, что никуда не пойдём, пока тебе не станет лучше, — голос у Накахары и впрямь твёрдый, — Ты буквально на ногах стоять не можешь. Какая ещё дорога? — прикусывает губу в раздумьях. — А лекарства.. Пока есть — хорошо. Если закончатся, то, значит, пойду искать новые. — Зачем? — шепчет с некоторой отчуждённостью. — Для чего ты это вообще делаешь? Ты бы мог уже запросто продвинуться вперёд, а я.. Я-я.. Мешаю же.. — И что бы это было? — он по-прежнему звучит до невыносимого серьёзно, но, тем не менее, до одури успокаивающее. — Взял бы и бросил тебя? Тогда бы я нарушил свои же слова. А я обещания держу. Всегда держу, слышишь? — У тебя нет причины.. — То есть, болеющий ты причиной быть не может? — в небольшом раздражении Чуя уже вскидывает бровь. — Я же не последний ублюдок какой-нибудь и вообще.. — Хватит притворяться, что тебе есть до меня дело! — наконец вскрикивает Ацуши. — И ты меня пугаешь! Это всё выглядит странно! И ты.. Ты тоже странный! В чём твоя проблема?! — В том, что я пытаюсь тебе помочь, а ты меня посылаешь куда подальше?! — тоже поддаётся эмоциям, но пытается, как можно быстрее, остыть и прийти в себя. — Прости, у тебя температура, а тебе тут концерт устраиваю.. Короче, я ничего нового тебе не скажу, так же, как и ты не захочешь услышать от меня что-то иное, что ты слышишь сам, а не то, что я на самом деле говорю. Поэтому.. Мы — команда. Просто команда, и всё тут. А в команде ты другого бросить не можешь, иначе оба падут. Такое объяснение тебя устроит? — вместе кучи муторных слов только положительный кивок головой. — Супер. Тогда ешь суп и потом пьёшь лекарство.       На этом всех их разговоры на ближайшее время закончились. Только теперь в глубине души у Тигра появилась ещё одна вина. И в этот раз за этот странный недоскандал по отношению к мафиози. Ведь к мальчишке с таким добром. Невозможным вниманием, которое Ацуши раньше и близко не встречал. А он так взрывается. Не за что и не про что. И к его же удивлению, Чуя со всем этим мирится. По-своему терпит. И всё равно продолжает заботиться. Даже сейчас. После того, как его так бесцеремонно взяли и послали. Помогает Накаджиме принять пищу. Кормит с ложки, чему сам беловолосый из раза в раз продолжает удивляться. И когда дело доходит до приёма гадких таблеток и всяких микстур. Придерживает стакан воды, который сам бы Ацуши наверняка бы держал с трудом и уже давно бы разбил без этой поддержки.       По привычке хочет покинуть постель, когда видит, как Накаджиму начинает клонить в сон. В принципе, в этом своеобразном ритуале не было чего-то удивительного, ведь кровать в этом доме была всего одна. Отчего Чуей было принято безоговорочное решение, что именно болеющий Тигр будет на ней спать, поскольку от жёсткого и наверняка холодного для хилого организма Ацуши паркета польза будет, мягко говоря, нулевая. Поэтому рыжий из раза в раз стелил себе что-нибудь на полу. И желательно поближе к самой кровати. Чтобы слышать Оборотня. Как он дышит. Кашляет. И предотвратить в случае чего ухудшение состояния мальчишки как можно скорее. Или поменять одежду, если этот больной в который раз вспотеет во сне.       Но в этот раз что-то идёт не так. Чувствует, как его пытаются схватить за руку. Дрожащими и ледяными от очередного озноба пальцами касаются рукава рубашки, дабы удержать. Поначалу даже не совсем понимает, что именно происходит. А потом смотрит на Ацуши. Ловит его взгляд. Такой тихий и безмолвный. Но явно о чём-то просящий. Нечто такое очевидное и простое. И благо, сам Чуя понимает всё и без единого слова. — Мне остаться? — догадывается, чего именно от него ожидают. — Хорошо.. — Спасибо, — еле слышно похрипывает Накаджима и потом вновь замолкает на некоторый промежуток времени, — Суп.. Был вкусный.. И запах.. — Рад стараться, — слабо улыбается, а потом складывает что-то в своей голове, — Подожди.. Ты сегодня почувствовал запахи, да? И вкус тоже был? — получает ещё один кивок головой. — Значит, небольшие радостные звоночки пошли, — убирает чёлку с лица Тигра и касается его лба, — И температура, кажется, наконец падать начала.. — Ты научишь меня готовить? — вдруг спрашивает Тигр. — Ну-у, потом.. В другом вагоне как-нибудь.. — А, что, в твоём агентстве тебя никто не учил взрослой жизни? — Накахара слегка усмехается, а потом видит, как его собеседник мотает черепной коробкой из стороны в сторону с явным отрицанием. — Ты чего.. Так же и желудок запросто посадить можно.. — выдыхает немного нервно, будто с ноткой некоторой тревоги. — Научу, конечно.. — Спасибо, Чуя-сан.. — голос у него по-прежнему до невозможного тихий, но до одури искренний. — За всё спасибо..