Loving you is a losing game

Не этого он хотел. Да он вообще ничего из этого не хотел! Да, его бесили грязнокровки, да, он считал их недостойными обладателями магии, да, он ставил себя выше всех остальных. Ведь он — представитель величественного рода Малфоев. И что теперь? Сейчас он стал пешкой в этой долбаной игре, еще одной глупой шавкой Волдеморта. Нет, Драко не собирался бежать в Орден Феникса и просить защиты для себя бедного-несчастного. Просто он был зол. В основном из-за нее. Нарциссы. Драко уже смирился, что отец продал его Лорду, чтобы замолить свой грех в Министерстве, но мама…. На нее ему больно было смотреть. Постоянно опухшие и красные глаза, впалые щеки, исхудавшее тело и усталый взгляд. Больнее всего было, когда мать смотрела на него, в то время как Лорд с гордостью объявил, что Малфой-младший прикончил старика Дамблдора. В ее взгляде можно было прочесть столько эмоций: грусть, усталость, злость, недоверие, испуг, осуждение. Нарцисса до последнего думала, что ее мальчик не станет хладнокровным убийцей. После этой новости женщина окончательно сникла. Видеть такой свою маму было непривычно. Когда-то статная, высокоуважаемая аристократка стала лишь бледной тенью самой себя. Во всем виноват Люциус! Хотел избавиться от грязнокровок и возродить своего Лорда — пожалуйста! Только позволил бы им с матерью уехать куда подальше. Теперь разгребать все ему, Драко. Темный Лорд был очень доволен выполненной работой Малфоя-младшего и обещал сделать его своей Правой рукой. Фу! Личный питомец Лорда. Повиноваться полукровке! Это то же самое, если бы Малфою сказали прислуживать Поттеру! От этой противной мысли он слегка вздрогнул и вернулся в реальность. Кажется, они что-то говорили про задание Нотта-старшего. Он посмотрел на однокурсников и увидел, что они поглядывают куда-то вперед. Малфой проследил за их взглядом… Грейнджер. — Грейнджер! — позвал Монтегю. Грязнокровка сразу нахмурилась, но даже не посмотрела в их сторону, продолжая идти. Высокомерная выскочка! Ведет себя, будто королева пришла поглядеть на своих подданных. Давно Круциатуса не получала? Монтегю покраснел от злости. — Тебя твои маггловские родители не учили манерам, а, грязнокровка? — он ловко схватил Грейнджер за локоть. Девушка резко подняла на слизеринца злобный и колючий взгляд. — Меня учили как вести себя в приличном обществе, а вот что делать при общении с отсталыми придурками, я не знаю, — отчеканила она и предприняла попытку вырваться. — Грейнджер, ты сегодня прямо в ударе! — саркастично отметил Тео. — Тупая сучка! — крикнул Монтегю и ударил Гермиону по лицу так, что девушка упала на пол. Малфоя забавляла эта ситуация, а особенно отсутствие инстинкта самосохранения у гриффиндорской зазнайки. Он не раз отмечал, что ей, как любимой подружке Поттера, достается больше всего от Кэрроу. А еще он слышал, что Вислый и шрамоголовый оставили свою принцессу, а сами сбежали, как последние трусы, в штаб-квартиру Ордена. — Знаешь Грейнджер, некоторые Пожиратели поговаривают, что скоро начнут отлавливать миленьких грязнокровочек и продавать их для своеобразных работ, — Монтегю мерзко улыбнулся, склонившись над Гермионой, он схватил ее за волосы и потянул на себя. — Пусти! Пусти….- запищала от боли гриффиндорка, но парень приблизился к ее лицу и прошипел своим мерзким голосом: — И тогда я, обязательно, куплю тебя, — потом он обратился к одноклассникам. — Кто бы не отказался поиграть с мисс Гриффиндор? Крэбб тупо захихикал, Нотт демонстративно цокнул языком, а Забини просто закатил глаза. На самом деле, Нотту, как и Драко, осточертела вся эта война. Его отец такой же фанатик, как и Люциус, а матери у Тео нет. Нотт-старший частенько воспитывает сына Круциатусами, чтобы не расслаблялся и всегда подчинялся Лорду. Тео злился, ведь Первая магическая война забрала у него мать, которой сейчас парню так не хватает. Забини же старался сохранять нейтралитет. Его мать сбежала с очередным мужем, а Блейз не мог оставить лучшего друга гнить в этой дыре одному. — Монтегю, мне не нужно покупать грязнокровку, чтобы хоть кого-то уложить под себя, — со скучающим видом протянул Малфой. Мерлин, как же Гермиона его ненавидела. Как только у этого заносчивого придурка хватило наглости убить директора и пустить Пожирателей в Хогвартс. Девушка покосилась на него и с сарказмом процедила: — Ну да, убийцы же так привлекают. Малфой сощурил глаза. Его серые глаза начали метать ледяные осколки в девушку. Как эта грязнокровка посмела ему указывать на его поступки. Он не раскаивался за содеянное, но и не гордился этим, особенно вспоминая взгляд матери. — Закрой рот, — леденящим голосом сказал парень. — Иди, куда шла, Грейнджер, пока окончательно не разозлила меня. Девушка поджала губы, но крутанулась на каблуках и исчезла в Большом Зале. Признаться честно, эта грязнокровка очень бесила Малфоя! Почему бы ей просто не заткнуться, сгорбиться и ходить тише воды, ниже травы? Нет же! Гриффиндоская сука всегда ходит с ровной спиной, поднятым подбородком, гордым видом и еще умудряется дерзить тогда, когда ей вообще не следовало бы открывать рот. Воспитание Люциуса не давало Драко показывать свои эмоции. Вместо этого он просто надевал свою маску непроницаемости и безразличности.

***

Черт! Зачем она начала спорить со слизеринцами? Так еще и не сдержалась и сболтнула лишнего Малфою. Не то, чтобы Гермиона их боялась, просто нужно быть умнее, не поддаваться на провокации и тогда меньше придётся огребать от этих чистокровных ублюдков. Девушка направилась к Джинни, которая уже сидела за столом. Рядом с ней расположились Невилл и Дин Томас. — Всем привет! — поздоровалась Гермиона и обвела глазами зал. С того дня как Снейп сел в кресло директора, Большой Зал наполняли радостные звуки только со стороны стола Слизерина. Все остальные факультеты старались держаться тише. Пуффендуйцы смотрели на нового директора с опаской и неким страхом, когтевранцы с подозрением и недоверием, а гриффиндорцы с нескрываемой злобой. Гермиона уселась на свое место рядом с Джинни и принялась за еду. — Как же меня бесят эти отродья Салазара, — начал Томас. — Ведут себя, будто ничего не происходит. Им вообще плевать, что их однокурсников пытают и мучают ежедневно. — Пока что-то не коснется их скользкой шкурки, они даже пальцем не пошевелят, — заметила Джинни и повернулась к однокласснице. — Гермиона, от мальчиков что-то слышно? Несколько любопытных взглядов повернулись к Грейнджер и выжидающе посмотрели. — К сожалению, нет, — девушка посмотрела на друзей, а потом снова опустила взгляд в тарелку. — Они не писали уже две недели. Это так опасно. Я до сих пор не могу понять, как Макгонагалл удается получать и передавать мне письма. Все разочаровано вздохнули и продолжили есть. Через несколько минут Невилл прервал молчание: — Нам нужно что-то делать! Мы не можем продолжать сидеть и бездействовать. — Как ты это себе представляешь? — нахмурился Симус. — Если нас поймают, то просто убьют! — Гермиона, скажи ему! — повысил голос Невилл. Девушка понимала, что они ничего толком не делают для школы, но и рисковать было нельзя. Сейчас сложный период как у ОФ, так и ОД, но это не значит, что они сдались. Просто на данный момент очень глупо встревать в какие-то опасные истории. Лучше дождаться, когда они действительно будут нужны. — Мы можем нападать на слизеринцев! — Чтобы нам доставалось от Кэрроу?! — Нам продолжить сидеть, поджав хвостики? — Вы вообще не в своем уме? Обсуждать ТАКОЕ здесь? — злобно прошипела Джинни так, что Невилл и Симус сразу же замолчали. Уж кто, а младшая Уизли всегда умела закрывать другим рот. Сказывался большой опыт общения со старшими братьями. — Джинни права, перестаньте! — Гермиона стрельнула глазами на парней, и обвела взглядом Большой Зал. Похоже, их перепалка привлекла внимание, потому что девушка встретилась с леденящими душу серыми глазами. Малфой, высокомерно подняв бровь, смотрел еще пару секунд, а потом отвернулся и продолжил беседу с Забини. Гермиона потупила взгляд и опять повернулась к друзьям. — Мы не можем сейчас рисковать. За нами установят круглосуточную слежку. Нужно набраться терпения и подождать распоряжений Ордена. Уверенна, им будет нужна наша помощь в Хогвартсе. Гриффиндорцы понимающе закивали. Они и сами это понимали, просто бездействие их по-настоящему убивало.