Да, моя королева!

Беатрис загадочно улыбалась, стоя возле каменного окна в библиотеке. Граф Гилберт внимательно читал письмо Рочестера Ингрида, доставленное вчера днём, и не сдерживал гневных восклицаний, но королева почти не слушала его. Она вспоминала прошлый вечер во всех деталях. Перед глазами мелькало лицо молодого принца. То, как Эдвард поддавался её чарам, с каким упоением ласкал её тело, спешил удовлетворить, забыв о своей потребности. Наивность и неопытность, неожиданно для самой женщины, заворожили её. В его руках Беатрис получила незабываемое удовольствие, распаляясь от собственной власти над Эдвардом и мысли, что она стала первой женщиной, которую он так умело довёл до оргазма. Признаться, в планы королевы не входили оральные ласки с её стороны. Этот шаг всегда считался для неё высшей наградой мужчине, поэтому её любовники в редких случаях могли заслужить такую снисходительность от Беатрис. Но вчера, в постели с молодым принцем она хотела доставить ему высшее удовольствие, и королева опустилась перед ним на колени, намереваясь запечатлеть этот момент в его голове на всю жизнь. С Эдвардом она снова чувствовала себя молодой и беззаботной девушкой, коей была в те далёкие дозамужние времена, убегая с уроков танцев в своём родовом поместье. Дразня и соблазняя, Беатрис расцветала на глазах. Даже сегодня утром, собираясь на важную для королевства встречу с Гилбертом и Эдвардом, королева могла думать только об одном: какое платье будет лучше подчёркивать все её достоинства внешности и фигуры, чтобы молодой принц не смог оторвать от неё глаз. Опасно балансируя на грани эмоций, Беатрис старалась контролировать это, но всё же позволила себе маленькую шалость. Под многочисленными юбками бежевого замшевого платья спрятались два белых чулка — не повседневных, а сшитых на заказ, с рюшами на резинке. Стоя сейчас в библиотеке, Беатрис не могла дождаться момента, когда Эдвард воочию увидит эту красоту на её обнажённых стройных ногах. — Не могу поверить, что этот старый пёс посмел такое написать! Резкие слова Гилберта вырвали королеву из сладкий фантазий. Она обернулась к мужчине, рассеянно улыбаясь. От такой умиротворённой картины на её лице, Гилберт разгневался ещё больше. — Моя королева, вы понимаете суть данного письма? Рочестер Ингрид вознамерился взять вас в жёны — таковы его условия для подписания мирного договора. Женщина изящно пожала плечами, усаживаясь в большое деревянное кресло, обитое красным бархатом. Письмо было прочтено ещё накануне, поэтому она в подробностях знала, на что именно покушался неотёсанный старый Ингрид, способный разве что криво держать меч и напиваться до сумасшествия. О свадьбе не могло быть и речи. И дело вовсе не в её брезгливости, Беатрис пошла бы на это, будь союз действительно выгодным для её королевства. Только всё, что требовалась от Рочестера — это лишь пара обветшалых земель на западе. При поставленных им условиях, она может и отказаться. Конечно, этот мужлан потребует плату — отдать ему близлежащие земли. Что ж, она пойдёт и на это, потому что смешение их крови было бы верхом издевательства над её предками. Не таких наследников заслуживает её великое королевство… Мысленно Беатрис замерла на полуслове. Как же она могла забыть, что скоро земли Вольтеров станут не её заботой. Сердце пропустило удар, женщина выпрямилась в кресле, стараясь не потерять самообладание. Гилберт следил за её лицом, подмечая каждый вздрогнувший мускул. Он понял, что королева чего-то не договаривает. — Моя госпожа, что конкретно вас тревожит? Беатрис подняла взгляд на графа и произнесла дрогнувшим голосом: — Я позвала принца Эдварда. Скоро он будет здесь, и нам предстоит прочесть ему письмо, — напряженное выражение лица Гилберта давало понять, что он понял истинный смысл этих слов, но Беатрис всё же проговорила его вслух, — Боюсь, именно ему предстоит решить — отдавать меня в жёны Рочестеру или пожертвовать землями на западе. Гилберт любил свою родину, и то, как с нею управлялась чужестранка Беатрис, было выше всех его ожиданий. Он не желал мириться с новыми, стремительно меняющимися порядками. Граф хотел служить лишь королеве, и готов был сделать для этого всё, что потребуется. — Миледи, — мужчина опустил голос до шёпота и припал к ногам госпожи, — Вы помните наш разговор несколько дней назад? Ваш план всё ещё в силе? Когда Беатрис загадочно улыбнулась и положила свою тёплую руку поверх его рук, Гилберту показалось, что её рыжие волосы запылали недобрым огнём, и мужчина соврал бы, если бы сказал, что ему это не пришлось по душе. — Не переживай, мой дорогой друг. Я не допущу, чтобы королевство Вольтеров пришло в упадок. В большую деревянную дверь постучали. Гилберт поднялся и горделиво выпятил грудь, складывая руки за спиной. Королева же решила остаться на своём месте. — Входите! Эдвард выглядел выспавшимся и довольно спокойным, что слегка расстроило Беатрис. Она надеялась увидеть его потупленный взгляд, краснеющее в её присутствии молодое лицо, возможно даже заламывание рук, но молодой принц подошёл к ним вплотную, ни на секунду не отводя глаз. Даже когда их взгляды пересеклись, Беатрис не смогла прочесть какой-то личный посыл или тень воспоминания. Он был достаточно собранным и готовым приступить к политическим делам. Мысленно фыркнув, Беатрис села ровнее, выгнув изящную спину и закинув ногу на ногу под тяжёлыми юбками своего платья. Нежный материал чулок придавал ей уверенности. — Доброе утро, мой принц, — Гилберт не стал опускаться до реверансов, но голову всё-таки склонил, — Назрел важный вопрос касательно королевских земель, что требует вашего вмешательства. Эдвард смотрел на него со всей серьёзностью, и Беатрис пришлось удивиться тому, насколько вырос этот мальчик с их последней встречи перед его побегом в родовое поместье матери. Воспользовавшись шансом рассмотреть его как можно внимательнее при ярком утреннем свете, льющимся из большого окна, королева изучала Эдварда, в то время как Граф Гилберт продолжал: — Известный нам Рочестер Ингрид, который и в прошлом году доставлял много проблем, сейчас требует от нас клочок земли на западе. Мирную подписывать он не собирается. Что ж, западные земли не плодородны уже три года, мы с королевой считаем, что не стоит затевать войну из-за жалких… — Достаточно, Гилберт! Беатрис резко остановила друга, сообразив, что он задумал прикрывать её и умалчивать о предложении руки и сердца, чтобы не дать принцу возможности решить дело не в их пользу. Но даже если Эдвард прикажет ей выйти замуж за старого Ингрида — пусть так! Беатрис не собиралась обманывать молодого правитель, как раз наоборот, ей не терпелось узнать, какое решение он примет. — Дай мне письмо, — рыжеволосая поднялась на ноги и протянула руку к хрустящей бумаге, которую Гилберт предусмотрительно держал за спиной, — Вот, что действительно требует Рочестер. Прочтите. Гилберт и Беатрис молча ожидали, пока Эдвард, нахмурившись, изучал бумагу. Полностью прочитав письмо, он жёстко сложил его и, подняв взгляд к своим подопечным, сказал голосом, не принимающим возражения: — Гилберт, приказываю вам отправить ответное послание. Пусть готовит войска, мы выступаем через три дня. Граф и королева шокировано уставились на молодого принца. Только он не шутил, его лицо осталось непроницаемым. Взяв себя в руки, Гилберт кивнул и удалился из библиотеки. Тяжёлая тишина накрыла комнату, и не выдержав равнодушия на лице Эдварда, рыжеволосая вспылила: — Вы это серьёзно?! Принц упрямо смотрел в её разгневанные глаза. — Рочестер Ингрид не получит вашей руки. От того, как напористо это прозвучало, Беатрис слегка покраснела и сбилась с мысли, но разорвав битву взглядов, она поспешно продолжила. — Это я уже поняла, — кивнула женщина, сжимая руки в кулаки, — Но к чему война? Очевидно, что после отказа Рочестер потребовал бы взамен западные земли, как и сказал Гилберт, не более того! Я не стою кровопролития невинных людей, тем более сейчас, когда вы вознамерились вернуться на престол! Впервые после прихода губы Эдварда изогнулись в улыбке, что ещё больше разозлило королеву. Да как он смеет! Бумаги еще не подписаны, и в настоящий момент она является законным правителем королевства Вольтеров. Эта мысль пронзила разум Беатрис острой иглой, и гордо подняв голову, она уничижительно взглянула на своего пасынка, вознамерившись напомнить ему, кто здесь отдаёт приказы. — Так как я всё ещё королева, ваше послание Ингриду будет аннулировано. Я собираюсь вести с ним переговоры, — её голос был холоден как лёд, — И впредь, пока вы не наденете корону, попрошу вас советоваться со мной о всех принятых вами решениях. Улыбка Эдварда пропала так же быстро, как и расцвела. Он сделал шаг навстречу Беатрис с настоящей злобой в глазах, но королева даже не вздрогнула, стоя на том же месте. — Вы не посмеете этого сделать! Гилберт напишет письмо, а Дилби подготовит войско. Это моё последнее слово. Яростный жар прокатился волной по телу Беатрис. Женщина не могла поверить своим ушам. Эдвард, жалкий мальчишка, позорно сбежавший от ответственности, спрятавшись в юбках своей няньки, посмел ей указывать как править королевством! — Пока вы находились в своём замке, я вела мирную политику, — сквозь зубы прошипела Беатрис, становясь вплотную к принцу, — И я не намерена её менять. На лице Эдварда скользнула растерянность, и он снова стал тем мальчиком, боявшимся трона как огня, но это мгновение быстро стёрлось, когда он нашёлся, что сказать. — Что ж, матушка, верится вам или нет, но я вернулся, и теперь мне решать, какой политики придерживаться, — и особенно едко добавил, — А будете мне перечить, я сегодня же прикажу отправить вас в родовое поместье. И уж там устанавливайте любые правила, какие вам только нравятся… Звонкая пощёчина эхом отскочила от каменных стен библиотеки. Беатрис не должна была этого делать, но не смогла отказать себе в удовольствии. Следующее её решение тоже было весьма поспешным, но до жути приятным. С рыком она схватила Эдварда за волосы и притянула на себя, впившись в его губы яростным поцелуем. Он, казалось, только этого и ждал. Язык молодого принца настойчиво вторгся в её рот, продолжая начатую ссору, но теперь без слов, лишь намереваясь взять первенство в битве их губ и языков. О, теперь он понял, что такое настоящий поцелуй! Беатрис с жадностью встречала его губы своими, целовала как в последний раз, тонула в ощущениях его сладкого вкуса. Язык Эдварда грубо толкал её собственный, намекая на то, что он в действительности хотел бы делать с телом королевы, вместо страстного поцелуя посреди комнаты. Пока пальцы Беатрис до боли сжимали его волосы, руки Эдварда жадно скользили по её податливому телу, крепко сжимали грудь, притягивали за талию, шарили в бесконечных юбках проклятого платья, намереваясь добраться к такому желанному сосредоточению всех его фантазий. Эдвард послушался совета Беатрис: всё утро он провёл в воспоминаниях о их прошлой ночи и самоудовлетворении, но это мало чем помогло. Сейчас, посасывая её нижнюю припухшую губу с грубым стоном, Эдвард едва сдерживал напряжение, зародившееся в его слишком тесных брюках. Разорвав их затянувшуюся битву и отчаянно хватая ртом воздух, Беатрис смерила Эдварда взглядом, продолжая держать его за волосы. — Ты так сильно разозлил меня! Придётся тебе искупить вину, милорд. Эдвард едва сдерживался, чтобы не закивать в такт её грубым словам, словно послушный щенок. Он был без ума от этой разгорячённой женщины с ярко-рыжими волосами и самым красивым телом, что он когда-либо видел! И всё, чего ему сейчас на самом деле хотелось — это лишь подчиниться её воле и выполнить всё, чего бы она не попросила. — Ты готов раскаяться? Принц сглотнул, когда её хватка в волосах усилилась, от чего ему пришлось слегка изогнуть шею. — Да, моя королева. В зелёных глазах Беатрис разгорелось настоящее пламя, и она мило улыбнулась ему, словно вкусив самый сладкий мёд во всём королевстве. Женщина начала отступать назад, к креслу, притягивая Эдварда за собой, и когда она села, принцу пришлось опуститься перед ней на колени. Он уже догадался, как именно ему предстоит искупить свою вину, и теперь не мог дождаться, когда Беатрис позволит ему сделать это. Его пульсирующий в отчаянном возбуждении член призывно дрогнул в брюках, когда королева поставила одну ногу на его плечо и собрала все юбки разом, открывая его взору безумно эротичную картину. Эдвард вымученно застонал, когда обнаружил, что под платьем не было ничего, кроме элегантных чулок и розового, влажного лона. Едва он дёрнулся навстречу своим желаниям, намереваясь снова попробовать её на вкус, как королева оттолкнула его ногой, запрещая ему сделать это. — Сначала ты, — сладко прошептала Беатрис, глядя на принца сверху, — хочу посмотреть, как сильно твоё тело хочет этого. Её нога на мгновение соскользнула с плеча Эдварда, когда тот послушно принялся снимать сюртук. Отбросив его в сторону, он приспустил брюки и взял в руку эрегированный член. Беатрис сдавленно ахнула, явно наслаждаясь открывшимся перед ней зрелищем, и неспешно опустила свою правую ладонь между широко раскрытых ног. Эдвард не шевелился, ожидая следующих приказаний, лишь с упоением следил за краснеющим лицом королевы, пока та ласкала себя, и рассеянно целовал лодыжку её ноги, покоящейся у него на плече. Полуобнажённая королева в чулках и развратной позе была верхом искусства в глазах милорда. Когда стоны Беатрис стали громче, рука Эдварда дрогнула, и он не смог сдержаться, чтобы не начать поглаживать себя в ответ. Взгляд женщины нахмурился, но она промолчала и продолжила играть со своим лоном в ускоренном темпе, заворожённо наблюдая за манипуляциями Эдварда. — Могу я… — сдавленно проскрежетал принц, но Беатрис его перебила. — Наклонись и поцелуй мои ноги. Эдвард поспешно схватил её под колени, слегка притянул на себя и приблизился. Горячие губы опустились на внутреннюю сторону женского бедра. Принц с упоением целовал нежную кожу, наслаждался постанываниями королевы и её дрожащим телом, всё также продолжая наблюдать за блестящими от её влаги пальцами. Кончиком языка он выводил узоры на коже, имитируя вчерашнюю ласку, которой довёл её до оргазма накануне. Беатрис извивалась под ним, ни на секунду не сбавляя темп своих поглаживаний на клиторе. Не думая дважды, принц высвободил правую руку и потянулся к её лону, нежно погрузив в него один палец. Беатрис вздрогнула всем телом, громко застонав. Её левая ладонь опустилась на лицо Эдварда, вынуждая молодого принца поднять взгляд, и она нежно смяла его приоткрытые губы. Не разрывая их взгляд, принц добавил ещё один палец и начал медленно двигать ими, с наслаждением заметив, как сильно Беатрис потеряла контроль над своим удовольствием, утопая в кресле не в самом удобном положении, лишь бы снова и снова насаживаться на его пальцы. Эдвард не мог налюбоваться её порозовевшим лицом и малиновыми губами, которые она то и дело покусывала, стараясь заглушить особенно громкие возгласы. — Беатрис, ты такая красивая, — неожиданно вырвалось у принца, и это была чистая правда. Рыжеволосая лишь простонала в ответ, и поспешно опустила руку между ними, сжимая его изнывающий член, вынуждая Эдварда запрокинуть голову и сжать губы от нахлынувшего слишком резко наслаждения. Он продолжал грубо иметь её пальцами, вторя её собственной скорости на своём клиторе, и двигался в её крепкой хватке стоя на коленях, насаживаясь, стремясь достичь верхней точки. Они смотрели друг на друга, отчаянно стонали, позабыв о других людях, населяющих замок, и тонули в удовольствии как последние грешники. Беатрис выгнулась, и сама толкнулась на его пальцы, вымученно и сдавленно закричав. В бреду настигшего её удовольствия она почти грубо сжала член Эдварда в своей руке, принося ему безумно приятную боль. Он едва сдержался, чтобы не излиться в её ладонь, наслаждаясь представлением. Беатрис отчаянно кончала, сжимая его пальцы внутри, но продолжала смотреть в его лицо, словно один только вид принца мог продлить её наслаждение. Едва женщина перестала извиваться от пульсирующего по всему телу оргазма, Эдвард поднялся на ноги и, нагнувшись, сладко поцеловал рыжеволосую, сминая её влажные губы в немой просьбе. Беатрис всё поняла без слов. — Ты ещё не прощён, но, как было сказано ранее, я веду мирную политику. Женщина оттолкнула принца и сползла с кресла, опустившись перед ним на колени. Эдвард больше не мог говорить. Он сосредоточился на том, как уверенно рука Беатрис обхватила член, и как женские губы сжали его пульсирующую головку. Он сорвался. Слишком возбуждённый от состоявшегося эротического зрелища, Эдвард погрузил пальцы в рыжие волосы и толкнулся в её рот, не сдерживая грубые стоны. Беатрис стонала в ответ, звуки отдавались приятной волной на его эрекции, пока он продолжал иметь её. Пальцами свободной руки он ласково поглаживал щёку королевы, очерчивал верхнюю губу, словно извиняясь за своё поведение, но не смея остановиться. Язык Беатрис встречал его головку каждый раз, когда он толкался вперёд, руки женщины ласкали живот и бёдра, а глаза продолжали следить за лицом Эдварда, который безуспешно старался стонать как можно меньше. Толкнувшись в неё особенно глубоко, молодой принц грубо зарычал проклятья, какие только успел выучить у себя в поместье, и излился в её тёплый рот, плавно покачиваясь на её раскрытом языке на последних волнах чистейшего удовольствия. Беатрис заботливо забрала всё до последнего и, ласково ему улыбнувшись, вернула брюки на прежнее место. Рука Эдварда всё также бездумно поглаживала её щёку, он наслаждался видом красивой женщины, стоящей перед ним на коленях. Отдышавшись и придя в себя после затуманившего разум удовольствия, Эдвард расслабленно опустился в кресло и позволил себе притянуть Беатрис на колени. Их перемирие принесло ему большое душевное успокоение, в котором он не хотел себе признаваться. Сейчас, благодаря Беатрис, он чувствовал себя настоящим мужчиной, и ему это безумно нравилось. Казалось, рыжеволосая разделила его настроение, потому что она послушно села в его объятья, и, удивив Эдварда, покорно опустила голову на его плечо. — Сегодня ты разошёлся, — улыбка скользила в её тоне. Принц улыбнулся в ответ, покрепче обняв женщину. — А ты меня ударила. Я вообще-то твой король, смею напомнить. Беатрис подняла голову, взглянув в его тёплые глаза. — Кстати об этом… Эдвард нежно поцеловал королеву, вынуждая остановиться, и не отдаляясь слишком сильно, начал говорить в её губы. — В приближённых рыцарях Ингрида числится мой хороший друг. Мы познакомились полгода назад, когда обучались военному делу в Баконе. Беатрис вся обратилась в слух. Эдвард вдумчиво продолжил, рассеянно чертя узоры кончиком носа на нежной коже её щёк и шеи. — Он рассказал мне, что правление Ингрида весьма шаткое, и красноречиво намекнул, что захватить земли старого Рочестера не составит труда. Первое, что я намеревался сделать, взойдя на престол, — выступить войском на западе. Но письмо Ингрида вынудило меня сделать это раньше. Королева заглянула в его глаза, словно стараясь обнаружить ложь, но Эдвард смотрел серьёзно и прямо. — Не стоит переживать о кровопролитии. Воины Ингрида сами откроют нам дверь, во главе с моим другом. Люди нас ждут, — гордо проговорил Эдвард и злостно добавил, — Но тебе стоит знать: я бы пошёл войной на Ингрида в любом случае, раз он посмел посягать на такую бесценную драгоценность, как ты! Прошла минута, потом ещё одна, но Беатрис продолжала молча смотреть на своего пасынка, нежно поглаживая его щёку, и не могла поверить своим глазам. Он изменился, и глупо было думать, что он всё тот же загнанный ребёнок, который бросил на неё свой трон и непомерную ответственность. Теперь, изучая его красивое, мужественное лицо словно впервые, Беатрис больше не боялась оставлять на него своё королевство. Она боялась, что вместе с троном подарит ему свою душу.