Глава 47, Тень под сердцем.
27 июня 2026 г., 00:22
Примечания:
Если кто-то ждал, то вот.
Нарэн вернулась в поместье Шину, стараясь выглядеть непринуждённо. В кармане тяжёлой ношей-спасением лежал пузырёк с ядом. Сердце взволновано стучало, когда она поднималась в личную комнату. Она продумывала несколько вариантов развития событий. Что ей придётся делать, если Аанг будет в комнате.
К счастью, его там не было, поэтому можно было спокойно спрятать яд. Женщина думала, куда лучше всего спрятать, чтобы Аанг точно не увидел.
«Точно не тумбочка!» — решила она. — «Положить яд в коробку, а ту — под кровать? Подозрительно.»
Глаза быстро перепрыгивали с места на место. Аанг не должен касаться склянки, мало ли пробка иссохнет, отчего пара капель может попасть на кожу. Причинять вред ему точно нельзя. Аватар распахивает их совместный шкаф, бегает по почти пустым полкам.
«Тоже опасно!» — скалится повелительница стихий, сильнее сжимая дверцу шкафа. Там тоже держать нельзя, мало ли яд попадёт на его одежду! — «Да куда же он точно не заглянет?!» — Аватар судорожно пыталась вспомнить, как муж себя в целом повседневно ведёт, в какие части комнаты заглядывает.
Вначале он просыпается, обычно очень рано, закрывает окно, которое проветривало всю ночь, делает разминку… Всё это не то! Смутные воспоминания точным ответом не являлись!
Время будто торопило её, словно в любой момент муж мог вернуться и… И что «и»? Она сейчас больше себя накручивает, чем выглядит подозрительно со стороны!
«Нужно просто успокоиться…» — прикрывает глаза, делает глубокий вдох. Пальцы дрожали, ей будто поскорее хотелось избавиться от флакона, словно он какая-то улика.
Хотя почему «какая-то»? Очень даже понятная, очень зловещая, тем более раз она собирается так хорошо запрятать. На глаза попадается собственная сумка, в которой она обычно путешествовала. Женщина оборачивает бутылек какой-то собственной одежкой несколько раз, а после прячет на самое дно. Сумку сверху заполняет оставшимся барахлом, чтобы потом положить сумку на место.
Она несколько раз нервно поправляет предмет, словно Аанг бы заметил, что в шкафу кто-то рылся. Какая нелепица! Всё будет нормально! Маиминг не ощущает облегчения, наоборот, она словно как на ладони, открытая и беззащитная.
Бросает взгляд в окно, внимательно смотрит, словно кто-то мог там стоять. Делает пару шагов назад, оглядывает помещение, которое теперь кажется подозрительным. Ощущение, что у каждого предмета есть глаза и уши. Казалось, всё могло подсказать внимательному антиподу о её грехе.
Садится на диван, поджимает под себя ноги. Сердце как у пойманной уткочерепахи! Бежит, болит и колит! Волнение вызывает тошноту, виски стучат. Маиминг потирает поледеневшие ладони, дует на них тёплым дыханием.
— Всё будет хорошо, — говорит себе под нос. Хочет себя убедить в этом? — Он не узнаёт, не узнает. — переходит на заговор ческий шёпот, когда видит себя в отражении зеркала.
Такая жалкая: скукожилась, побледнела, дрожит. Она инородная в этой комнате. Взгляд… Он не живой, нет-нет. Он дикий, бегающий, страшащийся любого шороха.
«Что со мной?» — сглатывает, продолжая разглядывать отражение. На руках появляется нездоровый мрамор. — «Почему боюсь?»
Ответ в зрачках не находит, но ощущения отвратительны, словно она идёт по неправильному пути. Но Нарэн знает, если скажет Аангу, тот ни за что не позволит совершить задуманное. Ему же не объяснишь, что духи настроены серьёзно! Он, наивный дурачок, думает спасти всех и вся! А кто его спасёт в случае чего?! Женщина не всемогущая, чтобы спасти его от любого духа — и кошмар это доказывает! Он действительно вещий!
«Он не узнает об этом, просто никогда не узнает…» — сглатывает ком, чувствуя под кожей миллиард игл.
Она хорошо знает, что Аанг её возненавидит, если узнает об этом. Не простит, и будет по-своему прав. Но так надо! Если духовная часть ребёнка будет противоборствовать её чреву? Что тогда?! Если они будут противоположны и ребёнок не выживет — Аанг также будет её ненавидеть! Сны вещие, не иначе!
«Может, когда-нибудь потом…» — пытается размышлять о хорошем, о каком-то будущем, где они не противоположности, где из дети не станут причиной конца света. Навряд ли такое когда-нибудь случиться…
Больше не может смотреть на себя, поэтому прячет лицо в дрожащие пальцы. Дыхание шумное, быстрое, под стать её сердцебиению. Мысли путаются, неправильные чувства борются в ней, и никакое не побеждает.
— О, ты здесь! — радостный голос Аанга заставил вздрогнуть.
Девушка поднимает голову слишком быстро, перед глазами всё вскружилось. Встречается со светлым лицом мужа. Он будто видит на сквозь!
— А… А где мне ещё быть? — сглатывает, кривая улыбка, игра получается хуже, чем ожидалось. А ведь она прорабатывалась план и речь всю дорогу!
— Не знаю, — пожимает плечами и плюхается рядом. Девушка бросает быстрый взгляд в сторону шкафа. Закрыт. — Думал, может ты в Красном Лотосе. Ты, вроде, с Бейфонг заобщалась.
«С чего он только взял?» — скривилась на мгновение старшая.
— А ты где был? — меняет тему. Вопросы уводили мысли прочь от шкафа и секрета в нём.
— Там же, где и всегда, — облокачивается спиной о диван. Он сейчас так близко, что чувствуется невыносимый жар. Или ей так холодно?
Она видит в зеркале, какая у неё закрытая поза в сравнении с ним. Поджала ноги к себе, свободной рукой обнимает локоть… И не касается Аанга, держится в паре сантиметров.
— Тогда понятно, что ты такой счастливый, — фыркнула Аватар Хаоса, стараясь выглядеть непринужденно.
Муж действительно был счастливый. Он светился изнутри, а выражение лица напоминало смешную обезьянку. Улыбка от уха до уха, парень буквально расплывался на диване.
— Я счастливый не по этому. — мечтательно прикрыл глаза Аанг, раздумывая о том, как начнёт диалог о детях.
— А в чем тогда? — несколько раз моргнула женщина, поняв, что муж не продолжает тему.
— Я обязательно расскажу, — этот хитрый прищур ей никогда не нравился!
— Давай колись, орех! — по-доброму хлопнула его по колену, отчего антипод показал только язык.
— Нет, нет и ещё раз нет! — качал он головой.
— Даже любимой мне не скажешь? — изогнута бровь.
— Но когда придёт время, я скажу. — подмигивает. И почему-то на душе теплее становится. — Но у тебя такие холодные руки. — парень ловко и нежно хватает её ладонь, отчего всё её внутренности вздрагивают.
Он множество раз видел, как эти руки убивают невинных и виновных. Однако он также хорошо знал, как эти руки могут любить, как они обнимают, как ласкают… До одури красивые. Они уже не шершавые, как раньше, нет-нет, ведь из обладательница в последнее время стала пользоваться какими-то пахучими кремами, которые делают её кожу мягче и шелковистее.
Хотелось еще больше её прикосновений, чтобы разом касалась тела и души. Он любовно гладит их, такие холодные. Жена напрягается — чувствует и видит это. Аанг заметил, как она отодвинулась от него, когда он сил рядом. Поэтому пришлось придумать нехитрый план, чтобы она сама коснулась его, дабы подловить момент. Хотелось целовать каждую костяшку
«Черт…» — закусывает щеку изнутри Маиминг. Мысли-путаница. Они вели ее не по той дороге. Но не может отвести взгляда от того, как Аанг рассматривает её руки. Внимательно, обеспокоено. Его руки как всегда обжигающе-горячие. Хорошо помнит, как любовно гладит ими Аппу, как чешет Момо, как использует магию, как… касается бутонов роз.— «Стоп… когда он вообще розы трогал?!»
Волнение встало в глотке комом, мешая дышать. Нарэн судорожно прокручивала воспоминания, пытаясь отыскать то, в которой Аанг касается бутонов. Но ничего на ум не приходит, наоборот мысли бегут впереди нее, она не успевает их поймать.
Когда Аанг целует ее пальцы, Маиминг чувствует, как дрожит. Она не может отпрянуть. В горле резко пересохло. Носительница Вату боится моргать, боится потерять этот момент, что казался иллюзией из-за того, что она изголодалась по ласкам.
Кочевник ухмыльнулся, когда увидел ее огромные, удивленные глаза, словно он сделал что-то лишнее. Сейчас парень ощущал себя самым счастливым человеком. Женщина понимает, что начинает проигрывать эту игру в гляделки, она чувствует жар, который сложно утолить.
— Что ты делаешь? — спрашивает, удивляясь хрипотце в голосе. Она не знает, какой ответ хочет услышат. Не знает, что хочет почувствовать дальше.
— Всего лишь люблю тебя, — вероломно хлопает ресницами, словно действительно невинный юноша. Жена позволяет переплести пальцы. Его тепло успокаивало, все невзгоды проходили. — Разве это незаконно?
— Учитывая то, что против нашего брака были все, то… да, несомненно, это незаконно. — криво улыбается, вспоминая лица правителей в момент торжества Аватаров.
— В этом мире последнее слово все равно будет за мной. — снова целует костяшку пальца.
— Смотрю, ты упиваешься этой властью. — усмехнулась старшая. — А где же учения кочевников?
— Они все также со мной. — легко парирует парень. — Только в последнее время стал замечать, как люди понимают только силу.
— Не получается по-хорошему, а? — гаденькая улыбка все также была на губах.
Аанг задумчиво опустил взгляд на ладонь жены, словно о чем-то размышлял. А размышлял он о мире, который слушает его только из-за того, что он Аватар. Не потому, что он Аанг. Никто из правителей не может встать поперек его заключительного слова. Даже на суде Севера, когда большинство было против его второй половинки.
— Я не злоупотребляю этой власть. — кочевник понимал, к чему ведет жена, поэтому заранее обрубил эту тему.
— Ты упустил главное — «пока». — добавляет она. Аанг лишь закатывает взгляд.
— Ты злоупотребляла? — поинтересовался он невзначай, понимая, что ответ навряд ли получит.
Он замечает, как женщина меняет позицию на диване, облокотившись на него спиной. Поза все еще закрытая, но тело не напряжено. Ее рука спокойно лежит в его ладони, она даже ласково поглаживает его нежную кожу пальцем.
Шатенка пытается вспомнить, когда могла бы злоупотреблять властью. При дворе такого, наверное, и не было… Хотя, ее память очень выборочна в последнее время. Вот после встречи с Аангом — тогда да, злоупотребление было высшего пилотажа. Однако этого монашку знать необязательно.
— Это могут рассказать другие, не я. — пожала она плечом. Действительно, пусть другие судят, у них это лучше получается. — Я же не привыкла испытывать сожаления.
— Неужели? — приподнимает он бровь. По голосу непонятно — удивился он искренне или нет.
Повелительница стихий смотрит на него долго. Сожалела ли она о чем-либо в этой жизни? Мысли вновь бегут впереди нее, но они не утешительны. Сожалений было много в ее жизни, все они разного толку, всех и не вспомнишь.
— Я считаю, что сожаления не помогают делу. — отвечает честно, опуская взгляд. Не может сейчас смотреть на любимое лицо, понимая, что Аанг может в любой момент напомнить о геноциде, и будет прав. — Ни одно извинение не сможет восстановить утрату, восстановить ту пустоту внутри.
Женщина думала о том, если бы получила искренние извинения от своих врагов. От той же Варум, к примеру. Если бы дочь вождя действительно жалела бы о своих поступках… Аватар Тьмы невесело улыбается. Это даже звучит смешно! Варум не способна на подобное, Зэра бы не поверила! Ни одно вшивое извинение не смогло бы спасти ее!
— Я помню, как ты мне в Западном Храме говорила, что у тебя нет мужества простить… — задумчиво проговорил мастер воздуха, будто пришел к какому-то выводу. Он вспоминал ее крики души о том, как ей нравится ненавидеть людей, как нравится им мстить. — Если тебе действительно так легче жить, то живи. — раньше бы Аанг пытался доказать, как будет легче отпустить, но сейчас, пообщавшись с разными людьми, он приходит к выводу, что нет одной истины.
Он хорошо помнил слова Зэры о том, что она сражалась за свою страну, желая той процветания. Она, как и любой другой солдат, боролась с метафорическим врагом. Враг — это же тот, кто против твоей философии… Аанг теперь понимает, что был ровно таким же. Он забыл о важной составляющей магов воздуха, об их учении — принятие. Принятие есть истина, которая не приведет к войнам на почве разногласий.
— Я лишь хочу помочь в принятии себя. — добавляет спустя продолжительную тишину, заглядывая словно в душу. — Простить себя и Ноль.
Ей хочется заливисто смеяться и рыдать. Аанг своей добротой сведет ее в могилу. Он слишком глубоко затрагивает ее больную рану. Удивление явственно отображается на ее лице.
— Все-таки слышал… — вместо вопросов говорит утверждение. — Ваш дурацкий, совершенно невозможный слух…
— Прости, что не говорил раньше, — виновато улыбался парень. — Мне раньше казалось, что я не так расслышал. Но спустя время стал замечать… некоторые вещи. А после твоего раскрытия — все сошлось.
— Может, ты еще что-то обо мне знаешь, м? — спрашивает с обидой в голове, кладя под голову руку. У нее горячая голова. Хотелось сбежать в бездну и никогда не появляться на глазах. В чем же он ее еще раскроет, как орех?!
— Не больше, чем ты сама. — и чешет затылок, словно пытается обезоружить собеседника.
«Если он такой внимательный, может ли уже узнать про ребенка?» — задается она вопросом, разглядывая супруга. Аватар Хаоса осознала, что этот парень не так прост, как кажется. Он много видит, однако еще о большем он не рассказывает, держа тузы в рукавах.
— И так… как тебе Красный Лотос? — решает сменить тему. По душам она разговаривать не умеет. — Ты им все еще доверяешь?
— Почему нет? Эти люди брошены собственным правителем и страной. — Аанг выпускает ее руку из своей, чтобы поменять позу на более удобную, отчего шатенка тянется в ответ несколько мгновений, пока не понимает, как жалко выглядит со стороны.
Когда парень это замечает, он пытается вернуть приятное прикосновение, но девушка уже не позволяет. Вместо этого она задумчиво гладит его по лысой черепушке. У Аанга очень чувствительная кожа головы, поэтому любые прикосновения к ней ощущались во сто крат сильнее. По его позвоночнику побежали мурашки, что заметила жена, улыбнувшись на мгновение.
— Брошены, говоришь… — вздыхает повелительница стихий, видя в этих людях лишь обиженных солдат. — Что ты будешь делать, если именно Красный Лотос был против Зуко?
— О чем ты? — часто заморгал маг, удивленный ее предположением. Тело напряглось, он сел ровно, однако все еще тянулся к ее прохладным рукам. — Навряд ли это они. Мы же уже находили виновников, помнишь?
— Ты прав… — только и смогла это сказать, не видя смысла доказывать обратное. — Это лишь мои доводы. Не кажется ли тебе, что намечается еще одна война?
— Война?
— Красного и Белого Лотоса. — уточняет женщина. Она долго думала об этом, но никак не могла найти точного ответа. Сейчас хотя бы сможет это обсудить с мужем.
— Кончено нет, Ксай Бау был другом для Айро. — мотнул он головой, не веря в такие бредни.
— Но он все-таки пошел против него, — подметила женщина. — Айро хоть и сделал Белый Лотос официальной организацией, но никто не сказал, что у него не остались подпольные связи.
— На что ты намекаешь?
— На то, что он мог бы ими воспользоваться. — всякая улыбка пропала с ее лица, Аанг тоже постепенно становится серьезным. — Если я правильно поняла, Красный Лотос связан с духами, следовательно, он более могущественен.
— Тем более они за тебя, в отличие от… — монах хотел сказать имя ее крестника, но повременил с этим, зная, как жене больно подобное слышать.
— Именно. — сухо согласилась шатенка. — Не будет ли противостояния между ними?
— Не думаю… — неуверенно произнес он.
— Ты не уверен. — заметила заминку Аватар Тьмы. — Или ты об этом не хочешь думать?
— И то, и другое. — честно признался кочевник, чувствуя ее цепкий взгляд на себе. — Думаю, Бау обязательно бы нам такое поведал.
— Я все еще не понимаю, как они собираются «создавать новую гармонию»… — вздохнула женщина, прикрывая рукой лицо. У нее глаза реагировали на свет почему-то.
— Мне кажется, вначале Бау хочет, чтобы каждый из нас, Аватаров, занимался своей нишей. — предположил Аанг, вспоминая диалог с главой Красного Лотоса. — И мне почему-то кажется, что Ксай Бау не против существования Белого Лотоса. Он будет как продолжение мира людей, воли Аватара с духом Равы.
Аватар Хаоса слушала его внимательно, думая, что в чем-то он может быть прав. Но пока рано говорить об этом. Зачем тогда Бау собирает людей, если он сотрудничает с духами? Скорее всего он тоже хочет влиять на мир, только своими методами.
«Главное, чтобы этот Бау не оказался фанатиком.» — подумалось ей. Мало ли как именно Ксай хочет властвовать в теневом мире. Может, хочет соединить духов и людей, чтобы люди подчинились духам? — «Какую именно гармонию он хочет видеть?»
— Думаю, мне действительно нужно почитать записи Химуро… — пробубнила себе под нос женщина, понимая, что ей пора действовать, если она хочет защитить Аанга. Никому не позволит его использовать в корыстных целях!
— Какая отличная новость! — хлопнул в ладони счастливый монах, рывком поднимаясь с дивана. — Пойду, сделаю нам чай. — объяснил он, поймав вопросительный взгляд.
Его жена лениво смотрела на то, как Аватар Света разогревает чайник, как ловко разливает горячую жидкость по красивым маленьким чашкам, как ставит все на стол и садится рядом-рядом, каясь коленками.
— Если что, то его записи я храню в шкафу. — он указывает на шкаф, в котором уже был спрятан яд. — Сейчас как раз достану. — он без задней мысли поднялся и ловко открыл дверцы шкафа, выискивая на полках зеленую шкатулку.
— Не надо! — подскочила с дивана Маиминг, в одно мгновение захлопнув дверцы. Когда она ловит удивленный взгляд, то понимает, насколько подозрительно выглядит. — То есть… давай потом, а? Я сейчас с тобой хочу провести время… так редко тебя вижу.
— Ну… хорошо? — изгибает бровь, видя ее подозрительное поведение.
«Неужели она настолько не хочет сейчас касаться темя Красного Лотоса?» — предполагает Аватар, после чего садиться обратно.
— И так, что хотела бы обсудить? — спрашивает парень, смотря на жену, которая поспешно пыталась отпить из чашки, чтобы меньше говорить, но обжигается. — Секундочку, — монах поворотом ладони создает маленький торнадо, который попадает точно в чашку, забирая с собой горячий воздух. — Прошу!
— Показушник… — закатывает взгляд, однако улыбка выдает с потрохами.
— Зато любимый! — ловко парирует парень, отпивая успокаивающий чай. Он заметил, что жена перестала его пить, поэтому решил таким незаметным способом вернуть ей спокойствие.
— Ну, раз любимый, то даю права выбора темы тебе. — теперь она пьет теплый чай. Наверное, глупо выглядела со стороны, но из головы не выходил злосчастный флакончик!
— Ну… раз так… — чешет затылок, а потом нос. Обычно он так делал, когда мысль крутилась голове, но сомнения мешали ее высказать вслух. — Что ты думаешь насчет детей от смешанных браков? У каждого народа они имеют какие-то свои подвиды магии? Ну, например, как магия лавы.
Собеседница задумалась. В колониях Огня было достаточно смешанных браков, вне страны Огня их тоже было предостаточно, особенно смесь земляков и водянок. Возможно, где-то были дети от брака водника и огневика, но лично таких Аватар в свое время не встречала.
— Болотники как раз и получились от смешанного брака воды и земли. — решила она поддержать беседу. — Собственно, повелевать растениями или грязью — это как раз и был подвид от этого брака. — Темная хотела еще рассказать о магии крови, однако отмолчалась. Возможно, Аангу пока рано знать подобное.
— Удивительно, — кивает Аватар Света. — А что насчет остальных? — его вопрос прозвучал слишком громко и резво, словно он нервничал.
— Остальных? — удивилась супруга, не зная, что сказать. — Ну… я… не знаю? Не видела никогда других.
— Мне кажется, что ребенок от Огня и Воды сможет повелевать температурой воды. — предположил монах, все еще нервничая. Он не знал, как подойти к нужной теме, мысли путались, а нервозность была в каждой складочке на лице.
— Вполне вероятно. — отпила чая повелительница стихий, не желая особо ломать голову по этому вопросу. — Будут кипятильниками, если родятся магом воды. — улыбнулась в напиток от нелепицы.
— А что насчет брака с Воздухом? — гулко сглатывает. Носительница Вату подозрительно косится на него.
— В каком плане?
— В обычном… — у него покраснели уши. — Что может быть от брака кочевника и… огневика, например! — Аанг закусывает щеку, когда понимает, что в очередной раз струсил. ну не может он так прямо заговорить о детях!
— Маги воздуха и огня? — уточнила шатенка, чувствуя жжение в груди. Злость? Ревность? С чего бы?! Вспоминается Зуко… Его взгляды к Аангу, жесты, касания…
«Какая нелепица!» — возмутилась девица, желая дать себе затрещину, чтобы прогнать странные мысли.
— Не знаю, — стиснула челюсть старшая, не контролируя выплеск агрессии. — И знать не желаю! — она резко поставила чашку на стол, та со звоном вылила часть жидкости.
Аанг по-глупому моргал, не понимая, почему такая плохая реакция. Может, рано он про это начал говорить? Или она не хочет ничего общего с ним иметь? Да нет, глупости! Однако спрашивать повторно боязно.
— Ну… думаю, там могло быть тоже самое, что и у водника и огневика… — Аанг нервно перебирает пальцами, боясь поднимать взгляд на жену. Он и без того слышал ее тяжелое дыхание. — Нагревать воздух, например, перенаправлять его… А учитывая взрывной характер огневиков, может даже взрывы…
— Да мне все равно, что получается у огневика и воздушника! — резко рявкнула Маиминг, заставив человека напротив вздрогнуть. — Уж точно ничего хорошего!
— Хорошо-хорошо, как скажешь! — поспешно выставил руки вперед монах, успокаивая жену. Та была на грани свечения. — Тогда… что насчет кочевника и мага земли?
Последняя фраза выходит очень тихой, но даже сквозь пелену злобы Нарэн это слышит. Она перебирает варианты, почему он эту тему начал. Неужели действительно знал?! Из-за этого будет слишком много проблем.
— Зачем ты это спрашиваешь? — спрашивает устало, также тихо. У нее назойливое чувство, что кто-то здесь есть посторонний, который может все услышать.
— Тебе… никогда не было интересно? — и смотрит почти что с надеждой. Если вновь встретит агрессию, то закроет эту тему на какой-то период.
«Что мне ответить?» — судорожно думает старшая, не зная, что предпринять. Казалось, она словно голая перед ним, открытая и грязная, с неправильными мыслями и с еще более неправильными поступками.
— Мне, вот, хотелось бы знать, какие могли бы быть у нас… ну, дети… — Аанг окончательно стушевался, не зная, провалиться ли под землю или выпасть в окно от стыда и неловкости.
— Дети? У нас? — тяжело сглатывает, когда появляется в голосе хрипота.
— Ага… — жмурится, готовый к любой ее фразе. Ну, или ко многим.
Но она молчит. И монах не знает, что делать. В растерянности от смотрит на нее, не менее шокированную. Читать ее эмоции становится сложнее, сердце все стучит быстрее, в панике бежит, бежит, не оглядываясь.
— З-знаешь… — сглатывает маг, решив продолжить разговор, раз не было сопротивления. — У меня на родине, когда только-только женщина поняла, что хочет ребенка, она уходит в путешествие, чтобы услышать его голос.
— Голос? — удивилась носительница Перводуха, переспросив.
— Да, со временем она услышит песню души своего ребенка. — кочевник воодушевился заметив интерес на лице жены. — Потом этой песню учит ее партнер. Они ее поют при заключении союза, при таинстве зачатия, при родах… — он прочитал это в документах, которые украл у духа-совы. — Так вот… может, вместе поищем песню его души? — улыбка на губах дрожит от неуверенности. Он не знает, что скажет на это собеседница, не знает, как та отреагирует, поэтому боится.
Маиминг боялась тоже. Она сжала живот, прекрасно помня о большом секрете, который должен умереть с ней. Аанг хотел детей, это было видно. Он с трепетом рассказывал о своей культуре — она чувствовала биение его сердца, быстрое и гулкое. Все оно — для нее.
«Может… рассказать?» — на мгновение появляется надежда, что они вместе справятся. Как она может скрывать то, что ему так необходимо?
Но потом вспоминает свой кошмар, где духи сжирают заживо ребенка. Аанг не выдержит такой боли. Он слишком многое пережил, слишком много людей потерял из-за нее. Нельзя позволить случиться этому вновь. Аватары слабее духов, они ничего не смогут противопоставить им, если вдруг духи захотят воплотить в жизнь ее кошмар.
Меньшая потеря для большей победы — этому же она учила крестников, так Маиминг всегда думала. Даже если это потеря самого дорогого существа. Аанг просто никогда не узнает о том, что когда-то смог бы быть отцом, тогда и боли от потери не будет!
— Спасибо, что рассказал мне, — потеряно говорит она, опуская взгляд. Мастер стихий действительно была тронута его желанием поде листья такой важной частью его жизни, но в глаза смотреть ему не может! — Я… — из глотки так и вырывалась на волю правда, но страх потерять ребенка из-за каких-то распрей духов… Этому не бывать! — Не могу… иметь детей.
Внутренности Аватара Хаоса сжимаются в плотный змеиный клубок. Ложь. Наглая, грязная ложь! Ее рот впервые обжигает кислотой, ее одолевает тошнотворное чувство, от которого не избавиться! Неужели это того стоит?!
— Оу… — печальный голос осознания, который заставил поднять на него взгляд.
У нее кровоточит душа, когда видит, как повелитель стихий стушевался, как улыбка померкла, как в серой радужке перестали плескаться искорки… Он расстроен? Разочарован?! Теперь точно разлюбит, она же ни на что не способна!
Нарэн жмурится, до самых звезд перед глазами. Зачем она сказала именно так?! Почему нельзя было иначе обставить все? 1 Мол, она пока не хочет иметь детей, им рано или нечто подобное?!
— Н-ну, ничего! — его голос дрожит, но Аанг всеми силами пытается подбодрить. — Не это же главное, д-да?
— «Не это»? — открывает глаза вновь. Голос словно у смертника. И горькая улыбка рассекает лицо. Он сомневается, значит, дети — это важная часть для него. — Я не смогу тебе дать это. — почему-то злость и обида начали собираться в ней. Неужели Аанг выбрал ее только из-за продолжения рода?!
Затем она вспомнила его слова на суде. Он «наказал» ее, женив на себе. Он дал указание — родить кочевников, ведь теперь это ее задача… восстановить то, что она разрушила.
Неужели он с ней только из-за этого? И как только она перестанет «восстанавливать» гармонию, то убьет ее, как Року? От этих мыслей под кожей зашевелились пугливые мурашки. Аанг же не может быть настолько жестоким? Только не этот улыбчивый парень, с которым ей посчастливилось познакомиться!
— Поэтому я не смогу… восстановить гармонию. — с глубокой печалью говорит Маиминг, под гармонией имея в виду совершенно другое. Она отодвигается еще дальше, чувствуя, что стена когда-нибудь между ними стремительно возводиться.
— И что? — Аанг в один миг оказался вновь рядом, касаясь ее рук, чтобы притянуть к себе. Почему-то сейчас ей не хотелось какого-либо контакта, от него неприятно. — Не в этом же счастье.
— В этом. — как неоспоримый вердикт. Женщина ловко выскальзывает из объятий. — Для тебя — в этом. И я не могу тебя осуждать за это.
Конечно, не может. Она устроила геноцид, Аанг в первую очередь думает о наследниках, желательно, чтобы все были магами воздуха. Если она не сможет их дать, что он будет делать? Пойдет к другой, которая сможет? К какому-нибудь немагу!
От одной мысли злость нагрела тело. Шатенка злобно покосилась на мужа, после чего поднялась с дивана, чтобы уйти из комнаты. Ей не хотелось здесь находиться, не хотелось думать о том, что Аанг способен на такое предательство!
— Не ходи за мной. — холодно оборвала она попытки антипода встать и направится за ней. Если бы он не послушал, Маиминг бы высказала все наболевшее. — Я не хочу эту тему больше поднимать.
— Хорошо, — соглашается с затравленным выражением лица. Аватар Равы понимал, что сейчас растет между ними пропасть из-за недопонимания. И он готов был высказаться, но антиподка не готова к подобным диалогам. — Я тебя лю… — договорить ему не дал хлопок дверью.
«Возможно, ей действительно нужно время…» — печально вздохнул кочевник, плюхаясь обратно на диван. Он сжал ткань на груди, чувствуя, как за ребрами ноет сердце. Ее слова задели его. У него возникло ощущение, что Нарэн не воспринимает их детей как нечто прекрасное, как продолжение их любви. Она словно видит в них… какой-то долг перед ним!
— Она же так не думает… — пытался убедить себя монах, жмурясь от душевных мук. — Почему она вообще так среагировала на брак мага воздуха и огня?! — у него откровенно пухла голова. Аанг просто не понимал жену, не мог залезть к ней в голову, а когда это получалось — он путался в показаниях!
Он огляделся. Все вокруг — это народ Огня, в каждой шторе и картине. Почему же она сейчас так негативно реагирует на него? И стены давили на него. ощущение, будто в капкане без возможности дышать полной грудью. Мысли крутились в голове, но ни одну не получалось поймать.
Слова о том. чтобы он не шел за ней, набатом бьют по черепушке. Конечно, вновь он что-то не так сделал или сказал! Порой Аангу кажется, что любимая слишком остро на все реагирует, придумывает в своей голове фантазии и считает их реальностью.
Аватар, открыв окно, хватает планер и бросается прочь прямо в окно. Хотелось воздуха, простора. Той самой свободы, чтобы он не слышал грызущих мыслей, слишком громких для каких-то действий.
***
Маиминг вышагивала по коридорам поместья. Ее одолевали противоречивые чувства, злость и обида. Она не понимала их первоисточник, хотя судорожно пыталась найти его. Хотелось рвать и метать, что-нибудь сломать. «Ты не имеешь права обижаться на него!» — объясняла она самой себе, но обида была, глубокая и кровоточащая. Перед глазами мелькали кадры, как он развлекается с какой-нибудь немагессой, после чего предлагает ей себя без остатка, чтобы та восстановила народ. Как мерзко! Любая же даст ему только из-за того, что он Аватар и Герой Войны! «Ты сама сказала, что бесплодна!» — кричит в своем сознании, пытаясь перекричать назойливые мысли. Хотелось рыдать от бессилия. Загнала себя в ловушку без возможности выйти оттуда сухой. — «Если меня бросит из-за этого?!» — от ужаса Нарэн встала прямо в центре коридора. Ноги ослабели, закружилась голова от сокрушительного вопроса. Она кое-как успела найти центр тяжести, чтобы не упасть. Хватается за стену, ползет по ней, не зная, куда приведут ее ноги. На улицу выходить опасно — Зуко серьезно подошел к тому, чтобы она не появлялась на территории его страны. Скорее всего стража бы вывела ее из Огня. В прошлый раз, когда Аватар покупала яд, ей лишь повезло не попасться на знающих. Находиться в поместье Шину также было тошно, единственным вариантом был Красный Лотос. С досадой и абсолютным нежеланием она направилась в подземные переходы. Ее тело слишком сильно нагрелось от плохих мыслей. Маиминг хваталась за них и кружила вокруг как болванчик, словно не было других идей. «Он так не поступит со мной!» — продолжает убеждать себя. Ну не может Аанг, что перевернул мир ради того, чтобы быть вместе с ней, неожиданно сбежит к другой, которая сможет дать безопасного ребенка. — «А что, если…» В голове всплыла страшная мысль о тайных встречах Аанга с женщинами. Конечно, он же кочевник, нет никаких браков — только союзы! и их брак — такой же фальшивый! У них ни паспортов, ни штампов, все только на глазах правителей! В любой момент можно сбежать… Ее резко затошнило от мысли об изменах. Мог ли кочевник, что открыт практически для любой любви, желать ее ментально, но трахаться с другими, дабы было много наследников? Ни одна женщина не сможет родить столько, сколько сможет десять таких же… Нарэн сталкивается лбом с чем-то мягким и теплым, после чего больно падает на задницу. В голове перезвон, только сейчас она заметила, как беззвучно плакала. Перед ней Цолак, такой же удивленный и потирающий место столкновения. — Что за… Госпожа Аватар! — его голос звучит удивленно. Нарэн не может ничего разглядеть из-за слез. — Вы в порядке? Простите, духов ради, не заметил Вас. — протягивает руку. — Все нормально, это я бежала. — быстро и тихо тараторит, самостоятельно поднимаясь на ноги. Прячет лицо, не желая показывать слезы. — Мне пора, извините. Только она развернулась на пятках, чтобы дать деру, как ее хватают за руку, мягко, но требовательно. Разворачивает к себе. — Вы вся бледная. — Цолак вглядывается в ее лицо. — Я не могу Вас отпустить в таком состоянии. — Я Аватар Хаоса, забыли? — невесело ухмыляется. — На мне заживет все, как на рогатой собаке. — но ее не выпустили из мужской хватки. — В первую очередь я лекарь, а потом член Красного Лотоса или все то, что Вы мне пририсовали. — достаточно строго проговорил мужчина. — Вам же лучше — я Вас проверю, если Ваша регенерация не даст сбой, я Вас отпущу. «Какой… приставучий!» — гневно думала Нарэн, идя как послушный теленок бегемотокоровы! Они пришли в его кабинет с кушетками. Сейчас людей было не так много. Слезы уже перестали бездумно течь, однако паршивое чувство с души никуда не делось. Вода обволокла руки северянина, после чего тот положил ладони на некоторые части тела Аватара. Целительством он одновременно сканировал и подлечивал мелкие проблемы. «Почему ты вообще думаешь о таком?!» — всё ещё негодовала на себя женщина. Глупые мысли привели к ещё более глупой ситуации. Она размышляла о том, что же делать дальше. Теперь-то точно с ребёнком что-то делать придётся, иначе у Аанга будет больше подозрений к ней. Хотя… Он же простак! Большинства подробностей зачатия не знает! Его легко будет обвести вокруг пальца… Но эти мысли травили изнутри. Нарэн ведь… Обманывает его, предает. Предает их брак, своё слово, его любовь… — Госпожа Аватар, при неврозе лучше чаще дышать. — подал голос целитель, выведя старшую из мыслей. Она сморгнула наваждение, сфокусировавшись на мужчине. — У меня нет никакого… «Неврозе». — подобную фразу она слышала впервые. — Невроза. — поправил её северянин. — Тогда разожмите челюсть. Женщина выполняет просьбу. Она сама не заметила, как стиснула зубы до звона. — И что это такое? — спрашивает, поправив челюсть. Звон в ушах еще какое-то время был. — Некоторое заболевание психики. — размыто ответил мужчина, продолжив исследование тела. — А психика?.. — новые слова ставили в глупое положение. — Новый термин в медицине. — пояснил Цолак. — Сейчас я, как и многие целители, в частности военные, заинтересовались темой мозга. Все-таки это очень сложный орган. И, как практика показывает, он отвечает за все. Даже за то, чего нет. — Это как? — ей действительно было интересно. Как он может отвечать за то, чего нет? — Например, галлюцинации: слуховые, зрительные или даже тактильные. — перечислил маг. От его фраз женщина напряглась. Она сжала пальцами кушетку. Может, северянин на что-то намекал? — В практике я видел, как люди приписывают мистических духов своим галлюцинациям. — продолжил он. Состроил такое лицо, будто бы действительно вспоминал. — Но, естественно, никаких духов не было. — Верно, редко когда духи вселяются в людей. — кивает и тяжело сглатывает, опустив взгляд. Как-то не по себе. — Еще реже они выживают после такого столкновения. — И не только галлюцинации, но и навязчивые мысли к этому относиться. — Мысли? — ухватилась за фразу Нарэн, подняв голову. — Да, когда они «слишком громкие», как говорят люди с этой болезнью. — уточнил Цолак. — Порой эти мысли обретают очертания голосов других людей. При таком раскладе люди часто делают что-то, ссылаясь на «голоса, которые им приказали это сделать». «Выходит… мои галлюцинации и желание крови… только мои?» — Маиминг, конечно, догадывалась об этом. Особенно в последние дни, но до конца никогда не была уверена. — «Выходит, я просто чокнутая?» — невесело фыркнула от такой мысли. — У меня есть предположение, что душа как раз находиться в мозге. — почесал подбородок мужчина. — Вот Вы как считаете? — Я? — переспросила Нарэн, встретившись взглядами. — Ну да. Вы же целый Аватар! Явно в плане душ знаете лучше меня. — натянул вежливую улыбку. — Ну-у… — призадумалась Маиминг. В голове мелькали куча воспоминаний о столкновениях с духами и прошлыми жизнями. — Я, честно говоря, не знаю. Не изучала этот вопрос настолько глубоко. Но когда на меня напал Низший Дух и попытался вырвать Вату, то целился он в грудь. — ей было неприятно вспоминать столкновение с удильщиком в рыбацкой деревушке, но помочь Цолаку ей хотелось. — Ну, может это он сидит в Вас. — вновь предположил маг воды. — Но спасибо за информацию. Нарэн лишь кивнула, не желая углубляться в этот вопрос. Ее мало сейчас интересует вопрос о духовности. Ей бы сейчас совладать с реальностью… — Аанг беспокоится о Вас. — вновь подает голос, выведя собеседницу из транса. — Он говорил обо мне с Вами? — изумилась старшая, оглядев северянина. Почему-то в глубине души укололо горящей иглой обиды и разочарования. — Слышу в Вашем тоне претензию? — навеселе поинтересовался маг, на что женщина поспешила извиниться. — Не переживайте, понимаю желание оставаться приватной. Дальше меня информация никуда не идет. — И что он говорил? — холодно поинтересовалась шатенка, не желая слышать всяких оправданий. Нужно понимать, сколько знает возможный враг, чтобы знать, чем крыть в случае нападения. — Говорил, как Вы плохо спите и мало едите. — маг менял воду на руках. Такое Аватар видит впервые на своей практике. — А Вы? — волнение сдавило глотку. Может, водник сейчас все прекрасно понимает и играет с ней? Может, он уже все рассказал Аангу?! — Я дал ему успокаивающие травы. «Так вот, что я пила…» — поняла Маиминг, чувствуя стыд за то, что могла как-то не доверять этому чаю. Однако она злиться, потому что Аанг не посоветовался с ней! потому что дает ей что-то от чужих рук! А если бы Цолак был против них, вдруг бы дал какой-нибудь яд?! — «Я с ним точно это обговорю!» — Вы их принимаете? На его вопрос не хотелось отвечать ни правдой, ни ложью. — Когда как, если честно… — вздыхает. Ее будто вот-вот накажут, как маленькую. — Плохо, госпожа Аватар. — устало вздыхает целитель. — В них нет ничего критичного. Просто легкое снотворное. — И всего лишь? — она не верит ему. Точно не до конца. Конечно, от трав было немного лучше, но мало ли что они еще в себе скрывают. — Не волнуйтесь, Ваш организм возьмет из них все, что ему необходимо. — таинственно улыбается, не отвечая конкретикой. На это старшая лишь закатила взгляд. — Знаете, — резко вздрогнула, когда его руки опустились к ней на живот. Невольно вжала его в себя, стараясь скрыть плод. — Лучше расскажите мне, как Вы научились успокаивать духов. Если это, конечно, правда. — строго цедит сквозь зубы, нахмурив бровь. Мужчина сделал шаг назад и перестал делать всякую диагностику, сказав, что она теперь в порядке. Маг знал, что Аватар как минимум негодует. Все ее тело говорит об этом. — Бау уже рассказал? — риторически поинтересовался голубоглазый. — Да, я обучался у болотников. — Те как это поняли. — обрывает. Долгую предысторию ей знать не хотелось. — Думаю, Вы знаете, что мир Духов — это отражение мира материального, просто на ином уровне. —на его заключение Аватар кивает. — Оба мира состоят из энергии. И эту энергию может изменить любое воздействие. — Да, но как вы магией можете успокоить духа? — с нажимом спрашивает, давая понять, что терпение на исходе. — Магия воды, как и музыка, является отличным проводником этой энергии. — Музыка? — удивляется Нарэн, получая кивок. — Я предполагаю, что духов может изменить и другие… вещи. Но пока это только теория. Аватар вспоминает, как могла заставить духа вспомнить все плохое, чтобы он стал темным. Возможно, с музыкой или магией воды происходит то же самое, но в обратной последовательности? Духи вспоминают все хорошее? «Видимо, это имеет смысл…» — на этой ноте женщина, поднявшись, удаляется из кабинета. Напоследок она предупредила, чтобы о ее успокаивающем чае никто более не знал. Она решает посетить Ксая, раз получила некоторую полезную информацию. Если Аанг так сильно цепляется за эту организацию, ее следует лучше узнать. Мужчина был в своем кабинете. — Не мешаю? — спросила она, войдя. — Конечно нет, — улыбнулся смуглый мужчина, отложив свои бумаги. — Присаживайтесь. Будете чай? — Спасибо за гостеприимство. — вежливо отказывается, усевшись напротив. — Я поговорила с господином Цолаком о его возможности… очищать духов, если так можно выразиться. — Как приятно слышать. — улыбается. — Вы впечатлены? — Наверное… — пожимает плечами. Она не знает, как на такое реагировать. Нужно увидеть в действии. Воможно, если они действительно будут на ее стороне — или она сама найчитсья этой технике — то ребенка можно будет спасти. — Лучше расскажите, как Ваша организация зарабатывает. — Зарабатывает? — Да. Лоббируется ли она, получает ли помощь от… каких-нибудь инвесторов… — Нарэн пыталась правильно сформировать вопрос. — Да, Вы правы, организация получает денежные средства. — кивает Ксай. — У Цолака с Парунаком сеть лечебниц в Царстве Земли, у Чунпинга есть магазин. Также у многих есть собственные додзе боевых искусств. Не стоит забывать и о пожервтвоаниях. — Видимо, суммы не столь значительны, чтобы все покрывать? — Отнюдь, не бедствуем, однако на широкую ногу не заживем. — чуть наклоняет голову. — Так… как Вы собираетесь использовать нас, чтобы создать ту гармонию, которую хотел видеть Химуро? — спросила она животрепещущий вопрос. — Ты знаешь, что такое Оазис Духов? — спросил он. — Место, где убили Туи, — ответила Аватар. — Где грань между мирами почти прозрачна. — Верно. Но таких мест много. Не только Северный полюс. Лес Сенлин, что ты сожгла? Там тоже грань тонка. Болото, через которое вы летели? Оно дышит духами. Развалины Западного храма? Там портал не затыкали веками. И после того, как в мире стало тише — после поражения Озая, после перемирия — духи зашевелились. — Чего они хотят? — Вернуть своё. Люди слишком далеко зашли. Вырубили леса, построили города на священных землях, закрыли порталы. Аватары, которые должны были быть мостами, либо воевали друг с другом, либо прятались по айсбергам. Ваш мир и мир духов давно не в равновесии. Бау встал, подошёл к стене, где висела огромная карта, и отметил на ней несколько точек. — За последние полгода в этих местах были нападения. Там, где грань почти исчезла, духи вырываются. Не мелкие, не безобидные. Целые рои тёмных сущностей. Они нападают на деревни, утаскивают людей, а иногда и просто уничтожают всё живое. — Почему я об этом ничего не слышала? — Маиминг нахмурилась. Она лукавила — некоторых духов сама натравливал на людей, чтобы позабавиться. — Потому что власти всех стран замалчивают, — усмехнулся Бау, словно сказал очевидное. Маг знал, что Аанг более осведомлен в этом вопросе, поэтому он и искал свою будущую жену, сам того не осознавая. — Только что закончилась Столетняя война. Никто не хочет пугать народ новой угрозой. Но угроза реальна. И если ничего не делать, скоро войны между людьми покажутся детской забавой. Грядёт война между мирами. И её не остановит армия. Её остановят только Аватары. «Лицемеры.» — думала повелительница стихий. — «Кланяются, а сами ждут, когда мы с Аангом всех спасем.» Ее действительно раздражал сам факт, что они втягивают мужа во весь этот шлак. Аангу и так сейчас несладко — все государства разом решили, что все проблемы будет он решать. Сели на его шею, свесив свои лапки. У него задача глобальнее — восстановить свой народ. Насколько ей известно, Зуко спонсирует восстановление храмов и самих аколитов, как проигравшая сторона. Возможно, этим заниматься и другие государство. Например, тот же Хакода — он точно бы в этом участвовал. «Может, они хотят его деньги?» — предположите Нарэн. И эти мысли были ещё хуже предыдущих. Если так, она обязана обезопасить Аанга с его ведомой позицией. Он слишком верит Красному Лотосу. — Понятно. Что ж, раз вы хотите видеть нас в своих рядах, то можно ли мне ознакомится со всей документацией? — это был вопрос-проверка, как на самом деле Бау относиться к влиянию Аватаров на свою организацию. — Конечно. — но Ксай не показал каких-то действий, противоречащих словам. Он действительно дал ей вход в архив и нескольких казначеев, если так можно назвать. Архивы Красного Лотоса не были многочисленными. Это не три подземных этажа во Дворце Огня, где были сотни стеллажей, тысячи свитков, десятки тысяч страниц, исписанных почерками разных эпох. Здесь же даже не пахло пылью, только деревом и чернилами. Запах навивал воспоминания о жизни во Дворце, где Аватар когда-то читала одни и те же книги сотню раз, пытаясь заполнить пустоту. Теперь она читала другое. С самого утра, как только Аанг улетал на очередную встречу с Ксай Бау, Зэра спускалась сюда. Она перебирала свитки за свитком: финансовые отчёты, списки членов, переписку с другими ячейками. Она искала хоть что-то, что подтвердило бы её подозрения. «Расходы на содержание штаба — 2700 золотых. Поступления от пожертвований — 4100. Остаток — 1400. Закупка продовольствия — 800…» Всё было чисто. Слишком чисто. — Ищете что-то конкретное, госпожа? — спросил её казначей, тучный мужчина с живыми чёрными глазами, когда она в пятый раз перепроверяла одну и ту же графу. — Нет, просто любопытно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Сколько вы тратите на содержание этой организации? — Меньше, чем можно подумать. Мы не строим храмов и не содержим армию. Наши люди живут скромно. Основные расходы — бумага, чернила, жалование писцам и малая толика на ритуалы. — Ритуалы? — Зэра подняла бровь. — Символические. Мы не приносим жертв, если вы об этом. Только зажжённые свечи, благовония и вода. Он говорил так открыто, так искренне, что Зэра почти ему поверила. Почти. Она перечитала ещё десяток свитков. Изучала списки членов — имена, происхождение, примечания о способностях. Полно солдат Огня, Дай Ли действительно всего один — тот мальчишка даже не солгал. Это все были люди, которые действительно верили в то, что делают. Она захлопнула папку. Ничего. Абсолютно ничего. Если у Красного Лотоса и были тёмные планы, они были скрыты так глубоко, что даже она — мастер шпионажа и недоверия — не могла их отыскать. Нарэн вышла из архивов и направилась в общий зал. Там было многолюдно — маги тренировались, писцы переписывали свитки, кто-то играл на флейте. Она привычно огляделась: братья Парунак и Цолак сидели у фонтана. Маги крови. Изгнанники из Северного племени, изгнанные за попытку использовать магию крови на людях. Красный Лотос дал им убежище. С ними хотелось пообщаться, они входили в совет, значит могли знать что-то. Дружба могла бы быть на руку, но их магия крови… на была сейчас опасна. Сейчас к ней подошел Цолак и посмотрел на неё с интересом. — Госпожа, — окликнул он. — У вас усталый вид. Маг воды мог бы вам помочь расслабиться. Маиминг внутренне сжалась. Он чувствует? Он знает? — Не нужно, — ответила она холодно и быстро пошла дальше, почти бегом. Она избегала их. Избегала Тоф Бейфонг, знала, что назойливая девчонка может уловить сердцебиение, отличное от её собственного. Если Тоф приблизится… если почувствует… Она свернула в боковой коридор и прислонилась к стене. Сердце колотилось так сильно, что боялась — его услышат. — Ты меня погубишь, — прошептала Аватар, глядя вниз, на свой пока ещё плоский живот. — Если кто-то узнает… Она не договорила. Мысль о том, что кто-то узнает о ребёнке, была хуже смерти. Потому что тогда она лишится выбора. Тогда всё решат за неё. Её ребёнка отнимут, как отнимали всё в её жизни. Почему-то эта мысль крутилась больным паразитом внутри. «Не отнимут!» — решительно подумала Аватар, сжимая кулаки. Она сама не знала, что конкретно не отнимут. — «Даже если я сама не знаю, что делать, я не позволю им решать за меня.» Вечером Аанг вернулся. Он был возбуждён, светился изнутри — Зэра видела это по его улыбке, по тому, как он почти танцевал, входя в комнату. Он сел рядом с ней, разворачивая свиток. На нём был изображён символ — четыре черепахи-льва, поддерживающие шар. Парень начал ей пересказывать свитки о сотворении мира: о львах-черепахах, перводухаха, хранителях… глава пухла от этой информации. Антипод рассказал ей, что однажды встретился с огненным львом-черепахой, который и научил его забирать магию. Темной стало немного тоскливо, она почувстввовала укол… зависти? Ревности? Она сама никогда не общалась с львами-черепахами, даже не знала о них, а Аанг… «Он просто особенный.» — нахмурилась женщина, пытаясь убедить себя. Аанг всегда был особенным… особеннее нее. Мысли вновь сводились к отвратительным и непонятным чувствам. Аватар мотнула головой, вновь взглянув на супруга. Как он мог быть таким живым, таким любопытным, когда мир вокруг рушится? Когда внутри неё растёт тайна, которая может уничтожить их обоих? Легкая улыбка тронула искусанные губы. — Таакш…вахатха… — повторила она, пробуя имя на вкус. Сложный язык, сложные слова. — Дух ветра. Я никогда о нём не слышала. — Никто не слышал, — глаза Аанга горели. — Но я нашёл упоминания о нём в записях кочевников, которые мы забрали у Ван Ши Тонга. Он не связан с людьми так, как другие духи. Он — первородный. Настоящий дух воздуха. Я хочу найти его. Поговорить с ним. Может, он знает что-то, что мы упустили. Он… он сможет мне рассказать то. чего я не знаю… Аанг смотрел на неё с такой надеждой, что Темной стало больно. Она вспомнила пустые храмы, обгоревшие руины, скелеты монахов в жёлтых одеждах. Её руки. Она сделала это. Да, ею управляла Варум, но потом… потом было все ее — вся ее воля. Она уничтожила его народ, а теперь Аанг говорит о духе ветра с детским восторгом, четко осозновая, что женщина, которую он любит, — причина того, что Таакшвахатха больше некому поклоняться. — Милая? — он заметил её задумчивость. — Что-то не так? — Всё хорошо, — солгала она в очередной раз, придвигаясь ближе и кладя голову ему на плечо. — Просто устала. Читала записи архивов. Аанг не стал уточнять, а Нарэн не сказала ему всей правды. Что читала архивы, пытаясь найти доказательства предательства Красного Лотоса. Что боится магов крови и слепой девочки. Что каждую ночь думает о яде, который так и не решилась выпить. — Ты такая тихая сегодня, — он провёл рукой по её волосам. — Может, тебе стоит отдохнуть? — Может, — согласилась она, закрывая глаза. Отдохнуть от всего: от мыслей, от людей, от себя… Но ничего же не поможет. Ей хотелось сказать ему. Впервые за много лет хотелось не врать. Обсудить, рассказать свои мысли. Хотелось буквально выкрикнуть правду, пока она не разорвала её изнутри. Но знала: если скажет, он простит. Он всегда прощает. И от этого станет только хуже, потому что Темная не заслуживает прощения. Не заслуживала этих прикосновений и глаз, потому что была мерзкой. Мерзкой и слабой. Трусливой, гнилой. Ничего не менялось в ней — все только развращалось. «Он умрет, если узнает о моем решении…» — под веками мелькало выражение его лица. Злое, красное. Потом печальное и бледно. Разочарование горчило на языке. Аватар хорошо помнила свой сон — Аанг будет в ярости, если узнает, что она сделает с ребенком. Он сделал ее женой, чтобы покарать, чтобы она возродила то, что когда-то уничтожила. Одел ошейник перед всеми государствами, клеймил… и имел на это право. Остаток вечера Аанг рассказывал о том, что узнал во время своего общения с другими членами Красного Лотоса, рассказывал их истории, которые антиподке были не нужны. Темная, как обычно, только старалась запомнить что-то компроментирующие, но особо ничего не было. Пару раз она обмолвилась об архивах, о заработке Красного Лотоса, чтобы просто не показаться Аангу грубой. Ночью Маиминг не спала. Лежала рядом с Аангом, слушала его ровное дыхание и думала. О том, как он говорил о духе ветра. О том, как он смотрел на неё. О том, что, возможно, если он узнает правду о её бесконечном вранье, он перестанет смотреть на неё так. Аватар почти заснула, когда в памяти всплыла фраза из одного свитка, который она читала днём: «Красный Лотос не берёт плату за членство, но каждый вступающий должен быть готов отдать нечто, что не имеет цены. Это условие — не золото, не кровь, а доверие. Мы просим только веру». «Они хотят, чтобы я верила. И я почти начала.» — она усмехнулась в ночи. Аанг делал все, чтобы так именно и случилось. Но страх за ребёнка был сильнее. И пока она не знала, как защитить его, она не могла позволить себе верить никому. Даже Красному Лотосу. Даже Аангу. Особенно — Аангу, потому что его вера была слишком чистой, слишком светлой, чтобы понять тьму, которая клубилась у неё внутри. Повернулась на бок, уткнулась носом в его плечо, и прошептала в тишину: — Прости меня. Аанг не услышал. Он спал, а она осталась одна со своей тайной, со своим страхом и с тем, что росло внутри неё, напоминая о том, что мир никогда не будет прежним. Было смешно до слез от собственной никчемности. За что она извинялась? За то, что тонет в собственном вранье? Зато, что начала лицемерно жалеть об убийствах? Она просто жалкая лицемерка!***
Прошло четыре дня. Зэра привыкла к ритму Красного Лотоса. Утром — завтрак в общей трапезной, где она слушала разговоры бывших солдат Огня, учёных и магов, которые обсуждали философию Химуро с таким же пылом, с каким когда-то обсуждали тактику битв. Днём — архивы, чтение, редкие разговоры с Ксай Бау о структуре организации. Вечером — возвращение в комнату, где её ждал Аанг. Она разговаривала со всеми. С казначеем, который оказался бывшим интендантом армии Огня, уставшим от войн и нашедшим покой в подсчётах. С магом земли, который когда-то воевал на стороне Царства Земли, а теперь учил молодых членов Лотоса контролировать свои эмоции. С женщиной-огневиком, потерявшей семью в последней битве за Ба Синг Се и пришедшей сюда, чтобы найти смысл. Она общалась уже со старыми знакомыми, чьи истории уже успела узнать. Все они были… нормальными. Не фанатиками. Не убийцами. Просто людьми, которые устали от войны и хотели верить, что мир можно построить иначе. Зэра почти начала им доверять. Почти. Но каждую ночь, перед тем как лечь спать, она открывала шкаф. Там, за стопкой старых свитков, лежал маленький пузырёк с мутной жидкостью. Яд, который она прикрепила от паразитов. Быстрый, для нее почти безболезненный. Она проверяла его, переворачивала, рассматривала на свет. И каждый раз убирала обратно. «Ты слабая,» — говорила она себе каждый подобный раз. — «Ты не сможешь защитить его. Лучше избавиться сейчас, пока не поздно. Потом будет хуже. Аанг поймёт. Или не поймёт, но это будет правильно». Она почти верила в это. Почти убедила себя, что делает всё правильно. Что дети — это не главное. Что можно будет родить потом, когда мир станет безопаснее. Даже если она соврала о бесплодии. Даже если он никогда не узнает правду. «Я слаба,» — повторяла она про себя, как мантру. — «Я не могу защитить. Не могу. Не могу. Значит, лучше убить.» Но каждое утро, просыпаясь, она чувствовала, как внутри неё шевелится что-то живое. И снова брала яд в руки. Вспоминала лицо Аанга, когда тот говорил о детях, об их семье… И снова убирала обратно. Аватары лежали в темноте. После долгого дня, полного разговоров и чтения, тишина казалась благословением. Маиминг почти уснула, когда почувствовала его руку на своей талии. Аанг придвинулся ближе. Он не говорил ни слова — просто прижался щекой к её плечу, провёл пальцами по её руке, потом по рёбрам, потом — мягко, почти невесомо — коснулся её живота. Она замерла. Его ладонь лежала на том месте, где внутри неё росла жизнь. Там, где билось второе сердце. Там, где он не должен был чувствовать ничего, потому что она сказала ему, что ничего нет. Темная ударила его. Не сильно — скорее от испуга, чем от злости. Ладонь встретилась с его ключицей, и он откинулся назад с тихим, удивлённым выдохом. Тишина повисла в комнате. Гулкая, давящая. — Нарэн? — его голос был хриплым от сна и недоумения. — Что… что случилось? Она резко села на кровать, закусила губу, пытаясь придумать объяснение. — Просто… ты меня напугал, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я думала, ты спишь, а ты как призрак в темноте. — Я не хотел тебя пугать, — он тоже сел, нашарил её руку, но антиподка отдёрнула её. — Всё нормально, Аанг, — натянула одеяло выше, прикрывая живот. — Просто дай мне… минутку. — Минутку? — он нахмурился, пытаясь разглядеть её лицо в темноте. — Нарэн, ты последнее время какая-то… странная. Ещё страшнее, чем обычно. Ты мало ешь, много молчишь, всё время трогаешь живот. Что-то болит? — Нет, — ответила слишком быстро. — Всё хорошо. — Ты ударила меня, — мягко напомнил он. — Ты никогда не бьёшь меня без причины. — Я не била! — она вспыхнула. Аанг явно имел в виду, что она нападает на него только в моменты безумия. — Я просто… — Ты ударила, — повторил он. — И сейчас ты дрожишь. Я вижу. — Не видишь! В комнате темно! — она повысила голос, и сама испугалась того, как резко он прозвучал. — Я просто хочу понять, что происходит! — Аанг тоже повысил голос — впервые за долгое время. — Ты отдаляешься, избегаешь меня, не даёшь прикоснуться. Если я сделал что-то не так — скажи! Если тебе что-то нужно — я сделаю! Но не молчи! — Что ты можешь сделать?! — она вскочила с кровати, её голос дрожал. — Ты не можешь дать мне то, что мне нужно! — А что тебе нужно? — он встал следом. — Скажи мне! — Дом! — выкрикнула она, схватившись за идею, которая промелькнула когда-то. — Спокойствие! Возможность просто жить, не думая о том, что завтра кто-то умрёт! Я не хочу быть оружием! Я хочу быть просто твоей женой, но ты даже этого не можешь мне дать! — Это неправда! — он шагнул к ней. — Я сделаю всё, что ты попросишь! Если ты хочешь дом — мы построим дом! — Ты не понимаешь! — она зажмурилась, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты не понимаешь, потому что для тебя всё просто! Ты всегда знал, кто ты, для чего ты, зачем ты здесь. А я — я ошибка! Меня не должно было существовать! — Нарэн… — его голос стал мягче, он попытался взять её за руку, но она отшатнулась. Ее раздражало это имя — такое же придуманное и фальшивое, как ее предыдущее. — И не говори мне, что это не так! — она открыла глаза, и в них горела почти ненависть. — Ты женился на мне, потому что я Аватар! Потому что я могла бы восстановить твой народ! Ты хотел детей. Ты хотел наследников. А я не могу их дать, и теперь я для тебя — пустое место! — Как ты можешь такое говорить?! — его голос сорвался. Он был не зол — он был разбит. — Потому что я хотел их! Хотел, чтобы у нас была семья! Но это не значит, что без детей ты мне станешь меньше дорога! — Врёшь! — закричала она. Люди не могут быть такими хорошими. Аанг лукавит, как и Зэра! — Ты врёшь, как все они врали! Созин врал! Азулон врал! Айро! Все врали! И ты тоже! Она не помнила, как оказалась у стены. Не помнила, когда начала плакать. Помнила только, как в груди разрывалось что-то, чему она не давала названия. Аанг стоял напротив. Бледный. Растерянный. Сломленный. — Я не вру, — сказал он тихо, словно его обвинили в массовом убийстве. — Никогда не врал. Но ты… ты не веришь мне. И это больнее всего. Как ты могла так подумать обо мне? — его голос дрогнул. — Я столько раз говорил, что люблю тебя. Что ты — мой выбор. Не долг, не обязательство, не способ спасти мой народ. А ты… — А что я? — она подняла голову. В глазах стояли слёзы. — Я всю жизнь была для всех либо оружием, либо обузой, либо ошибкой. Никто не любил меня просто так. Созин любил за силу. Азулон ненавидел за моё существование. Айро… Айро любил, пока я не перестала быть удобной. А ты… — А я, — перебил он, вставая перед ней. — Я люблю тебя за то, что ты заставляешь меня смеяться. За то, что ты злишься, когда я ревную. За то, что ты спасала меня, когда мир был против. За то, что ты — это ты. Что, по-твоему, я какой-то чудовище, которое использует людей? — А что есть я? — голос перешёл на шепот. — Сейчас я — отголосок прошлого. У меня ничего за душой нет. Я стала никем. Ни имени, ни фамилии. Пустышка. — Со мной ты пустышка? — в его голосе была непривычная сталь и обида. — Вот видишь, ты переврал мои слова! — выплеснула рукой Аватар, стараясь не показывать дискомфорт. Ей хотелось перевести стрелки, сделать Аанга виноватым. — Учусь у лучших! — едко заметил Светлый. Он развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним тихо, почти бесшумно. Внутри Темной кипела безудержная злость. Не всегда раздражало, что Аанг мог так сбежать. И в этот раз она вспыхнула, как бурлящий вулкан. Женщина выбежала вслед за быстро удаляющимся мужем. — А ну стой! — рявкнула она. Ей было все равно, если кто-то из прислуги Шину услышит. Аанг услышал ее, но не остановился, чем ещё больше разозлил жену. Аватар вытянула руку вперёд. Если бы у Аанга были волосы, она бы обязательно за них схватила, оттащила назад грубо и сильно, а ещё лучше — подожгла. Но Аанг был лысым. Получилось схватить только за ткань. — Мы не закончили! — сквозь зубы убедила повелительница стихий, оттаскивая слои шелка. Аанг специально отворачивался от нее. Нарэн выкрикивала возмущения и претензии. Она обвиняла Аанга в том, что тот все усложняет, что он не не понимает. Светлый ничего не говорил и не делал. Казалось, он и вовсе игнорировал. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — женщина вновь дергает парня на себя, чтобы посмотреть в лицо. Когда она взглянула на лицо, то злость как по щелчку пропала. Аанг плакал. Носительница Вату грешила. Она прокручивал в голове кучу мыслей, пытаясь вспомнить, когда он плакал. Сердце учащенно забилось, как пугливая птица. Из-за нее он плачет — она его довела… — Ну да, теперь я плохая! — вместо извинений была защита, даже упрек. Скрывает страх, говорит в сердцах. Легче сразу себя обвинить, но в голосе нет вины. — Сам себя накрутил и я у тебя сразу такая ужасная! — Нет… — говорит тихо, скрывая надрыв. Аанг смотрел красными глазами и слабо улыбнулся — разочарованно и жалко. — Ты не плохая, это я такой. Маиминг не нашла, что ответить. Обвинять его и дальше? Но в чем, если он не виноват? Пытаться опять перевести стрелки? Аанг и так все, наверное, понимает. Она вновь без оружия. Держать его дальше — значит причинять ещё большую боль. Кочевники все такие… им нужно бегство, чтобы собраться. — Ну давай, проваливай! — вновь агрессия. Темная тоже не хочет быть слабой, не хочет быть виноватой. — Вали, как ты делал всегда! — она начала толкать его в спину — резко, короткими толчками к выходу, стараясь скрыть красное лицо. Через несколько толчков женщина буквально бежит прочь обратно в комнату. Она точно слышала, что Аанг ушел. Возможно, она даже слышала его всхлипы — и от этого стало страшно. Дверь захлопнулась с громким звуком, глаза начали лихорадочно бегать по интерьеру. Сердце заглушало пустую голову. Хотелось что-то сломать и кричать, но в тоже время — рыдать. Двойственность эмоций раздражает. — Конечно я плохая! — все прочитала вслух. — Я же виновата в том, что он все не так понял! «А как он должен был понять?» — тут же мелькала мысль в голове. — «Он не умеет читать мысли, а ты не умеешь говорить!» Аватар оскалилась. Ходила по комнате вперед-назад, надеясь хотя бы так уменьшить бушующую энергию. Такой «диалог» продолжался какое-то время, пока не пришла тоска и печаль. Чувство вины сдавило глотку, вырвав жалобный писк. Она довела его до слез… Маиминг осталась одна. Сползла по стене на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Грудь разрывалась от слёз, которые она так долго сдерживала. «Я сделала это,» — думала она. — «Это я всё испортила. Я сказала ему, что он меня не любит. Я ударила его за то, что он хотел просто быть близко. Он ушёл, а я… я сделала только хуже». Тело дрожало. Она снова коснулась живота, ничего особо не чувствуя под пальцами. Внутри неё кто-то жил. Кто-то, кого она не хотела, но не могла убить. Кто-то, кто стал причиной всего этого. — Если бы не ты, — прошептала она. — Если бы ты не появился… мы бы не ссорились. Он бы не ушёл. Я бы не сказала ему всего этого. Но внутри неё ничего не изменилось. Дитя не отвечало на её обвинения. Оно просто жило. Жило, несмотря на всё. Маиминг увидела себя со стороны — простое отражение в зеркале. Немощная слабачка, все бы посмеялись над ней. Легенда Огня бы посмеялась. Зареванное лицо, побитый вид… Слова, будто ей не принадлежащие. «Я же говорю как она…» — Темная вспомнила, как Варум также обвиняла ее, переводила стрелки. Вспомнила, как плохо было Ноль… — Я чудовище. — неутешительный вердикт с невеселой улыбкой. Разочаровалась сама в себе. — Я ничем не лучше нее. Но меняться сложно. Одних извинений явно будет недостаточно, но и их женщина не может произнести в лицо любимого. Она ждала его до рассвета. Слышала, как за стеной переговариваются стражи. Как ветер гуляет по залам. Как где-то далеко капает вода. Но шагов его не было. Он не вернулся. «Он не простит меня,» — думала она, лежа в кровати. Даже просто лежать было некомфортно. Хотелось бросить все и побежать на его поиски, но почему-то Аватар понимала, что Аанг не даст себя найти. — «И правильно. Я сказала ему ужасные вещи. Я обвинила его в том, в чём он не виноват. Я разрушила всё, что мы строили». Но внутри, на самом дне души, что-то шептало другое: «Он должен знать. Он должен знать правду. Если он узнает, он поймёт, почему ты такая. Он сможет простить тебя. Или не сможет. Но если ты будешь молчать, вы оба умрёте по кусочкам». Она снова подошла к шкафу. Открыла его. Достала пузырёк с ядом. Посмотрела на него так, как смотрят на врага. — Если я выпью это, — прошептала она. — Всё закончится. Я не буду больше мучиться. Он сможет жить дальше. Найти кого-то другого. Того, кто сможет дать ему детей. Того, кто будет для него светом, а не тенью. Идея была неутешительная. Отдавать свое добровольно мерзко — это проявление настоящей слабости. Однако смотреть, как любимый человек страдает из-за того, что ты не способна быть другой — еще хуже. Сжала пузырёк в кулаке, поднесла к губам, почувствовала холод стекла на коже и… Опустила руку. В очередной раз с чувством потери. — Я не могу, — выдохнула она. — Не могу. Я хочу жить. Я хочу видеть, как он улыбается. Я хочу знать, что внутри меня — не ошибка. Я хочу иметь дом. Я хочу быть счастливой. — слова как мантра, словно Маиминг пыталась убедить себя, объяснить весь ворох мыслей. Убрала яд обратно, закрыла шкаф, села на край кровати, глядя на дверь, которая так и не открылась. «Завтра я всё расскажу ему,» — решила она. — «Завтра я скажу правду. Как бы ни было больно. Он должен знать». Аанг так и не вернулся в ту ночь, а она так и не уснула. Просто сидела в темноте и ждала рассвета, которого боялась больше, чем любых битв. Внутри неё шевелился маленький, ещё не рождённый свидетель всех её страхов и надежд. И он ждал вместе с ней.***
Он не взял Аппу. Повелительница стихий заметила это, когда выглянула на рассвете и увидела бизона, мирно жующего сено в загоне. Аанг всегда брал его в поездки. Даже на короткие. Вначале была надежда, что он вернулся, Но вопросы совета об Аанге дали понять, что он так и не вернулся. Маиминг стояла у окна и смотрела, как утренний туман стелется по склону. Прошло уже два дня. Аанг не возвращался. На его столе лежали развёрнутые свитки. На подушке — вмятина от его головы. Ей казалось, что она чувствует его запах — смесь трав, фруктов, ветра… Или ей только казалось. Ей часто что-то мерещилось. Будто его голос, а порой — и яркие шелковые рясы. Где-то на периферии зрения. Но обернувшись, встречала только пустоту. Аватар сидела в библиотеке, но не читала. Смотрела в одну точку, а в голове снова и снова прокручивался тот разговор. Его голос — когда он сказал «Я люблю тебя». Её крик — «Ты врёшь». Как он вышел. Как закрыл дверь. Каждый раз она мысленно переигрывала сцену. В одной версии она кричала меньше. В другой — она ловила его за руку. В третьей — она, наконец, говорила правду. Но реальность оставалась прежней. Дверь была закрыта. Аанга не было. — Ты здесь уже третий час, — раздался голос за спиной. — И не прочитала ни одной строки. Я чувствую, как ты водишь пальцем по одному и тому же абзацу. Тоф Бейфонг стояла в проходе, прислонившись плечом к косяку. Слепые глаза смотрели в пустоту, но Маиминг знала — слепая девочка видит больше, чем многие зрячие. — Я просто думаю, — ответила старшая. — О том, что твой муж ушёл, а ты не сказала ему главного, — Тоф пожала плечами. Ее собеседница ничего не ответила, но слепая почувствовала, как сердце дало несколько громких ударов. — Я не читаю мысли, но земля передаёт вибрации. Твоё сердце бьётся как у загнанного зверя. Хочешь выпустить пар? — Ты предлагаешь мне подраться? — Нарэн удивилась. — Я предлагаю тебе спарринг. В подземном зале никто не помешает. И у меня есть к тебе вопрос. Но сначала — бой. Зал был пустым и холодным. Пол — из утрамбованной земли, стены — из грубого камня. Никаких зрителей. Только две женщины, стоящие друг напротив друга. — Без магии, — сказала Тоф. — Только руки, ноги и голова. — Без магии? — изумилась Аватар. — Это как-то… — Думаю, Аватар в приступе всплеска эмоций сможет разворотить тут все. — усмехнулся Тоф, готовясь к бою. — И что я получу за победу? — усмехнулась Темная, но усмешка вышла кривой. — Ты получишь ответ на любой свой вопрос. А если проиграешь — будешь должна мне. Они начали почти вяло. Аватар не хотела драться — она хотела сидеть и ждать. Но Тоф была настойчивой. Её удары были точными, быстрыми, словно она не только маг, но и умеет держать кулак. Вскоре пришлось уклоняться серьёзно. — Ты двигаешься так, будто боишься разбудить кого-то внутри себя, — заметила Тоф, уходя от удара. — Кого ты прячешь? — Никого, — отрезала она, вспотев. — Врёшь. «Ты всегда врешь.» — набатом раздался в голове собственный голос. — «Всем. Ему и себе особенно.» И тогда что-то щёлкнуло. Так Нарэн сказала Аангу. Из-за этой чертовой фразы он бросил ее! Аватар перестала сдерживаться. Она нанесла серию быстрых ударов, заставив Тоф отступить. Её дыхание сбилось, но не от усталости — от ярости, которая копилась днями. Тревога перешла в слепую ярость. Ушла тактика — и на ее место вышли эмоции. Она словно била не Тоф, а кого-то другого. Возможно, даже себя. — Ты не знаешь, что в моей жизни! — прошипела Аватар. — Ты не знаешь меня! — О тебе много есть легенд, лживых и не очень. — Тоф заблокировала удар, но с трудом. — А вот ты потерялась в этом! Повелительница стихий злилась. Злилась на себя и свою слабость — отношения сделали ее мягче, ранимее. Злилась на Тоф — глупая, мелкая соплячка, которая тоже стоит из себя философа. Как Аанг! Почему они все ее пытаются читать?! Почему она так плохо стала скрывать чувства?! Раньше было не так! — Ты не знаешь, что такое терять! Терять все, чем раньше жил, терять любимое дело, терять смысл существования, терять себя! Вспомнились слова Аанга о том, что с ним она пустышка. Неужели он прав? Неужели она не считает их отношения чем-то стоящим? Мысли, мысли, они крутятся в голове, застилают глаза влагой. — Ты права, я не теряла. — согласилась Бейфонг. — Я сама от многого отказалась. Жизнь в красивой клетке, где тебя не видят, хотя заботиться. То есть, это в их понимании была забота. — девушка повела плечом. — Но я не считаю свой выбор ошибкой. А ты, видимо, считаешь все ошибкой? Зэра замерла. Её кулак так и застыл в воздухе. Ошибка… опять эта гребенная ошибка. Считает ли она всю свою жизнь таковой? Определенно нет, но вот поведение… «Раньше я была любима всеми…» — размышляла про себя Аватар, пытаясь понять, что конкретно не печалит. Пришлось глубоко копаться в себе. — «А теперь только один человек любит меня…» Ей не хватало всеобщего обожания? Но в Красном Лотосе ее почитают, страна Огня — обычные граждане — не отказались от нее. Они даже хотели видеть Зэру Хозяйкой Огня. Но женщина променяла это все на Аанга. А теперь хочет обвинить его в этом? Она завидует ему? Как отвратительно… — Я… нашла человека, который смотрит на меня иначе… — Аватар старалась гнать такие странные мысли прочь. Это была просто глупость! Голос немного осип. — Я всё равно порчу всё. Потому что я не умею иначе. Потому что я боюсь, что он тоже отвернётся. — Значит, боишься, — кивнула Тоф, опуская руки. Бой уже завершился ничьей. — Это нормально. Все боятся. Но разница в том, идёшь ли ты навстречу страху или убегаешь от него, как трусливый пёс. Они сели на пол. Тоф вытерла пот со лба. — Ты слишком многого от себя требуешь. — Тоф хорошо знала этот груз ответственности — сама была из знатного рода. — И от него — тоже. Но он воздушник, да и ещё ребенок. Чего хочешь от сопляка? — Он не сопляк! — грубо прервала ее Аватар. — У него не было того опыта за плечами, что у меня. Он только-только начал изучать политику и эти чёртовы дворцовые интриги. Он ещё не коснулся этой грязи. — Так учитесь вместе. — невпопад произнесла Тоф. — Ты будешь учить его быть крутым, как правильно надавить на политикана, а он, в свою очередь, попытается понять тебя. — ее собеседница молча слушала. — Но для этого нужно говорить. Я хоть и слепая, но знаю, сколько всего люди не говорят из-за глупых эмоций, а тело у них кричит об этом. Но это знаю я, а не собеседник. Не жди, что он догадается сам. Аанг — хороший человек. Ты это знаешь. Но он не умеет читать мысли. Никто не умеет. — Я не могу, — выдохнула старшач. — Если я скажу ему, то что-то опять испорчу. Мало просто говорить, надо слышать. Он возненавидит меня. — Или полюбит сильнее, — Тоф пожала плечами. Лично она не видела проблемы в этом. Какая разница какой будет исход, если они наконец смогут разобраться в себе и сделать правильный выбор. — Так или иначе, ты не узнаешь, пока не попробуешь. Учиться слышать — это навык, данный не всем. — ухмыльнулся Бейфонг. — Но ему можно научиться при сильном желании. На этом девушки разошлись. Темная понимала, что Бейфонг в чем-то права, но маг земли не знала всей картины из с Аангом отношений. Не знала и навряд ли узнает. «А вдруг он у Зуко?» — промелькнула новая мысль-паразит, когда она практиковала магию. На душе сразу стало склизко. Аанг спокойно мог к нему пойти… и плакаться, какая его жена плохая. И тогда Зуко, как лучший друг, поддержал бы его… а может и не только плечом. — Агрх! — рявкнула Нарэн, зажмурившись. Она выпустила струю огня от злости, когда перед глазами встала ревностная и нелицеприятная картина. — Фу! Аанг не такой, как этот пидор! Тренировка уже пошла псу под хвост. Аватар громко сколачивал пятки в пол, не зная, на что отвлечься, чтобы не думать. Но чтобы женщина не делала — все валилось из рук. После очередного раза ей захотелось что-то сломать и расплакаться. — Да что со мной такое?! — голос жалкий и протяжный, словно у дворовой кошки. Женщина спряталась под одеяло, приняв позу эмбриона. — Все ты виноват… — злобно прошипела, обращаясь к животу. Конечно, она знала, что беременные могут быть эмоциональными, но чтобы настолько?! Или это не иза беременности? Вспомнился Цолак и его «психика». Может, она просто больная? — Я нормальная! — сжала нагретый кулак Аватар. Нормальная! Она вновь не смогла нормально уснуть. Долго бодрствовала, просыпалась и спала урывками. Ее преследовали кошмары, о которых Аватар тут же забывала. Это была какая-то пытка… никто не спасти не мог, а сама уже тонет.***
Аанг пришёл на третий день. Антиподка была в своей комнате, когда услышала шаги в коридоре. Она узнала их сразу — лёгкие, почти бесшумные, но с едва заметным акцентом, когда он ставил пятку на камень. Её сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Дверь открылась. Он стоял на пороге — уставший, с тёмными кругами под глазами, но целый. Она так и сидела на кровати, не в силах встать, не в силах ничего сказать. — Я вернулся, — сказал он просто, нарушая тишину. Нет привычного вопроса о том, как прошел день или рассказа о том, что с ним происходило. — Я вижу, — ответила она так же сухо, хотя хотелось кричать. Повисла тишина. Носительница Вату хотела сказать столько всего — извиниться, обнять, сказать правду, признаться, что она беременна, что она боится, что она не знает, как быть матерью, что она ненавидит себя за то, что хотела убить их ребёнка, что она любит его и что внутри неё всё разрывается от этого. Но вместо этого она сказала: — Тебя искали. Ксай Бау спрашивал, где ты. Аанг кивнул и сел на стул напротив. — Я знаю. Я заходил к нему. — И? — И поговорил. О том, что я буду делать дальше. О моём предназначении. — опять размыто и без конкретики. Темная Она хотела обнять его. Хотела подойти, прижаться, почувствовать его тепло. Но она не имела права. Она ударила его. Она обвинила его в том, чего он не делал. Она разрушила их последний разговор. — Я много думал, — продолжил он. — Ты была права. Я веду себя как кочевник, который вечно ищет следующий горизонт. Я не дал тебе дома. Я не дал тебе корней, которые ты успела растерять. Я понял это только тогда, когда ты сказала мне это в лицо. — Аанг, я не хотела… — Я знаю, — он поднял руку, останавливая её. — Но ты была права. Я обещал тебе дом. Я построю его. Когда закончится всё это — с духами, с Красным Лотосом, с угрозами — мы найдём место. Я хочу, чтобы у нас был дом. Настоящий. Со стенами, садом, окнами, в которые будет заглядывать солнце. И ты… ты будешь там. Если захочешь. Она смотрела на него и чувствовала, как ком подступает к горлу. «Я должна сказать ему. Сейчас. Пока он говорит такие вещи. Пока он смотрит на меня так.» — это был идеальный момент. Момент, когда ее не смогут обвинить в обмане. — Аанг, я… — начала она. — Но сначала мне нужно уехать, — перебил он. — Зуко прислал письмо. На него снова покушаются. Теперь угрожают его семье. Он потерял ребёнка. Беременная замерла. Внутри неё что-то дрогнуло — злорадство. Холодное, расчетливое, зловещее. Она предвидела это ранее — это и случилось. — Мне нужно лететь, — сказал Аанг. Он словно некоторое время обдумывал, говорить ли следующие вещи. — Он просил, чтобы я приехал один. Он не хочет видеть тебя. Ты знаешь почему. — просто констатация факта. Не упрек и не издёвка. — Знаю, — голос был сухим. Боль от изгнания, возможно, ещё не до конца ушла. Больно, когда бросаешь не ты, а тебя. — Он до сих пор помнит, что я хотела его убить. — Он просто боится. У него нет причин доверять тебе. — Как и у меня ему. Они замолчали. Темная чувствовала, как земля уходит из-под ног. Её ребёнок. Его ребёнок. Их ребёнок — а он уезжает. Снова уезжает. Оставляет её одну. «Может, сказать о своих чувствах?» — с тревогой закусила щеку носительница Вату. В голове всплыл диалог с Тоф — девчонка была права. Может, правда о чувствах сделает из отношения… хоть немного крепче? — Аанг, я не хочу, чтобы ты уезжал, — сказала она быстро, и голос её дрогнул. Словно боялась, что сдаст позиции, словно кто-то услышит и осудит. Во дворце не принято было говорить о боли, даже с самыми близкими, ведь это есть слабость. — Я не могу оставить его, — мягко ответил Светлый. И Нарэн отчётливо почувствовала, как в ее раскрытую душу — в ее голове чувства — вонзилась отравленная стрела. — Он мой друг. Он просит о помощи. — А я? — она встала. Голос был полон отчаяния, которое переросло в гнев. Почему сейчас Аанг выбирает его?! — Ты оставляешь меня здесь. Снова. — Темная старалась вновь передать свою боль, чтобы Аанг понял и… выбрал ее. — Ты планируешь писать? Как чужие люди? — Это не навсегда. — Это всегда «не навсегда»! — её голос снова начал срываться. Опять боль! Она же раскрылась! Почему не работает?! — Ты всегда уходишь, когда я начинаю говорить о том, что мне нужно. Ты ушёл тогда, уходишь сейчас. Ты всегда будешь уходить? — Нарэн… — Ты как ребёнок! — выкрикнула она. — Ты не понимаешь, что значит оставаться! Что значит быть рядом! Она не заметила, как его лицо изменилось. Как он побледнел. Как его глаза потемнели. — Не называй меня ребёнком, — сказал он тихо и твердо, и в его голосе было что-то, чего она никогда не слышала. Аанг ненавидел, когда его считали ребенком. Катара так говорила, так говорили все, кого он знал — «такой юный мальчик» и подобное… Но люди хотели от этого «мальчика» взрослых действий! Люди осуждали его за слабость и то, что он был ребенком — настоящим ребенком! — Только не ты. Супруга несколько раз моргнула, а после нахмурилась. Она не нашла, что сказать, зато Аанг продолжил. — На детях не жениться, детям не признаются в пламенной любви! — с каждой фразой носитель Равы словно заводился от гнева. — От детей не требуют невозможного — не требуют убийства, не требуют остановить войну, не требуют решать чужие проблемы! Увидела в нем Ноль… снова, спустя столько времени. На девчонку тоже все навесили, игнорируя факт возраста. И стало почему-то смешно. Вновь это злорадство щекотало гортань. — Требуют. — сквозь едкую улыбку сказала Маиминг. — Ещё как требуют. Выражение его лица исказилось. Аанг никак не ожидал улыбки. Темная, поняв собственную оплошность, принялась оправдываться, ведь знала, как это ранило его. — Я… я не хотела… «Не хотела! Правда ведь?» — стало страшно от собственных чувств. — Знаешь, что я понял за эти дни? — он встал, подошёл к двери. — Ты сама не знаешь, чего хочешь. Ты хочешь быть со мной, но отталкиваешь. Ты хочешь правды, но врёшь. Ты хочешь дома, но когда я говорю о нём, ты находишь способ разрушить момент. Ты сама усложняешь свою жизнь. И тебе нужен не муж, тебе нужен лекарь, чтобы разобраться в своей голове. И я не понимаю, зачем ты согласилась быть со мной, если считаешь ребенком. — Я не… — не обрывают. Аанг демонстративно открыл дверь. — Я пришлю письмо, когда доберусь, — сказал он, не оборачиваясь. — И я построю нам дом. Даже если ты не захочешь в нём жить. Вышел. Опять. Дверь закрылась. Маиминг стояла посреди комнаты, глядя на деревянную поверхность, которая только что отделила её от Аанга. Она слышала, как его шаги затихают в коридоре — лёгкие, быстрые, как у того, кто не собирается возвращаться. Она ждала, что заплачет. Что слёзы разорвут грудь, что она сползёт по стене, как жалкая, разбитая женщина, которая потеряла всё. Ждала боли, которая была привычной, почти родной. Но вместо боли пришла ярость. Она не помнила, когда встала. Не помнила, когда схватила первую попавшуюся вещь — фарфоровую пиалу с чаем, стоявшую на столе. Не помнила, как швырнула её в стену. Только звон разбитой керамики, хрустко и зло, разнёсся по комнате. — Он сказал, что я не знаю, чего хочу? — её голос был чужим, низким, почти звериным. — Он мне говорит, что мне нужен лекарь? Следующей полетела тарелка. Потом — подсвечник. Потом — стопка свитков, которые она так старательно изучала, разлетелась по комнате белыми птицами пергамента. Крушила всё, до чего могла дотянуться. Стул, который так попался под руку. Подушки с кровати, разорванные ногтями — пух взлетел в воздух, как мелкий снег. Книги, сваленные в стопку у стены, разлетелись в разные стороны. — Ты думаешь, я не знаю, чего хочу? — кричала она в пустоту. — Я хочу тебя! Только тебя! А ты уходишь! Снова! Всегда! Ты оставляешь меня одну, а я должна делать вид, что это нормально! Схватила зеркало — маленькое, в деревянной оправе, которое Аанг подарил ей. Внутри что-то дрогнуло, но ярость была сильнее. — Если я такая неуравновешенная, зачем ты на мне женился? — она смотрела на своё отражение, искажённое гневом. — Зачем ты вообще был со мной? Если я для тебя просто поломанная игрушка? Зеркало полетело в стену. Стекло разбилось, отражая её лицо в сотне осколков. Остановилась, тяжело дыша, посреди разгромленной комнаты. Руки дрожали. На костяшках выступила кровь — она не заметила, когда порезалась. И тогда внутри неё зазвучал голос. Не чужой — свой, но будто со стороны. Тот, который она всегда старалась заглушить. «Ты видишь, что ты наделала?» — спросила она себя. Тихо, спокойно, почти насмешливо. — «Ты разрушила всё. Снова. Он хотел поговорить с тобой. А ты устроила скандал. Ты обвинила его во всех грехах. Ты назвала его ребёнком — и сама повела себя как ребёнок.» — Он не должен был уходить! — она схватилась за голову, вцепилась в волосы. Глупые, навязчивые мысли! Почему совесть проснулась именно сейчас?! — Он не должен был оставлять меня! «Он не оставлял тебя. Он ушёл помочь другу. Ты знаешь это. Ты просто боишься остаться одна.» — продолжало вторить сознание. Звонкие мысли были громче не настоящего голоса. — Я не боюсь! — она ударила кулаком по стене, и по камню побежала трещина. «Боишься.» — тут же раз убеждала себя. — «Ты всегда боялась. Сначала — что он не полюбит тебя. Потом — что полюбит, но неправильно. Теперь — что он уйдёт к кому-то другому. Ты боишься, что он предпочтёт тебе Зуко. Или кого угодно.» — Заткнись! Я не хочу тебя слушать! — Аватар пыталась заставить себя замолчать. Но совесть лучше знала, что от нее не спрятаться. «Не хочешь слышать правду,» — голос был неумолим. — «Сама всё испортила. Ударила его за то, что он коснулся твоего живота. Хотела убить его ребёнка. И теперь злишься, что он не понял тебя. Наивно хочешь, чтобы он читал твои мысли, но сама не говоришь ни слова. Ты — та, кто врёт. Ты — та, кто устроила этот хаос.» Она рухнула на колени посреди разгрома. — Это не я, — прошептала Темная. — Это не я. Я не такая. Я… Не договорила. Слова застряли в горле, потому что она знала: это была она. Именно она. Все эти годы она делала только то, что разрушало её жизнь. И сейчас сделала это снова. «Психически больна,» — продолжила фразу совесть. Без злости. Без осуждения. Просто как факт. — «Знаешь это, всегда знала. Но никогда не признавалась.» — Нет, — повелительница стихий замотала головой. — Это не так. Я просто… я просто устала. Я просто… «Просто не хочешь признавать, что ты не в порядке.» — опять мысленно закончила за собой фразу. — «Потому что если ты признаешь, это будет означать, что тебе нужно лечиться. А лечиться — значит довериться кому-то. А ты никому не веришь.» — Я верю Аангу! — закричала Нарэн, но голос сорвался. «Веришь ему?» — голос стал мягче, почти сочувственным. Сердце забилось учащенно. — «Тогда почему не сказала ему правду о ребёнке? Почему не рассказала, что боишься? Почему позволила ему уйти, когда он сказал, что не знаешь, чего хочешь?» Маиминг не ответила. Потому что ответ был слишком простым и слишком страшным: она боялась, что если он узнает всю правду, он её не примет. Она предпочла врать, чем рискнуть быть отвергнутой. Но всё равно была отвергнута — потому что её страх сделал её чудовищем. И тогда в её сознание ворвалась другая мысль. Ядовитая, липкая, как дым. — Зуко, — прошептала беременная. — Он сейчас с Зуко. Образ вспыхнул мгновенно: Аанг в тронном зале Страны Огня, рядом с Лордом, который смотрит на него с благодарностью. Зуко кладёт руку ему на плечо. Зуко улыбается. Зуко говорит: «Я рад, что ты пришёл, старый друг». — Он ушёл к нему, — её голос дрожал от злости. — Он выбрал его. Он всегда выбирает его, когда я нуждаюсь в нём больше всего. Зуко ему важнее. Зуко — его первый друг. Зуко — его доверие. А я… я просто его жена, которая не дала ему детей. Вскочила на ноги, заметалась по комнате, как зверь в клетке. — Он смотрит на него так, как никогда не смотрит на меня. Он защищает его. Он улыбается ему. Что, если он уже там? Что, если они сидят в саду и смеются над чем-то, о чём я не знаю? Что, если Зуко прикасается к нему? К моему мужу?! Маг чувствовала, как внутри неё поднимается волна паники. Невыносимая, удушающая. — Я хочу туда, — прошептала лихорадочно. — Я должна быть там. Я должна видеть, что происходит. Я должна… Она остановилась, буквально отдернула себя. Потому что знала: если появится во дворце, Зуко прикажет схватить. Или, что хуже, он скажет Аангу, что его жена — угроза. Что её не место рядом с ними. — Если я приду, он подумает, что я ненормальная. Что я не могу отпустить его даже на день. Он подумает, что я контролирую его. Что я не доверяю ему. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Я не пойду. Я не дам им повод считать меня слабой. Я не пойду. Но внутри неё что-то кричало: «Ты уже слабая! Ты психически больная! Ты сидишь в разгромленной комнате и разговариваешь сама с собой! Это слабость! Ты не контролируешь ничего!» — Заткнись! — закричала она в пустоту. — Я не слабая! Я сильная! Я выжила! Я прошла через войны, через тюрьмы, через предательства! Я не сломалась! Я не сломаюсь! Упала на колени, схватилась за голову, вцепилась в волосы так сильно, что на коже выступили слёзы боли. — Я не сломаюсь, — повторила она, уже тише. — Я не сломаюсь. Я не сломаюсь. Но чувствовала, как внутри что-то трескается. Тонкая ледяная стена, которую она строила годами, дала первую трещину. И сквозь неё сочилась тьма.***
Когда она поднялась, в комнате уже было темно. Факелы погасли — не зажигала их вновь. Аватар стояла посреди разгрома и смотрела на свои руки. Они были в крови — порезы от стекла, ссадины от камня. Не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала — только пустоту. — Это ничего, — сказала Нарэн себе вслух. — Это просто комната. Я всё уберу. Завтра я всё уберу. Аанг вернётся, и всё будет хорошо. Мы поговорим. Я скажу ему… «Ты ничего не скажешь,» — отозвался голос внутри. — «Ты никогда ничего не говоришь.» — Я скажу! — Аватар топнула ногой. — Я скажу, когда он вернётся! «А если он не вернётся?» — Маиминг замерла. — Он вернётся, — уверяет себя. — Он обещал. «Он обещал тебе дом, но ты не услышала его. Он обещал тебе любовь, но ты ударила его.» — вновь правда била под дых. — «Почему ты думаешь, что он вернётся к тому, кто считает его ребёнком?» — Я не считаю его ребёнком! — закричала повелительница стихий, но даже её собственный голос звучал неубедительно. «Назвала его так. Сказала, что он ведёт себя как ребёнок. Что он не понимает, что значит оставаться. Что он всегда уходит. Говорила ему это. Он запомнил. Он ушёл не к Зуко. Он ушёл от тебя!» — почему не совесть всегда находила слова?! Беременная акрыла лицо руками. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать никем — просто тенью в этом мире. Но мир не давал ей такой роскоши. — Я всё исправлю, — прошептала она. — Я должна всё исправить. «Как?» — спросил голос. — «Ты не знаешь, с чего начать.» Открыла глаза, посмотрела на разгромленную комнату. На осколки зеркала, в которых отражалась женщина с безумным взглядом. На разорванные подушки, на разбросанные свитки, на кровь на её руках. И внутри неё впервые за долгое время поселилась мысль, которую она не могла прогнать: Может, он был прав. Может, мне действительно нужен лекарь. Но тут же отбросила её. Слишком страшно. Слишком похоже на правду. — Я сама справлюсь, — сказала громко, словно бросая вызов миру. — Я всегда справлялась. Нарэн начала собирать осколки. Голыми руками. Кровь смешивалась с глиной и деревом, но она не останавливалась. Она не могла остановиться. Потому что если она остановится, ей придётся думать. А думать — это признавать, что её мир рушится. И что она сама разрушила его. На следующее утро комната выглядела почти чистой. Только тонкие царапины на стенах и небольшой скол на камне напоминали о том, что здесь было. Хозяйка комнаты сидела на кровати и смотрела на дверь. Ждала. Но Аанг не пришёл. И внутри неё, под слоем гнева и страха, тихо пульсировала мысль: Ты его потеряла. И ты не знаешь, как его вернуть. А где-то в глубине сознания, голос, который она пыталась заглушить, прошептал: Ты никогда его и не имела. Потому что ты не позволяешь никому быть с собой.
Примечания:
Вот и подъехали токсичные отношения, манипуляции и редфлаги... Опять.
