Как превратить выпускной экзамен в конец света? Ответ - Наруто!

      ***Неджи Хьюга***              Сознание возвращалось с трудом.              – Что уже четыре утра? – выдал Неджи, очнувшийся в ванне, полной зелёной жижи.              Это в нём заговорили воспоминания двухлетней давности, когда он потеряв сознание от боли во время растяжки... каковая происходила в конце каждой его тренировки с мастером Узу… просыпался в четыре утра, для выполнения лёгкой пробежки и прочих утренних пыток… зачёркнуто… упражнений по закалке тела и духа.              Но потом зрение сфокусировалось, а мысли в голове приобрели чёткость. И Неджи понял, что лежит он ванной с целебной мазью, но… не в его старом додзё школы Разума. А на тренировочном полигоне его команды. Потому что прошло уже два года. Он досрочно закончил Академию шиноби. И уже год как генин. И если всё будет хорошо, то в следующем году может стать и чунином.              – Как твоё самочувствие? – спросила его Злюка.              «Ой, опять я её так назвал… Давно уж так не делал… Слава добрым духам, что делал я это только мысленно», – подумал Неджи.              И не стоит ругать парня за сумбурные мысли. Он этого не понял из-за гудящей головы, но стальной блеск в глазах его кузины Хинаты принадлежал не принцессе клана Хьюга, а первому ученику додзё Пути Разума – Аматерасу-тян.              – Голова немного гудит, – подумав, сообщил Неджи, – а в остальном хорошо. А что?              – Глаза не болят? – ответила вопросом на вопрос Хината.              – Нет. Разве что какое-то странное ощущение…              – На тебя напали. Нападавшие похитили твои додзюцу. На месте нападения был пойман Наруто Узумаки. Он пересадил тебе обычные глаза… Не спрашивай откуда у него взялась банка полная человеческих глаз, – Хинату передёрнуло, – Я не знаю.              – Точно! – хлопнул себя по лбу Неджи, – Наруто же владеет секретом целебной мази! А я-то уж подумал…              И он оборвал сам себя. Не стоило озвучивать вслух то, что он до сих пор скучал по своему старому сенсею. И что на миг, пока его сознание не пришло в норму, он подумал, что сейчас откроет глаза и увидит седую бороду до пояса, лукавый прищур и ясные, честные глаза своего сенсея.              – Одевайся. Ждём только тебя, – скомандовала Хината.              И Неджи обратил внимание, что он лежит за символической четырёхсторонней ширмой, изображающей его личную палату.              ***Пару минут спустя***              – А… – непроизвольно вырвалось у Неджи при виде мальчика в оранжевом комбинезоне… и со смешными полосками на щеках…              – Тебе на скамью для свидетелей, Неджи-кун. А сюда нельзя. Это скамья для подсудимых, – с совершенно невозмутимым лицом произнёс… Наруто.              «ОН ЖИВ!!!», – обрадовался тому, что его друг всё же не развеялся пригоршней пепла по ветру, как он думал буквально полчаса назад.              «А Наруто-кун здорово изменился за прошедшие два года. Но интонации остались теми же… Та же манера с абсолютно серьёзным видом говорить странные вещи», – подумал Неджи.              Сомнений в том, что перед ним настоящий Наруто, а не подделка, которая пару лет зачем-то притворялась его другом, у него не было.              И пристроившись в одиночестве на скамье, стоявшей в трёх шагах от скамейки на которой в не менее гордом одиночестве сидел Наруто, Неджи обвёл взглядом окружающее пространстве. А посмотреть было на что…              Напротив него возвышалось монументальное сооружение, названное Наруто, судейским местом. Как Неджи об этом догадался? Всё просто. Наруто как раз объяснял Шикамару правила проведения судебных заседаний. Шикамару от роли судьи пытался отвертеться, но напор Наруто был уж слишком силён.              «Я бы советовал Шикамару-куну не сопротивляться», – подумал Неджи, – «Когда Наруто-кун в таком настроении спорить с ним можно, но бесполезно. Он тебя выслушает, покивает, но ты всё равно сделаешь по его плану. Проверено, притом неоднократно».              А пока Неджи вспоминал былое, Шикамару таки сел на место судьи. На его лице было написано: «Почему я всё это делаю?», но в руке он держал судейский молоток, которым он имел право остановить судебное заседание, если что-то пойдёт не по правилам.              Слева и справа от судьи располагались два стола. Это были места для прокурора, роль которого выполняла Хината, и адвоката, роль которого досталась Саске.              Сбоку пристроилась самая большая скамья. Она называлась скамьёй присяжных. Там сидели Киба Инузука, Шино Абураме, Чоджи Акимичи и Ино Яманака.              – Заседание надо начать с опроса свидетелей, – суфлёрским шепотом подсказал Наруто судье.              Шикамару с мученическим видом объявил:              – Для дачи свидетельских показаний приглашается Неджи Хьюга!              И стукнул молотком по судейской кафедре.              В ответ Наруто показал ему оттопыренный большой палец, мол, отличная игра. Шикамару только грустно вздохнул в ответ.              После подсказки Наруто, Неджи вышел к трибуне, стоящей в центре импровизированного судебного зала под открытым небом.              – Скажи: «Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды!», – подсказал Наруто.              У Неджи потеплело на душе. Таким же суфлёрским шепотом, и даже с такими же интонациями, Наруто подсказывал ему во время их выступлений, если у Неджи случалась заминка. А если быть совсем уж честным, то ступор от внимания целого зрительного зала. Но те времена прошли. И сейчас Неджи уже таким смутить не представлялось реальным.              – Неджи-кун, – обратилась к нему «прокурор», – расскажи как на тебя напал Наруто Узумаки.              – Кхм! – откашлялся вышеназванный, намекающе глядя на Саске.              – Что? – спросил после небольшой паузы не понявший безмолвного намёка Саске.              – Обратись к судье с протестом. Скажи: «Я протестую! Прокурор строит вопросы так, как будто вина Узумаки уже доказана!».              И хотя суфлёрский шёпот Наруто слышали все, в том числе и Шикамару, Саске повернулся лицом к «судье» и высказал протест.              Шикамару сделал вид, что он только сейчас услышал оный протест, и кивнул:              – Протест принимается. Госпожа прокурор, будьте, пожалуйста, корректны в формулировках.              ***Наруто Узумаки***              Так… Актёры более-менее разобрались в правилах судебного заседания, и мне можно подумать… Чёрное сердце подсказывает мне путь стать сильнее. Его шёпот хоть и трудноразличим, но я кое-что понимаю. А говорит оно, что повышение в звании аж до уровня Песочного Человека – это прорыв в элиту. Это не какой-то чумазый «домовёнок Кузя»… джашикивараши, на местный лад… это совершенно другой уровень. И представиться какой-нибудь другой опасной духовной сущности, как Песочный Человек, это всё равно что, будучи одетым в смокинг, пафосно произнести: «Бонд. Джеймс Бонд». И всякие там огни святого Эльма, каппы и духи утопленников вытянутся по струнке, прищёлкнут каблуками и спросят: «Какие ваши распоряжения?».              А ещё оно говорит, что Песочный Человек – это не только титул, но и привилегии-обязанности… да, именно так… одно от другого там неотделимо. И я должен запихнуть в свой мешок побольше детишек, отнести их на луну, там запугать их как следует и их слезами накормить кошмары. Свои кошмары.              ***Авторское примечание***              Песочный Человек придуман не мной. Такой стиль поведения Песочного Человека сформулирован в 19 веке Эрнестом Гофманом в его рассказе «Песочный человек». А сам Гофман опирался на средневековые европейские сказания.              ***Конец авторского примечания***              Хе-хе… Если сказать такое кому-нибудь обычному человеку, тот ничего не поймёт. Но… я, обладатель чёрного сердца, и я сразу вижу, что – это рецепт. Рецепт получения огромной силы.              И я уже неплохо продвинулся на этом пути. Мой мешок мне… не понадобился. Госпожа Митараши отказалась прикончить ту мелкую девчонку. А в других случаях он вообще не пригодился. И вообще, тащить в свой дом посторонних, чтобы там по чуть-чуть выдавливать из них слёзы? Пф! Низкий сорт, нечистая работа! Я выдавил из всех своих… м-м-м… доноров? ...все слёзы сразу!              И вот теперь пора переходить к следующему шагу моего плана. Слёзы Анко-старшей, Анко-младшей, Какаши Хатаке… точнее его додзюцу… а ещё точнее додзюцу покойного Обито Учиха, Фугаку Учиха, Саске Учиха и… последний мой донор. М-м-м… Однозначно, последнюю колбочку к конец списка. Ну, во-первых, тут боли и страданий больше, чем во всех остальных колбочках. Меня ж просто порвёт на куски, как хомячка от капли никотина. А так начну с лёгкого… ха, лёгкого… десятилетия душевных мук Анко… а там глядишь и втянусь… Прям как та кошка, что боялась пылесоса…              ***Вид со стороны***              Сидящий на «скамье подсудимых» обвиняемый по имени Наруто Узумаки не изменил своего положения ни на йоту. И пульс его не участился да на малую долю процента. Во-первых, в десятке шагов от него тихо сопело во сне Древо Сефирот. И из глубины «чёрного сердца» до Наруто отчётливо доносилось: «Ни в коем случае не будить ЭТО!». Ну, а во-вторых, пройденная им много лет назад специальная тренировка, придуманная его стариком-сенсеем, действительно работала. И пульс Наруто и не думал ускоряться.              А между тем, его тень отделилась от владельца, тихонечко проползла по земле до стола на котором лежали лежали вещественные доказательства… рюкзак Наруто, банка с плавающими в физрастворе людскими глазами и всякая мелочь, ранее распаханная по карманам его комбинезона.              Достигнув стола, тень осталась на земле, и только чёрная и двухмерная рука тени, обвив ножку стола, забралась на столешницу, достигла рюкзака, порылась в нём и вытащив охапку пробирок, тихо и незаметно поползла обратно.              Вернувшись к Наруто… ну, а если быть точным, то к оставленному его душой телу… тень превратилась в нечто обыкновенное и ни капельки ни мистическое.              «Первая пошла», – прокомментировал Наруто поглощение содержимого первой колбочки. Чтобы его действия не привлекли всеобщего внимания он склонил голову, и его пышная грива волос полностью скрыла его лицо.              ***Наруто Узумаки***              Держаться… Держаться… Держаться… Задача не в том, чтобы принять дозу боли и страданий, и как результат стать сильнее… Нет… Фредди столько тинейджеров, едва открывших для себя секс, наркотики и рок-н-ролл, замучал. И смерть их была ой какой непростой… И их боль и страдания достались Фредди. И что? По мнению Центрального Сервера, Фредди – это S-ранг. Но… мнение Центрального Сервера я видал в гробу… в белых тапках. А вот согласно беспристрастной оценке Системы, которую я уважаю, он избрал тупиковый путь. И ни Серебряного Ключа, ни Неведомого Кадата он не обрёл. И все его похождения были блужданиями по краю огромной Страны Снов. Но Двери перед ним были закрыты… Как и перспективы… Да и не видел он их… Вообще…              Я, правда, тоже не имею ни малейшего представления ни о Серебряном Ключе, ни о Неведомом Кадате, но… это неважно! Уже сегодня я превзойду старого Фредди… И не на пару процентов, а на столько порядков, что будь он жив, то ещё раз бы взорвался. Но на этот раз от зависти.              Кстати, где он?              ***Это же время***              Раз, два, Фредди обскачет тебя!              Три, четыре, прыгай выше, руки шире!              Пять, шесть, будем мы конфеты есть!              Семь, восемь, и скакать при том не бросим!              Девять, десять, резво прыгаем, как дети!                            Это Анко и Фредди скакали через скакалку. Скакалку крутили пару девочек… ну, как девочек? …иллюзорных образов… А между ними находились маленький Фредди и не выглядящая сильно взрослой Анко Митараши.              Время от времени кто-то из них запинался о скакалку, и падал. Но не расстраивался, а весёлым смехом встречал своё падение, доставал из кармана ещё одну шоколадную конфету, отправлял себе в рот и продолжал весёлое соревнование «Кто кого перепрыгает на скакалке?». И хоть это был сон, но на на следующий день Анко не смогла встать с кровати. Всё тело ломило, так как будто она сутки напролёт выкладывалась по полной на полигоне. Наличествовали сбитая кожа на локтях и коленях, но настроение было запредельно хорошим. Так что Анко сложила пару печатей призыва и отправила призывную змею на работу сообщением, что она берёт себе сегодня отгул. А если ей отгул не дают, то она берёт больничный. А если ей не дают больничный, то она берёт отпуск за свой счёт. А если ей не дают отпуск за свой счёт, то…              В глазах призывной змеи нарисовалась мука, скорбь и страдание. И не став дослушивать девушку, она уползла выполнять поручение.              ***Конец ретроспективы***              ***Наруто Узумаки***              Как будто свинца залили… расплавленного… Но не подумайте… я не жалуюсь… Я догадывался на что я подписываюсь....              – Ибо преодолев бесконечное море Скорби, возведя Дао-колонны и выгравировав на них принципы своего Дао, а затем создав Совершенное Ядро – вместилище нашей души, мы достигаем бессмертия. Через это мы становимся образцом силы и целеустремлённости, дабы подняться над законами Неба и Земли, и стать недосягаемыми для смерти. Через Отсечение всего мирского мы освобождаем свою Зарождённую Душу от течения неумолимого Времени, – тоном «цитирую очень важный документ» произнёс вполголоса Наруто Узумаки. А затем уже другим, спокойным тоном добавил, – Секретный отдел библиотеки Ооцуцуки, изречения великих культиваторов древности. И чего я раньше не понимал? Всё ж предельно понятно… И более того – это рецепт для моего случая…              – Вы что-то хотите сказать? – обратился к нему «судья» Шикамару.              – Время допроса главного подозреваемого, – заговорщическим шепотом подсказал Наруто.              – Для дачи показаний вызывается Наруто Узумаки, – провозгласил Шикамару, стукнув судейским молотком.              «Четверть часа прошло», – подумал Наруто, постаравшись как можно более незаметно бросить взгляд на небо.              А там было на что посмотреть. Огромный серп луны занял полнеба. Маленькое дополнение – ночного неба. И только увлеченность всех участников «судебного процесса», да капелька энергии грёз в окружающем пространстве не давали им обратить внимание на такие нетривиальные вещи. Ведь, вообще-то, время было вполне себе дневное. И даже ночью луна над деревней Скрытого Листа не была столь огромной.              «Немного отстаю от графика», – продолжил оценку ситуации Наруто, – «но в целом мое состояние… удовлетворительное... Я способен передвигаться… Хоть и не очень твёрдо стою на ногах… Помню что меня зовут Наруто Узумаки и что дважды два равно четырём. И это хорошо… Потому что были отдельные моменты, когда я испытывал в этом некоторое сомнение. Но я справился… Ну, как справился… Потренировался в поглощении боли и страданий, которые, так сказать, пишутся с маленькой буквы. А вот в последнем флакончике у меня то, что нужно уважительно писать исключительно заглавными буквами. Боль и Страдание! Или даже так – БОЛЬ И СТРАДАНИЕ!».               А между тем…              – Ваше имя?              – Наруто Узумаки, ваша честь.              – Ваш возраст?              – Одиннадцать лет.              – Я бы вам дал двенадцать…              – Господин судья, – прикрыв ладонью рот, суфлёрским шёпотом заговорил Наруто, – приговор выносить ещё рановато…              – Я не об этом… Кх-м… о чём это я?              – Надо расспросить меня о том, что я делал в момент нападения на Неджи-куна… Это называется проверить алиби подозреваемого, – опять включил суфлёрский шепот Наруто.              И пока он прикрывал рот, изображая суфлёра, содержимое последней колбочки переместилось внутрь его организма.              – Ага… Кх-м… – откашлялся Шикамару, – Наруто Узумаки, что вы делали в момент нападения на Неджи Хьюга.              – Я шёл по тёмному коридору, – прикрыл глаза Наруто, – на стены я не смотрел… Что интересного в старых и ржавых канализационных трубах?              И пока он говорил, окружающее пространстве темнело… темнело… темнело… А затем каждый из слушателей рассказа Узумаки как будто увидел во тьмы смутно различимые, те самые канализационные трубы, о которых говорил Наруто.              – Под ногами хлюпала вода… Она тут появилась относительно недавно… Но я уже привык… – продолжал рассказ Наруто.              И казалось слушателям, что если они ещё немного напрягут свой слух, то они услышат плеск воды под ногами.              – После пары минут ходьбы, я достиг огромного помещения. Противоположного края я не видел никогда из-за окутывающего помещения сумрака…              «Гусиная кожа» порадовала своим визитом слушателей. И всем вдруг показалось, что в этой тьме что-то есть... Что-то очень злое и опасное…              – А потом в этой тьме загорелись два глаза. Они были огромны... И излучали нечеловеческую жажду убийства…              Слушатели поняли, что «гусиная кожа» по всему телу – это было просто замечательно. И великолепно. И однозначно не идёт ни в какое сравнение с тем ощущением, что ты маленький, слабенький и беспомощный стоишь на ледяном ветру. И дрожишь от ощущения своей слабости.              – И я впервые заговорил с этим существом. Оно возвышалось надо мной как гора, но я сказал: «Я бросаю тебе вызов, чудовище. Я не буду использовать против тебя ни тай, ни нин, ни ген-техник. Да я даже с места не буду сходить. И более того, я не буду уклоняться от твоей атаки».              «Псих!», – хором подумали окружающие.              – Но ты всё равно облажаешься, сказал я… А потом чудовище пробило своим когтём мне грудь. Да так, что коготь после того, как пробил мою грудь, ещё на метр вонзился в каменный пол...              «Ауч!», – все слушатели ощутили фантомную боль в груди. И что-то подсказывало им, что их боль была лишь маленькой песчинкой в сравнении с горой… да что там горой… горным кряжем той боли, что выпало перенести Наруто.              – И когда чудовище захохотало и отвело свой взор от меня, я использовал свою новобретённую силу. Она была со мной менее часа, и я рисковал, но… я справился.              Только и смогли что недоуменно моргнуть его слушатели.              – И стоя на воткнутом в пол когте, будучи цел и невредим, я спросил: «И это твоя лучшая атака?»… И добавил: «Пф!».              Саске Учиха ощутил в груди какое-то странное чувство. И если сформулировать его словами, то это было: «Да этот парень, хоть и не из клана Учиха, но он больше Учиха, чем самые лучшие Учиха!».              – Это нанесло сильный удар по боевому духу чудовищу… И оно начало лупить обеими лапами по месту, где я стоял.              В ушах слушателей раздался свист от настолько быстрых ударов, что, казалось, сам воздух стонал, разрезаемый когтями чудовища. А уж какой грохот раздавался, когда огромная ладонь чудища с выпущенными когтями обрушивалось на пол, просто не передать словами. Но все как-то ощутили эту картину. Как будто это происходило лично с ними.              – Я отступил на сотню шагов и произнёс: «Я обещал не уклоняться от одной атаки, но не от нескольких атак… Тем более скучных и легко просчитываемых...», добавил я… И это нанесло по духу чудовища удар не менее сильный, чем минутой ранее…              И все даже на миг посочувствовали чудовищу, которого жизнь не готовила к столкновению с таким типом, как Наруто.              – И тогда я подбодрил его… И рассказал, что у каждого существа, достигшего высокой степени культивации есть душа… и даже, можно сказать, Душа… А внутри этой души циркулирует эссенция… Для простоты называемая Кровью Души. И с её помощью можно сделать абсолютное невероятные… просто-таки чудесные вещи… Например, яд со стопроцентной гарантией смерти жертвы. В каковой нужно всего лишь вложить всю свою ненависть и жажду убийства… И тогда смерть жертвы гарантирована… А затем я подробно объяснил чудовищу, как сделать такой яд…              «Эм… Зачем?», – подумали все.              – Сперва у чудовища ничего не получалось, но я сделал несколько каменных табличек, в которые вложил подробные… с ощущениями… инструкции по манипуляциям духовной энергией… И у него, хоть и не с первой попытки, но всё же, всё получилось… И ещё раз подтвердив своё обещание, принять яд в течении часа… а дольше оттягивать смысла нет… духовная эссенция всегда норовит вернуться к душе, откуда она были извлечена…              «Что? Он пообещал принять смертоносный… на сто процентов эффективный яд, изготовленный сверхсильным чудовищем?! Самоубийца! Псих!»              – ...я покинул помещение… А придя на этот полигон, я не застал тут никого, кроме бессознательного Неджи-куна.              В невиновности своего старого друга Неджи не сомневался. Ни секунды. И его рассказу сразу поверил. Но было у него некое подозрение, что такой странный тип, как Наруто может сделать некую самоубийственную глупость. И чтобы развеять свои опасения он спросил:              – Наруто-кун, ты же не думаешь принимать тот яд?              – Уже не думаю…              «Ну, и слава добрым духам», – облегчённо выдохнул Неджи.              – ...потому что я его уже принял.