Loving you is a losing game

Начало мая радует теплыми деньками, ярким солнцем и ароматом цветов, витающим в воздухе. Весна наполняет жизнью все вокруг, одаривая своей нежной любовью. Вот очередной лучик обеденного солнца проскользнул сквозь легкий занавес уютной гостиной, прошелся по ковру и пал на ножку рыжеволосой девушке, удобно устроившийся в кресле. Она абсолютно не вписывалась в меланхоличную картину идиллии весны: темные круги под красными от слез глазами полностью выдавали бессонные ночи и вечные срывы. Девушка нервно теребила пальцами край кружевной кофточки, время от времени закусывая пересохшие губы. Парень, сидевший напротив, тоже не блистал жизненными силами: бледная кожа оттенялась золотыми лучами, а растрепанные, неподстриженные волосы торчали в разные стороны. Он внимательно рассматривал девушку, устало подперев подбородок кулаком. Девушка пару раз глубоко вздохнула, мысленно настраивая себя на важный разговор, и в очередной раз открыла рот, но, так и не выдавив из себя ни звука, закрыла его. — Ты позвала меня двадцать минут назад и с того времени молчишь, — глухо отозвался парень. — Ты можешь сказать мне все. Ты же знаешь это, Джинни? Девушка слабо кивнула. Да, вглядываясь в эти бледные лица, сложно разглядеть в них Героев войны — Джиневру Молли Уизли и самого Гарри Джеймса Поттера. Они стали слабым отголоском прошлой жизни, лишь мимолетно напоминающие себя когда-то. Раны со временем затягивались, шрамы же оставались навсегда. — Я думаю… — робко начала Джинни, прочистив горло. — Думаю, ей нужна помощь. Гарри сдвинул густые брови на переносице, глядя из-под них на свою девушку. Конечно, он понимал, о чем идет речь. Точнее, о ком. — И что ты предлагаешь? — Возможно, стоит обратиться в больницу Святого Мунго, — еще тише ответила девушка, опасаясь острой реакции Гарри. — В Мунго? — Громко вскрикнул парень, вскочив на ноги. — Как тебе могло такое в голову прийти, Джинни? Гермиона не сумасшедшая, чтобы запирать ее в палате! — Но все к этому идет! — Запротестовала Джинни. — Ей нужна профессиональная помощь, как ты этого не видишь?! — Нет…., — Гарри судорожно вцепился руками в пряди отросших волос, нервно качая головой со стороны в сторону. — Нет, нет, нет…. Она не может…. Мы поможем ей! Обязательно поможем…. — Не получится. У нас было две недели, чтобы сделать хоть что-нибудь, а что в итоге? Гермиона со дня битвы неподвижно просидела на подоконнике, абсолютно ничего не ела и не разговаривала ни с кем. Она все время смотрит в одну точку этим жутким мертвым взглядом. Чего, по-твоему, нам еще ждать? Мы теряем Гермиону. Джинни резко замолкла, отведя от Гарри мокрые глаза. Парень с тяжелым вздохом опустился обратно на диван, устало потерев виски. Конечно, он видел ужасающее состояние подруги: ее кожа стала настолько бледной, что отдавала мертвецкой синевой, всегда пышные и красивые кудри сейчас поблекли и превратились в запутанный комок. Но страшнее всего были глаза Гермионы — когда-то наполненные радостью, добром и неугасающей энергией, сейчас они стали пустыми и неживыми. Вот смотришь в них и уже не видишь там человека. Просто не видишь ничего, будто эти карие глаза выпотрошили, выкололи и вставили на их место две мутные стекляшки. Гарри старается заходить к Гермионе каждый день. Раньше он сидел рядом с ней часами, а отвлекался только на необходимые нужды, потом приходил пару раз на день. Видеть подругу в таком состоянии было для Гарри невыносимо. Он говорил с ней, обнимал, держал за руку, встряхивал за плечи, умолял ее поговорить с ним, но Гермиона не реагировала, словно его тут и не было. Парень находился в отчаянии, поэтому со временем вообще стал навещать подругу раз в сутки, долго не задерживался, лишь рассказывал новости за день, наблюдал, как ни один мускул Гермионы не шевелился, ни одна эмоция не проскальзывала на осунувшимся лице, и уходил восвояси. — Ладно, Джинни, может ты и права, — вздохнул Поттер. — Но я не позволю упечь Гермиону в Мунго. Она останется на Гриммо, я найму ей лучших врачей, и они будут заниматься ею здесь. — Это правильное решение, Гарри. — Да, — неуверенно ответил парень. Они еще долго сидели в тишине, но думали об одном. Их размышления прервал стук в дверь. — Мы кого-то ждем? — Спросила Джинни, удивленно вскинув брови. — Нет, сегодня никто не должен был приходить, — Гарри насторожено прошел к двери. Он крепче сжал палочку и дернул ручку. На пороге стояла Нарцисса Малфой. Вид у женщины был траурный: шелковая черная мантия раздувалась на легком весеннем ветру, руки, облаченные в рукавички, держали небольшой зонтик, который защищал хозяйку от солнца. Дополняли образ печальные глаза Нарциссы, отображая ту боль, которая может быть только от утраты родного дитя. — Миссис Малфой, — Гарри учтиво кивнул госте. — Прошу, проходите. — Благодарю, — Нарцисса также кратко склонила голову и последовала приглашению. — Миссис Малфой, — поздоровалась Джинни. — Приветствую вас. — Здравствуйте, мисс Уизли, — Нарцисса собрала зонтик и повернулась к Гарри. — Мистер Поттер, мне доподлинно известно, что мисс Грейнджер сейчас находится на Гриммо. Если это возможно, я бы хотела поговорить с ней. — Это так, миссис Малфой. Вот только не думаю, что из Гермионы сейчас выйдет хороший собеседник. Она ни с кем не разговаривает. — Прошу, мистер Поттер, это действительно важно. Гарри немного помялся на месте, с сомнением глядя на Нарциссу, но все же кивнул и попросил следовать за ним на второй этаж. Хуже уже точно быть не может. Нарцисса вошла в небольшую темную комнатку. Здесь было большое окно, но оно было завешано плотными портьерами, через которые никакой луч солнца не пробьется. С левой стороны располагалась большая кровать. По идеально застеленным простыням можно было понять, что никто на ней не спал. Темное пространство освещала лишь крохотная свечка на угловом столике. В этой комнате не было ни единого признака жизни, даже фитилек той самой свечи практически догорел. Лишь на подоконнике виднелся силуэт тощей фигуры девушки, которая даже не обратила внимания на скрипящую дверь, а продолжала неотрывно смотреть в стену перед собой. Нарцисса несмело ступила шаг вперед, предварительно дав знак Гарри подождать ее снаружи. Женщина аккуратно приблизилась к Гермионе, положив руку ей на плече. Никакой реакции. — Милая, это миссис Малфой. Вы помните меня? Нарцисса замолкла, глядя на Гермиону. Точнее на то, что от нее осталось: выпирающие кости, тусклая кожа и мертвые глаза — труп, вытащенный из гроба. — Мисс Грейнджер, завтра мы будем хоронить Драко, — женщина сморгнула выступающие слезы и сделала глубокий вдох. — Я бы хотела, чтобы вы присутствовали. — Он не умер, — выдох сквозь пересохшие губы, первые слова за две недели. Выдох, полный боли и неоправданной надежды, вводящей в заблуждение. — Драко жив, миссис Малфой. — Мисс Грейнджер… — Нет, миссис Малфой, это правда. Драко жив…. Я говорю с ним каждый день. Он жив, — уста Гермионы расплылись в благоговейной улыбке. И эта благоговейность граничила с жутким безумством. — Бедное дитя… — прошептала Нарцисса, по щекам которой уже текли слезы. — Дорогая, завтра похороны. Драко…. — женщина запнулась и тихо всхлипнула. — Мертв. Прошу, приходи завтра в семь в Малфой-мэнор. Нарцисса сжала на прощание тоненькую ладошку Гермионы, которая снова приняла изначальную неподвижную позу. Женщина развернулась и прошла к выходу. Возле самых дверей Нарцисса услышала тихое: «Я приду».

***

Гарри от неожиданности чуть не выронил чашку чая из рук. Гермиона, словно призрак, стояла на пороге кухни, заламывая тонкие запястья. После недель, проведенных в темной комнате, девушка слегка морщилась от яркого света. — Гермиона, — осторожно начал Гарри, подходя ближе к подруге. — Наконец-то ты вышла… Гриффиндорка осторожно, придерживаясь за стену, прошла к обеденному столу и села на свободный стул. — Я голодна, — обессиленным голосом сказала Гермиона, обнимая себя за плечи. Сейчас она была похожа на маленькую покалеченную пташку, измученную целым миром. Гарри тут же спохватился и принес девушке тыквенного супа миссис Уизли, который она любезно занесла на Гриммо вчера вечером. — Держи, — Гарри поставил перед Гермионой разогретый суп и сел рядом с подругой, с беспокойством заглядывая в карие глаза. Гермиону абсолютно не смущали разглядывания друга, кажется, она вообще этого не замечала, а лишь продолжала не спеша подносить ложку ко рту. Когда тарелка опустела, гриффиндорка отложила приборы и подняла взгляд на Гарри. — Я завтра отправляюсь в Малфой-мэнор. — Завтра? — Вскинул брови Гарри. — Зачем? Гермиона затравлено посмотрела на Поттера, округлив мокрые глаза, сглотнула горький комок и тихо ответила: — На похороны Драко. — Так вот для чего приходила миссис Малфой, — задумчиво протянул Гарри, подпирая кулаком подбородок. — Пойдешь со мной? — Большие, полные надежды глаза впились в лицо парня, в мольбе глядя на него. — Я не справлюсь одна, Гарри…. — Конечно, Гермиона, — кивнул гриффиндорец и накрыл руку подруги своей ладонью.

***

Гермиона рассматривала свое отражение в зеркале. Джинни купила специально для нее черное платье и полностью собрала подругу на похороны, ведь сама Гермиона не способна даже пудреницу держать в руках. И что она видит в этом зеркале теперь? Сломленную девушку, практически вдову без права ею называться, ведь Драко не любил ее…. Тугой корсет сдавливал ребра, перекрывая и до того слабое дыхание. Драко ни разу не говорил Гермионе слова любви. Стройные ноги, облаченные в черные колготки и туфли на острой шпильке, которой можно было бы проткнуть грудную клетку. Но поступки Драко говорили за него. Перчатки, цвета души Волдеморта, если бы та имелась, покоились на тоненьких пальчиках, на которых никогда бы не красовался семейный перстень Малфоев. Драко первым придумал ей прозвище «грязнокровка». Каштановые волосы струились по хрупким плечам шоколадным водопадом, а на голове блистал ободок, расшитый черными диамантами. «Я тебя никогда не оставлю….». Гермиона сжала кулаки: — Обманщик, — прошептала она отражению, и по фарфоровым щекам потекли кристальные слезы. Ну вот! Чем вам не вдова? И не важно, что у Гермионы не было кольца, что они не были женаты, и Драко не любил ее. Зато она любила его всем сердцем и душой, была навечно верна ему одному и предана до конца своей жизни. В дверь тихонько постучались, и на пороге появился Гарри. Он также был одет во все черное, даже причесал непослушные волосы. — Готова? — Поинтересовался друг. — Как к такому можно быть готовой? — Ответила девушка. Она глубоко вздохнула, подобрала с пола маленький клатч и направилась к выходу. — Пойдем. Через пару секунд Гарри и Гермиона уже стояли возле главных ворот Малфой-мэнора. Они открылись, пропуская гостей на территорию шикарного особняка. Гарри слегка придерживал Гермиону за руку, опасаясь, что любой ветерок сможет столкнуть с ног исхудавшую подругу. Парень провел Гермиону вовнутрь мэнора. Все тело девушки дрожало и шаталось, а напуганные глаза отчаянно метались по особняку. Она даже толком не осознавала, что сейчас ей придется снова созерцать тело мертвого возлюбленного. Ужас и тоска охватили девушку, ей хотелось кричать, рыдать, упасть на колени и молить Мерлина вернуть Драко. Пусть Великий просит все, чего пожелает, но только воскресит ее любимого. Тонкие шпильки отбивали неуверенные шаги по мраморному полу Малфой-мэнора, приближая Гермиону к ее личному боггарту. Девушка уже не замечала, как на входе их с Гарри встретил дворецкий и теперь ведет в зал, где будет проходить церемония, не замечала гостей, которых, кстати, было ничтожно мало, как для похорон знатного аристократа. Нарцисса не хотела делать из смерти сына показушное шоу богатенького чистокровного семейства, поэтому пригласила лишь самых близких друзей Драко, которых он действительно был бы рад видеть: Блейз Забини, Теодор Нотт, Грегори Гойл и Пэнси Паркинсон с Дафной Гринграсс. Нарцисса заметила Гермиону и Гарри у самого входа в зал. Женщина извинилась перед Пэнси, с которой до этого вела беседу, и прошла к Героям войны.  — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — она поочередно кивнула каждому, — благодарю, что пришли! — Здравствуйте, миссис Малфой, — ответил Гарри за двоих, ведь Гермиона не обращала на окружающих никакого внимания, а лишь неотрывно смотрела на специально приготовленное место в противоположном конце помещения, на которое вскоре должны вынести гроб, вцепившись ноготками в руку Гарри. — Мистер Поттер, вы не будете против, если я украду мисс Грейнджер на пару слов? — Конечно, — вздохнул Гарри, неуверенно глядя на Гермиону. — Мисс Грейнджер, — женщина аккуратно коснулась плеча девушки. — Пойдемте со мной. Я должна вам кое-что показать. Гермиона перевела огромные глаза на Нарциссу и медленно кивнула. Миссис Малфой вывела Гермиону из зала и направилась на третий этаж мэнора. Всю дорогу женщина тактично молчала, понимая, что ее спутница не настроена сейчас ни о чем говорить. Нарцисса остановилась возле больших дверей с изображением серебряного дракона — только слепой не догадался бы, что это комната Драко. Женщина легко толкнула рукой дверь, и она отворилась, пропуская хозяйку поместья и гостью вовнутрь. Гермиона пару секунд не решалась войти, рассматривая с порога спальню Драко: все было выполнено в темных оттенках, словно точно копировала гардероб платинового слизеринца, изящная мебель подчеркивала величие хозяина, а прозрачная люстра слегка разбавляла атмосферу, придавая комнате почти такую же легкость, которая всегда присутствовала в движениях Драко. — Заходи, милая, — нежно позвала Нарцисса Гермиону, и девушка все же аккуратно ступила за порог. Женщина стояла возле большого мольберта, накрытого белой, не просвечиваемой тканью. Нарцисса с таким благоговением смотрела на него, будто в этом мольберте заключалась ее душа. — Он прятал его долгие месяца, — через слезы улыбнулась женщина, проведя тонким пальчиком по шву ткани. — А работал еще дольше. Нарцисса дернула за край ткани, и она легко спала к ногам женщины, открывая взору невероятное произведение искусства, от которого у Гермионы захватило дух. Это был ее портрет. Портрет той девушки, которую Гермиона давно уже не видела в самой себе: гордо поднятый подбородок и большие, светлые глаза, воинственно взирающие перед собой. Казалось, что эти глаза были готовы пройти через девять кругов ада и сразиться с любым злом, что встретится на их пути. По одному блику в их радужках было понятно, что эти карие глаза принадлежали воину и настоящему герою. Уста красавицы с портрета трогала непринужденная улыбка, а вьющиеся волосы раздувались, словно на ветру. На голове блистала диадема из переплетенных золотых веточек и маленьких бордовых бусин, придавая девушке истинную гриффиндорскую благородность. Будто богиня войны и мудрости Афина, Гермиона на портрете держалась гордо и величественно — непревзойдённое сочетание мощи и разума, честности и справедливости во всех проявлениях. Гермиона смотрела на свой портрет не в силах отвести глаз. Она даже представить не могла, что Драко умел писать, словно лучшие художники, каких девушка только знала. Гермиона сморгнула слезы и пригляделась к нижнему правому уголку картины. Там, витиеватым почерком Драко подписал картину «mon ậme». — Знаешь, как это переводится? — Спросила Нарцисса, проследив за взглядом Гермионы. Девушка кивнула и дрожащим голосом сказала: — Моя душа. Больше не в силах сдерживать слезы, Гермиона дала им волю, и соленые дорожки заструились по щекам девушки. И как только Драко видел в ней ту, которую изобразил на портрете? Она же такая слабая и сломленная! — Это тоже предназначается тебе, дорогая, — Нарцисса отвлекла Гермиону из собственных мыслей и протянула белоснежный конверт, на котором было написано лишь одно слово «Грейнджер». — Спускайся, когда будешь готова. Нарцисса нежно сжала предплечье гриффиндорки и удалилась прочь с комнаты сына, на ходу смахивая горькие слезы. Женщине было так жаль эту девочку, ведь она впервые по-настоящему полюбила, и сразу же так обожглась. Гермиона осторожно открыла конверт и достала пергамент, сложенный пополам. Гриффиндорка опустилась на край кровати и трясущимися руками развернула листок. Почерк Драко она узнает, где-бы то ни было — слегка размашистый, но каллиграфически идеальный с небольшим наклоном.

«Дорогая Грейнджер! Я заколдовал это письмо, так что, если ты читаешь это, то меня уже нет в живых. При каких обстоятельствах это произошло, сейчас не важно, вероятно, я не вернулся с Битвы за Хогвартс. Но я очень надеюсь, что ты в целости и сохранности сейчас сидишь на каком-нибудь кресле в отдаленной части своей священной библиотеки и не льешь слезы по такому засранцу, как я. Я серьезно, Грейнджер! Будешь распускать нюни — я вернусь на свет злобным призраком, и тебе меня не остановить! А если честно, то ты действительно не должна тосковать по мне. Я плохой, Грейнджер, очень и очень плохой. Я был ужасным человеком при жизни, мучил людей, пытал и неоднократно убивал. Признаюсь, мне было отвратительно то, что я делаю, что заставлял меня делать Волдеморт, но прошу, поверь, что это был единственный выход спасти маму, иначе Лорд, не колеблясь, убил бы ее. Не думай, что я пытаюсь оправдать свои поступки, просто мне невыносима лишь одна мысль о том, что ты видишь во мне такое же чудовище, как и остальные. Эти убийства очерняли мою душу, уничтожали меня изнутри, но я это все терпел. Единственное, за что мне нет прощения, так это то, как я поступил с тобой. Я никогда не прощу себя за то, что раз за разом причинял тебе ужасную физическую и моральную боль. Ты была моей отдушиной, моим спасательным кругом в океане отчаяния и злости, моей сладкой девочкой, которую я эгоистично старался защитить от всего мира, при этом осознано калеча своими же руками. Ты была наичистейшим ангелом, а я окунул тебя в свое болото грязи. И хоть я никогда бы не стал тем человеком, кто был бы достоин тебя, но ты имела надо мной такую власть, что Волдеморт мирно стоял в сторонке. Я давно был разбит изнутри, и через эти трещины в меня проникал твой свет. Ты учила меня принимать себя, открывать такие глубокие чувства и эмоции, о которых я даже и не догадывался, ведь с самого детства отец воспитывал меня, словно бездушную статую. Знаешь, а ведь все хорошее, что я делал в этой жизни, я делал ради тебя. Только ради тебя. Наши отношения никогда не были похожи даже на отдаленное понятие идеала. Возможно, если бы я уже не был мертв, то мы поубивали бы друг друга в очередной ссоре. И все же, каждый раз ты возвращалась ко мне, а моя душа была вечно прикована к тебе. Кто знает, может в одной из множества параллельных реальностей мы не разбили друг другу сердце? Я понятия не имею, что такое любовь. В романах, которые читала мне мать, она описывалась как прекрасное ощущение нежности, смешанное с легкой взволнованностью. А цепи, сковывающие душу от того, что я не могу подойти к тебе в любое время дня и ночи, обнять и поцеловать при всех, не заботясь о наших жизнях; чувство хлесткого кнута ревности по спине, когда я видел тебя в окружении других парней; и взбунтовавшийся внутренний зверь, который рвал меня на части, когда Беллатриса тебя пытала? Что же про это не пишут в книгах? Про ту боль и отчаяние? Ведь они реальны! Они преследовали нас на протяжении всего этого времени! Как бы там не было, я никогда не был настолько уверен в чем-то, как сейчас в этих словах. Я люблю тебя, Гермиона! Обещаю, что всегда буду с тобой, ты только живи. Через века и столетия мы встретимся вновь. Пускай проходят целые эпохи, заканчиваются эры, но мы с тобой будем вместе, душа моя. Ведь наша любовь — легенда, а все легенды обретают бессмертие.

Твой Драко»

***

Через весь зал пронеслась черная буря, будто сама смерть пришла на погребение юноши. Вот она подбегает к открытому гробу, падая на колени, обхватывает тонкими пальцами бледные, ледяные щеки мертвеца, пока крупные слезы капают с ее глаз. Она кричит, вопит и рыдает, уничтожает своей болью все живое вокруг. Кажется, каждый цветок в помещении иссушился и завял, а люди мгновенно постарели лет на пятьдесят. И только немногие видят в существе, так похожее на смерть, молодую девушку с когда-то веселыми карими глазами. — Драко! Открой глаза, Драко! Я не могу без тебя, не могу! Не могу! Посмотри на меня! Гарри рывком встает со стула и подбегает к Гермионе, стараясь оттащить безумную подругу от тела Малфоя. — Не трогай меня! — Кричит девушка, вырываясь с рук Гарри. — Я никуда не уйду без Драко! Отпусти! — Гермиона, успокойся! Прошу, успокойся! — Гарри дергает на себя подругу, насильно держа вырывающейся тело возле себя. — Драко! Драко, не оставляй меня! Этот ублюдок ответит за все! Пускай Долохов гниет в земле! Пускай горит в аду! От последнего крика девушки волосы на теле вставали дыбом — настолько нечеловеческим он был. Будто голос с преисподней, из самых недр ада, будто все падшие ангелы вынесли свой вердикт. После этого тело Гермионы повисло на руках Гарри, а сама девушка потеряла сознание. — Гермиона! — Гриффиндорец слегка встряхнул подругу за плечи. — Гермиона! Она без сознания! — Несите ее наверх, мистер Поттер, — скомандовала еле пришедшая в себя миссис Малфой. — Тинки покажет вам дорогу, а я вызову доктора.

***

— Не помешала? — Тихий голос девушки разбавил тишину туманного утра. Темнокожий парень, что до этого потягивал огневиски на балконе Малфой-мэнора, обернулся к подруге. — Как ты можешь помешать, Пэнс? Девушка слегка улыбнулась и встала возле Блейза, отведя взор на прекрасный вид на сад особняка, что открывался перед ними. — Я до сих пор не могу поверить, что Драко больше не с нами, — тихо сказала слизеринка. — Я тоже. — Мы всегда были вместе. Да, у Драко сложный характер, да и мы не белые и пушистые, но…. Наша троица — это все, что у нас было. А теперь…. — Пэнси посмотрела прямо в глаза Забини, который внимательно рассматривал подругу. — Теперь Драко нет, у тебя есть Дафна, а я… Я опять одна…. — Пэнс, — мулат протянул руки, намереваясь обнять подругу, но та отскочила назад. — Не надо, Блейз… Я не маленькая и все понимаю, — отрезала она. — Такова жизнь. Ведь даже ты не замечал, как я к тебе относилась все эти годы. — Я… — Не перебивай! Я знаю, что ты никогда не видел во мне никого, кроме подруги, но ведь я действительно любила тебя. Мне кажется, что это чувство возникло еще курсе на втором, и я усердно не хотела его отпускать. Знаешь, эта детская влюбленность, — усмехнулась Паркинсон. — Ты был ослеплен только Дафной, и я так завидовала, что именно ей достается все твое внимание. Помню, ты поцеловал меня на третьем курсе, и я была просто без ума от счастья, пока не заметила твой косой взгляд на Дафну. Я догадалась, что таким образом ты пытаешься вызвать у нее ревность, и потом проплакала всю ночь, как дурочка. И я понимала, что мои старания напрасны, и ты никогда не полюбишь меня так, как я бы того хотела, но все же не переставала надеяться на лучшее. А потом погиб Драко, и я поняла, что на самом деле ошибочно приняла любовь к тебе, как влюбленность. Теперь я вижу, что мои чувства к тебе были исключительно братские, а мне хотелось верить в абсолютно другое, — Пэнси замолчала, немного отдышалась от долгой речи и, склонив голову набок, совершенно искренне добавила. — Ты действительно мне как брат и, как бы там не было, я люблю тебя, Блейз. — Я тебя тоже, Пэнс, — с легкой улыбкой ответил Забини. — Иди сюда! — Мулат заключил подругу в крепкие объятия. — И что ты будешь делать дальше? — Сразу после похорон я покину страну на время. — Надолго? — Я не знаю. Может, на месяц, а может и на год или даже больше. Не знаю, правда. Мне нужно много о чем подумать и решить для себя, что делать со своей жизнью. Здесь меня больше ничего не держит. — Если тебе это нужно, Пэнси…. Но знай, мои двери всегда для тебя открыты. — Спасибо, Блейз, — слизеринка отстранилась от Забини и быстро смахнула рукавом подступившие слезы. — Я пойду вовнутрь — узнаю, может, есть какие-то новости от Грейнджер.

***

Особняк Фарлоу — Это вы во всем виноваты! Вы принуждали меня выйти замуж так рано! А теперь… теперь…. Теперь Драко мертв! Марианна беспомощно закрыла руками лицо, содрогаясь в громких рыданиях. — Дочка, — аккуратно подступилась миссис Фарлоу. — Оставь! — Рявкнул отец Марианны, и женщина машинально отдернула руку. — Она сама заварила эту кашу! Нечего обвинять нас с матерью в своих проблемах. А то, что тебе не удалось удержать мальчишку, хотя семейное кольцо Малфоев уже практически было у тебя на пальце, полностью твоя вина, Анна! Он же таскался за своей грязнокровкой попятам, а на тебя, свою невесту, даже внимания не обращал! — Ты вообще слышишь меня?! — Крикнула девушка. — Да мне плевать на это гребанное кольцо, пускай бы Драко был с кем угодно, лишь бы живой! Ну не любил он меня и что? Да, мне было больно, да, обидно, но я не чувствовала себя виноватой в его смерти! — Если бы ты была мудрее и хитрее, твой жених не шастал бы за подружкой Поттера, — отказал мистер Фарлоу, глядя на дочь с явным презрением. — Как ты можешь такое говорить, отец? — Неверующе спросила Анна. — Человек мертв, а ты думаешь про какую-то чистокровную чушь? — Ты завтра же поедешь вместе с нами на прием к семье французских аристократов Легранов, что приехали погостить в Англию, — сквозь зубы процедил мистер Фарлоу. — У них есть сын Ален, и не дай Мерлин, ты покажешь себя в дурном свете! — Нет, — в тон отцу ответила Марианна. — Я тебе не игрушка и не племенная кобыла. Отныне, только я сама буду решать, что и когда мне делать! Глаза главы семейства заискрились яростью и негодованием, обжигая дочь пламенем злости. Он выпрямил плечи и высокомерно изрек: — Откажешься от завтрашнего приема — можешь даже не называть себя моей дочерью. — Дорогой, — спохватилась миссис Фарлоу. Марианна виновато посмотрела на мать, а потом перевела озлобленный взгляд на отца. — Прекрасно, скажу домовым эльфам, чтобы собрали мои вещи. Больше вы меня в этом доме не увидите, мистер Фарлоу. Девушка гордо вздернула подбородок и направилась твердым шагом в свою комнату. Она непременно покинет особняк. Марианна больше не поддастся манипуляциям с боку родителей, она отправится путешествовать. В этом мире слишком много прекрасного и неизведанного, чтобы просто гнить в мэноре за организацией чаепитий и званых вечеров, как положено девушкам из ее общества. Это ее жизнь, и Марианна проживет ее так, как подсказывает ее сердце.

***

— Мистер Бейтс! Ну как она? — Нарцисса налетела на доктора, как только он вышел с комнаты, где лежала Гермиона. К ней присоединился Гарри, который тоже неустанно караулил под дверью подруги, и аккуратно подошла Пэнси. — Миссис Малфой, успокойтесь, — спокойно ответил мужчина. — Мисс Грейнджер очень слаба, верно, она долгое время плохо питалась и практически не выходила на свежий воздух, — доктор взглянул на Героя войны поверх квадратных очков. — Да, — подтвердил Гарри. — Гермиона две недели ничего не ела и сидела в комнате. Ей было…. Тяжело. — Это еще мягко сказано, мистер Поттер. Конечно, здоровье мисс Грейнджер не особо радует, и придется немного поусердствовать, чтобы нормализовать ее состояние, но все поправимо. — Если нужны какие-то зелья, то просто скажите — я все достану, — обеспокоенно сказал Гарри. — Нет, мистер Поттер, зелья никакие не нужны. Мисс Грейнджер нужно больше есть, проводить время на свежем воздухе и меньше волноваться. Единственное, что вы можете давать своей подруге, так это ромашковый или мятный чай для лучшего сна. Боюсь, другие успокаивающие или снотворные зелья могут только навредить мисс Грейнджер, — доктор аккуратно снял очки и положил их в специальную коробочку, предварительно протерев их рукавом белоснежной рубашки. — Тем более, в ее то положении. — В ее… положении? — В недоумении переспросил Гарри, краем глаза отмечая, что Нарцисса тоже удивленно сдвинула брови на переносице. — Ну да, — доктор переводил глаза с одного на другого, пока его густые брови не поползли вверх. — Мисс Грейнджер вам не сказала? — Не сказала чего? Говорите же! — Не выдерживал Гарри. — Мисс Грейнджер на втором месяце беременности.