Тебя ищу в своем проклятье.

Вспоминая свой страх и беспомощность, когда я лежала на столе, связанная по рукам и ногам, подобно индейке на праздничном столе, я полыхала изнутри адским пламенем агонии, порожденной злостью. Она была настолько сильной, что я могла бы оседлать ее, как коня, и верхом добраться до самой дальней точки от замка Влада. Моя ярость была чернее ночи... Нет! Чернее вантаблэка. Но стоило брюнету взглянуть на меня, сидящую на ступеньках лестницы и наблюдающую за фельдшерами, что осматривали бедного дворецкого, черная пелена отступала, и меня, как пустой сосуд, заполняло нечто, с чем я не могу разобраться. Чем дольше я всматривалась в лицо хозяина замка, тем отчётливее понимала, что я не испытываю к нему жалость. Это не всегда оправданное чувство, без которого человеческие души покрываются мхом. Подобно вихрю, смерчу и воронке – чем больше человек погружается в это состояние, тем сильнее затягивает. Но я не могла пожалеть Влада. Что-то в нем противилось этому чувству. Преисполненный достоинства настолько, что казался гордым и высокомерным. Нет, это точно не жалость. Подобные чувства я испытываю, глядя на брошенную собаку, которая отдала всю себя, а ее выбросили, потому что в новой жизни для нее не нашлось места. Но то, другое чувство, мне было знакомо: однажды я его ощущала. Теплота молчаливого, понимающего и терпеливого сочувствия разлилась в груди. Я никогда не думала, что мои чувства меня так подставят. Подлинные – не отключить, когда заблагорассудится, как электрический контакт. Не знаю, чем Влад заслужил такую снисходительность, пока обида прожигала язвы в моем желудке. Мне оставалось только надеяться, что у сочувствия есть границы. Злость снова вернулась. Я злилась на саму себя из-за того, что не могу понять – что правильно, а что нет. Мы втроём проводили работников скорой, которые решили забрать Антона в больницу для наблюдения. Не знаю, что Влад рассказал фельдшерам о природе травмы дворецкого, но, судя по всему, вопросов у них не возникло. Я сидела на ступенях посередине лестницы и старалась не привлекать к себе внимание. Лео, скрестив руки на груди, был готов сорваться с места в любую секунду, чтобы сгрести меня в охапку и увезти из этого места. Как только я сказала, что хочу убраться из замка, на его лице заиграла улыбка победителя, будто он взял все золото на Олимпийских играх. Но мы не успели даже подняться в свои комнаты за вещами, потому что в этот момент приехала скорая. Я искренне переживала за Антона. Он ведь не виноват, что его хозяин… Влад. Не говоря ни слова, я поднялась со ступенек и направилась в свою комнату, чтобы собрать вещи и позвонить Милли. Снизу до моего слуха доносились голоса мужчин, и, благодаря акустике замка, я с лёгкостью могла распознать каждую произнесенную фразу. – Отойди, – голос Влада был столь же холодным, как камень, из которого был возведен его замок. Он нес с собой прохладу осеннего утра и свежесть горного воздуха. Такой голос завораживал и мог успокоить взвинченные нервы. – Ты ее слышал. Мы уезжаем, – тембр Лео был полной противоположностью. В нем была лихорадочная теплота и сладость меда, обволакивающая слова в свою тягучую оболочку. В его голосе лилась песня. Они продолжали спорить, а я зашла в комнату, зажгла свет и осмотрелась в поисках телефона. Он лежал разряженный на прикроватной тумбе. Картины, слава богу, были на месте, и те, кто связал нас с Антоном, не тронули их. Бегло осмотрев их, убедилась в целостности. Мне бы не хотелось потерять ниточку, что связывала меня с Лале. Я не уверена, что могу объяснить то, что происходит каждый раз, когда я сажусь за картины, но я намерена разобраться с этим чуть позже и подальше отсюда. Собрав полотна, я достала чемодан из-под кровати. Услышав капли дождя, отстукивающие хаотичный ритм по стеклу, я выглянула в окно. Атмосферный антураж: сумраки, промозглый ветер, противный дождь и я... Видимо, местные добились желаемого своим ритуалом. Голоса в коридоре становились громче, и, когда в проёме показались мужчины, я обернулась. Лео пытался сдерживать Влада, но тот игнорировал зеленоглазого. – Лео, позвони Сандре или Милли. Спроси, где они, – мой голос вмиг стал командным. – Не говори им, что происходит. Не хочу их напугать. Молния на моем чемодане взвизгнула, и я откинула крышку. Как удачно, что я такая ленивая и не удосужилась разобрать вещи по приезде. – Лайя, остановись, – Влад не просил, приказывал, но мягче. Я искала среди своих вещей то, что скроет мои царапины на руках. Лео в этот момент пытался дозвониться до девчонок, встав между мной и Владом. Он будто боялся, что я передумаю. – Я не могу дозвониться, – произнес зеленоглазый, слушая автоматический голос оператора. – Пробуй ещё! – Нервно бросила я. Влад сделал пару шагов ближе, но Лео остановил его, заслонив собой путь. Брюнет даже не взглянул на мужчину. Взгляд голубых глаз пытался поймать мой, но я старательно игнорировала, не уверенная в том, что смогу противостоять. – Лайя, – произнес он мое имя тихо, мне даже показалось, что нежнее, – дождь сейчас размоет дороги. Далеко вы не уедете, застрянете в грязи. – А мы рискнем, – дерзко ответил Лео, отключив телефон, когда никто в очередной раз не ответил. – Если хочешь, вперёд, – хозяин замка перевел взгляд на гостя, – но только без Лайи. Я не позволю... Я даже не успела подумать прежде, чем ответить. Движимая все той же обидой, я швырнула на кровать вещи, в которые планировала переодеться. – Не позволишь что? – Я едва не подавилась своим криком. – Не позволишь, чтобы что-то случилось? Если ты не заметил, то у тебя плохо получается! Я не со зла вонзала в него свои едкие, правдивые фразы. Ком обиды застрял где-то посреди гортани, и я затихла. Теперь я не прятала свои глаза от Влада. Он смотрел в саму суть, пронзая насквозь мое сознание, будто хотел узнать, о чем я думаю. Мои мысли – Авгиевы конюшни, и на помощь Гераклу нужно отправить три клининговые компании, чтобы навести там порядок. И все из-за него. Я хотела испепелить Влада, но, кажется, разожгла лишь нездоровое любопытство. Мне стало не по себе. Вздохнув, я почувствовала, как мои лёгкие наполнились разочарованием. Мне нужно прекращать очаровываться, чтобы не разочаровываться. Да, я знаю, что не в праве ничего требовать от человека, которого знаю пять минут. Но что я могу сделать, если все мое естество, вся сущность и каждая молекула затягивает меня в мертвую петлю без страховки, когда я смотрю в его глаза? В этих голубых глазах, наверняка, утонула не одна женщина, и теперь в том омуте давка. И мне туда дорога. Желание разбить его панцирь, взломать код доступа стало на ступень выше логики и здравого смысла. – Останься, – нескрываемая мольба в голосе Влада. Зачем так жестоко? Это дуло у моего виска. – А ты все не унимаешься? – Едко заметил Лео. – А ты все не замолчишь? – Парировал хозяин замка. – Замолчите! – Я закричала, обращаясь и к мужчинам, и к мыслям в моей голове. Я обхватила голову руками, боялась потерять последние капли моего воспалённого рассудка. Отвернувшись, я сползла вниз и уткнулась лицом в колени, прикрыв глаза. Я почувствовала себя героиней скандального ток-шоу. Ненавижу ток-шоу. И наступила тишина, и я задышала ею. Испугавшись моего крика, мои мысли, как тараканы, когда включается свет, заползли под плинтуса и половицы. Эти двое тоже замолчали. Нужно было раньше на них наорать, но, боюсь, я бы тогда потеряла голос еще к полудню. – Мне нужно переодеться. Наверное, они оба побоялись сказать лишнего. Мужчины оставили меня одну, закрыв дверь. Даже если они решат поубивать друг друга, пусть сделают это там, где я не услышу, потому что мне требовалось немного времени, чтобы побыть в тишине. Разберусь с трупами, когда приведу в порядке свои мысли. Боже, ну что за метафоры?.. Переодевшись, я сидела на кровати и зашнуровывала кроссовки, когда услышала грохот, доносящийся снизу. Похожи, мои мысли стали материальны, и эти двое действительно устроили там потасовку. Почему, мужчины всегда пытаются мериться уровнем тестостерона? От злости я с силой затянула шнурок и выбежала из своей комнаты, хлопнув дверью. Спускаясь вниз, я набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы накричать на них. Грохот снова повторился, но доносился он из холла. Уже внизу я увидела Влада, впускающего в свой дом промокших насквозь Сандру и Милли. Они обе были по колено в грязи, дрожали так, что зуб на зуб не попадал. Эти несчастные, как могли, растирали свои предплечья, обхватив себя. Я подошла к девочкам, мой обеспокоенный взгляд блуждал по их одежде и лицам, словно я смогла бы найти догадки, почему они здесь, а не у родных нашей новой знакомой. – Что случилось? – Спросила я напрямую, убирая прилипший локон со щеки своей сестры. – Мы ехали сюда, и увязли в грязи. Связи нет, проезжающих мимо машин нет. Пошли пешком, – дрожа и заикаясь, отчиталась Сандра, переминаясь с ноги на ногу. Я перевела взгляд на Влада. И без слов понятно, что он хочет сказать. Не надо только смотреть на меня так, ладно? Оставь своё «я же говорил» при себе. Молодец, возьми с полки пирожок. – Вам нужно переодеться в сухое и побыстрее, – Лео выступил в роли Капитана Очевидности, пока мы с моим работодателем играли в красноречивые гляделки. Я отступила в сторону, пропуская девчонок к лестнице. Чтобы не наследить, они скинули обувь, которой после их рандеву поможет только мусорное ведро. Сандра вбежала наверх, перепрыгивая через ступеньку, а Милли все медлила. Где-то на середине она остановилась и, повернувшись, посмотрела на Лео. Не знаю, когда сестра успела вырасти. Даже в ситуации, когда она походила на мокрую кошку, эта девочка пыталась флиртовать с мужчиной старше нее. Хорошо бы, если это было простое увлечение, через которое проходят все девочки в этом возрасте. У меня тоже был такой этап, но мое влечение было к плакату Мэтта Леблана над моей кроватью. – Лео, не поможешь? – Пропищала она, откровенно кокетничая. – Лео не поможет! – Гаркнула я вместо мужчины и посмотрела на сестру так, что она мухой влетела по лестнице в свою комнату. Мне уже порядком надоела эта увлеченность. Мужчины одновременно усмехнулись и, когда поняли это, переглянулись, но быстро натянули на свои лица маски серьезности. В этот момент они мне напомнили Аслана и Влада из моих снов, когда мальчишки смеялись над чем-то забавным и были такими беззаботными. Интересно, если бы другие обстоятельства, эти два здоровых лба смогли бы подружиться? Пока девчонки были наверху, я прошла в гостиную, и мужчины последовали за мной. Я села на диван, но во мне был такой богатый ассортимент эмоций – от волнения до гнева, что я просто не могла удержать все это в рамках своего тела. Встав с дивана, я зашагала по гостиной вперед-назад, заставляя старинные половицы жалобно поскрипывать. – У тебя есть немного времени. Не хочу, чтобы Милли и Сандра слышали этот разговор, – произнесла я, не останавливаясь. Влад скосил глаза на Лео. Тот уселся в кресло, опершись локтями на колени, когда как хозяин дома остался стоять. – Не смотри так. Лео останется, – с такой же интонацией меня отчитывали на уроках математики за невыполненное домашнее задание. Зеленоглазый с нескрываемым самодовольством посмотрел на Влада, а тот лишь с покорностью принял мои условия. – Как только я купил замок, поползли слухи, – уверенно начал хозяин замка под моим выжидающим взглядом. – В близлежащих деревнях остались лишь старики, выросшие на небылицах. Я остановилась, удивлённо вскинула брови и скрестила руки на груди. – Ты о чем? – Этот замок принадлежал Дракуле, – Лео ответил вместо Влада, прожигая брюнета зеленью своих глаз. Кто-то подготовился и сделал домашнее задание. Ещё один молодец. Для тебя на полке найдется пирожок. Мужчины покосились друг на друга. Их перестрелка взглядами была ничем не хуже боевых действий на поле боя. Я закатила глаза. Ох, уж эти амбиции самцов. Когда мы слышим имя Дракула, мы представляем, кого угодно: вампира из романа Брэма Стокера, вампира из фильма «Ван Хельсинг», и даже персонажа из мультфильма «Монстры на каникулах». Мало кто вспоминает об исторической личности, что выступил прототипом всех этих и многих других образов вампира – Влад Цепеш. «Дракул» в переводе с румынского означает «дракон». Позже на конце стали произносить букву «а». Исследователи утверждают, что это прозвище Влад унаследовал от своего отца – тоже, кстати Влад. Он состоял в ордене Дракона, так и прижилось. Я сама узнала это лишь пару лет назад, когда всерьез задумалась о поездке в Румынию. То есть Влад lll является только прототипом героя кино и романа, но люди предпочитают думать, что и правда существовал монстр, что пил кровь смертных. Некоторым проще верить в сказки, нежели выделить время и прочитать статью в Википедии. – И местные решили, что ты вампир? – Спросила я и тут же осеклась. – Ладно, да, я произнесла это вслух, и это даже звучит нелепо. Но это не объясняет произошедшего. – Может они хотели проверить свою теорию, – предположил Влад. Я нервно коротко засмеялась. – Как? Сделав меня закуской? – Скорее, главным блюдом. На закуску, видимо, должен был идти Антон, – подключился к обсуждению Лео. От его тона сквозило недоверием и скептицизмом. – Они бы в это время смотрели? Фу, извращенцы, – я скривилась и повела плечами, прогоняя дрожь. Зеленоглазый ухмыльнулся, а Влад не оценил мое высказывание. Я снова заметалась по гостиной, переваривая услышанное. Если брюнет действительно является потомком того, другого Влада... Как бы не запутаться... Тогда это объясняет, почему здесь так много изображений драконов. Даже перед самим замком статуя, что потрясает своей красотой, говорила о принадлежности к ордену Дракона. И, если Влад действительно, имеет происхождение из древнего рода, тогда это объясняет сходство с тем Владом, что я вижу во снах. Боже, что я несу? Моя голова сейчас лопнет. Я ещё не разобралась с видениями и картинами, так мне подкидывают новую задачку. – Такая себе теория, – фыркнул рыжеволосый. – Есть идеи получше? – Влад продолжал сохранять спокойствие. – Вы когда-нибудь перестанете цапаться? – Я не стала ждать, когда они опять начнут спорить и сразу прекратила их не начавшуюся перепалку. – Замолчите и дайте мне подумать. Влад выглядел уверенно, явно веря в то, что он говорит. С одной стороны это звучало дико. Ну, кто в здравом смысле решится на такое? Но в тоже время, люди, ведь, психи. Кто-то прыгает без парашюта, а кто-то голосует за Трампа. Человеческая душа – потёмки. Если к этому уравнению добавить невежество и безграмотность, то на выходе получаем безумство в квадрате. – А как они попали сюда? Вы вообще кого-нибудь видели? И почему мы не вызываем полицию? – Из меня просто потоком лились вопросы и било ключом желание узнать все ответы. – Лайя, я со всем разберусь, – Влад сделал ко мне пару шагов, но я подалась назад. Я была слишком разочарована, чтобы вносить его близкое присутствие. Я уже далеко проехала остановку «Логика», и мой мозг выдавал безумные идеи. Всплывали картинки видений, юный Влад из прошлого, Аслан, события вчерашнего вечера, картины... Все эти совпадения складывались в более или менее стройную линию, но я отказывалась в это верить и даже запретила в мыслях озвучивать эту теорию. Я не оставлю попытки найти этому всему логическое объяснение, но я это сделаю там, где нам ничего не будет угрожать. Мой голос прорезал тишину, как остро заточенный нож, пока я смотрела в пустоту перед собой: – Хоть ты все и объяснил, это ничего не меняет. Где гарантия, что это не повторится? Я не могу подвергать сестру такой опасности. Мы уедем при первой же возможности. Только не смотри на него. Не смотри. Тебе нельзя, Лайя, не смотри. Не смотри… Бесхарактерная.

***

Дождь все не прекращал барабанить по карнизу и стеклу. Я не люблю пасмурную погоду: она нагоняет на меня меланхолию. От ее серости невозможно было спрятаться, ее невозможно перекрасить. Я чувствовала себя пустой, одинокой. Хоть в моей кровати спали девчонки, они не давали мне ощущения присутствия. Они пришли ко мне, чтобы рассказать о прошедшем дне. Признаться честно, слушала я не очень внимательно, лишь иногда выдавала какую-нибудь реакцию, чтобы меня ни в чем не заподозрили. В этот момент я активно занималась самокопанием, будто искала клад лопатой для навоза. Я и не заметила, как девочки уснули. Хорошо, что они не стали свидетелями того, что было ранее днём. И, я уверена, не оставшись они у меня в кровати, пришел бы Лео и занял кресло на всю ночь, чтобы охранять меня. Не знаю, как вам, но мне было бы неловко спать под пристальным взглядом мужчины, которого я знаю совсем немного. Тем более, я иногда храплю. Я не знала, сколько времени, но все же решила выбраться из комнаты, иначе так и застрелиться недолго. Чем дольше я здесь оставалась, тем теснее проходило мое знакомство с моим внутренним "я". Если я могла надавать пощёчин своему отражению, я бы так и поступила. Выбравшись из теплой постели, я взяла свой телефон, включила фонарик и уже второй раз за день начала трясти свой чемодан в поисках одежды. Летние дождливые ночи в Румынии вынуждали меня утепляться. Натянув носки и спортивные штаны поверх шорт, я выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. Прогуливаясь по пустым коридорам замка, я ожидала увидеть хотя бы одно малюсенькое привидение. Но не одного из тех, кто остался в мире живых, чтобы отомстить за свою смерть, а милого Каспера. Ну, или на крайний случай, Лизуна из франшизы «Охотники за привидениями». Думаете, что я немного ненормальная? Есть такое, не поспоришь. К сожалению или к своему счастью ничего потустороннего я не увидела. Какой же замок без привидений? Это как зеркало без отражения. Не зная, как, но я забрела в противоположную часть дома. Я огляделась и узнала дверь комнаты Влада, но дальше по коридору я не заходила до этого момента. Не знаю почему, я целенаправленно шла сюда, будто знаю расположение комнат в этом крыле и мне нужна была только одна. Через три двери от хозяйской спальни обычная, как и все, тяжёлая дверь из массива. Я подошла ближе и положила ладонь на дверную ручку и толкнула, но комната мне не открылась. Повторная попытка не принесла успеха, и я решила уйти, чтобы не попасться с поличным хозяину дома. Ощущение, что мне нужно попасть за ту дверь лишь усилилось. Может мое воображение играет со мной злую шутку, но я уже ничему не удивляюсь после картин. Я дошла до библиотеки – главное украшение замка. Мои пальцы заскользили по шероховатостям переплётов. Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу кто ты. Библиотека может немало рассказать о своём хозяине. Было что-то особенное в запахе книг, страниц, чернил и даже в пыли, что светится золотом при теплом освещении. Частенько я заменяю выпивку книгами, когда требуется заглушить вой души или внешний шум – эффект тот же. В библиотеке Влада для русской классики было отведено отдельное место. Из многочисленных произведений и сборников мне приглянулось одно – небольшого размера книга с названием «Демон» Михаила Юрьевича Лермонтова. Не задумываясь, я вытянула ее и пролистала. Я была удивлена, что у Влада произведение русских классиков в переводе, а не на оригинальном языке. Я слышала, что многие, кто хочет в полной мере познакомиться с творчеством русских классиков, читают их в оригинале. Сначала так, как делают это дети – по буквам, по слогам, чтобы потом освоить этот сложный язык. Можно было расположиться в библиотеке, но торшер у кресла не давал достаточного света для чтения. Да уж, если Антон не вернётся в скором времени, Владу придется на себя примерить его работенку. Тем более здесь было очень холодно. Я натянула рукава своей кофты и вышла из библиотеки. В гостиной же все работало исправно. Я села в кресло напротив камина, что истосковался по пламени. Свет торшера осветил комнату, и я раскрыла книгу. Начиная с первой строчки, я отправилась за героем поэмы – «печальный Демон, дух изгнанья». Я так увлеклась, что не сразу услышала движение в холле. Выглянув из-за спинки кресла, я ждала, когда же покажется такой же не спящий в замке, как и я. Уверенность, что это кто-то из местных обитателей, пришла ко мне сразу. Тот, кто хочет пробраться в чужой дом, не будет шуметь, когда как сейчас это было сделано словно нарочно. В гостиную вошёл Влад, прижимая к груди одной рукой дрова для растопки камина. Возможно, он заметил меня, пока я была увлечена сладкими речами Демона. – Не спится? – Как и тебе, – усмехнулась я. Влад подошёл к камину, и в свете торшера я смогла рассмотреть его. Светлая рубашка была сухой, но на волосах серебром искрились капли. Дождь не прекращался уже несколько часов. Обувь тоже была сухой. Я почувствовала себя в шкуре Даши-следопыта, и этот Жулик что-то скрывает. Пока хозяин дома возился с камином, я решила спросить: – Ты куда-то уходил? – За дровами, – не отрываясь от своего занятия, спокойно ответил Влад. Ну да, конечно. Разделся, сходил за дровами, вернулся и оделся? Ладно, как скажешь, Жулик. Уже через пару секунд треск пламени в камине перекрыл вой ветра и холод дождя за окном. Мужчина выпрямился, отряхнул руки и, повернувшись, смерил меня взглядом. Боже, прошу, не смотри так: это нечестно. Я почувствовала себя обнаженной не только телом, но и душой. Его взгляд способен был добраться до дыры в центре моего существа. Голубые глаза держали меня тихо, больно и трогательно. Но Влад решил закончить изощренную пытку. Он кивнул на книгу. – Хороший выбор. Я не сразу поняла, о чем он, замешкалась. – Сравнительно недавно увлеклась русской классикой, – ответила я, избавившись от тисков, в которые он загнал меня, не притрагиваясь. – И как? – Русские придумали депрессию. Брюнет тихо рассмеялся. Я впервые услышала, как он это делает. Но, что самое интересное, я почувствовала его. Этот звук пробрался ко мне под кожу, пробежался по каждому позвонку. По коже мурашки, и все внутри – наизнанку. Приятный смех. Как свежее вино из погреба. Владу очень шла улыбка. В такие моменты он напоминал мне того, юного мальчишку из моих снов или видений – точное определение мне ещё не известно. И мы затихли, будто и сказать друг другу нечего, хотя это не так. Мне кажется, я понимала его молчание. Надеюсь, и он расслышал все то, о чем я не сказала. Я вообще любила тишину. Некоторым людям я бы зашила рот. – Можно я побуду с тобой? – Спросил он тихо. Даже если бы он не спросил, это сделала бы я. Я улыбнулась уголком губ. – Это твой дом. Ты волен делать то, что пожелаешь. – Но ты здесь хозяйка, – Влад парировал мне в тон. – Тогда, на правах хозяйки дома, – я протянула книгу, – почитай мне. Я хотела смутить мужчину, увидеть, какие ещё он может выдать эмоции. И я ожидала, что он откажется, воспротивится, скажет, что это дурость, но он принял из моих рук книгу, чтобы выполнить просьбу. Влад сел рядом, у моих ног, словно ручной зверь, откинувшись спиной на кресло, и, если бы я придвинулась хоть на миллиметр, я бы коленом коснулась его плеча. Но я не стала. Я замерла, не шевелилась, словно боялась спугнуть кота, который запрыгнул на руки к человеку, чтобы свернуться калачиком. Он согнул одну ногу в колене и оперся на нее локтем. Когда брюнет нашел нужную страницу, его голос – твердый, низкий, бархатистый, в два щелчка очаровывающий, – зазвучавший в гостиной, дополнил мягкие звуки жаркого пламени, создавая единую идеальную композицию.

О! только выслушай, молю, — Я раб твой, — я тебя люблю! Лишь только я тебя увидел — И тайно вдруг возненавидел Бессмертие и власть мою. Я позавидовал невольно Неполной радости земной; Не жить, как ты, мне стало больно, И страшно — розно жить с тобой. В бескровном сердце луч нежданный Опять затеплился живей, И грусть на дне старинной раны Зашевелилася, как змей. Что без тебя мне эта вечность? Моих владений бесконечность? Пустые звучные слова, Обширный храм — без божества!

И он затих, закрыл старинные страницы. И я давилась своим молчанием. Это был его любимый отрывок. Я даже не спрашиваю, я утверждаю. Не задавайте вопросов, на которые я и сама не в силах ответить. Я просто знаю – есть что-то, что невозможно объяснить, нужно чувствовать. И я чувствовала его разбитое сердце. Я хотела обнять его, погруженного в бездну душевной боли, и держать в руках, отдавать тепло до тех пор, пока у меня не закончатся силы и терпение. Надеюсь, у меня будет возможность узнать все его тайны, а главное – почему я ощущаю и знаю то, чего знать просто не могу. Я протянула руку, но остановилась в нескольких сантиметрах от плеча Влада, вспомнив, как он странно отреагировал на мои прикосновения в машине, когда я накрыла его руки своими, чтобы спасти кошку от встречи лоб в лоб с автомобилем. И мозг кричал остановиться, но мои пальцы уже сжали плечо через рубашку брюнета. Под моим прикосновением хозяин дома задеревенел, и мне даже показалось, перестал дышать. Этот порыв, подобно порыву ветра, был под влиянием момента... Или нет? Может быть не нужно постоянно думать, подвергать сомнению, анализировать, а просто быть в этой минуте, пока мы ещё можем? Влад неожиданно перехватил мою руку, осторожно обхватил пальцами чуть выше запястья. Он большим пальцем провел по моей руке сквозь ткань кофты. Я всегда думала, что, говоря о теплоте человека, мы имеем в виду его самого. Но сейчас, сидя рядом и почти не касаясь друг друга, я поняла, что в этом нет никакой связи. В воздухе, напитавшемся запахом дров, витал момент той самой интимности тишины, рождённой не равнодушием или отсутствием слов, а соприкосновением душ. Но вдруг он поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд светлых глаз видел меня насквозь. Я вдруг подумала, как он будет смотреть, влюбившись? Исчезнет ли эта грустинка? – Я не хочу, чтобы ты уезжала. – Влад... – Я выдохнула и убрала руку. Его пальцы скользнули вниз, к моему запястью, но так и не коснулись кожи. – Пожалуйста. Я защищу тебя... – За доли секунды мужчина будто перенёсся в какое-то другое место, время и пространство. Морщинка на переносице, отсутствующий взгляд говорили о тяжёлой, возможно, темной мысли, которую он не смог отпустить. Влад выдохнул и едва тихо добавил, скорее для себя, нежели для меня. – В этот раз. Что же должно произойти в жизни человека, что я отчётливо могу увидеть темные катакомбы, в которых он бродит, скитается? Я хочу протянуть руку, вывести его из лабиринта, но боюсь оказаться пешкой. – При одном условии, – я сдалась. Сыграла роль либо моя слабость, либо мое любопытство. Лео меня убьет. – Ты будешь со мной честен. Всегда. На любой мой вопрос ты ответишь только правду. Идёт? – Есть моменты, которые я не могу тебе рассказать. Пока. – Например, то, что произошло, когда мы были на смотровой площадке? Мужчина отвёл взгляд, нахмурившись. Мне кажется, мой отъезд для Влада будет сродни потери чего-то важного. Да, можете думать, что у меня раздуто чувство собственной значимости. Но я ему нужна, для чего – пока не знаю, и это глупо отрицать. Я хотела проверить, насколько сильно ему хотелось, чтобы я осталась. Проверяла, прощупывала, ступала аккуратно, как сапёр по минному полю. Я стала профи по катастрофам в масштабах одной личности. – Ты сможешь поверить мне, если я отвечу, что обо всем ты узнаешь очень скоро? – Даже не попытаешься придумать оправдания природными катаклизмами? – Усмехнулась я. – Я думал, ты хотела от меня честности, – даже не видя его лица, я знала, что он улыбнулся. Боже, что я делаю? Будто не меня связали и приволокли в качестве главного блюда какие-то больные фанатики. Я всегда считала себя человеком разумным, здравомыслящим, с иногда хромающей логикой, но все же. Я никогда не связывалась с плохой компанией, даже курить не пробовала, а все молодые люди, с которыми я встречалась, были такими правильными, что зубы сводило. Милли по сравнению со мной в этом возрасте – черт в юбке. Кажется, нужно было отрываться в молодости, чтобы сейчас не выкидывать подобные вещи. Лео точно меня убьет. Ещё немного и меня начало клонить в сон. Я обернулась, выходя из гостиной, и замерла в дверном проёме. Влад продолжал сидеть на полу перед камином, листая книгу, которую я оставила. Наши моменты вместе растаяли в воздухе горьким запахом миндаля, оставляя интересное послевкусие. Этот мужчина меня точно доведет до того, что я увязну в ожидании чуда, как в болоте, пока я попятам следую за ним из ниоткуда в никуда. – Влад? – Он медленно повернулся, чтобы взглянуть на меня. Не знаю, что на меня нашло, но я захотела его ещё раз проверить на честность. – Ты хочешь меня поцеловать? Он едва заметно улыбнулся. – Сильнее, чем ты себе можешь представить. Мое сердце забилось чаще, и нежная радость расцвела робкими полевыми цветами. Я поджала пересохшие губы, облизнув их. Какой на вкус его поцелуй? Клубника, виски, мята? Горький или сладкий? Хватит ли мне одного поцелуя, или это будет сравнимо с бумажным самолетиком, приземлившемся на Луне? А ему хватит одного поцелуя, чтобы понять, как я важна? Моих губ коснулась сдержанная улыбка. – Добрых снов, Влад, – прошептала я. – Добрых снов, Лайя, – ответил он все с той же мальчишеской доброй ухмылкой. Хозяин дома снова вернулся к строкам поэмы, а я вернулась к себе в комнату. В моем животе бабочки уступили место сорока слонам, танцующим вальс под голоса тысячи скрипок. В своих чувствах я растворилась, подобно меду в чае. Это явно ничем хорошим не кончится. А пока моя главная задача – не влюбиться и не сойти с ума, заглядывая в его глаза.