Легенда о короле Артуре. Альтернатива

Ланселот всё же среагировал вовремя. Его присутствие на встрече двором короля Артура не особенно было заметным, да у Морганы были дела сейчас поважнее – помимо того, что она должна была как-то уладить дела, накопившиеся в ее отсутствие, ей требовалось начать обдумывать дело о Чаше и Кармелиде – Ланселот ни разу не сомневался, что Артур не сможет придумать ничего, чтобы найти достойный выход. Конечно, то, что войны не случилось, Ланселота не расстроило – он мечтал о боевой славе, но тогда, когда у него не было никого, любя же Гвиневру, рыцарь отдавал себе отчёт, что не будь его, Гвиневра не выберется никак, не сможет позаботиться о себе и её просто сметут в сторону: у неё нет зубов и когтей Морганы, нет отцовской хитрости и выживания, нет ничего! По факту королева была хрупким цветком, вырванным из родной уютной земли и брошенным в край ветров, где каждый порыв гнул её к земле – королеву не приняли во дворе, её не любил (а с недавних пор открыто избегал) король, подруга вышла замуж и это нужно было учитывать, бывшая кормилица прислуживала теперь новой возлюбленной отца, который, в свою очередь, использовал дочь для укрепления своих позиций. Гвиневра бежала по коридорам, плача, Ланселот успевал её нагнать, как раз, чтобы остаться с нею наедине, утешить, сказать, что всё пройдёт… -Гвиневра! – крикнул Ланселот в отчаянии, подбегая к ней, замершей от его приближения. Она взглянула на него красными опухшими глазами и дрожащим голосом с несвойственным ей высокомерием и потому фальшиво, промолвила: -Я ваша королева…рыцарь! В эту минуту даже она сама себе не верила, но до ужаса боялась показаться слабой. Снова слабой! Только такой её все и видели, только такой она себя и показывала – глупой, слабой, нуждающейся в защите! Ланселот устало вздохнул: -Гвиневра, я рос под воспитанием Леди Озера, моя названная сестра – возлюблённая принца де Горра, на переговорах с которым я недавно был, я прошатался по землям Британии не один год с Морганой! – неужели ты думаешь, что пытаясь мне грубить, ты меня оттолкнёшь? У меня уже панцирь от всех насмешек, высокомерия, злословия, шуток… -Я должна тебя защитить, - Гвиневра попыталась отступить на шаг, вся её грубость рушилась, всё её напускное высокомерия стремительно оставляло её. -Бесполезно, - Ланселот сделал порывистый шаг к ней, взял её тонкую руку в свои, - Гвиневра, я вернулся к тебе. Не бойся, Артур ничего не сделает, мы будем таиться, как прежде, прошу, взгляни на меня! Моргана заставила его отказаться от всяких идей… ему пока так проще. Позже мы что-нибудь придумаем, будем свободны… ты веришь мне? Она не знала, как верить…можно ли вообще верить хоть чему-нибудь в этом мире! Даже солнце могло обмануть, но видела взгляд Ланселота, полный любви и тихой печали, которая сопровождает любовь и сжала тонкими пальцами его руку, как смогла – слов не было, слова с недавних пор не были в чести, ими легко управлять, ими легко лгать и обманывать, а здесь… это прикосновение, тайный подарок, тайна! – вот что было важнее, искреннее, памятнее. -Я люблю тебя, - шепнул Ланселот, не потому что боялся, что их подслушают в коридорах, а потому что не мог сказать это громко – казалось, произнеси эту фразу, выкрикни, и Гвиневра исчезнет, словно бледный образ почти реального счастья. -Однажды…- прошептала Гвиневра и доверчиво прижалась к рыцарю, передавая всю себя, всю жизнь свою в его руки. *** -Ты действительно хочешь на мне жениться? – Лилиан уточнила уже в пятый раз, не веря, отказываясь верить в происходящее, - я же… -Что? – Мелеагант прищурился, глядя на неё с усмешкой, он уже отвечал на все её «я же», призванные одуматься принца де Горра от брака с нею. Она любила его, но боялась той чести, той жизни, которую он предлагал ей – это ведь…статус! Титул! Куда…как же? -А народ?! – Лилиан показалось, что она нашла спасение, - Мелеагант, я тебя люблю, но твоему народу не понравится, если ты женишься на такой как я! У меня нет титула, имени, рода, богатств, ничего нет! -Уриен? – предложил Мелеагант, глядя на друга. Лилиан не знала, что Мелеагант долго советовался с Уриеном до того, как сделать по земле своей такое объявление о свадьбе…он, быть может, сомневался бы и дольше (все-таки, принц!), но граф не выдержал: -Ты любишь её, она любит тебя! Не упускайте это! Ты же не хочешь походить на меня? Я люблю женщину, с которой не могу быть, я бы женился на ней и отдал бы ей всё, а ты… -А народ? – Мелеагант тогда взглянул на графа, ища его совета, - народу не понравится, что она не из древних кровей. -А когда ты, в последний раз, не мог справиться со своим народом? – обозлился Уриен, - ты что, Артур, что ли? Аргумент был справедливым. Лилиан не знала, что по всем концам земли де Горр постепенно начали рассказывать про Лилиан. Завлекать народ угощениями и празднествами, но, на удивление Мелеаганта, особенного протеста и не было. -Наконец-то, женится! - слышалось в толпе. -Не из знати-то, невеста, - замечали рядом. -А оно и к лучшему… -Может, она ведьма7 говорят, она лечит… -Целитель! Дочь Леди Озера! -Ну, тогда пусть и не знатная будет! Словом, понравилось такое положение не всем, но принц действовал одновременно двумя видами подавления: подкупом и страхом. Были устроены театральные представления, барды получили крупные заказы на создание мистерий и песен о Лилиан, декламировались стихи в её честь… с другой стороны, особенно говорливых из числа тех, кто сам планировал связать свой род с родом Мелеагантом, обвиняли в неожиданном казнокрадстве…или вредительстве и казнили перед народом. Народ плевался в их сторону, а Лилиан, сама того почти не ведая, стала вдруг популярна… -А народ тебя любит, - мягко улыбнулся Уриен, зная, что через три дня, когда Лилиан поедет впервые по городу как жена принца, толпа встретит её ликованием. -Не знаю! – Лилиан метнулась, - у меня…все мои близкие… -Я знаю, - обозначил Мелеагант, - но так складывается жизнь. -А вдруг я буду плохой женой? – Лилиан желала стать супругой принца, но до ужаса боялась не оправдать его надежд, ожиданий… -Ну да, ну да, - Уриен не удержался и залился хохотом, красноречиво глядя на Мелеаганта, - конечно… Мелеагант сам не выдержал. Его губы дрогнули в едва заметной тонкой улыбке. -Ты…правда этого хочешь? – тихо спросила Лилиан, касаясь плеча Мелеаганта, - меня всё устраивает, я не… -Да, - откликнулся принц, не дожидаясь, пока она закончит, наверное, самую нелепую фразу из всех, когда-либо произнесенных ею, он коснулся ее руки, переплел свои пальцы с ее пальцами, другой рукою прижал к себе, - Лилиан, приёмная дочь Леди Озера, мой нежный цветок, моя целительница… -Это была моя целительница! – напомнил Уриен, но Мелеагант только на мгновение оторвал руку от талии Лилиан, не глядя схватил чернильницу со стола и метнул её себе за спину, не целясь особенно в Уриена, но намекая ему на то, что вмешиваться не стоит. Чернильница, скорее всего и не попала бы в Уриена, но одна из вежливых теней Мелеаганта, вынырнула из стены, довольно мурькнула и поправила лапкой-ручкой чернильницу в сторону Уриена и та красиво описала дугу в воздухе перед тем, как разлить свое содержимое по его камзолу. Уриен разразился отборной бранью, Тень испуганно (если они могут бояться), нырнула в стену, Лилиан тихонько засмеялась, прижимая лицо к плечу принца… *** -Король, - Кармелид начал свою пылкую, заготовленную речь, едва возникнув на пороге Малого Зала, где уже находились переговорщики: Монтессори (которого Моргана успела посвятить в курс дела), сама Моргана, Артур, Ланселот (а не надо было попадать в такой переплёт!) и прибывший для переговоров Мерлин, - я, кажется, имею тоже право на присутствие! -Имеешь, - согласился Артур, надеясь, что сейчас кусок потолка обрушится на герцога. Он уже показывал, что поставил их в зависимость, понимая, что может выкручивать руки всем вокруг из-за того только факта, что нужен ребенок… войну они снова не развяжут, не посмеют уже. Не допустят… Моргана пришла на помощь Артуру и промолвила с удивлением: -Я лично послала за тобою служанку! Должно быть, вы разминулись? Мы ждали твоего прихода, герцог… решили, что ты нас не посетишь и начали без тебя. -Напрасно! – заметил Кармелид, грубо отодвигая одно из кресел и садясь напротив Артура, что было допустимо в случае переговоров только такой же царственной особе… Моргана, однако, не отреагировала на эту наглость, растягивая губы в улыбке, Ланселот не был знаком с такими правилами вообще, как и Артур, а Мерлин решил, что если Моргана не возмущается, значит, и ему не следует, что до Монтессори, то тот предпочитал бы оказаться незамеченным… -А этот что здесь делает? – спросил герцог, переводя взгляд на Монтессори, разрушая его маскировку. -Нам нужен ещё один светлый ум, а это самый светлый, - заметил Мерлин, и сэр Монтессори благодарно кивнул друиду. -Почему не посоветовались со мною? – возмутился Кармелид, - может быть, я против… -Но остальные против не были, - мягко возразил Мерлин, - Ланселот, как член совета… -С каких пор какой-то безродный рыцарь здесь?! – оборвал Мерлина герцог, - он вообще не имеет права здесь быть! Неожиданно, не успела Моргана среагировать, на возмущение герцога отозвался Артур, он произнес спокойным и тихим голосом, заставляя Ланселота слегка поежиться от неприятного холодка: -Ланселот имеет право здесь быть, он был на переговорах с Мелеагантом и будет здесь. -Хорошо, - буркнул Кармелид, которому явно не понравилось резкое изменение в тоне Артура, - но Монтессори! -Могу уйти? – Монтессори поднялся, собираясь покинуть зал, но и Моргана, и Артур одновременно, не сговариваясь, с двух сторон громыхнули: -Сидеть! Рыцарь, испуганно ойкнув, поспешил сесть на свое место и полностью покориться судьбе, Моргана, сообразив, что слишком остро отреагировала на возмущение Кармелида, решила сгладить ситуацию: -М…милый герцог, - заговорила она ласково, - неужели вы сомневаетесь в своей позиции, что не хотите допустить по просьбе дамы…моей просьбе нашего друга? Кармелиду очень понравилось, как ласково заговорила Моргана! Он оценивающе скользнул по её фигуре, по бурно вздымающейся груди и снисходительно дозволил присутствие Монтессори. А у Артура непреодолимо зачесались кулаки, так захотелось ему приложить герцога об столешницу! *** Мэтт Марсер не мог поверить, что та девушка, однажды ввалившаяся в логово Гайи на Тракте, будет когда-либо стоять перед ним в роскошном платье из шелка нежного кремового цвета, которое расходилось от тонкой талии пышною многослойною юбкою и расшивались эти юбки серебряными лентами и жемчугами, создавая дивное кружево… корсаж же платья не был расшит жемчугом и был лаконично и изящно расшит теми же серебряными лентами. Целительнице было непривычно стоять перед кучей народа в платье с открытыми рукавами, она поводила плечами, пытаясь ощутить ткань, но ничего не было – только серебряные браслеты создавали на запястьях чудаковатые узоры, да нарисованные специальной краской узоры по плечам – диковинные, витые, позволяли обмануться. Мелеагант был облачен в бархатный наряд, с серебряным шитьём и темно-красными вставками ткани на вороте и рукавах, он был собран, сосредоточен и прекрасен. Настоящий принц, или даже…король! Корона сидела на его голове так, как должно, и смотрелась пугающе естественно! Это была потрясающая пара! Разбойник с тракта, ныне священник принца де Горра видел много пар, где царила любовь, где жила ненависть или плясала страсть. У каждой пары был свой путь. Ненависть порою держала крепче любви, любовь могла угаснуть или перейти в покой, страсть же была обречена на безумство, смерть или пепел… Но то, что было во взгляде Мелеаганта, когда он обращал вою клятву к Лилиан, когда он нежно взял её за руку, но твёрдо при этом повёл к Мэтту; то, что было в её взгляде, когда клялась уже она, когда они скрепили свои клятвы поцелуем… этого Марсер не видел прежде. Нежность, скреплённая уважением, страстью, силой, готовностью стоять до конца, доверием, верностью и чем-то таким, недоступным для многих. В одном взгляде их друг на друга было больше сказано, чем в их клятвах. Кажется, это почувствовал и двор, присутствовавший при этом скреплении двух душ. Двор дрогнул – даже проникся, никто не смел более взглянуть на Лилиан как на простую целительницу, прибившуюся в постель Мелеаганта – даже самым глухим и отравленным злостью было ясно, что это небывалое чувство. Лилиан трепетала, глядя на его фигуру, на его спокойствие и силу, ощутимую даже в эту минуту, и никак не могла поверить, что всё сложилось именно так! Сказка, ставшая вдруг реальностью, сон, вышедший за грани царства Морфея, фантазия, облачившаяся в нежное платье… Но вот тяжелый плащ из светлой шерсти, подбитый серебром и шелком ложится ей на плечи, Мелеагант накрывает её плечи этим плащом и накрывает вместе с этим своей властью всю жизнь Лилиан. Позже, когда они останутся один на один, когда служанки почтительно снимут с неё и плащ, и юбки, и все украшения, оставят лишь в одной полупрозрачной светлой ночной рубашке, вытащат из копны её тяжелых волос жемчужные заколки и омоют её тело розовой водой, когда она, наконец, в новом своём статусе будет стоять перед лицом принца, не смея поднять на него взор…неожиданно робея, принц заговорит с нею. -Как ты думаешь, - спросит он, разливая лучшее фландрийское вино по двум, принесенным в дар, богато украшенным сосудам – подарок Матео, - почему я не пошёл войною до конца, не принял второй Чаши в себя? Лилиан с удивлением воззрится на него, преодолевая неожиданную робость – так странно покажется ей замечание принца. И он угадает это: -Ты сейчас поймёшь, когда я скажу тебе, что за всё в этом мире следует расплата. Моя плата – потеря близкого человека, тебя или Уриена. Я не пережил бы твой гибели… -Ты отказался от власти невиданной прежде! – Лилиан посмотрит на него большими повлажневшими глазами, - ты же…власть – твоё призвание, а ты? Тебя сравнили бы с богом! -И зачем мне это, если при этом я утрачу человеческое? – Мелеагант только пожмёт плечами, - Лилиан, мой цветок, моя любовь… зачем мне это? Ты утратила бы жизнь, а я – смысл, трон без смысла не трон, а эшафот. Артур, впрочем, кажется, этого не понимает… я же понял. Пусть я буду ничтожен, но жив. -Ты не ничтожен! – она бросится к нему, порывисто, решительно, стремительно… Но это всё будет чуть позже, когда Мэтт Марсер, наконец, узнает в этой девушке, что стала супругой принца Мелеаганта ту девочку, забредшую однажды на огонёк в обитель Гайи, что таился посреди Тракта… *** -Простите, - не выдержал Монтессори, вклиниваясь в беседу, - может быть, вы уже решили этот вопрос, но, что будет с этой девушкой? С Марди? Она мать этого ребенка. Если мы и выдадим дитя за неожиданного отпрыска…Морганы, то, что делать с нею? -Да какая разница! – горячился герцог, - в тюрьму, в монастырь! -Я к тому, что, возможно, стоит рассмотреть вариант признания отпрыска герцогом Кармелидом как родного…- неуверенно закончил Монтессори, и Моргана с трудом удержалась от ругательства, зато Мерлин не удержался от вздоха – не подумав, Монтессори сыграл на руку герцогу. Теперь, если Кармелид вцепится в эту идею, они все точно увязнут в его власти. -Это как? – не понял Артур. -Смотри, Артур, это как бастард, только законный, - не удержалась Моргана от маленькой мести. Король нахмурился, Кармелид хищно блеснул глазами, но погрустнел: -Я не хочу, чтобы молва приписала мне связь со служанкой! -Так это факт! – возмутился Мерлин, - бедная девочка… -Иди к черту, друид! – огрызнулся Кармелид, - вот если бы, например, матерью была бы назначена Моргана, я бы на ней законно женился. -Ты сейчас законно вылетишь в окно, - напомнила Моргана. Ланселот же тихо добавил: -Герцог, вам этого не простят и никто, в том числе – я не допущу этого. -Ты вообще кто такой? – Кармелид с негодованием взглянул на рыцаря, - у тебя нет права голоса, щенок! -Моя названная сестра – возлюбленная принца де Горра, также я полновесный член Совета и я был на переговорах с принцем, леди Моргана пригласила меня и сюда, - Ланселот не выдержал и ответил герцогу, - а потому – у меня есть право быть здесь и высказывать то, что я думаю. Одно то, как вы обращаетесь со своей дочерью… -Довольно! – предостерег Кармелид, - ты не имеешь права вмешиваться в дела королевы! -Она не королева, - тут уже вступил Артур и Леодогана прошиб ледяной пот, - носить корону не значит быть королевой, а она не заслужила своей короны! -Не ты ли выбрал её? – тут не выдержала уже Моргана, - не женился бы! Ланселот, нет, даже не думай, я прошу тебя помолчать! -К делу! К делу! – воззвал Мерлин, у которого уже второй час сильно болела голова от перенапряжения сил и нервов. Уже не в первый раз он успокаивал их вот так… -Может быть, хватит на сегодня? – робко предложил Мерлин, - все устали. -Но мы ничего не решили! – обозлилась Моргана, - кроме того, что земли Тракта не принадлежат ни ему, ни нам! -Ну и хватит, - взмолился Мерлин… Пришлось отступить. Расходились злобно и яростно. Кармелид сильно толкнул плечом Ланселота, выходя, так, что тот едва-едва не влетел в дверь, но успел выставить руку, чтобы не допустить удара. -Расквитаемся, щенок! – бросил герцог и скрылся в дверях. -Леди Моргана? – позвал Монтессори, когда Ланселот ушел следом за герцогом, потирая ушибленное плечо, - вы идете? -Да, - она взглянула на Артура, который, кажется, тоже очень устал, - проводите Мерлина в его покои, Монтессори. Ненавязчивый намек или почти грубое «пошел вон»… Монтессори поклонился, но Мерлин неожиданно заметил: -Я бы хотел вернуться в земли де Горра, передать ему решение по поводу Тракта, а завтра я буду здесь. -Очень хорошо, - отозвалась Моргана, даже не глядя на друида, - Монтессори, в таком случае, проводите, пожалуйста, гостя к лошадям. Наконец, остались один на один. Артур поднял голову на Моргану: -Он нас всех запутает в свою паутину. -Герцог-то? – Моргана задумчиво поиграла носками туфель и согласилась, - да, запутает. Ничего, у каждого паука есть враги, мы его отравим прежде, чем он нас запутает в своем коконе и начнет медленно переваривать. -Я не хочу больше смерти! – Артур подорвался, его взгляд запылал и страхом, и болью, и слезами, - Моргана, слышишь меня? Я не хочу, чтобы кто-то ещё умер! Никто не должен…я пролил уже достаточно крови из своих приближенных! -Тогда учись кланяться Кармелиду, - предложила фея, - и я пролила не меньше, а может и больше. Вернее всего – больше, но я не позволю помыкать собою. -Ты всегда можешь ему предложить себя, - заметил Артур, - его взгляд…о! Артур сел обратно, обхватил в отчаянии голову, застонал: -О, горе… нет, Моргана, я не отдам ему тебя! -Угомонись, - посоветовала фея, - не отдашь, потому что я тебе не принадлежу! Герцог, хоть и сволочь, но всего лишь человек. Вопрос надо решать так, как решают его с человеком, усыпить его бдительность, умаслить и, пока он потеряет контроль, сломать пополам его жизнь. Ребенок должен родиться, и тогда уже будет настоящая дуэль интриг, если мы не сориентируемся и не среагируем раньше, понял? Артур кивнул. Помолчали немного. Моргана задумчиво смотрела в окно, наконец, вздохнула: -Бедный Монтессори, ты бы видел, как он обалдел, когда услышал наш план, и про Граали… он подумал, что спятил, а потом жалобно пискнул: «зачем ты мне это рассказала?» а он умен! Ум – это всегда сила! И всегда тяжесть чужих тайн. Помолчали еще немного – Артур не отреагировал на эту ее речь, думая о чем-то своем. Моргана, впрочем, и не рассчитывала особенно на его поддержку или восхищение собственной мыслью, нет, как и на сочувствие к Монтессори. -А я за Ланселота заступился, - вдруг сказал Артур, - когда Кармелид на него налетел. -Что? – Моргана вздрогнула, - а…да, спасибо. -Это оказалось так просто, - продолжил Артур, словно бы не слыша ее слов, - знаешь, он как будто бы остался прежним моим другом, но я подумал о том, сколько он сделал для тебя, и мне захотелось, чтобы герцог не смел даже говорить о нем! -Я ценю, - осторожно заверила Моргана. -Потому что ты для меня так много значишь… Артур поднялся, прошел за кресло Морганы и обнял ее сзади за плечи, уткнулся носом в её шею – кожа Морганы пошла мурашками. -Не надо, - попросила Моргана, - мне сейчас не хочется! Я должна подумать. -Зато я думать не могу, всё сходит с ума, все летит к черту, в пропасть… -Артур! – предостерегла Моргана и руки Артура отпустили ее. -А когда-то ты говорила, что любишь меня! – обиженно заметил Артур, Моргана вздохнула: -Люблю, но всему…- она не успела договорить, Артур ловко и сильно сжал ее так, чтобы она не дернулась и впился в ее губы тяжелым, рваным поцелуем, вдавливая в кресло. -Ваше вели…- на пороге возник Монтессори, у которого очень не вовремя возник вопрос к Артуру, незамеченный, рыцарь поспешно отступил, прикрывая за собою дверь, но уже в коридоре он вслух посетовал: -Да что ж у меня за жизнь-то?! -Привыкнешь, - хмуро отозвался Ланселот, ожидавший тут же Моргану, у дверей. -Да не хотелось бы! – признался Монтессори. -Тебя не спросят, - «обрадовал» его рыцарь и Монтессори решил больше не отвечать.