Loving you is a losing game

Гермиона и Джинни расположились на подоконнике в коридоре и повторяли Зелья. Слизнорт, хоть и был не такой неприятный, как Снейп, но к своему предмету относился серьезно. К нему нужно было быть готовыми всегда. Гермиона думала о последней неделе. На удивление она прошла относительно безболезненно. Невилл и еще пара членов ОД были все так же недовольны, что никто ничего не предпринимает против, как выразился Джастин Финч-Флетчи, «этого дерьма в школе». Поэтому остальные пошли на компромисс и решили, если они не могут выступать открыто, то хотя бы подмечать подозрительные вещи и подслушивать важные разговоры в их силах. Из своих мыслей Гермиону вырвал крик Алекто Кэрроу. — Смотри куда идешь, глупое отребье! — Гермиона вскочила с подоконника и пробралась сквозь толпу на звук. Пожирательница стояла в облитой какой-то жижей мантии и направляла палочку на первокурсника из Когтеврана, который по случайности выплеснул зелье из своего котла прямо на женщину. — Я тебе научу уважению к настоящим волшебникам. Кру… — Экспеллиармус! — Гермиона успела разоружить сестрицу Кэрроу прежде, чем та испытала непростительное на первокурснике. Ох, как Гермиона еще об этом пожалеет. Но как можно использовать Круциатус на ребенке?! Его слабый организм не выдержит и полминуты этой нестерпимой пытки! Тем временем Кэрроу, которая удивленно таращилась на свою руку, перевела взгляд прямо на Гермиону. Лицо Пожирательницы перекосило от гнева. Она быстрыми шагами подошла к девушке и схватила ее за плечи. — Что ты себе позволяешь, грязнокровка! — женщина замахнулась и Гермиона съёжилась, приготовившись к удару, но его не последовало. — Алекто! — окликнул Пожирательницу ее братец. Супер! Гермиона думала, что хуже уже быть не может, а оказывается, нет, может. — У тебя сейчас урок, сестра. Позволь, я сам напомню грязнокровке, как полагается вести себя с настоящими волшебниками, — Амикус перевел взгляд с сестры на Гермиону, и его губа дернулась то ли от злости, то ли от отвращения, а скорее, всего вместе. Алекто фыркнула, подозвала свою палочку и ушла в класс. Амикус медленным шагом подошел к Гермионе, которая начала отступать, и схватил ее за руку. — Отпустите меня! — попыталась вырваться девушка. — Заткнись! — рявкнул Кэрроу и ускорил шаг. Гермиона успела увидеть обеспокоенные глаза Джинни. Она заметила Невилла, который пытался заградить путь Амикусу, но Грейнджер помахала головой, и парень отступил. Она видела перекошенные от ужаса лица Парвати и Лаванды, злых Симуса и Захарию Смита. Малфой и … Стоп! Малфой?! Он стоял со своими подпевалами: Крэббом и Гойлом. И если у тех был злорадный вид, то Малфой был… Напряжённым? Гермиона заметила его прищуренные глаза и сжатые челюсти прежде, чем ее увели в подземелья. Амикус повел ее в темницы Хогвартса. Здесь было холодно и сыро. По полу ползали червяки, и сновали крысы. Ужасный запах говорил о том, что тут сгнило не одно тело… Тошнота подступила к горлу девушки. Тем временем Пожиратель вел ее к самой дальней камере. Гермиона почти потеряла сознание, когда они вошли в клетку: с потолка свисали цепи, а на стене висели пыточные принадлежности. У девушки округлились глаза от ужаса. Она начала кричать, бить по руке Кэрроу и вырываться, но тот мертвой хваткой вцепился в запястье Гермионы. — Хватит дергаться! — крикнул он и ударил свободной рукой девушку по лицу. От мощной пощечины Гермиона отклонила голову, а в глазах помутнело. — Вот мы и на месте. Как тебе? Нравится? — Кэрроу противно ухмыльнулся и схватил Гермиону за вторую руку. Палочка выпала и покатилась по полу. Гриффиндорка снова начала сопротивляться. Нет, она не будет просто так ждать своей участи. Не просто так ее распределили на львиный факультет! — Как же ты меня достала! — прорычал Амикус. — Империо! Такого Гермиона не предвидела. Сопротивляться Империусу у нее получалось не очень, и только в том случае, если наложивший заклятие был не очень сильным магом. — Успокойся и подними руки! — приказал Кэрроу. «Нет! Нет! Нет! Сопротивляйся, Гермиона! Гриффиндорка ты или кто?». Но как бы ни старалась, девушка послушно подняла руки, и за мгновение что-то клацнуло вокруг ее запястий и ног. — Хорошая грязнокровочка.— Гермиона поняла, что это были цепи. Они крепко держали девушку в подвешенном положении и не давали шевелиться. Амикус отошел подальше и начал разглядывать девушку, оценивая свою работу. Затем, взмахнув палочкой, заставил исчезнуть мантию и галстук. Кэрроу подошел вплотную к Гермионе. — Страшно, грязнокровка? Поттер бросил свою личную шлюшку на растерзание, а сам сбежал, — он поцокал языком. — Какая жалость, — Амикус ждал, что Гермиона что-то ответит, но та лишь зло смотрела на него изо всех сил стараясь не отвести глаз. Кэрроу сорвал блузку с Гермионы. Пожиратель взял со стены что-то очень длинное и подошел к девушке со спины. «О, Мерлин! Это что, кнут?». За секунду девушка оказалась совсем голой и почувствовала жгучую боль на спине. Первый удар хлыстом. — Что-то вас, Дамблдорских выскочек давно не слышно! — начал говорить Амикус. Второй удар. — Что же вы замышляете?! Третий. — Говори! — четвертый. Сдерживать крики было почти невозможным, но она не позволит проклятому Пожирателю увидеть, как ей больно. По щекам девушки тонкими ручейками текли слезы. Гермиона до крови закусила губу и как можно сильнее зажмурила глаза, стараясь абстрагироваться от боли. — Какая молчаливая грязнокровка. Сама напросилась… После этих слов пошли нескончаемые удары, от которых Гермиона перестала чувствовать собственное тело, а сознание было готово отключиться. Сколько их было, девушка не считала, но когда открыла глаза, она уже лежала на полу. Почувствовав себя свободной, Гермиона кое-как натянула юбку, накинула разорванную блузку и умчалась из подземелий прочь. Очутившись на первом этаже, адреналин, который пропитал каждую клеточку тела, отступил, и Гермиона без сил рухнула на колени.

***

— Астория, я же сказал, отстань от меня! — Но Драко, я думала, мы пойдем гулять сейчас, — девушка жалобно уставилась на парня и обижено надула губки. Возможно, с любым другим парнем это сработало бы, но не с Малфоем. Астория может злиться и обижаться, сколько ей влезет, но ему не было никакого дела до нее. Девушка постоянно ходила за ним по пятам, навязывалась на какие-то непонятные встречи и всегда пыталась заговорить. Драко не любил, когда ему надоедают, а вот Астория конкретно его заебывала, что его пиздец как бесило! — Астория, я, что твой парень? Какого хрена ты достаешь меня? — устало протянул Драко. — Вообще-то мы с тобой…. — Должны в будущем поженится по велению наших отцов… Я знаю это прекрасно и без тебя! Если ты не забыла, то я староста, — Малфой указал пальцем на свою грудь, куда был прицеплен значок перфекта, — и должен идти на обход. Ты можешь свалить? — Драко сверлил девушку взглядом, пока та, опустив голову, не побрела обратно в гостиную Слизерина. Малфой раздраженно закатил глаза и пошел патрулировать школу. Астория его неимоверно взбесила! Она реально думает, что если их отцы договорились о помолвке, которая больше напоминала выгодную сделку, то имеет на него какие-то права? Астория — просто дура. Вроде бы симпатичная, но такая тупая. Иногда Малфою казалось, что у Гойла мозгов побольше будет. Весь день у Драко из головы не выходила (какая ирония!) Грейнджер. То, как она бросилась помогать ребенку. Гриффиндорка прекрасно понимала, что ее за это, как минимум, будут пытать Круциатусом. Как бы противно не было осознавать, но Драко даже (совсем на капельку) зауважал Грейнджер. Он сам помнил, как отец, в целях воспитания, наказывал его Круциатусом. Первое непростительное Драко схлопотал в возрасте двенадцати лет, а тому мальчику из Когтеврана было едва ли десять. Боль была непередаваемая. Детский организм очень сложно переносит такого рода пытку. Малфой был против того, чтобы на детях как-либо сказывалась война. Они маленькие, у них вся жизнь впереди. У них еще есть возможность выйти незапятнанными и продолжить счастливую жизнь. Хоть Драко не любил эту черту гриффиндорцев, но Грейнджер поступила самоотверженно, защищая ребенка, пока он стоял и смотрел, хотя мог хоть что-то сделать. В коридоре, справа от Драко, послышались тихие всхлипывания. Парень, не думая, отправился туда. Каково же было его удивление, когда прямо на полу он увидел сидящую Грейнджер. Девушка одной рукой держалась за стенку, пытаясь подняться на ноги, а другой запахивала рубашку. Видимо, встать у неё не получилось, и она с еле слышным писком упала на колени. Драко внимательно осмотрел ее, но серьезных повреждений не обнаружил. — Грейнджер, — скучающим тоном протянул парень. — Ты что, ходить разучилась? Девушка содрогнулась от неожиданности и подняла на Малфоя большие заплаканные глаза. — Иди куда шел, Малфой! — отрезала она. — Как недружелюбно, Грейнджер. Ты говоришь со старостой. И я с удовольствием сниму с тебя очки за разгуливание по коридорам в комендантский час. — Снимай и оставь меня в покое. Нет, ну эта гриффиндорская сука решила сегодня Малфоя просто добить или что? Драко подошел ближе к Гермионе, чтобы смотреть на нее сверху вниз, как и подобает смотреть чистокровному аристократу на грязнокровок. — Ты что-то слишком много треплешься, Грей…. — Драко заметил алое пятно на, бывшей когда-то, белоснежной блузке девушки, которое расползалось все дальше по ткани. — Грейнджер, что это? Гриффиндорка посмотрела на плечо, и, заметив пятно, отползла назад и опустила голову. — Ничего. Просто уйди. Малфой посмотрел на нее с подозрением, быстро обошел и стал за ее спиной. От увиденного Драко на секунду потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и снова медленно повторил. — Грейнджер, что это? — вся рубашка на спине девушки была влажная и окрашенная в красный цвет. — Кровь, Малфой! Или никогда не видел такую алую субстанцию? Я думала, тебе подобные наблюдают такие картины каждый день, — съязвила Гермиона и попыталась повернуться так, чтобы Малфой не видел ее спину. Драко хотел наорать на нее, но понял, что Грейнджер сейчас физически ничего сделать не может, поэтому защищается колкими словами. Прежде чем девушка отвернулась, он схватил ее за плечо и задрал мокрую ткань на ее спине. Гриффиндорка зашипела от боли, но Малфой уже не слышал, так как ужаснулся от увиденного. Вся спина девушки была исполосована длинными и глубокими ранами так, что превратилась в кровавое месиво из крови, кожи и мяса. Драко знал, как пытали пленных в мэноре, но сам старался обходить клетки стороной. И как бы там ни было, Грейнджер, в первую очередь, человек, а от потери крови она может не протянуть и до утра. Малфоя жутко бесила эта выскочка с гриффиндора, но смерти он ей не желал. Толком не осознавая, что он делает, Драко взял девушку на руки. — Что ты делаешь? — Грейнджер попыталась слабо протестовать, но из-за ее возни раны стали болеть еще больше. — Просто заткнись! — рявкнул Драко и начал осматривать коридор. Если они наткнутся на кого-то из Кэрроу, плохо будет им обоим. — Ты меня добить решил? — Грейнджер, я могу бросить тебя подыхать, но не особо хочу выслушивать, что в мою смену скончалась подружка Поттера, которая бы очень пригодилась бы Темному Лорду, — он придумал это на ходу. — Ну конечно… — промямлила Гермиона и поежилась от боли. Малфой незаметно поднялся в свою комнату старосты школы и положил Грейнджер на кровать спиной вверх. Девушка вся тряслась и что-то шептала, наверное, у нее начался жар и галлюцинации. Парень разорвал ее блузку и принялся обмывать раны теплой водой. «Амникус — тупой ублюдок! Какого хрена ты довел грязнокровку до полусмерти? А мне теперь лечи ее. Она ведь так важна Лорду! Маленькая грязнокровка Поттера!» Малфой нанес заживляющую мазь на раны. По идее, шрамов остаться не должно, если вовремя втереть ее. Закончив играть в целителя, Драко укрыл Грейнджер, а сам разместился на кресле напротив и стал наблюдать за девушкой. Зачем он это сделал? Простой страх, что Лорд накажет его за то, что не уследил за подружкой Поттера. Может быть, маленькая благодарность Грейнджер, что спасла ребенка, пока он стоял и ничего не делал. Но это все. Больше у него не было причин помогать грязнокровке, тащить ее на руках, пока ее грязная кровь пачкала его свитер, и укладывать в свою кровать. Да после такого шрамоголовый и Вислый должны петь Драко дифирамбы за то, что он спас их драгоценную принцессу! Драко наблюдал за тем, как Грейнджер перестало лихорадить. Девушка спокойно дышала и уже не тряслась. Непонятное чувство облегчения поселилось у него в груди. Он еще раз взглянул на Грейнджер и сам заснул.