Loving you is a losing game

Красивый парень шел коридорами Хогвартса, а его платиновые волосы переливались в лучах солнца, которое заглядывало в большие окна. На широкоплечего, высокого юношу оборачивалась добрая женская половина Хогвартса, пока он спешно обминал каждого на своем пути. Серые глаза целенаправленно смотрели перед собой, а слизеринская мантия развивалась за его спиной от быстрого шага. Дойдя до нужного коридора, парень поднялся на пару этажей вверх и наконец, пришел на место, которое стало для него таким привычным и родным за последние пять лет, как он его обнаружил. Ведь только тут он теперь может увидеть своих родителей. Знаменитая на весь Магический Мир Гермиона Грейнджер умерла во время родов шестнадцать лет назад. Организм Героини войны был слишком слаб, поэтому молодая девушка дала новую жизнь, пожертвовав своей. Портреты Гермионы висели по всем уголкам Магической Британии — начиная от Министерства, заканчивая Хогвартсом. Ее уважали и восхваляли по всему миру, а многие наследницы благородных семей старались подражать магглорожденной волшебнице. Парень смотрел на все портреты матери с неким отчуждением, ведь ни на одном из них не была запечатлена настоящая Гермиона Грейнджер, лишь ее копия — веселая и жизнерадостная девушка, какой ее запомнили или хотели помнить окружающие. На самом деле, мисс Грейнджер за все время после окончания войны и до самой смерти даже не улыбнулась, силы покидали молодую девушку, беременность забирала много жизненной энергии, а истощенный организм не мог больше сопротивляться скорой смерти. Бабушка рассказывала слизеринцу, как Гермиона так и не смогла оправиться от смерти его отца, и лишь ребенок мог вернуть маму к жизни. Вот только было уже слишком поздно…. Даже не успев услышать первый детский плач, Гермиона умерла. Слизеринец любил смотреть старые колдографии матери, сделанные задолго до начала Второй Магической войны. Там она вместе со своими друзьями искренне смеется, наряжает рождественскую елку в доме Уизли и просто радуется жизни. Но больше всего парню нравится портрет, нарисованный его отцом. На нем мама похожа на воинственную богиню гордости и отваги, прекрасная и сильная духом — именно такой представлял Гермиону ее сын. Другое дело — отец. Его мир запомнил как Пожирателя смерти, приближенного Волдеморта и убийцу великого волшебника Альбуса Дамблдора. После того, как весь Магический Мир потрясла новость о рождении наследников рода Малфоев, да ещё и от Героини Войны Гермионы Грейнджер, вокруг семьи слизеринца неустанно крутилась желтая пресса с многочисленными теориями про беременность мисс Грейнджер. В самых ужасных из них говорилось про изнасилование гнусным Пожирателем Драко Люциусом Малфоем молодой девушки. Так как Малфои тогда были не в состоянии подкупить прессу, газеты с подобными статьями бабушка Цисси надежно прятала от глаз внуков, но проворный юноша один раз все же нашел один экземпляр в большом ящике возле входа в подвал Малфой-мэнора. Конечно, плохо то, что практически никто из друзей матери, за исключением тети Джинни, не знал про их отношения с отцом, но даже те заверили, что Гермиона любила Драко, а бабушка Цисси точно уверенна, что отец до безумия любил маму. Парень не хотел, чтобы все так предвзято относились к его отцу, ведь люди не знают ничего, кроме внешней оболочки. Даже на семейных портретах Драко выглядел холодным и надменным юношей, но может ли такой бессердечный человек, каким его представляют остальные, вложить всю душу в белый холст, да так, чтобы передать все тепло, всю страсть и нежность, испытываемые к любимой? Определенно, нет. Именно для того, чтобы доказать всем, что его отец не был злодеем, парень поступил на Слизерин. Это был второй раз за всю историю Хогвартса, когда шляпа выбирала между Гриффиндором и Слизерином. — Ты опять тут? — голос лучшего друга отвлек парня от своих мыслей. — Скорп, ты же знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Платиновый блондин отвел глаза от Зеркала Еиналеж, откуда ему дарили теплые улыбки мама с папой, и повернулся к парню за своей спиной. Тедди Тонкс стоял, скрестив руки на груди, и облокачивался плечом об стену. Его голубые волосы торчали в разные стороны, но сдвинутые на переносице брови говорили о напряжении парня. — Я серьезно, — продолжал Тедди. — Ты же знаешь, я сам долго не мог прожить и дня, чтобы не прийти к этому зеркалу, вот только таким образом я терял связь с реальностью. — Я все понимаю, Тедд, — в типичной малфоевской манере ответил Скорпиус. — Но ты хоть что-то знаешь о своих родителях — как они познакомились, как развивались их отношения, знаешь про их любовь, ссоры и разногласия. А мне остается только слушать скудные рассказы бабушки Цисси и тети Джинни, ведь все остальные понятия не имели, что между Пожирателем Смерти и магглорожденной гриффиндоркой были отношения. — Мне правда жаль, и ты это знаешь, но прошу, не увлекайся этим, — Тедд махнул рукой на зеркало. — Там не твои родители, а лишь твое желание их увидеть. Скорпиус отвел взгляд от друга. Троюродный брат по совместительству, Тедди всегда понимал Малфоя как никто другой, ведь война забрала и его родителей. Их дружба стала еще одним гвоздем в многовековых стереотипах про слизеринцев, ведь Люпин был пуффендуйцем, а всем с давних времен было известно, что представители змеиного факультета не особо жаловали компанию желто-черных. — Так, Скорп, — всплеснул руками Тедди. — Хватит тут чахнуть, а лучше пойдем готовиться к матчу. Начало уже через полчаса, бабушка Меда и бабушка Цисси должны были уже прийти. Малфой сразу же ободрился при упоминании квиддича и был очень благодарен другу, что тот перевел тему на что-то более приятное. Скорпиус хитро блеснул глазами, цвета холодного металла, и самодовольно усмехнулся. — Готовься к неминуемому поражению, Люпин! — Это мы еще посмотрим, Малфой! — Подыграл Тедди и задорно улыбнулся. Ребята спустились в главный холл Хогвартса, что вел к выходу на поле. Вдруг они оба остановились посередине коридора, разглядывая парочку воркующих студентов у окна. Русый парень из Гриффиндора обнимал за талию когтевранку, по платиновым волосам которой невозможно не понять, к какому семейству она относится. Наверное, впервые за тысячелетнюю историю рода Малфоев, в семье родилась двойня. — Ты тоже это видишь, друг мой? — Спросил Тедди, подняв одну бровь. — Сложно не заметить, когда они обжимаются на глазах у всех, — Скорпиус недовольно поморщился. — Да уж, еще чуть-чуть, и этот гриффиндорец ее… — Молчи! — Вздрогнул Скорпиус, метнув на друга предупреждающий взгляд, смешанный с явным отвращением. — Не говори такого при мне, она же моя сестра! Мерлин, Люпин, и как мне с этим жить теперь?! — С осознанием, что твоя сестра с кем-то…? — Еще одно слово, и я убью всю мужскую половину Хогвартса! Люпин подавил смешок, когда Скорпиус с видом грозного отца направился к парочке на окне. Малфой обожал свою сестру, а поэтому решил, что это его долг — охранять девушку от каждого, кто хоть пальцем ее тронет. Тедди вздохнул и пошел вслед за другом, чтобы тот не натворил глупостей. Скорпиус включил непроницаемую маску безразличия, присущую каждому Малфою, и негромко кашлянул за спиной гриффиндорца. Парень резко повернул голову, натыкаясь на холодный взгляд серых глаз. — Я вот думаю, — с опасным спокойствием начал Скорпиус. — Какое заклинание мне попрактиковать первым — Сектумсемпра или уже не мелочиться и начать сразу с Круциатуса? Гриффиндорец испуганно округлил глаза, глядя на отпрыска Драко Малфоя, пролепетал что-то по типу «Уже ухожу» и практически убежал по коридору. — И что это было?! — требовательно посмотрела на брата девушка, опаляя его огнем карих глаз — единственная внешняя черта, что передалась от Гермионы. — Это ты мне объясни, Кассиопея! — Когтевранка поубавила свой пыл, ведь когда брат называет ее полным именем — это значит, что он очень зол. — И с каких пор ты переключилась на гриффиндорцев? — Скорпиус лукаво улыбнулся. — Что же скажет твой Аллан? — Он не мой, — отрезала когтевранка, опустив глаза к полу. Аллан — старший сын Блейза и Дафны Забини, в девичестве Гринграсс. Шляпа без сомнений отправила парня на Слизерин, и Аллан тут же зарекомендовал себя, как один из лучших. Даже в квиддиче он достиг больших вершин, и уже не четвертом курсе играл за сборную своего факультета в качестве загонщика. — Забини тебя отшил? — насмешливо протянул Скорпиус, снисходительно глядя на сестру. Наверное, Аллан — единственный парень, которого он мог бы подпустить к своей сестре. Сам Блейз стал крестным отцом Скорпиуса, поэтому их семьи часто проводили время вместе. — А не надо было вести себя, как стерва, Касси. — А сам то? — когтевранка подняла раздраженный взгляд на брата. Тедди, что все еще стоял неподалеку, вымучено закатил глаза: очередная стычка Малфоев. Скорпиус иногда бывает просто невыносимым, а Кассиопея и подавно не подарок. — До сих пор бегаешь за Роксаной Уизли, — колко сказала девушка, откинув с плеч длинные волосы. Ее глаза разбрасывались молниями, сверкая недобрыми блеском — в такие моменты Кассиопея Малфой как никогда была похожа на свою покойную мать. — А она даже не смотрит на тебя. — Но я хотя бы не веду себя, как истеричка, которая пытается заставить ревновать своего парня, зажимаясь с другими в коридорах школы! — Зато я не самодовольный кретин, не умеющий подкатывать к девушкам! — А я не… — начал Скорпиус, но родной, звонкий голос прервал пререкания, и оба Малфоя повернулись на звук, негласно отложив спор на потом. — Вот вы где! — Как всегда шикарная Нарцисса Малфой с искренней улыбкой шла на встречу внукам. Волосы женщины заметно поредели и поседели, кожа волшебницы была уже не такая подтянутая, как раньше, но миссис Малфой это нисколько не портило, наоборот — придавало ей вид мудрой и статной женщины. Люциус умер в Азкабане, так и не успев узнать о рождении внуков, поэтому Нарцисса посвятила всю свою жизнь воспитанию этих прекрасных детей, а Скорпиус и Кассиопея были очень благодарны бабушке, ведь именно она подарила им все тепло и заботу, которая им никогда бы не досталась от матери. — Я вас везде ищу! — Здравствуй, бабушка! — поочередно поздоровались младшие Малфои. — Добрый день, Нарцисса! — подключился Люпин. — Привет, Тедди! — кивнула миссис Малфой. — Андромеда уже ждет на трибуне, Пэнси и Марианна тоже. Кстати, они удочерили такую милую девчушку на прошлой неделе, просто загляденье. Пэнси встретила Марианну в одном из городков Франции пару лет назад, где обе наслаждались долгожданным спокойствием и уединением. Пересекшись в цветочной лавке, девушки разговорились и так поняли, что в компании друг друга не чувствуют неловкость или тяготу общения. Они делились своими проблемами и уже вскоре поняли, что являются больше, чем просто подругами, и нашли утешение в объятиях друг друга. Марианна даже сделала Пэнси предложение, но женитьбу они все откладывают на более подходящий момент. — Правда? Пойду, поздороваюсь, пока игра не началась. Не опаздывай, Скорп! — Кинул напоследок Тедди и скрылся за главными дверьми Хогвартса. — В общем, — продолжила Нарцисса, — я зашла сказать, что вечером после игры Поттеры устраивают прием в честь поступления их старшего сына Джеймса Сириуса в Хогвартс. Они приглашают нас, так что не задерживайтесь и скорее отправляйтесь по каминной сети в мэнор. Я предупредила директора Макгонагалл, она вас отпускает. И да, милая, — Нарцисса посмотрела на Кассиопею, — Поттеры неплохо сдружились с Забини, так как Блейз ведет дела с Гарри, поэтому Аллан тоже там будет, — женщина подмигнула смущенной девушке. — О да, тогда я точно этого не пропущу! — Засмеялся Скорпиус, обнажая белоснежные зубы. — Бедный Забини! — Я когда-нибудь испробую на тебе заклятие, которое мне показала тетя Джинни, — прошипела Кассиопея, гневно сжимая кулачки. — Так все, — подняла руку в примирительно жесте миссис Малфой.— Касси, пойдем со мной на трибуны, а ты, Скорпиус, бегом на поле! Сегодня я хочу увидеть своего непревзойденного ловца! — Непременно, бабушка, — вздернул нос парень. Нарцисса одобрительно кивнула на решимость внука и, взяв под руку Кассиопею, направилась на улицу.

***

Небоскребы возвышались над головами людей, захватывая своей могучестью и неким шармом. Магический Мир все еще остается тайной для магглов, но волшебники уже не брезгуют брать некоторые идеи с их разработок. Небоскребы с лифтами — одна из них. Также, еще одной идеей магических инженеров было усовершенствовать средства перемещения, ведь камины — не очень надежно, да и сажа не радует; не каждый волшебник любит или умеет кататься на метлах — всегда есть риск свалиться с нее или просто не справится с управлением тонкого древка; аппарация запрещена во многих местах, так что и на такой вариант не всегда можно положиться. Поэтому маги взяли принцип маггловской машины и улучшили в ней некоторые детали. Теперь колдомобиль может летать по воздуху, а благодаря закрытому и большому салону, волшебники не боятся упасть. Именно на таком черном, лаковом колдомобиле летит мужчина в свой офис. Его платиновые волосы слегка зачёсаны назад, и лежат идеально, белоснежный дорогой костюм подчеркивает широкие плечи, а надменный и колючий взгляд устремлен прямо перед собой. Мужчина зашел в один из самых высоких небоскребов в Магическом Лондоне. Это — его детище всей жизни, его заработок и его компания. Мужчина прошел к лифту и поднялся на самый верхний этаж здания, где находился его кабинет. Возле двери его встретила милая секретарша, которая все норовила подластиться к боссу, но ее начальник был холоден и непреклонен, что очень огорчало девушку. Быстро дав задания сотрудникам и проверив качество проделанной работы за месяц, мужчина отправился на закрытую вечеринку для политиков и бизнесменов, устраиваемую самим Министром Магии. Зал, где происходил прием, был украшен элегантно и дорого, в бело-серебряных тонах. Везде располагались вазы с живыми цветами, а подносы с напитками медленно парили в воздухе, останавливаясь возле каждого гостя. Мужчина осмотрелся вокруг в поисках знакомых лиц и наткнулся на своего друга-мулата возле фуршетного стола. Пока друг рассказывал про свои путешествия по миру, взгляд блондина зацепился за фигуру девушки в шикарном бордовом платье. Ее пышные локоны спадали на открытые плечи шоколадным водопадом, тонкие пальчики, облачённые в чёрные рукавички, крутили бокал шампанского, а на голове сияла диадема из переплетенных золотых веточек, украшенных бусинами в цвет платья. Девушка общалась с пожилой парой — родителями Министра. Блондин, не отрывая взгляда от профиля брюнетки, принес извинения другу и направился прямо к девушке. Что-то его в ней манило, захватывало, тянуло, словно магнитом, будто невидимая сила толкала мужчину подойти к ней. Уже через секунду девушка стояла одна, пригубливая шампанское со своего бокала, а блондин ускорил шаг. Подойдя совсем близко, у него в груди зародилось странное, неизвестное до этого момента тепло, приятно окутывающие тело. — Мисс, — негромко позвал мужчина. От неожиданности девушка резко повернулась, и ее мягкие волосы слегка задели щеку блондина, а в нос мужчины тут же ударил нежный коричный запах, от которого в голове помутнело. — Ох, простите, — быстро залепетала девушка. — Нет, — все так же тихо говорил блондин, рассматривая россыпь веснушек на лице брюнетки, — это вы меня простите. Я не хотел вас напугать. Девушка искренне улыбнулась и посмотрела прямо в серые глаза мужчины. И тогда блондин точно почувствовал, что падает. Он утопал в ее карем омуте, плескался в том тепле, что было этих радужках. Дыхание вмиг перехватило, а кожа под пальцами горела от потребности прикоснуться к девушке, провести дорожки от родинки к родинке, зарыться в ее волосы носом, прижать к себе и никогда не отпускать. Мужчина потупил взгляд, сняв с себя странное наваждение. Еще никогда ни одна девушка не вызывала в нем такую гамму чувств и эмоций. Но в этой было что-то такое, что блондин не мог объяснить, такое невероятное и безумно родное…. — Мисс, а мы случайно с вами раньше не встречались? — Более уверено спросил мужчина, собрав свое самообладание. Девушка несколько секунд смотрела на него, закусив белоснежными зубками пухленькую губу. Она сначала прищурилась, но потом беззаботно улыбнулась, слегка склонив голову набок. — Не думаю, сэр. Может, вы обознались, но я никогда раньше вас не видела. — Может, — шепотом повторил блондин, не отрывая завороженных глаз от девушки. Весь его холод и надменная маска просто растворились рядом с ней, уступив место искренности и теплоте. — Тогда, возможно, самое время познакомиться?

Через века и столетия мы встретимся вновь. Пускай проходят целые эпохи, заканчиваются эры, но мы с тобой будем вместе, душа моя. Ведь наша любовь — легенда, а все легенды обретают бессмертие.