Вишневая карамель

ЧИМИН

Репетиция прошла привычно, не без следа на моих ноющих мышцах. Если так, значит, хорошо поработал, ведь вернейший показатель успеха — это боль. Так всегда с тех пор, как я начал серьёзно заниматься балетом: тело танцора обречено переносить разную степень нагрузки, как бы тривиально это ни звучало. Размышляя об упражнениях на дом, которые любезно дала мне учительница Сон по моей же просьбе, я иду по привычному маршруту домой. На моём пути расположен небольшой магазинчик сладостей — я любил его, будучи ребёнком, теперь же обхожу светлое здание стороной. Жадно заглядывая в разноцветные витрины, манящие блестящими горами вкусных лакомств, я завидую детям — постоянным посетителям этого магазинчика, я завидую им, да и не только… Я уже давно наблюдаю за тобой, обычной девчушкой, что ходит со мной в одну школу танцев. Причина? Её нет, по крайней мере, я себя в этом убеждаю, в очередной раз отводя взгляд в сторону. … Но всегда замечаю тебя первой среди всех. Что насчёт отличительных черт? Первое — недюжинное упрямство, второе — непроходимая тупость. Ты раздражаешь меня своими пустыми попытками стать хорошим танцором, когда тормозишь на репетициях, широко улыбаясь от собственной неуклюжести и тем самым становясь причиной всеобщего смеха. Но люди любят тебя. Почему-то любят неспособную ни на что бесталанную девицу, в то время как я отпугиваю их своим превосходством. < … > Главная роль в грядущей постановке — безусловно моя, тренер известила меня об этом ещё задолго до начала репетиций. Она видит мой упорный труд и целеустремленность, помогает мне с движениями, чтобы отполировать их до сияющего совершенства, а всё потому, что мои лучшие друзья — не люди, а тренировочный зал и мазь от растяжений. Этим я и отличаюсь от вас всех. Возможно, я выгляжу высокомерно, когда наблюдаю за репетицией, отрабатывая в стороне свою сольную партию. На самом же деле мне интересна причина моей заинтересованности, невольного внимания, прикованного к тебе. На этот раз ты снова перепутала отрывки и сделала шаг в другую сторону, столкнувшись с человеком, стоящим рядом. Безнадёжно никчёмно и глупо, тебе стоит оставить свои попытки и не позориться. За этим слишком забавно наблюдать, и мои губы непроизвольно расплываются в ухмылке. Даже я запомнил правильные расстановки, хотя просто наблюдаю в стороне. Ты ярко улыбаешься, извиняясь перед пострадавшим, и окружающие снова дружелюбно хохочут. Как глупо. Лёгкое па, серия из прыжков и шагов, чёткое приземление: я чарую и пугаю других одновременно своим идеальным выступлением на репетиции, как, впрочем, и всегда. Холодные взгляды стали привычными — все вокруг обсуждают мой талант. Бездельники, не желающие прилагать и части усилий ради мечты, я работаю больше вас всех вместе взятых, а мой дар — сочетание титанических усилий и способностей, и вы не имеете права меня осуждать. … А теперь представьте моё удивление, когда моей партнёршей по танцу в будущем выступлении становишься ты. Абсолютная противоположность мне, о чём только думала тренер? Ты мило улыбаешься, протягивая свою ладонь, которую я не могу принять, сдержанно кивая в ответ. Не рассчитывай на то, что у нас могут быть какие-то чувства, я никогда не гонялся за бесполезной романтикой. Девчонки бегают вокруг меня столько, сколько я себя помню, говорят, что я милый. Это раздражает, и ты тоже, комментирующая мой розовый цвет волос. Это нужно для роли, я не выбирал его, а клеймя меня «вишнёвой карамелькой» ты почти заработала мою ненависть. < … > Шапка закрывает розовый кошмар на моей голове, а проходя мимо, я снова гипнотизирую взглядом желанные витрины. Забавно наблюдать тебя среди всего этого сахарного царства: горящие глаза разбегаются от разнообразия ассортимента. Сладкое вредно, даже запретно, особенно если речь идёт о балете, но несмотря на это ты всё равно покупаешь карамельки, неужели не знаешь, что это табу? — Хочешь? — просто спрашиваешь ты на следующий день, протягивая мне вчерашний пакетик красноватых льдинок после одного прогона выступления. Безнадёжно, ты абсолютно непонятный для меня человек. — Похоже ты не знаешь, что тебе противопоказано сладкое, — получается немного наигранно, а привычка откидывать чёлку назад добавляет мне стервозности. Если бы не слезные просьбы учителей сохранить нынешнюю длину волос, отрезал бы эти патлы к чёртовой матери. — Почему? — Ты танцуешь со мной, а это значит, что обязана соблюдать диету. Я не собираюсь поднимать в воздух хрюшку, а ты не пёрышко даже сейчас. Разумеется, ты дуешься, а зря — я ведь просто пытаюсь помочь. Строго нависаю, сложив руки на груди, пока ты сидишь, протирая на мне дырку своим взглядом. Надоело, почему вы все делаете это? — Я что, похож на музейный экспонат? — возмущение ясно читается в моём голосе. — Определённое сходство есть. Слишком уж красивый, и эта надпись — «руками не трогать»… — Где? — На лбу. Читается за километр, — ты раздражаешь меня одним своим насмешливым видом, и даже запах любимых конфет не спасает ситуацию. — Ладно, вишнёвая карамелька, пойдём практиковаться дальше, — я пропускаю твой сарказм мимо ушей: это выступление слишком важное для меня, чтобы кто-то взял и испортил его своей неуклюжестью. — Когда ты выучишь все движения — обязательно, а пока иди репетируй одна, — кидаю я напоследок, конфискуя сладости и разворачиваясь к выходу. У меня нет времени на игры, а отстающие обязаны догонять сами. Надеюсь, ты не настолько безнадёжна, как я думаю? — Стой, ты даже не поможешь? — обиженно мямлишь ты, ведь я игнорирую твои слова, равнодушно оставляя девичий силуэт за спиной. Докажи, что ты можешь быть серьёзной в танце. Я хочу увидеть твоё сияние. … И в самом деле, отныне ты практикуешь танец ежедневно, только он, увы, всё ещё провальный. Я вижу тебя регулярно, таская с собой злосчастный пакетик с карамелью: до выступления остались считанные недели, и у меня нет времени проводить воспитательные тренинги. Мне надо вмешаться.