Тебя ищу в своем проклятье.

Давно я не спала так паршиво. Я просыпалась и не понимала, реальность ли это, или это мое сновидение, и оно ещё не отпустило меня. Когда я вновь проваливалась в неглубокий чуткий сон, последней моей мыслью было, что явь оказалась странней фантазии, что могло выдать подсознание. Оно, к слову, в крайнее время выдавало вещи, которые я с трудом смогла бы объяснить. У моего однокурсника я научилась одной фразе: «Тут без ста грамм не разобраться». Его бабушка была русской эмигранткой, и он частенько употреблял подобные выражения на ломанном русском и давал нам перевод и значение. Так я узнала, что русские весьма угрюмый народ и у них есть для каждой ситуации либо пословица, либо забористый мат. Но это выражение Ник использовал, когда становилось совсем нестерпимо. Мне бы сейчас и пол литра не помогло. Пока мы ехали в музей, я разглядывала пейзажи, что сменялись один за другим, и пыталась заглушить все мысли в моей голове, чтобы хоть на мгновение остаться в тишине наедине с самой собой. Но сейчас даже размеренное дыхание Влада казалось столь громким, что могло оглушить меня. Я взглянула на него и впервые за короткое время нашего знакомства я позволила себе рассмотреть профиль человека, который окружил себя ореолом таинственности. Он выглядел таким уверенным, что это раздражало. Я не могла понять, граничит ли эта уверенность с самоуверенностью и самодовольством? Скорее нет, чем да. Конечно, мой новый работодатель чувствовал, что я внимательно изучаю его. Не могу сказать, что мне было плевать в этот момент, но дело в том, что я просто не могла отвести взгляд. Его светлая кожа, почти бледная, не имела изъянов. Только высокий лоб был местом пересечений морщин, что показывались отчётливее в моменты гнева или беспокойства. Я слишком долго всматривалась в профиль моего спутника, чтобы заметить это. При первой встрече я не придала этому особого значения. И я готова поспорить, что Влад проводит достаточно времени перед зеркалом, чтобы уложить свои волосы. Я живо представила себе эту картину и едва удержалась, чтобы не улыбнуться, когда в моей голове возник этот образ. Мне кажется, у него от природы вьющиеся, чуть взъерошенные мягкие волосы. Прямой и ровный нос... Хм, ничего примечательного. Далее мой взгляд зацепился за тонкие губы, а точнее за шрам на верхней губе, ближе к правому уголку. Часть скрывалась под лёгкой щетиной. Я захотела коснуться его – так легко, почти невесомо. Не знаю, почему. Этот мужчина пробуждал во мне странные желания. Вот, например, вчера вечером... Что это вообще было? Я подняла взгляд, к его глазам. Из-под опущенных ресниц они светились в лучах полуденного румынского солнца, как спокойная водная гладь. До вчерашнего случая на смотровой площадке Влад смотрел на меня непродолжительно, но проницательно, оставляя после себя тяжёлое ощущение. И вы когда-нибудь видели человека, у которого глаза выражали только глубокую постоянную грусть, даже если на губах была улыбка? Влад смотрел на меня именно так. И, казалось только на меня. Почему? Влад скосил на мгновение глаза в мою сторону и снова посмотрел на дорогу. Худые длинные пальцы сжали сильнее руль. Я позволила себе беззастенчиво пялиться, а он разрешил мне это сделать. До сегодняшнего утра в этом человеке я видела благородство, которое уже практически не свойственно современным мужчинам. Влад будто сошел со страниц истории, когда рыцари защищали честь дамы. Но это, кажется, был лишь образ, который он дополнил шелковым платком на шее и в нагрудном кармашке пиджака. – Влад, насчёт вчерашней ночи... Я наконец-то заговорила, но мой спутник меня перебил, будто знал, что именно я хочу спросить. – Не спрашивай меня, пожалуйста, Лайя, – он бросил на меня короткий взгляд, полный колючего холода, и снова перевел свое внимание на дорогу. – Все, что ты должна знать – тебе нечего бояться. Я хмыкнула. Он на полном серьёзе считает, что эти слова должны меня успокоить? И вся эта чертовщина в стиле «Сверхъестественное» мне привиделась? – Поэтому ты попросил Лео остаться? Если он не хочет отвечать прямо на мои вопросы, я зайду с другой стороны, тем более то, что я услышала утром, меня оскорбило и разочаровало. Не отрывая взгляда от дороги, он сухо ответил: – Тебе не нужно было слушать этот разговор. Это наши мужские дела. – Но я услышала ваш разговор, – я неосознанно сделала паузу перед тем, как произнести его имя, – Влад. Делите с Лео шкуру не убитого медведя? Мужчина дёрнул уголком губ, когда услышал эту фразу. Мне и самой не понравилось, как это прозвучало, но со стороны их разговор выглядел именно так. Лео с самого своего первого появления вел себя так, словно мы знакомы уже не первый десяток лет, что странно для меня – не привыкла так быстро подпускать людей. Не знаю, как его воспитывали, но, если для Лео это нормально, то от него такое поведение ожидаемо, но Влад был из другого теста, и это чувствовалось. Наверное, я ошибочно придумала себе образ интеллигентного мужчины, что привело к глубокому разочарованию. Я отвернулась к окну. Вспомнив сегодняшнее утро, я разозлилась, и злость была такая, что я спокойно не могла взглянуть на Влада. Зато в отражении я видела, как он смотрел на меня. – Ты что-то не договариваешь, и я могу с этим смириться. Но не надо делать из меня дуру и уж тем более считать меня куском мяса, – я сказала это тихо, и голос мой ни разу не дрогнул. – Прости, – Влад тут же отозвался. – Этого больше не повторится. Я выдохнула и следующую фразу выпалила, не раздумывая: – Да. Потому что теперь нас связывает только договор, трудовые обязательства и рабочие отношения. Во мне говорила женская обида, и вместо того, чтобы разобраться по-взрослому с этими двумя, я сорвалась на Владе. Я не выношу тайны ни в подлости, ни в добродетели, ни в человеческих взаимоотношениях. Он ничего не ответил, но я ждала. Да, я была зла так, что взглянуть не могла на своего спутника, но мы, женщины, такие странные существа. В этой давящей тишине мы доехали до музея. Дорога казалась невыносимо долгой, пока мы оба блуждали по коридорам собственных мыслей. *** Но я погорячилась, когда решила, что наши с Владом отношения ограничатся лишь рабочими моментами. Я не припомню, чтобы в нашем договоре были прописаны такие моменты, как проникновение в закрытый музей, чтобы наткнуться на труп. Бедный старик нарвался на старости лет из-за картин на психа. По-другому и сказать нельзя. Только больной человек искромсает другое живое существо на куски. Влад так и не пустил меня в ту комнату, и спасибо ему за это. – Меня сейчас стошнит. Как только я вспомнила музей, в нос ударил резкий сладковато-гнилостный аромат, которым пропитались мебель, половицы и обои в той комнате. Мне казалось, что даже мои волосы впитали тот трупный запах. Влад плавно остановился, съехав ближе к обочине. Я открыла дверь машины и вышла на улицу. Мы уже подъезжали к замку, что находился на возвышенности. Воздух был здесь чище и слаще, чем в городе. Я с удовольствием вздохнула полной грудью, прикрыв глаза, и приступ тошноты прошел. За спиной мягко хлопнула дверь со стороны водителя. Я прислушалась, как под уверенными и твёрдыми шагами Влада захрустел мелкий гравий. Мне не нужно было его видеть, я знала, что он остановился от меня в двух шагах. Я больше чувствовала присутствие мужчины. Что было странно. Как и все то, что происходит со мной в последнее время. – Тебе... – Лучше, – ответила я, предугадав вопрос. Я открыла глаза и хотела повернуться к Владу, но я заметила дальше по дороге выложенные на земле какие-то предметы. Я кивнула в ту сторону. – Что там? Влад проследил за моим взглядом, и его темные брови почти сошлись на переносице. Мужчина снова выглядел устрашающе, как при разговоре с Антоном, когда вскрылась правда о краже. Хотя, разговором это сложно назвать. Брюнет двинулся дальше по дороге, и я поторопилась за ним. Удивительно, как он не фыркнул на меня, чтобы я шла обратно в машину. Он ведь так любит мне приказывать. – Местные, – недовольно процедил он сквозь зубы, разметав ногой мелкие косточки какого-то животного или птицы и камни. – Вызывают дождь. Не обращай внимание. Поехали. Окей, я слишком хочу в душ, чтобы вылить на себя все бутылочки с гелем для душа, которые я забрала из отеля. Надеюсь, это заглушит трупную вонь. Я даже спорить не стала и послушно вернулась в машину. В замке никого я не встретила, кроме Антона. Сандра, Милли и Лео ещё не вернулись, а мне не хотелось оставаться одной, но и обсуждать с ними события прошедшего дня я не хотела. Влад тоже меня оставил. Я уже начала привыкать к этому. К моему счастью, гель для душа с ароматом цитрусовых смыл с меня воспоминания прошедшего дня. И как только я об этом подумала, мой взор устремился на картины. Одевшись, я подошла ближе к полотнам и перенесла их на свою постель. Я аккуратно провела подушечками пальцев по краю, ее задевая краски. Не сопротивляясь, я провалилась в сон, где юная Лале показала мне частичку своей истории. Я точно знала, что те чувства и ощущения, что испытываю в такие моменты, это все не принадлежит мне. Я была гостьей в прошлом, которое мне любезно решились показать, как зрителю в первых рядах. Почему я думала, что все это было реально? Просто знаю. Знаю, что не просто разыгралось мое воображение. Повторюсь, но это странно. Пусть это будет слово дня – «странно». За пару дней такие провалы в водоворот прошлых лет стали для меня чем-то естественным, как просмотр фильма. Рассказывать об этом сестре или новым знакомым я не хочу. Это только мое, сокровенное и пока мало поддается логике. Возможно, мне нужно ещё немного времени, чтобы понять, что происходит, но я с удивлением отмечаю – это не пугает меня. В отличие от того, что я увидела после очередного пробуждения от такого провала. Мои веки налились свинцом, и я с трудом смогла открыть глаза. Знаете, я ещё не все комнаты изучила в этом замке, но мне хватило ума понять – это не моя спальня. В темной большой зале было холодно. Ещё пара градусов, и изо рта пошел бы пар. Я попыталась пошевелиться, но мои запястья и лодыжки обжигало болью при каждом движении. Мне удалось приподнять голову, и увиденное напомнило мне кадр из эротического фильма, на который я наткнулась как-то поздно ночью, переключая каналы. Что-то там было про Адама и Еву в райском саду. У меня все было не так безобидно. Кажется, это виноградная лоза перетягивала мои плечи, вокруг меня были лепестки розы цвета бордо и свечи, везде стояли зажжённые свечи. Сощурившись, я попыталась сфокусировать взгляд на темноте. Заметив спинки высоких стульев, я поняла, что лежу на столе. Некоторые люди, и я в том числе, попадая в экстремальные ситуации, – а я думаю, что мою ситуацию можно назвать таковой, – реагируют по-разному. Я, например, до последнего думаю, что это шутка, чтобы не поддаваться панике. Милли называет меня «тормоз», потому что чувство страха приходит ко мне спустя некоторое время. Я услышала рядом протяжный стон и попыталась вывернуть голову на звук. – О, боже... Антон, бедный дворецкий, висел вниз головой, связанный по рукам и ногам. Через боль я попыталась ослабить лозу, но с каждым движением на моем теле появлялись неглубокие тонкие порезы, как от бумаги. Не буду уточнять, что конкретно я сказала, но я от души заматерилась, когда заполучила очередную царапину. – Помогите! Кто-нибудь! Я кричала во все горло, до хрипоты, не оставляя попыток освободиться. Поглядывая на Антона, я мысленно молилась, чтобы он не потерял сознание из-за такого опасного положения – вниз головой. Теперь ко мне тихими шагами подкрадывалась паника. Я задыхалась от страха и подступающих слез. Мне не было страшно за себя, а только за сестру. Я не знала, что происходит, и не знала, где она и что будет, если тот, кто связал нас с Антоном, найдет мою Милли. Запоздалые чувства страха и неизвестности обрушились на меня, подобно крыше обветшалого дома. Погрузившись на глубину, в океан своего ужаса, я не заметила, что в комнате появился третий. Лишь только блеск лезвия смог привлечь мое внимание. Чья-то рука занесла надо мной острый нож. Я моргнула, чтобы сквозь влажную призму увидеть лицо своей погибели. – Влад! Трагичность ситуации была, в принципе, логична. Разве заканчивается чем-то хорошим истории, когда незнакомец увозит тебя в свой жуткий замок? В каком-то фильме я видела, как жертва с вызовом смотрит на своего мучителя и говорит что-то вроде: «Если ты собираешься убить меня, то я буду смотреть тебе в глаза, чтобы ты помнил меня до самой своей смерти и после". Я тогда подумала, что это так смело, и я бы точно так же сделала, оказавшись в подобной ситуации. Так вот. Вся эта чушь из Голливуда не работает. Я так крепко зажмурилась, что слезы потекли из моих глаз. Страх вытянул из меня силы, и я даже не смогла закричать в последний раз... И в следующий момент мои запястья ощутили холод лезвия, что подарило им свободу. Я резко распахнула глаза. Надо мной склонился Влад, осторожно и быстро срезая лозу с моего тела. У меня из груди вырвался не то всхлип, не то вздох. – Постарайся не шевелиться, – голос хозяина дома был хрипловатый и взволнованный. Мужчина поднял голову и посмотрел в сторону. – Лео, они здесь! Когда кровь перестала так громко пульсировать в ушах, мне удалось распознать быстрые шаги, что с каждой секундой становились все ближе. – Антон, – все, что смогла я произнести, пока мои губы окончательно не стянуло от сухости. Я даже не удивилась, когда Влад кивнул и отложил мое спасение. Он поднял руку и хотел коснуться моего лица, но в миллиметре от моей кожи, он замер. С нескрываемым интересом я проследила за этим движением. – Потерпи немного. Так и не прикоснувшись ко мне, Влад покинул поле моего зрения. Возня позади меня, четко поставленные команды хозяина дома и ругательства Лео меня успокаивали. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к каждому звуку и слову. В этой темной комнате я не одна, и это грело душу. Я, конечно, и до этого здесь была не одна, но в этот раз Антон был не самой лучшей компанией. Прости, старина дворецкий. Я попыталась приподняться на локтях, шикнув от боли. Уже предвкушаю, как будет щипать каждый порез при попадании влаги на израненную кожу. – Лайя, ты как? – Голос Лео раздался за моей спиной. – Ну, я немного в замешательстве, Лео, – я издала нервный смешок. Вот такая интересная у меня на стресс реакция. Ее ещё называют защитной. Мужчины сняли подвешенного вниз головой Антона и аккуратно уложили на пол. Влад попытался привести дворецкого в чувства, а Лео взял нож и поспешил мне на выручку. Как только я была освобождена, он помог мне сесть и, подхватив мои ноги под колени, помог опустить их вниз. Мой новый друг хотел придержать меня за плечи, но я достаточно резко отстранилась, когда его руки коснулись моей исцарапанной кожи. – Ай! Боковым зрением я заметила, как Влад, сидя на корточках перед Антоном, едва не сорвался с места ко мне. – Прости, – прошептал Лео, осматривая степень поражения моего тела. Он аккуратно откинул мои волосы назад, чтобы осмотреть плечи. Изучающий взгляд зелёных глаз скользнул к моим рукам, запястьям. Я позволила ему запустить свои ладони под моими и приподнять их. Мне стало некомфортно, хотелось накинуть на себя что-нибудь, потому что я была словно голая. И, я клянусь, что моя мысль ещё не закончилась, а Влад уже снимал с себя пиджак. Его ослепительно белая рубашка стала единственным светлым пятном в этой темной комнате. – Лео, – как только он обернулся на звук своего имени, брюнет кинул свой пиджак. – Накинь Лайе на плечи. Поймав в полете вещь, зеленоглазый послушно набросил мне на плечи пиджак, хранящий тепло тела своего хозяина. Он помог мне осторожно продеть руки в рукава, и я с удовольствием запахнулась, словно окунулась в объятия. Я не могла понять, чем пахнет пиджак, но у меня было впечатление, что я знаю этот запах. Не парфюм и не лосьон после бритья. Так пахло мужское тело. Это что-то родное. Я взглянула на Влада, он продолжал осматривать своего дворецкого. Я спросила: – Как Антон? – Нужно, чтобы его осмотрел врач, – с умным видом сообщил Влад, помогая бедняге присесть. Слуга, видимо, от испуга заговорил на своем родном языке, переговариваясь с хозяином замка. – А Милли? Где Милли? – Мой голос зазвучал громче обычного. Зеленоглазый поднял руки в успокаивающем жесте, призывая меня выдохнуть. – Они с Сандрой в деревне. Я говорил с ними. До тебя не могли дозвониться, и я сразу приехал. – Хорошо, – я выдохнула и повторила это ещё несколько раз. Кто бы на нас не напал, он не добрался до младшей сестры, и она в безопасности. Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии. Хорошо бы, если она сегодня не приезжала бы сюда. Мне было бы спокойнее, знай, что Милли далеко. – Кто мне объяснит, что произошло? Лео кинул недовольный, граничащий со злостью взгляд на брюнета. Он закрыл меня своей спиной, скрыв от Влада, скрестив руки на груди. Интересно, он сам хоть замечает свое гипертрофированное желание защитить меня? И с чего вдруг, если мы знакомы с ним лишь на день дольше, чем с Владом? – Мне тоже интересно, – процедил он сквозь зубы. – Так и знал, что оставаться здесь опасно. – Давайте сначала вызовем врача и обработаем раны. Равнодушное спокойствие Влада одновременно и восхищало, и пугало. И что-то мне подсказывает, что он сохраняет хладнокровие не только потому, что эта защитная реакция на стресс, но и по другой причине. Хозяин замка будто не испугался произошедшего. Я подозрительно сощурилась, и это не осталось без внимания Влада. Я знаю человека всего пару дней, но ощущение, что мы с ним знакомы бесконечно долго, и я знаю, что за показушным спокойствием скрывается... Прожигающая душу злость? Или мне кажется? Пока мы играли с Владом в гляделки, наш рыжеволосый товарищ достал свой телефон и попробовал набрать номер. – Тут связь не ловит, я наверх, – наши глаза встретились, Лео, чуть наклонившись, тихо спросил: – Я могу тебя оставить с ним? Мой взгляд метнулся к брюнету. – Конечно, – без малейшего колебания я ответила, не прерывая нашего зрительного контакта. Дворецкий, немного оклемавшись, попытался подняться, заверив своего работодателя, что он в порядке. Лео подошёл к мужчинам и взял старшего под руку, чтобы помочь ему. Они оба направились в сторону лестницы, чтобы подняться с цокольного этажа и вызвать врача. Как только они скрылись, я спрыгнула со стола, и мои ступни встретились с холодной поверхностью каменного пола старинного замка. – Антон что-нибудь сказал? Он видел, кто это сделал? – Я не дала Владу возможности сказать про мои босые ноги и холодный пол, сразу задав вопрос. Мужчина поднял голубые глаза и тут же отвёл их, не выдержав моего прямого и требовательного взгляда. – Он ничего не видел. Его оглушили ударом. Я хмыкнула. – Но ты и так все знаешь, да? Я права? Его молчание и отведенный взгляд и были ответом. Я со злостью сдёрнула с себя пиджак, потревожив только-только затихшие царапины. Он сам говорил, что ценит правду, но сам ею пренебрегает. Подойдя ближе, я швырнула Владу в лицо его вещь. Тот, не сопротивляясь, лишь выставил руку, чтобы поймать сползший пиджак. Голову готова дать на отсечение, что с ним никто так не смеет говорить. Да мне и плевать, потому что это последний раз, когда я с ним заговорю. Я подошла почти вплотную, подняв голову, чтобы посмотреть Владу в глаза и найти в них хоть каплю сожаления или раскаяния, но ничего... Пустота. Мужчина смотрел сквозь меня, словно я один из призраков этого замка. Казалось, здесь лишь его оболочка, а сознание отправилось далеко за горизонт. – Ты сказал, что мне здесь ничего не угрожает. Ты солгал. Я чеканила каждое слово, чтобы до него дошло. И как только я заговорила, он сфокусировал взгляд на моем лице. В глазах Влада не было той грусти, что придавала ему особый шарм. Передо мной стоял какой-то монстр, одетый в человека. В голубых глазах не было никакой осмысленности, лишь жестокость. Она прошла сквозь меня как заряд тока, будто я схватилась за оголённые провода. Не помня себя от злости, я даже не заметила, как умчалась прочь. Поднимаясь по лестнице, я услышала за своей спиной грохот из-за перевёрнутого стола из массива дерева. Я остановилась, взялась за перила и замерла, зажмурившись от неожиданности. Эхо отскочило от стен, помнящих шести вековую историю, и почти сразу затихло. Я запретила себе оборачиваться, даже когда услышала шаги позади. В гостиной в кресле с высокой спинкой сидел Антон, придерживая рукой ледяной компресс, который ему на скорую руку смастерил Лео. Второго в комнате не было. – Антон, где Лео? – Я здесь, – зеленоглазый показался из коридора. Он высматривал в окно карету скорую, которая должна была вот-вот подъехать. – Ты в порядке? Видимо, я выглядела ещё хуже, чем в тот момент, когда меня нашли, раз Лео задал такой вопрос. – Да, мы уезжаем.