Лимонное Мороженое

Том вжимает своего мальчишку в постель, и тот стонет так сладко, и ноги разводит в стороны так широко – хочется выпить его горячие слёзы и расцеловать его тонкие кости. У них обоих голова кругом и празднично-яркие всполохи пламени перед глазами – Том осторожно придерживает солнце за бёдра – и по его кровотоку, кажется, носится жидкое золото. Но Гарри сейчас – огромный питон без змеиных глаз – вскидывает бёдра вверх и жёстко хватается за названого брата. Гарри страстно любит его рваными вдохами, а Том благословляет свои охотничьи угодья и кусает чужой язык, потому что Гарри не кукла фарфоровая, он солнце, сжигающее всё на своём пути. Сириус не может не заметить их изменившиеся отношения, и какое-то время даже почти не пьёт. Рот Тома как когда-то открывается для оправдания и в удивлении застывает – потому что он не смотрел на их жизнь под таким углом – и когда Сириус станет пылью, вокруг их общего солнца должны будут остаться ещё планеты. С Томом у него душа нараспашку, и в этот день не грех позволить себе пить вино из бокала. Гарри заваливает его потом на кровать, обвивает руками и советует спать, но вместо того Том лежит и вспоминает рецепт коктейля Молотова, и как мама в детстве водила его смотреть на горящую смерть, и может, поэтому Гарри за него так цепляется – Том ненавидит смерть и является её частью, он смотрел, как умирали другие, и этим сильно похож на Гарри. Мальчишку своего он любит до дрожи в коленях: лицо его хочет осыпать поцелуями утром на кухне, а ночью за запертой дверью выжимать совершенно иные звуки. Том хочет весь мир бросить Гарри под ноги. Но сам оказывается у него под ногами и покрывает колени мягкими поцелуями. Гарри на продажу выставляет рисунки в твиттере, а Том на гайдах своих зарабатывает копейки – им много не надо – ровно столько, чтобы купить мороженое. В ужасающе тихую новогоднюю ночь Тому исполняется восемнадцать, а возраст Риддла-старшего вдруг застывает во времени навсегда. — Ты справишься, — только у Гарри тут нет сомнений, — какой же странный сегодня день. Всё будет хорошо, Том, я люблю тебя. Гарри кормит его мармеладом из зелёного полиэтиленового пакета и следит за косатками по каналу Дискавери, а Том мысленно вертит в руках рукоятку ножа. — Я найду тебе лучшего психиатра. Ты помогаешь мне, а с деньгами отца помогу и я. Он только сейчас понимает, что они обсуждают. — Да, Том, я знаю, что ты мне не брат, — их телепатия Тома не удивляет, — но знать об этом я буду не всегда. Надеюсь, ты сможешь вовремя меня останавливать. Гарри слепо тычется ему носом в шею, а Тому до боли сложно: он перестал плакать годы назад и никогда, наверное, больше не сможет. — Всё у нас будет хорошо, — вверяет Гарри ему по секрету. Это отлично. У мальчишки негативный симптомокомплекс не прогрессирует, а позитивный легко исправят таблетки. В конечном итоге, это было не грехопадение, а сакральное благословение, но было оно так же красиво.