Как превратить выпускной экзамен в конец света? Ответ - Наруто!

      ***Какаши Хатаке***              Это день, как и многие другие дни до этого Какаши проводил стоя перед надгробной плитой. Хотя, называть её надгробной формально не стоило, ведь под ней никто не покоился, но… Очень уж мрачно выглядела многометровая мемориальная стелла, посвящённая памяти жертв Третьей Мировой войны шиноби.              И вспоминал он своих ныне покойных напарников – серьёзную, но очень милую Рин Нохара и непутёвого, вечно опаздывающего Обито Учиха.              Как вдруг порыв холодного ветра в спину заставил его непроизвольно поёжиться.              – Обещаю, что я здесь не для того, чтобы причинить вред, – вдруг раздался позади голос от которого у Какаши непроизвольно напряглась спина в ожидании удара. И хоть вокруг и была мирная обстановка, но Какаши вдруг ощутил себя, как на S-ранговой миссии… Когда одна единственная, даже не ошибка, а банальная невнимательность, может послужить причиной твоей смерти. А то, что позади него именно смерть, Какаши почему-то не сомневался. И попытался акробатическим пируэтом скрыться за каменной стеллой.              И вроде бы всё получилось. И он оказался за углом стеллы. Но невесть откуда взявшийся порыв ветра бросил в лицо горсть песка и у Какаши заслезились глаза. Аж до полной невозможности их открыть. А потом он... проснулся.              А проснулся пятилетний Какаши Хатаке от того, что ему что-то попало в глаз. В оба глаза. Сев на кровати пятилетний мальчик попытался протереть слезящиеся глаза кулаками. Не помогло.              Решив, что раз уж сна нет ни в одном глазу, а за окнами уже светает, то пора бы и вставать. Утром перед завтраком маленького Какаши ждала обычная утренняя тренировка с отцом. Но в этот раз всё пошло не по плану.              Только он вышел из своей детской спальни, расположенной на втором этаже, как его чувствительный нос… а у членов клана Хатаке за счёт многих поколений предков, заключающих контракты с призывными зверьми – собаки, нюх был о-го-го! ...уловил запах крови. Ребёнок рванулся вперёд и увидел лежащее у парадного входа тело отца. И огромную лужу крови вокруг него.              И Какаши замер.              – Ты не ревёшь? – внезапно спросил голос в голове.              У Какаши не нашлось слов для ответа. Было лишь недоумение.              – Это я, временно исполняющий обязанности твоего голоса разума…              Кто такой В.Р.И.О. «голоса разума» Какаши не понял. Но ему было как-то не до разбирательств.              – И ещё раз… Ты не ревешь?              – Нет, не реву, – неуверенно ответил Какаши.              Вопрос, честно говоря, поставил его в тупик.              – Хорошо, вот так и не реви.              И после небольшой паузы, голос разума продолжил:              – Одевайся, тебя ждёт миссия по доставке сообщения.              Какаши уже хотел было спросить: «Что ещё за миссия?», но внезапно вспомнил. И побежал.              Сбоку бежали пару генинов, а сзади их преследовали. Преследователи были на расстоянии нескольких сотен метров. От них удалось оторваться. И те прекратили швырять в них всякое метательное железо и нин-техники.              «Такими темпами через десять минут я полность от них оторвусь», – спокойно оценил ситуацию Какаши.              Всё-таки он закончил Академию шиноби в пять лет, а чунином стал в шесть не за красивые глаза, а потому что в пять он был уже на уровне кланового генина. А в шесть – на уровне кланового чунина. Как в тай, так и в нин, и, конечно, в ген-техниках. Плюс, мастерское владение стихией Земли. Плюс, постепенное освоение второй стихии. Плюс, неплохие навыки работы с холодным оружием. В общем, Какаши был на своём месте не потому, что взрослым нечего было делать кроме как посылать детей в бой, а потому что он был сильнее взрослых.              И тут, бегущий слева генин застонал и начал сбавлять темп бега. Один короткий взгляд через плечо показал Какаши в чём дело. За генином тянулась кровавая дорожка. Один из сюрикенов, что швыряли им вслед преследователи из деревни Облака, повредил тому ногу, и тот более не был способен бежать в нужном темпе.              – Какаши-сан, – почтительно обратился к нему другой генин, – надо помочь…              – Не сбавляем темп! Миссия превыше всего! – отрезал Какаши.              На отставшего генина он не смотрел.              – Ты не плачешь? – вдруг спросил голос в голове.              Какаши уже признаться и подзабыл про голос разума.              – Нет, – коротко ответил он, экономя дыхание.              – Хорошо, вот так и не плачь, – посоветовал голос в голове.              И после небольшой паузы голос сказал.              – Присядь, отдохни… Эта ночь выдалась тяжёлой… Нападение Девятихвостого…              И точно. Какаши ощутил, как события этой ночи вымотали его просто до невозможности. Минато-сенсей приказал ему вернуться к силам АНБУ. И всю эту ночь он помогал искать выживших. С его нюхом и его призывными псами – это была задача именно для него.              Тут в дверь постучали, и в дом Минато-сенсея, Четвёртого хокаге, зашёл его напарник Тензо.              – Треть деревни в руинах. Досталось всем, кроме Учиха. Их клановый квартал вообще не пострадал. По предварительным оценкам погибло четверть населения деревни. В основном мирные люди. И прими мои соболезнования… Твой наставник Минато Намикадзе и его жена Кушина сегодня погибли.              Тензо вгляделся в лицо Какаши, но не нашёл там и следа эмоций. Да и сложно разглядеть какие-то эмоции на лице вечно прикрытом маской.              – Ты опечален? – снова появился голос в голове.              – Нет. Они выполнили свой долг.              – Хорошо, так держать! А теперь прогуляемся на кладбище…              На кладбище Какаши не хотелось. И он сделал шаг назад. И запнулся. И свалился возле мраморной стеллы с именами всех погибших в Третьей Мировой войне шиноби.              Накатило странное ощущение, что это всё уже с ним было. И почему то захотелось протереть глаза. Но вместо этого Какаши вышел из-за обратной стороны стеллы и подошёл к списку имён.              – Третий ряд, тридцать четвёртый номер. Помнишь его?              Какаши поискал взглядом нужное имя. Имя оказалось совершенно незнакомым.              – Нет.              – Это тот генин, что не смог убежать от преследователей из Облака.              Какаши промолчал.              Затем голос назвал ещё несколько мест, куда нужно кинуть взгляд. Везде обнаруживались какие-то незнакомые имена. После каждого «не помню» со стороны Какаши голос одобрительно отзывался о его, Какаши, психической устойчивости.              И тут внезапно…              – Рин Нохара, – произнёс голос в голове.              И, казалось бы… всего лишь имя… но на плечи Какаши как будто упала гора. Его плечи ссутулились, голова поникла, спина сгорбилась, а взгляд потух.              – Ты плакал когда убил Рин, – сказал внутренний голос.              И это не был вопрос.              – Это был несчастный случай, – открестился Какаши от звания убийцы.              – Посмотри на свою руку и повтори эти слова ещё раз, – отпарировал голос разума.              Какаши выполнил приказ. И от увиденного ему стало не по себе. По его руке стремительно пробегали разряды чакры Молнии. Это была его фирменная техника, которую мог выполнить только он один.              Но не это выбило мужчину из колеи. Нет. Вся его рука по локоть была в крови. И Какаши знал чья это кровь. Это была кровь его напарницы. Рин Нохары.              – Ты же был с активированным шаринганом тогда, Какаши?              – Да, – выдавил из себя Хатаке.              – На тот момент ты был уже практически джоунин, а она чунин-медик... а по боевым возможностям – генин... Измождённая пленом. С твоей точки зрения Рин двигалась также быстро, как попавшая в смолу мошка. Так?              – Да…              – Своим шаринганом ты заметил, что с чакрой Рин что-то не то, – и это был не вопрос от голоса разума. Это было утверждение.              – Да…              – Сама Рин подозревала ловушку и просила тебя убить её, заявляя что во время плена с ней сделали что-то странное, – это опять был не вопрос.              – Да…              – Так почему же ты не отразил в отчёте, что спас нашу деревню от смертельной угрозы? Ведь, как выяснилось позднее, в Рин запечатали Трёххвостого. А печать – это дело такое… Принадлежит она тому, кто её накладывал, а не человеку, на которого её наложили. И автору печати достаточно было щёлкнуть пальцами, как печать выпустила бы Трёххвостого посреди нашей деревни Скрытого листа. И между прочим, коронная атака Трёххвостого – десятиметровый воздушный шар, перемалывающий в пыль всё на своём пути. Каковыми Трёххвостый может плеваться каждые пять секунд. Жертв было бы не меньше, чем при нападении Девятихвостого...              – Да, – выдавил из себя Какаши.              – То есть «нет». В смысле, ты не знаешь почему умолчал о всём этом.              – …              – А хочешь узнать почему?              – Нет.              – Хочешь-хочешь, только почему-то боишься. Но это поправимо. Итак, приступим! Отвечай быстро, не задумываясь! День рождения Рин?              – …              – Её любимый цвет?              – …              – Её любимая еда?              – …              – Её хобби?              – …              – Её мечта?              – …              Какаши было… стыдно. Но он не знал ответа ни на один из вопросов.              – Что ж, пора подвести первые итоги, – в голосе, раздававшемся в голове Какаши появились задумчивые нотки, – до самого момента её смерти Рин Нохара не вызывала у тебя ни малейшего интереса. Вы разговаривали только по делу. А встречались только на миссиях и командных тренировках.              Какаши кивнул.              – Значит остаётся только одно объяснение... Посмотри в зеркало!              Какаши хотел было спросить: «Какое ещё зеркало?», но внезапно обнаружил в своей руке карманное зеркальце. Поднеся его к глазам, он увидел в своём левом глазу Высший шаринган. То, что у него есть высший шаринган, он понял ещё тогда. Когда его рука, окутанная чакрой Молнии, пронзила тело Рин. Правда вдоволь ощутить пробуждение высшего шарингана он не смог. Упал без сознания от чакроистощения.              – Да… Единственная возможная причина… Донор додзюцу имел какие-то чувства к Рин? – спросил внутренний голос.              – Обито Учиха… – Какаши немного покоробило бездушное «донор», – Он бросился спасать Рин, когда её похитили… Это было за год до её смерти… На совсем другой миссии… в другой стране…              – Да-да, – отмахнулся от Какаши голос разума, – ты ещё тогда ушёл, предоставив их своей судьбе. Но потом подсчитал свои шансы пробиться из глубины вражеской территории в одиночку. И решил, что лучше рискнуть, спасая двоих бестолковых сокомандников, чем тебя возьмут сонного… дежурить ночью то некому... и запытают насмерть ради информации и мести за вашу диверсию.              – Всё не так! – возмутился Какаши.              – Хоть себе-то не ври, – срезал того на взлёте голос в голове и Какаши сник.              – Вернёмся к твоему додзюцу. Не все знают… а большинство тех, кто знал уже в Чистом Мире… но додзюцу Учиха – это не просто глаза со способностью видеть чакру. Это место, где опытный пользователь додзюцу может хранить частицу своей души.              – Частицу души? – переспросил Какаши.              – Да, именно так. И если донор додзюцу любил трагической и неразделённой любовью … – тут голос замялся, как будто произнести слово «любовь» потребовало от него недюжинных усилий. И его, внутренний голос, от этого перекосило, как от ведра зелёных лимонов.              – ...то и реципиент додзюцу будет испытывать этот же заскок.              Какаши открыл рот, но не нашёл подходящих слов. Ни одного.              ***Наруто Узумаки***              А Какаши-сан то, оказывается, железный человек. Ничто его не пробивает. И даже такие как я, уходят не солоно хлебавши. Хотя насчёт уходят я поторопился. И там где не сработали фокусы чёрного сёрдца, сработает типично цыганское: «Дай подержать кошелёк, яхонтовый! Ведь гадать о деньгах надо на деньгах!».              ***Какаши Хатаке***              – Не веришь? Есть способ проверить и наглядно самому убедиться. Интересно?              – …              – Вижу, что интересно. Надо всего лишь извлечь додзюцу на минутку-другую.              – !              – Больно не будет. А потом глаз вернётся к тебе. Обещаю!              И этому обещанию Какаши почему-то поверил. Было в этом голосе что-то такое, что ты сразу чувствовал, что тебе говорят правду. А если что и пообещают, то непременно выполнят. И он кивнул.              Самой операции извлечения Какаши не заметил. Просто куда-то пропала картинка из левого глаза. И в глазнице образовалась неприятное чувство пустоты. Да за спиной раздались странные звуки «Кап! Кап! Кап!».              ***Наруто Узумаки***              Какаши-сан, поздравляю. Это достижение, которым можете похвастаться только вы один… во всём этом Мире… Довести обладателя Чёрного сердца до слёз – это успех. Ауч! Как же оно жжётся!              Так, Наруто, соберись, и держи колбочку для кровавых слёз ровно. Ведь каждая кровавая слеза, что сейчас капает из шарингана, что я себе имплантировал, она даже не на вес золота… А гораздо, гораздо дороже… Да что там говорить! Слёзы Неразделённой Трагической Любви… десятилетней выдержки… Сомневаюсь, что где-то ещё в этом Мире есть ещё один такой же невероятный ингредиент…              Всё, кажется заканчивается…              ***Какаши Хатаке***              Звуки «Кап-кап!» позади стихли. И секунду спустя внутренний голос произнёс:              – Рин Нохара!              И Какаши ощутил… ничего. То есть перед глазами встало лицо его покойной напарницы, и более – ничего. Никакой грусти-тоски-печали. Никакого желания постоять у каменной стеллы. Ничего.              А потом Какаши ощутил, как его шаринган вернулся на место. И снова голос в голове произнёс:              – Рин Нохара!              На сей раз воспоминания о Рин были чётче, но на этом… всё… Никаких странных эмоций. Ничего такого...              [Тук!] [Лязг!]              И тут Какаши услышал как за спиной раздался такой звук, как будто кого-то «выставили» за дверь. Да ещё и попутно придав немалого ускорения выпроваживаемому визитёру. И только тут до Какаши дошло, что всё это время он… спал? И ему приснился сон в котором в кучу перемешались события его детства и юности. И ещё он много говорил сам с собой.              – Приснится ж такое! – с удивление протянул Какаши Хатаке.              Но всё же оглянулся за спину. Никого там не было. Чего и следовало ожидать. А затем Хатаке нашарил взглядом на стелле имя Рин и проговорил вслух:              – Рин Нохара!              И… ничего. Плечи его не опустились, спина не сгорбилась, а взгляд не потух.              – М-ма… – задумчиво протянул Хатаке.              – Наверно, я уже просто отскорбел своё. И надо жить дальше… – нашёл он простое объяснение случившемуся.              А затем Какаши отправился домой. По пути к выходу с кладбища его рука сама собой потянулась к подсумку, где у него лежал новый томик творчества Джирайи.              «Читать эротическую литературу на кладбище – это дурной тон!», – попыталась пристыдить Какаши его совесть.              Тщетно. Уже через секунду Хатаке Какаши шёл, уткнувшись носом в эротический роман. И его не тревожили мысли о покойных сокомандниках.              ***Авторское примечание***              Может показаться, что я что-то имею против Какаши... Ничуть! По моему скромному мнению он образцовый шиноби. И железная воля, стремление к саморазвитию и ум в нём отлично сочетаются с уважением к писаным правилам. Ну, а то что сенсей из него не вышел... Ну, так многим просто не дано быть учителем. И с этим ничего не поделать. Вообще, ничего. И претензии по этому поводу предъявлять нельзя. А его начальство, прекрасно видя, как Какаши изо всех сил отмазывается от роли наставника, взяло и назначило беднягу тайчо 7-ой команды. Я когда смотрел сцену знакомства Какаши и седьмой команды думал: "Мои соболезнования, парень. Тебе достались три безмозглых спиногрыза".              ***Конец авторского примечания***