Козерог

Мне снилось, что я в гробу и задыхаюсь, стенки гроба сдвигаются, сдавливают со всех сторон. Я не могу пошевелиться и силы исчезают, сознание ускользает… Как сквозь туман казалось, что все погружается во тьму, тело каменеет. Сквозь забытье доносились звуки ударов, и потом все окончательно померкло. Не знаю, много или мало прошло времени, но я наконец-то снова очнулся. Холодный воздух застудил мои щеки, заставив меня проснуться. Сил чтобы даже пошевелиться почти не было, но я усилием воли разлепил веки и попытался оглядеться. Жутко болела голова, как будто по ней ударили бревном. Может, я слишком много выпил вчера? вообще пил вчера? Что я вчера делал? Кто я, как меня зовут? Я не мог вспомнить ничего! Застонав, я поднял руку, которая казалась мне неподъемной, как чугунная гиря, и потрогал голову. На лбу я нащупал заживающую рану. Да, видимо и вправду — получил по лбу бревном. Задумавшись, я провёл ладонью дальше, и вдруг нащупал рога. Что?! я схватился руками за голову — действительно, у меня на голове были рога, вроде козлиных или бараньих — сантиметров тридцать в длину, закручивающиеся штопором. Что за чертовщина? Немного приподнявшись, я осмотрелся. Помещение, где я находился, было большой комнатой с гладкими стенами, теряющимися во тьме. Откуда-то сверху лился слабый свет.Вокруг валяется всякий хлам, мусор, я заметил даже какие-то несвежие фрукты. Я сам был в потрепанном комбинезоне, простеганном полосами на теле и кругами на локтях и коленях. С ногами что-то было как будто тоже не то, но из-за комбинезона я не мог понять, что же именно. Да и ещё этот рывок отнял у меня все силы. Если я хочу выбраться отсюда, и разобраться кто я, где я, что делать, и кто виноват, то мне нужно больше энергии. А для этого нужно поесть. Кстати, тут же были фрукты! Как пьяный тюлень, я перекатился со спины на живот, и дотянулся до груды фруктов. Я не мог определить что это за вид, на яблоко или грушу были не слишком похожи. Они были разных цветов, и кожура их была покрыта концентрическими кругами. Фрукты оказались сплошь гнилостных, в руках расползались в противную жижу. Лишь один остался достаточно крепким, чтобы можно было откусить от него кусок, что я с жадностью и сделал. На вкус было гадостно. Как же я не подумал, вдруг этот фрукт ядовитый? Я хотел уже его в панике выплюнуть, как вдруг раздался детский крик: — Не ешь! И что-то выбило у меня из рук огрызок плода. От неожиданности я проглотил тот кусок, что был у меня во рту. И тут меня переколбасило.