Да, моя королева!

Молодой принц зашёл в конюшню, где его уже ждала запряжённая лошадь. — Спасибо, Фредди. Конюх отдал ему поводья. — Будьте осторожны, Милорд. Кабаны нынче буйные. Эдвард улыбнулся, взбираясь на лошадь. — Мне просто хочется прогуляться по лесу. Никакой охоты сегодня. Фредди открыл деревянную изгородь и кивнул принцу. Погода сегодня стояла солнечная. Эдвард ещё с утра решил, что будет неплохо насладиться тишиной леса, подальше от сырых холодных залов и утомительных дворянских бесед. Когда Кардинал, молодой серый конь, вывел его за пределы городских стен, Эдвард пришпорил его к виднеющейся границе леса. На принце была лишь лёгкая рубашка и штаны, тёплый ветер ласкал его кожу и играл с непослушными волосами. Он вспомнил детство, а именно то, как убегал из дворца после бесконечных уроков. Он чувствовал себя таким свободным и счастливым. На секунду ему захотелось бросить всё и вернуться в поместье матери, но горло сжал долг. Он не мог предать память своего отца. Забота о подданных и королевстве — это его наследство. Мрачные мысли принца прервались цоканьем копыт чужой лошади. Эдвард резко натянул поводья. Его глаза метались от одного дерева к другому, пытаясь найти источник звука. Сердце бешено колотилось. Находиться одному было опасно даже днём, кругом были приспешники королевы. Мачеха ещё не ответила на его неожиданное заявление, но принц с лёгкостью мог прочесть недовольство на её лице, когда заявился к ней ночью. Эдварду оставалось лишь надеяться, что это какой-нибудь одинокий путник или пастух, а не наёмники королевы. Слева что-то замелькало, и вот, наконец, показался вороной конь. А на нём сама Беатрис. Сердце Эдварда, казалось, перестало биться. — Доброе утро, мой принц. Надеюсь, я не сильно вас испугала. Её изумрудные глаза светились весельем. Эдварду понадобилось какое-то время, чтобы взять себя в руки и как можно тверже ответить: — Признаться, я не ожидал вас здесь встретить. Беатрис ангельски улыбнулась ему и легко пришпорила коня, вынуждая его идти мелкой рысью. Даже не осознавая того, Эдвард последовал за женщиной. — Мне вдруг очень захотелось прогуляться по лесу. Сегодня такое чудесное утро, — Беатрис запрокинула голову и вдохнула свежий хвойный запах полной грудью, — Я знаю одно красивое место неподалеку. Составите мне компанию? Эдвард попытался распознать в её словах малейший признак опасности, но ничего не заметил, кроме едва кокетливого тона, с которым было дано приглашение. Это немного настораживало. «А, впрочем, она же женщина. Скорее всего, они всегда так разговаривают», — подумалось Эдварду, и он уверенно кивнул мачехе, направляя коня по узкой тропинке. За долгое его отсутствие Беатрис сильно изменилась. Власть, несомненно, была ей к лицу. Вчера ночью, когда уставший с дороги, но уверенный в себе Эдвард решил сразу же посетить покои королевы и доложить о принятом им решении, он сильно пожалел о таком поспешном визите. В золотом отблеске свечей его встретила сама дьяволица, но точно не его названная мать. Отчаянно вспоминая все уроки красноречия, принц с трудом произносил слова, наблюдая за тем, как меняется прекрасное лицо женщины. В детстве он не замечал, какой же красивой она была. Беатрис манила своей румяной кожей, пронзительным взглядом зеленых глаз, слегка хрипловатой речью, плавными изгибами тела. Эдвард мысленно одернул себя, едва в голову пришла мысль: «Каковы будут на ощупь её огненные волосы?». Сейчас, послушно следуя за Беатрис, он не мог перестать любоваться тем, как уверенно она держалась в седле, как гордо следила за осанкой. Волосы женщины были собраны в тугую косу, что почему-то очень расстроило принца. Рассеянно глядя на её платье, Эдвард вдруг с ужасом заметил, что королева не надела корсет. «Нет, не может быть. Тебе просто показалось». Но снова и снова бросая взгляд на женскую талию, на то, как виднелась голая кожа сквозь бирюзовые завязки платья, принц окончательно осознал, что так оно и было. Руки крепче сжали поводья. В поместье матери, где он встретил свою юность, из молодых девушек были только служанки да кухарки. Но они ни в какое сравнение не шли с воплощением женской красоты, каким была его мачеха. И сейчас одна лишь мысль о том, что под этим шелковым платьем женщина была абсолютно обнаженной, приводила тело юноши в полнейший восторг. Беатрис словно пробудила Эдварда, вынуждая его чувствовать к ней то, что в их положении грешно и запретно. Только вот, в силу своей неопытности, юноша не мог контролировать это, как бы он не пытался. — Как тебе в замке? Соскучился по родным местам? Принц вздрогнул, когда мачеха вырвала его из мыслей о женских обнаженных телах. Он прокашлялся, прежде чем говорить. — Да, я соскучился, — на самом деле, это было далеко не так, но Эдвард решил быть уверенным в глазах королевы. Беатрис кивнула и украдкой взглянула на юношу из-за плеча. — А по мне вы скучали, ваше высочество? От её слов лицо бросило в жар. Это был нежный, почти ласковый вопрос, и Эдвард больше не мог собраться. Как её понимать? Возможно, красота женщины взбудоражила его, и этот разговор всего лишь какое-то наваждение? Сейчас принц не был в компании мачехи. Он был рядом с нимфой, сошедшей с картинок эротических буклетов, которые он постоянно листал в детстве в тайне от учителей. И, абсолютно точно, такое с ним случалось впервые. — Конечно, по вам я тоже скучал, матушка. Беатрис неожиданно засмеялась, и принцу стало ужасно стыдно за свой срывающийся тон и явно покрасневшее лицо. Эдвард отлично разбирался в военном деле, знал историю и неплохо владел ораторским искусством. Но такая сложная наука, как «женщины», была ему недоступна. — Ох, прошу вас, не нужно так меня называть, — прощебетала Беатрис, почти игриво перебросив косу через плечо, — я никогда не была тебе матерью и не собираюсь ею быть. Она ненадолго замолчала, поравнявшись с принцем и, выждав момент, заглянула в его глаза. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы тоже звали меня «ваше величество» или просто «моя королева». Сдаётся мне, я заслужила такое обращение за прошедшие два года. И оставив принца Эдварда в полнейшем разброде чувств, Беатрис пришпорила коня и поскакала в глубь леса. Они остановились у большого стеклянного озера под кронами елей. Лучи солнца едва пробивались сквозь зеленые лапы деревьев, освещая только гладь воды. Здесь и правда было очень красиво и таинственно. Эдвард спустился с коня, но не спешил подходить к Беатрис. Она стояла возле берега и смотрела в воду, подобрав одной рукой юбку бирюзового платья. В окружении лесного пейзажа женщина еще больше походила на волшебное создание. Эдвард с замиранием сердца следил за каждым её движением, и оно едва ли не выскочило из груди, когда королева повернулась к нему лицом и велела подойти поближе. — Здесь очень вкусно пахнет. Хочу, чтобы вы тоже насладились. Послушно следуя её приказам, юноша подошёл к кромке воды, уставившись в отражение. Да, пахло действительно приятно. Лавандой, с легкой ноткой корицы. Только это был не запах леса и воды, про которые говорила Беатрис. Сладко пахла она сама, и Эдвард чувствовал, что не может запретить себе вдыхать снова и снова. Это вызывало в нем мелкую дрожь, приятную и необычную. Кровь закипела в жилах. Он взглянул на королеву. — Что мы здесь делаем? Женщина таинственно улыбнулась ему и, словно собираясь рассказать что-то секретное, наклонилась и тихо прошептала: — Давно мечтала искупаться в этом озере. Вы поможете мне снять платье? Её слова тут же завладели телом юноши. Он вдруг почувствовал сладкую боль внизу живота, и чем больше Эдвард думал о том, что Беатрис просит раздеть её, тем неистовее эта боль становилось. Принц потерял дар речи. Такое поведение было недопустимо для королевы. Недопустимо для женщины. Но Эдвард уже понимал, что не сможет сказать ей «нет». Он желал увидеть её. Образы эротических картинок готовы были воплотиться в реальность, и разум принца больше не вспоминал о правилах. Ему натерпелось узнать, что Беатрис прячет под своими нарядами. Он нервно кивнул, отчаянно пытаясь побороть нарастающее возбуждение. — Я специально не надела корсет, чтобы было быстрее. Вам нужно всего лишь ослабить узелки, и платье соскользнёт. Женщина повернулась к нему спиной, убирая косу. От запаха лаванды и нахлынувших чувств Эдвард перестал ощущать почву под ногами. Он едва мог дышать. Что происходит? «Кажется, я собираюсь смотреть, как великолепная обнаженная женщина купается в озере». Ситуация все больше походила на эротический сон, нежели реальность. Тело не слушалось, и юноша замялся, стоя за спиной у королевы. Она взглянула на него из-за плеча. — Пожалуйста, ваше высочество. Я не смогу избавиться от платья без вашей помощи. Эдвард приказал себе двигаться. Он на дрожащих ногах подошёл к мачехе, потянувшись к шёлковым лентам. Его внимание привлекли тонкие пальцы женщины, которые сжимали косу, предоставляя ему доступ к изящному изгибу спины. Она была прекрасна. И мысль, что Беатрис знала о том, что творит с телом Эдварда, приводило того в сладкий восторг. Ленты поддались слишком быстро, и платье, не без помощи королевы, соскользнуло с её горячего тела. Эдвард вздрогнул и резко отвернулся. Под платьем женщина была полностью обнажённой. — Благодарю. Так намного лучше. Её тон больше походил на мурчание придворной кошки. Грациозно переступив наряд, Беатрис направилась к кромке прозрачной воды, ничуть не стесняясь наготы тела. Неспособный контролировать свой любопытный взгляд, то и дело пробегающий по прекрасным изгибам женского тела, принц не выдержал: — Это неправильно! Беатрис замерла на берегу, обернувшись к Эдварду вполоборота, и, не стесняясь его прямого тяжелого взгляда, уверенно сказала: — Что именно неправильно? То, что я полностью разделась перед моим пасынком? Или то, что ему безумно это понравилось? Эдвард забыл, как дышать. От её слов, подкрепленных идеальной белизной обнаженного тела, у молодого принца закружилась голова. Сладкие спазмы то и дело сжимали низ живота, пока глаза неотрывно следили за женщиной, медленно погружающейся в прохладную воду. Её упругих ягодиц коснулась ребристая поверхность, и Эдвард завистливо сжал кулаки. Он тоже хотел касаться Беатрис. До безумия желал этого прямо сейчас! Все эротические картинки встали ярким постаментом в памяти, настаивая воплощения своих эротических сюжетов в реальности. С Беатрис и её красивым, цветущим телом. Скрывшись по пояс в воде, женщина обернулась, и Эдварду пришлось сдержать стон. Впервые он мог лицезреть пышную женскую грудь. Казалось, эта картина теперь выжжена у него в голове навсегда. — Присоединитесь ко мне, ваша светлость? — позвала Беатрис, разгоняя руками воду. Принц не мог отвечать. Он лишь безотрывно наблюдал за напряженными алыми сосками и грудью королевы, покрытой мурашками из-за холода воды. Как бы ощущалась она в его руках? Какими были бы на вкус её чувственные набухшие вершины. Эдвард сгорал от любопытства, до боли возбуждённый развернувшейся перед ним картиной. Беатрис же продолжила свою умелую игру. — Будете стоять как истукан, или всё-таки зайдете в воду и решитесь, наконец, прикоснуться ко мне? — тон королевы стал жёстче, напористее, — Как вы собираетесь править целой страной, если не умеете справляться даже с той штукой, что находится у вас в штанах, мой принц? Эдвард вздрогнул от её замечания, и прекрасное наваждение ушло. Эта женщина красноречиво играла с ним и провоцировала на богохульные поступки. Как он мог так быстро потерять голову? Своими мягкими словами, плотскими играми Беатрис пробралась в его разум, намереваясь опорочить, сбить с верного пути, и, честное слово, ей практически удалось это! Эдвард поправил брюки, стараясь скрыть более чем красноречивое доказательство. — Мне стоит сейчас же выдворить вас из дворца за такое поведение, мачеха, — начал принц, как можно усерднее проговаривая каждое слово, — но я хочу поступать более милосердно. Вы прощаетесь на первый раз. В следующей же я не буду так благосклонен. Не говоря больше не слова и оторвав, наконец, взгляд от её полных грудей, Эдвард вскочил на коня и ринулся прочь от этого проклятого озера и горящих адским пламенем глаз королевы.