Пошлый фотограф

У Тэхёна есть примерное понимание того, что он хотел бы видеть в своем фотоаппарате, но проблема заключалась совсем в другом, в чём-то очень сексуальном, в чём-то очень аппетитном, что так хорошо демонстрировали вещи на этом человеке. На руках у него россыпь родинок, находящихся на коже смуглого оттенка, его руки ловко руководили процессом, посылаемым из головы, как правильно это делать. Чёрный фартук с логотипом кофейни, которую Ким полюбил сразу, как только зашёл в это уютное заведение на большой перемене его университета. В ту среду он понял, что просто играться с игрушками или же реалистичной 3D-куклой любимого героя аниме, купленной за не маленькие деньги в интернет-магазине «Всё для взрослых», не сравнится с тем, что он видит в два будних дня недели. Чонгук, так гласил бейджик на его чудесном фартуке (ещё один фетиш в не скромную копилку Тэхена). Каждый раз, когда Ким заходит в полюбившееся место по сей день, он встречается со взглядом тёмно-карьих глаз, переводит взгляд на сочные губы, накрашенные тинтом, и улыбается в ответ. Запомнил ли Чон этого пепельного красавчика, что два раза в день заходит в кофейню, и именно в его смену? Задаёт себе вопрос Тэ, хотя прекрасно знает ответ на него. Каждый раз он приветствует Кима так же, как и остальных посетителей, или любителей просто попить кофе в холодную погоду. Фотографа это порой начинает раздражать, ведь в фантазиях, Чонгук встречает его у него в квартире, с видом на красочный Нью-Йорк. С кухни пахнет вкусным капучино, а зайдя в комнату, полностью обнаженный Чон, лишь в накинутом на нагое тело чёрном фартуке, держит белую кружку в руках, находясь в полной темноте, но одновременно со светом из окон здания напротив, делая обстановку интимно-романтичной. А после Тэ в который раз трахает эту узкую дырочку, что ждёт его каждый день после тяжёлой учебы и подработки, а не только по средам и пятницам. Фартучек тёмноволосого всё так же остаётся на нем во время всего процесса, Тэхён держит Гука своим телом, прижимая к окну многоэтажки, колени согнуты, и закреплены на талии партнёра. И их не колышет то, что какой-то старый американец, любит наблюдать со здания напротив, каждый раз ожидая следующую сцену как первую. Попа Чонгука бывает прижата не только к окну, но и ещё к столу, к раковине, к кровати, но их излюбленное место было именно окно. Как-то раз, они остались дома вдвоем, в тот чудесный день их выходные совпали, чему оба были безумно рады, ведь наедине они были давно. Идиллию нарушил мойщик окон, что спокойно выполнял свою работу. В чокнутую бошку Кима стрельнула очень провокационная идея, после чего он, не разбудив своего парня, поднял того на руки, и отнеся к месту, где мойщик продолжал выполнять свою работу, в неком недопонимании поглядывая на фотографа, а после его зрачки стали по пять копеек, он старательно пытался продолжать свою работу. К слову, получалось у него плохо, ведь как можно отвести взгляд от сонного парня, что недавно проснулся, его длинная футболка скрывала голый зад без трусиков, но изначально этого не было понятно, бариста держался за шею любимого, что в который раз делал это с ним, приподняв серую футболку как фартучек, что бы была видна сочная попа с тремя родинками, похожими на созвездие, трахал и трахал и ещё раз трахал сонного зайчонка, что так мило ругался и дул губки бантиком, обещая, что больше не будет варить ему кофе, если подобное ещё раз повторится. В тот день, за ними наблюдало два американца. Один — попивал утренний какао, медленно подрачивая свой член на веранде, радуясь, что утро бывает добрым, а второй — пытался быстрее закончить свою работу и свалить из этого дурдома, ведь каждый раз встречаться с глазами Кима, что так возбужденного на него смотрели, а после украдкой смотреть на попу пассива, было чертовски невыносимо. В фантазиях все было настолько идеально, что в реальной жизни приходилось совсем не сладко, ведь вместо того, чтобы трахать такого всего тёпленького Чонгука, Тэхён в который раз вставлял свой член в анус резиновой куклы, согнутом в положении сидя, не чувствуя человеческого тепла, ведь это только жалкая игрушка, а не Чон. Проблема была в том, что в кафе запрещалось знакомиться с персоналом. Такое дурацкое правило придумали не только в этом заведении, оно начало повсеместно распространяться по району, где находился институт Кима, причем за каждым следили менеджеры заведений. А все почему? По тому что на их улице появился маньяк, что любил соблазнять официантов и барменов, приходить к ним домой, даже если их родители были дома, а после отцы в полном замешательстве застукивали своих сыновей не с девушкой, которую по идее должен был оплодотворять их сын, а с парнем, что ебал их чадо в рот. Почему было преимущественно заниматься такими делами не рядом с домом, а рядом с учебным заведением? А все потому, что район так называемого маньяка был тихим, и должен был оставаться таким, ведь спать и трахаться хочется без наблюдения людей и в спокойствии. Что же на счёт второго, не совсем точно, соседу напротив можно, а что же касается мойщика окон, так это всего лишь блеф. Что же, фотограф создал себе проблему, и теперь сам же из нее и выкручивается, трахает не кого попало, а резиновую куклу, а с сегодняшнего дня, наконец отпросившись с подработки пораньше, бежит по пути к мечте, надеясь успеть застать окончившего смену паренька, ведь на этот раз, он поведет того к себе домой.

***

Выглядывая из-за угла, как настоящий шпион, облаченный в чёрное пальто, с чёрными брюками, в глянцевых тёмно-коричневых оксфордах и такого же цвета берета, Тэхëн наблюдал за своей целью, что некоторое время перемещалась по помещению, подметая за посетителями зал, одновременно с этим дуя губки бантиком. Он казался чем-то недовольным, за такое его хотелось затискать, сгрести в объятия, и никогда не отпускать. Банально, но факт, через чур он выглядел мило. Совесть, что была давно похоронена, шептала, что стоит прекратить это дело, потому что так стоять и наблюдать за человеком, это явно ненормально. Но для чего тогда Ким отпрашивался с подработки, которая тоже заканчивалась в одиннадцать часов вечера, как и у бариста, что и не давало раньше его встретить? Тэхён пытался вспомнить, были ли у него вторые половинки, которых он ещё лично не знал, но уже готовился провожать до дома. Ответ был нет. Ведь у него были лишь «серьезные» отношения дважды, как он раньше думал, и все понапрасну. В какой-то степени его отталкивали вагины. Сначала он считал это нормальным, думая, что так у всех, но после первого раза с девушкой, у него осталось чувство неполноценности, будто что то не так, прошу заметить опытной двадцати пятилетней дамой! , которая научила шестнадцатилетнего подростка азам настоящего траха, и являлась первой его девушкой и по совместительству — нынешней подругой, у которой теперь есть достойный муж, а прошлые отношения с Кимом, они вспоминают лишь с юмором, и конечно же хранят этот секретик в тайне от её молодого человека, а то студент как-то не очень хотел, чтобы толстый и длинный член его ебал за это. (По словам подруги, ей это очень нравилось, а если нравится ей, то никаких вопросов). Тэхён считал себя стопроцентным активом, конечно, ведь у него были стычки пару раз с огромными охранниками подпольного клуба, но это так, к слову. Ведь говорят, что геям все равно, кто в их отношениях актив, а кто пассив, но для себя фотограф сделал вывод, что достойных отношений у него просто не было. Смена Чонгука закончилась уже как минут пятнадцать назад, за это время, Ким успел соскучится, и полистать в ленте инстаграма самочек, оценив их дыни, но чисто по-братски, ничего он в них не видел, лишь первое, что приходит в голову, так это: «А у нее большие сиськи, я слышал, что натуралам нравиться совать свой хуй в эту дыру». Наконец, в кафе погас свет, а табличка «Open» сменилась на «Closed». Тёмноволосый вышел на улицу, вдохнув в лёгкие свежий прохладный воздух, на нём была глупая шапочка с помпоном, и чёрная мешковатая куртка с грубыми ботинками, аля «Грозный зайчик», ну что ж, вот и проверим, насколько это правда. Пока парень закрывал на ключ входную дверь, Тэхён «незаметно» подкрался к Чону, встав за его спиной.  — Ну здравствуй, незнакомец, что так приковал мое внимание к себе. — говорит Тэхён по корейски, а после резко встречаясь с широко распахнутыми глазками, хлопающими то вниз то вверх. — Глупо спрашивать, но для приличия скажу, узнаёшь ли ты меня, красавица?  — Парень, ты меня с кем-то путаешь — улыбаясь, отвечает бариста. — Ты похож на извращенца, а это доверие не вызывает. — скрестив руки, сощурив глаза и расплывшись в ухмылке, облокачиваясь о стеклянную дверь, продолжает тот.  — Я не извращенец, ты что, а твой менеджер уже ушел? — последние слова он спрашивает шёпотом.  — Полчаса назад, ближе к закрытию, так что можешь не волноваться.  — Я — Тэхён, это что бы ты знал, чьё имя будешь скулить сегодня ночью. — подмигивая, говорит Ким, пошло облизываясь.

***

Дорога до квартиры студента заняла чуть меньше часа, из которых он узнал причину, по которой Чонгук был недоволен, когда прибирался перед закрытием заведения. Сегодня к нему подходил знакомиться во время работы солидный мужчина, что сначала сверлил бариста взглядом, прикусывая губу, а потом, позабыв о правилах, видимо возбуждение вдарило в голову так сильно, что он хотел бы отыметь Гука прямо перед всеми, ну, а на крайняк, в уборной. Менеджеру это совсем не понравилось, и его сразу выпроводили, слыша в адрес: «Да вы знаете кто я?!» один мой звоночек, и я вас всех здесь перетрахаю!», ну, а ещё лесенка на третий этаж из матов. Недотрах бариста подгорел из-за этой ситуации. Как-то раз, по причине гона, Чонгук пошел на крайние меры, ситуация закончилась с двумя членами в его заднице, ещё двое дрочили ему на лицо, пока пятый ебал в рот невинного зайчика. Сексуальному опыту этому человеку стоило только позавидовать. А сегодня его радует то, что секс всё-таки удастся.

***

С силой затолкнув Гука в квартиру, что с лифта не мог отлипнуть от губ фотографа, Тэхён в этот промежуток только лишь успевает захлопнуть дверь и повернуть ключ в два раза, как на него снова кидается ненасытный Чон, что прижимает своим нелёгким телом к двери, сразу хватая две руки нового знакомого, одну засовывая себе во влажные боксёры, а другую, перемещая на пятую точку. После, впивается своими горячими губами в губы напротив, издавая жалобный стон, потому что рука Кима трогает сочащуюся головку, а зубами кусает его язычок, что нализал много членов до Тэхёна, вспоминая ситуацию, когда у него была групповуха с пятью парнями, центром внимания которого был бариста, ведь он единственный пассив в их обществе! Член от трения с рукой, что сейчас ласкала его яички, дёргается, изнывая от спермотоксикоза, Чонгук мысленно даёт себе пощечину, ведь сейчас с ним вкусно пахнущий Тэхён, который с любовью целует его за правым ушком, постепенно надрачивая, а не квартира левого тридцатилетнего незнакомца-извращенца, провонявшая сигаретами, что насухую ебал Гука на стиральной машинке, после вдалбливал его кровоточащую дырочку на подоконнике, а после вообще спятил, на громкие и возбуждающие стоны пришёл сосед с этажа ниже, а извращенец в свою очередь, пригласив бородатого, лет сорока мужика, на секс втроем. Тогда был единственный раз, когда Чонгук не досмотрел, а его нагло облапошили, вставляя свои шершавые пальцы в рот Чону, заставляя скакать на двух членах одновременно. После того случая, он сразу, как только проснулся, свалил из той вонючей квартиры, побежав сдавать анализы на наличие половых инфекций. Всё обошлось, а парень, взял на заметку, что ему понравилась первая его групповуха, захотел позже повторить подобное, но уже в более деликатных условиях, и обязательно с презервативами! Спасибо мозгу, что подкидывает ситуации из прошлого, в такой неподходящий момент. Взяв бариста под бёдра с пошлым стоном, и еле заметным хлюпом в липких трусах, Тэхён несёт парня на кухню, мысленно благодаря себя за то, что стол всегда чистый, и на нём нету никаких предметов. Кладя истекающего Гуки спиной на деревянную лакированную поверхность, с приоткрытыми от перевозбуждения глазами, Чон интуитивно раздвигает широко свои накаченные ноги.  — Трахни меня, прошу, меня так давно никто не трахал, ты не представляешь, как мне сейчас плохо, — скулит тёмноволосый, имитируя толчки, крепко ухватившись за края стола.  — Гуки, — шепчет на ушко Ким. — Всему свое время, разве тебе не нравятся прелюдия? Или ты предпочитаешь, чтобы тебя сразу насухо ебли в твою сладенькую попку? — сжимая сосок под футболкой, и имитируя толчки проникновения через одежду, говорит Тэ. Тем временем, сучка под ним совсем изскулилась, кусая свои мягкие обветренные губки, начиная хныкать, ведь секса с мучителем через одежду у него ещё не было. — Ну же, не плачь зайчонок, — Ким начинает имитировать более грубые и быстрые толчки, ожидая ответа.  — Насухо. — хрипит тёмноволосый. — Трахай меня, пока кровь из моей дырочки не польётся!  — Как скажешь, любимый. Тэхён быстро снимает с себя брюки и боксёры, оставшись только в алой рубашке, быстро стягивая джинсы и очень влажные трусы своего уже будущего парня, ведь такого упустить — грех, смотрит на пульсирующую дырочку, а после переводит взгляд на ровный член, обведённый венами, и просящий внимания.  — Давай, вчера ночью я трахал себя двадцатисантиметровым фаллоимитатором, поэтому, уже хорошо растянут, не думаю, что ты больше, — горя от возбуждения, дразнит и задевает достоинство своего мучителя, за что в него сразу насухо входит толстый член, а потому что нефиг медлить! Эта сучка нарвалась, и тут до бармена доходит, он ощущает всеми точками в своей бедной затраханной заднице, что этот член самый длинный из всей коллекции, что у него была, целых двадцать три сантиметра! И тут ощущается не только огромный хуй в жопе, что точно без обещанной крови не обойтись, а ещё и стыд за сказанные слова (откуда он вообще взялся то? Стыд хренов), понимать сознание уже отказывается.  — Твоя задница покраснела от моих шлепков, как и твое лицо, — усмехаясь этой ситуации Тэхён, ведь он явно сейчас в самом лучшем положении, не его ебут на столе, а щёки у него горят от жара, а не из-за стыда, и Гук ликует, что Кима вроде как и не заботят кинутые слова в воздух о его члене, он тоже уже на пределе. Последние финальные толчки в обмякшее тело, что успело кончить уже два раза, и мучитель спускает в растраханную дырочку любимого, впиваясь остатками похоти в приоткрытые губки своего зайчика, а после, как настоящий джентльмен, находит влажные салфетки, протирая ими их члены, животы и руки от спермы. Подняв уставшего кролика, несёт того в спальню, медленно кладет на кровать, ложась следом, накрывая себя и Чона одеялом. А утром его встречает кофе в постель и долгие обнимашки, согревающие сердечко. Тэхён радуется тому, что резиновая кукла ему больше не понадобится, и мысленно благодарит свою подругу, что заранее помогла, и забрала резинового друга к себе домой.