It's always been u

Я в очередной раз перевожу взволнованный взгляд на Ёнджуна, надеясь, что он этого не заметит. Да уж, я такой жалкий, мне только и остаётся, что надеятся. Только вот правда ли я надеюсь на то, что он не заметит? Не знаю. И, в какой-то степени, не хочу знать. Пусть всё будет, как было. Пусть Ёнджун дальше не о чём не подозревает. Ведь он не в чём не виноват. Ведь это всё внутри меня, и он об этом никогда не узнает. От этой мысли одновременно и легко, и тоскливо. Он так красив. Он и его девушка. Они идеальны, буквально. Мы пришли в это кафе вместе, втроём. Как выразился Ёнджун: «погуляем, как трое друзей, а то ты вечно сидишь дома в одиночестве. Может, познакомимся с кем-то симпатичным, ну пошли!» Ему так легко это говорить. Я рад, что ему легко. И он счастлив. Наверное. Я не знаю. Мы пришли сюда, в кафе, недалеко от набережной. Заказали пиццу на троих, колу. К моему величайшему удивлению, разговор продвигался как по маслу. Только не у меня. Ёнджун с Сонхо вели весёлую беседу, обмениваясь шутками и комплиментами. А я слушал их и улыбался. Ведь мой лучший друг, которого я помню ещё хилым, зажатым и неуверенным в себе, когда ему было лет 13-14, мой щекастый Джун~и сейчас так мастерски флиртует с девушкой. Даже не так, со своей девушкой. Я был действительно счастлив за него, он преуспел во многом, упорно прокладывая себе дорогу к счастью. А я всё это время был с ним. Поддерживал и подбадривающе улыбался. Ведь это было всё, что я мог делать. Пока Ёнджун стремился, упорно бежал дистанцию, под названием «ЖИЗНЬ», я был его фанатом, кричащим ему из толпы слова поддержки, и подбегающим с костылями и аптечкой, если он вдруг падал. Вот такой вот я, чертовски счастливый неудачник, прячущийся в тени своего лучшего друга, Чхве Субин. Я отошел от этой воркующей парочки, чтобы сходить в уборную. И кто же знал, что когда прийду, возвращаясь обратно, в гомон людских разговоров и тихих постукиваний столовых приборов, я вдруг не поверю своим собственным глазам: они увидели то, чего я так долго не желал замечать. То от чего я прятался с тех пор, как понял, что чувствую к Ёнджуну нечто большее, нежели дружеское доверие. И, честно признаться, я боялся. Боялся этого всегда. Я увидел Сонхо, нежно целующую Ёнджуна в губы. Я боялся не того, что это произойдёт, я знал, что в моё отсутствие это происходит, часто. Я боялся увидеть это своими глазами и понять, что я никогда не смогу прикоснутся Джуну так, как прямо сейчас, на моих глазах, прикасается Сонхо. Понять, что никогда не проведу нежно по его щеке средним пальцем, не зароюсь в часто перекрашиваемые и от того немного жесткие волосы носом. Это больно, и, наверное, из-за этого я так боялся понять, осознать и уже никогда не суметь забыть. Верно, я не боялся увидеть, я боялся осознания, факта. Простых слов, так гулко и сухо звучащих в моей голове. Меня сковывает страх по рукам и ногам. Я просто стою и наблюдаю за Ёнджуном и Сонхо, прижимающимися друг к другу лбами и что-то нежно шепчущими по очереди. А у Ёнджуна на лице самая красивая и счастливая в мире улыбка. Такую его улыбку можно было увидеть, только когда он был с одной из своих многочисленных бывших, или с Сонхо. Но не со мной. Со мной он никогда так не улыбался. От этого больно кольнуло за сердцем. Я стоял там, когда после тихого и долгого шепота Сонхо, почти что у Ёнджуна над ухом, он резко отстранился от неё и посмотрел непонимающим взглядом. Я был слишком далеко, чтобы услышать, что она сказала, но я чётко увидел реакцию Ёнджуна. Он разозлился. Сонхо тоже. Она что-то ему доказывала, обильно жестикулируя. Затем Ёнджун опустил голову и тихо, почти невесомо прошелестел губами какую-то фразу. Сонхо бросила ему в ответ что-то резкое и, гордо подняв голову, выбежала из кафе. Тут мои конечности вдруг отмерли. Я направился прямиком к столику, к Ёнджуну, который понурил голову и вяло доедал кусочек пиццы. — Йа, хён! Что у вас там случилось? Я видел как Сонхо, не с того, не с сего развернулась и ушла… - Ёнджун не даёт мне договорить, перебивая. А я сразу замолкаю, становясь тише воды ниже травы, сам не зная, на что надеюсь. — Мы порвали. Оказалось, что она истеричка, - саркастично выдохнул Ёнджун, грустно хихикнув. Я непонимающе уставился на него. — Что ты такое говоришь? — Понимаешь, Субини, мы, вроде, нормально разговаривали, даже… целовались, - он как-то неловко поднял на меня взгляд. - и тут… она сказала, что было бы неплохо уйти прямо сейчас, пока ты отошел, бросив тебя тут. - тихо закончил Ёнджун. Я не пожалел, что сел, пред тем, как он начал рассказывать. Нет, я, конечно, расстроился, потому что Ёнджун расстался с очередной девушкой и его личная жизнь полна неудач, да и я думал, что Сонхо довольно милая, а оказалось вот оно как… Но больше всего меня удивило то, что Ёнджун расстался с ней, потому что она собиралась плохо поступить по отношению ко мне. Ёнджун порвал свои ещё толком и не начавшиеся отношения, потому что не хотел общаться с девушкой, которая не уважала меня, всего лишь его друга-неудачника. Он не бросил меня, как тогда я не бросил его в школьном туалете. Какая-то странная радость переполнила меня изнутри и я еле держался, чтоб не заулыбаться во все тридцать два зуба. Знаю, я эгоист. Я плохой друг, да? Я обнимаю Ёнджуна за плечи, расплачиваюсь и мы идём домой. Ко мне домой. Мы часто там зависаем, у него есть ключ и он приходит в любое время суток. Я не против. Я только за. Хотя бы потому, что по субботам моё утро начинается с громкого крика в ухо вместо будильника. Это меня будит Ёнджун, напоминая, что мне нужно «быстрее шевелить батонами» и идти с ним в одно маленькое заведение на углу. Для нас это традиция, ещё со школы, рано утром появляться в том кафе. И сохранилась она именно благодаря Ёнджуну, потому что обычно я долго сплю. И я благодарен ему за это. За все минуты проведённые вместе. Я ведь давно уже смирился с тем, что когда-нибудь он найдёт хорошую девушку, они обручатся и она станет для него прекрасной женой. А я останусь. Останусь всё таким же Субином, который готов в любую минуту прийти на помощь и поддержать. Субином, который со школы практически не изменился и всё ещё ходит по субботам в ту кофейню на углу, только теперь уже в одиночку. А владелец кофейни будет смотреть на меня с сочувствием, но ничего не скажет. Что ж, если Ёнджун будет счастлив, то мне не особо принципиально, как люди на меня посмотрят. Я познакомлюсь с его женой, возможно мы даже подружимся и семья Чхве будет приглашать меня к себе. Я жалкий? Возможно. Но если Ёнджун будет улыбаться, это не имеет значения. * * * — Давай, Джун, у тебя получится, не ссы! Вон она, выходит! Быстрее, пошел, пошел! - быстро шепчу я на ухо своему другу, пока мы ждём за углом школьного коридора его новую пассию. Ёнджун глубоко вдыхает и на выдохе делает шаг за угол. Подходит к девушке и неловко начинает разговор. А я с улыбкой стою на том же месте и украдкой наблюдаю за ними. Мы готовились целую неделю и, вот, он, наконец, решился. Я так рад за него. Но, похоже, девушка не особо оценила его решительность. Она бросает Ёнджуну что-то резкое, а он сжимает кулаки за спиной. Мне так больно смотреть, как моего друга отшивают у меня на глазах, но я не успеваю подойти, чтобы спасти ситуацию, так как девушка уходит, резко развернувшись. Ёнджун стоит мгновение, тем временем кулаки за его спиной разжимаются. А затем он срывается в сторону туалета, пробегая мимо меня. Я, непонимающий, что происходит, быстро бегу за ним, забегая следом в туалет для мальчиков, но не успеваю забежать в его кабинку, потому что он запирается на задвижку. К счастью, в туалете кроме нас никого нет, поэтому я тихо начинаю разговор. — Джун~и… — Уходи. - прозвучало с едва сдерживаемой дрожью в голосе. Одно это слово заставило меня почувствовать подкатывающий к горлу комок. Я быстро сглотнул, отгоняя его подальше. Ёнджун сказал мне уйти. Но, почему то, когда я думал, что прямо сейчас мне нужно уйти и бросить плачущего, тихонько всхлипывающего в холодной кабинке туалета Ёнджуна, у меня сердце сжалось. — Уходи. Я не хочу… чтобы ты видел меня… таким. - на полу-всхлипе прозвучало из кабинки. Но я не сдвинулся с места. Я даже не понял, что он имел ввиду. Каким… таким? — Ты ведь всё ещё здесь, да? — Ну… да. — Мог бы бросить меня и уйти, дубина. — Что ты такое говоришь, хён?… — Зачем тебе такой друг-неудачник, как я? Я даже с девушкой нормально поговорить не смог, - он смачно шморгнул носом - а я ведь даже не перешел к той части, где я должен был пригласить её на свидание… — Ёнджун, ты самый храбрый человек, которого я знаю. Ты собрался и подошел к ней. Я бы так не смог. - я сказал это от сердца. Я бы действительно никогда так не смог. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. — Ты правда так считаешь? Вот только не надо сейчас шутить надо мной, мне и так плохо… — Правда. Я правда так считаю. С чего мне тебе врать вообще?… Не успел я договорить, как дверь кабинки резко открылась. За ней стоял Ёнджун. У него было красное и припухшее от слёз лицо. Глаза были застелены влажной пеленой. Почему то, когда я увидел его, то не смог пошевелится. Мы дружили где-то год, с тех пор как он перевёлся в мою школу. И всё это время я видел его только с улыбкой на лице. Только смеющимся и готовым ко всему. Может немного неуверенным, может немного застенчивым, но всё ещё самым храбрым человеком, которого я знал. И сейчас я впервые увидел его не весёлым, не стабильным, не с жизнерадостной улыбкой. Я увидел его в слезах. Было такое ощущение, будто он обнажил передо мной кусочек того, что я до этого никогда не видел. Он был таким… каким-то не таким, как обычно… таким… красивым. С мокрыми от слёз щеками и красными глазами. Самым красивым. Я неосознанно расставил руки в стороны, а он словно этого и ждал. Он упал в мои распростертые объятия. И плакал. Беззвучно, но я мог услышать как бьётся его сердце и чувствовать, как он легко дрожит на моей груди. Я был выше него, где-то на голову, поэтому он положил свой тяжелый лоб на моё плечо. Я мог чувствовать, как оно мокнет от его слёз и ощущать его тепло. Я неловко положил руки на его спину и тихо гладил, пока он не успокоился. К счастью, на этой перемене в туалет больше никто не заходил. С тех пор мы как-будто заново познакомились. С тех пор мы неразлейвода. С тех пор мы всегда вместе. С тех пор наша дружба крепче, чем что-либо вообще. С тех пор я люблю Чхве Ёнджуна. Мне жаль, что я слишком сильно его люблю. Потому, что мне с каждым годом всё труднее радоваться за него и его успехи с очередной мисс «ты не понимаешь, Субин, она — любовь всей моей жизни!» Позже мы с ним говорили о том, что случилось, у меня дома. Мы пошли ко мне сразу после уроков. К моему величайшему удивлению, мама была не против. Джун рассказал мне, как прошел его диалог с той девушкой. Оказалось, что она не просто отшила его. Она назвала его жалким и слабым, сказала, что никто никогда не захочет пойти с ним на свидание, что он посмешище для всей школы и что я - единственный идиот, который с ним общается. Он рассказал, что именно на последней части её тирады слёзы начали подступать к горлу. Он сказал ей, что я не идиот, а его друг, после этого она махнула рукой и ушла. И тогда он перестал сдерживать подступающие слёзы. Потому, что она назвала меня идиотом, а не потому, что она назвала его жалким и слабым. Так странно. Я ведь и не отрицаю, что я идиот, а он так остро отреагировал. Когда я спросил, почему Ёнджун так близко к сердцу воспринял её слова, он врезал мне подзатыльник и сказал, чтобы я больше никогда не позволял никому себя так называть, а если кто и назовёт, то он ему нос сломает, сказал, что я никакой не идиот и что я лучший друг, который у него когда-либо был. Стоило видеть, как тогда вытянулось моё лицо. Но потом Ёнджун сделал то, что окончательно выбило меня из колеи: он обнял меня и сказал что, любит. Он, конечно же, имел ввиду по-дружески. Я обнял его в ответ и сказал, что тоже люблю его. Правда, я не был уверен в том, что имел ввиду. Про себя я пообещал сохранить этот момент навсегда в своей памяти. Правда, я не был уверен, кому я это пообещал. В тот вечер мы ещё долго говорили и смеялись. И с тех пор никогда не упоминали всуе ситуацию в туалете. * * * Я достаю две бутылки вина, а после мгновения раздумий ещё и бутылку виски. Беру два стакана и возвращаюсь в гостинную, в которой уже лениво, на ковре, облокотившись спиной об диван, расположился Ёнджун. Он уставился пустым взглядом куда-то в район противоположной стены. От этой картины больно кольнуло за сердцем. — Хён, я принёс, - обратил я на себя внимание Ёнджуна. — Спасибо, Субини, ты — настоящий друг, - выдал он и взял у меня из рук стакан с алкоголем. Я всегда поражался тому, как выпивка действовала на Ёнджуна. Я, сколько бы не пил, никогда не пьянею. А вот он после первого глотка начинает жаловаться на то, что у него ничего не получается с девушками, его либо отшивают, либо девушки оказываются кончеными стервами. Чаще, кстати говоря, второе. Вот и сейчас он, икая, пытается объяснить мне, какой он несчастный. А я всё понимаю. Слушаю и комментирую. Понимаю, что ему это нужно, что ему действительно не везёт. На самом деле, для меня всё ещё загадка, почему он до сих пор не нашел свою любовь. Он харизматичный, добрый, умный, позитивный и красивый. Просто невероятно красивый. Ёнджун уже допивает третий стакан и продолжает свой монолог. — Вот бы кто-то любил меня… не требуя ничего взамен… не промывая мне мозги каждые две минуты… кто-нибудь хороший… кто меня понимает и принимает таким… какой я есть, - он громко икнул и положил голову на моё плечо. Он так близко. Его горячее от алкоголя дыхание обжигало мою шею пока он лежал у меня на плече. Растрёпанные волосы слегка щекотали щёку. Я чувствовал его тепло сбоку от меня, такое родное и мягкое. Меня вдруг накрыло волной сильных чувств. Такое ощущение, что ещё бы чуть-чуть, и я бы в них задохнулся. Я отклонился от дивана. Ёнджун, который до этого лежал на моём плече, непонимающе уставился на меня своим наивным взглядом. Он был так близко, что я мог увидеть каждую ресничку, мягко подрагивающую на его веках. Я смотрел в его глаза, а он не отворачивался. Перевёл взгляд на фактурные и, наверное, такие мягкие губы, а он не отстранился ни на миллиметр. В мой нос ударил самый сладкий запах на планете: мёд и лимоны. Так пахнул он. Всегда. Независимо от обстоятельств, его запах никогда не менялся. Ёнджун был пьян от вина, а меня пьянил только этот запах. И сам Ёнджун. Между нами повисло молчание. И тут он выдал: — Субини, может, есть кто на примете? На этой его фразе мне снесло все тормоза. Я, вдруг, сам не понимая, что делаю, приблизился к его губам своими. И коснулся. Так нежно, как только мог. Я старался забрать всю его боль и тревоги через это прикосновение. Я подарил ему своё сердце, не ожидая ничего взамен. Как дарю этот поцелуй. Он не отвечал мне. Но и не отстранялся. По прошествии нескольких мгновений я отстранился первым. Увидел покрасневшие уши Ёнджуна, его полные шока глаза и приоткрытый от удивления рот. В его взгляде не было осуждения, только безмерное удивление. Он такой невинный. Я не заслуживаю его. Он такой невинный. Он ведь даже не догадывался, что моё сердце в его руках. И тут ко мне пришло осознание того, что я сделал. О господи. Моего невинного Джуни только что поцеловал парень. И этим парнем был я. Он ведь и подумать не мог, что его дорогой лучший друг Субини испытывает к нему больше, чем дружеские чувства. Что же я натворил! А главное то, что исправить это уже не удастся, никак. Как же я хочу повернуть время вспять, чтобы не совершать этой ужасной ошибки. Но сейчас уже поздно. Сейчас Ёнджун смотрит на меня своими широко распахнутыми, чертовски красивыми глазами, но всё ещё ничего не говорит. Почему? Почему он не оттолкнёт меня? Почему не назовёт подлым и отвратительным? Мне было бы легче, если бы он поступил именно так. А он всё смотрит и смотрит, ничего не говоря. Я начинаю тараторить, окончательно отчаявшись: — Ёнджун, прости меня, прости, можешь ударить меня если хочешь, я уйду и больше никогда не потревожу тебя, прости, что сделал это, я отвратителен, тебе, наверное, неприятно находится сейчас со мной, уходи, я пойму, если ты больше не захочешь видеть меня, я уйду из твоей жизни, обещаю… — Субини… - перебил он, а я сразу замолкаю, становясь тише воды ниже травы, сам не зная, на что надеюсь. Он легко проводит по моей щеке своей ладонью, а мне хочется ластится под его руки. Что он пытается сделать? Разве ему не противно? И тут происходит то, чего я уж точно не мог ожидать. Ёнджун переводит взгляд на мои губы и целует сам, осторожно, будто боясь спугнуть. Целует сам, а я нетерпеливо отвечаю. Он держит руками моё лицо, целуя мягко и чувственно, а у меня крыша слетает к чертям. Теперь места на сомнения в голове окончательно не остаётся. Я отвечаю так неумело, но так отчаянно, как только могу. А ведь это мой первый поцелуй. И я нисколько об этом не жалею. Только я начинаю перенимать у Ёнджуна движения и потихоньку учится, как он медленно, с закрытыми глазами, отстраняется, тяжело дыша. — Хороший вариант. * * * — Помнишь тот день? В восьмом классе. Когда девочка, которая тебе нравилась, наговорила тебе гадостей, когда ты подошел к ней, чтоб пригласить на свидание. Тогда ты впервые заплакал при мне. Ты будто обнажил кусочек своей души. Ты, наверное, боялся, что я посчитаю тебя слабым или не красивым, но ты был красивее всего, что я когда-либо видел. Тогда ты обнял меня и плакал на моём плече, искал во мне поддержки, ты впервые показал мне свою слабость. Но для меня в тебе нет слабостей или недостатков. С того момента и по сей день я люблю тебя. — О боже, Субини… Я лежу головой на коленях Ёнджуна, пока он перебирает пряди моих волос большими пальцами. После поцелуя он попросил меня рассказать, что я к нему чувствую. Что ж, сам напросился. Он легонько тянет меня за щёку, от чего я открываю закрытые до этого глаза. Моему взгляду предстаёт Ёнджун, склонивший надо мной голову. Его ярко-жёлтые волосы падают на лицо, что, несмотря на полумрак, заставляет провести параллель с Солнцем. Да, точно. Солнце, спокойно светящее своим взглядом в моё лицо. В его глазах я могу увидеть навернувшиеся слёзы, которые вот-вот упадут с его ресниц на мои щёки. Я быстро поднимаюсь с его колен и осторожно, боясь сломать, сделать что-то не так, дотрагиваюсь рукой к его лицу. Я не хочу, чтобы он плакал, тем более из-за меня. Я хочу быть причиной его улыбки, а не слёз. Он плавно кладёт свою руку поверх моей, поворачивает голову и мягко целует внутреннюю сторону моей ладони. А я задерживаю дыхание, боясь лишний раз дыхнуть. Ёнджун уже не сдерживает слёзы. Они бегут по его лицу, оставляя за собой влажные дорожки. Я расставляю в стороны руки, как тогда, в школьном туалете, только теперь я делаю это осознанно. Ёнджун падает в мои распростёртые объятия, попутно заливаясь беззвучными слезами. Обнимает меня за талию и содрогается на моей груди. Я кладу руки на его спину и тепло глажу. Сейчас нам не нужны никакие слова. Я всё понимаю. Я понимаю, что он сожалеет. Я не требую ничего взамен. Но он всё равно говорит: — Прости меня, Субин. Прости, что я был так слеп. На секунду я опешил, даже перестал гладить его по спине. А потом улыбнулся. — Я люблю тебя, хён. Я всё прощаю. Когда я это сказал, Ёнджун ещё плотнее прижался ко мне, сильнее сжал руки на моей талии и перестал плакать. Только глубоко дышал и, похоже, заснул у меня на груди.