Три часа

Гермиона расправила складку на белоснежном покрывале и крепче завязала тесемки на воротнике мантии, прячась от ветра. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в стрекот цикад в траве, и тихо выдохнула, понимая, что все еще находится на поляне в полном одиночестве. Нервно глянув на наручные часы, Гермиона скривила губы от раздражения. Время шло слишком медленно, а минутная стрелка, словно старая черепаха, неторопливо двигалась по циферблату, чтобы занять свое место рядом с часовой на отметке двенадцать. Мерлин, так происходило каждый раз, когда наступал долгожданный день их встречи, но Гермиона ни разу так и не смогла договориться со своим терпением. Оно скреблось где-то в районе грудной клетки и вынуждало ее практически ежесекундно поднимать запястье с часами к глазам. — Еще три минуты, — она глубоко вдохнула и откинулась спиной на покрывало, ощущая, как впиваются в тело мелкие камушки в траве, скрытые под тяжелой тканью. Странно, но сейчас это не причиняло ей никакого дискомфорта, даже наоборот — напоминало о том, что она вновь здесь. Что еще буквально несколько мгновений — и она снова сможет почувствовать себя полноценной. Вновь станет собой. Гермиона подняла левую руку на уровень глаз, наблюдая, как лунный свет отражается от граней кольца в виде дракона на ее безымянном пальце. В голове тут же засверкали цветные вспышки воспоминаний. Свадебное платье, снег и алые розы, что так сильно напоминали кровавые разводы на девственно-белых сугробах. Она сжала ладонь и опустила ее на грудь, прикрывая веки в надежде, что это хоть как-то поможет успокоить участившийся пульс. Ее тело реагировало подобным образом каждый раз, когда она вспоминала день церемонии, навсегда связавшей ее и Драко. Было сложно сказать, что этот своеобразный ритуал стал именно тем, о котором мечтала в детстве каждая девушка. Ведь все это случилось только ради того, чтобы у них появилась возможность вернуть Драко душу, и, скорее всего, до этого бы вряд ли дошло при других обстоятельствах. Но, несмотря на все это, теперь они с Драко были связаны чем-то намного крепче, чем стандартные свадебные клятвы. Они попросту должны быть вместе. Жаль только, что в конечном итоге им так и не дали в полной мере ощутить на себе, каково это — никогда больше не расставаться. Прикрыв веки, Гермиона тут же вспомнила, как после войны они наконец остались наедине и буквально сорвали друг с друга одежду, чтобы успеть насладиться каждым мигом предоставленного им времени. Стать единым целым до того момента, как Драко перестанет быть собой и покинет ее на целых четыре недели. Время. Почему его всегда так мало? Почему судьба распорядилась таким образом, что теперь лишь одну ночь в месяц Гермиона могла почувствовать себя по-настоящему живой? Хотя, если разобраться, у них никогда и не было такой роскоши, как целая ночь. Лишь жалкие три часа, но и они пролетали буквально за один взмах ресниц, оставляя в груди горькую несправедливость, а на губах невысказанный вопрос. Почему это происходит именно с ними? Конечно, Гермиона прекрасно знала ответ, но каждый раз отказывалась даже мысленно возвращаться в один из самых кошмарных дней своей жизни. Сразу после церемонии Йоран сказал, что душа Драко все-таки не может существовать в его теле и у них есть всего одна возможность не дать сущности Дракона одержать над ним верх. Ритуал, что навсегда изменит его облик и позволит быть человеком лишь три часа в месяц. И после его слов Гермиона внезапно осознала, что выражение «разбитое сердце» совсем не выдумка, потому что сейчас за ее собственными ребрами рассыпались многочисленные осколки. Гермиона вздрогнула, когда за ее спиной послышался шелест, а секунду спустя за ним последовал глухой удар о землю, заставивший ее дыхание сбиться от волнения, а ладони практически моментально вспотеть. Он здесь. Он снова здесь. — Мерлин, я так скучал, — горячий шепот опалил ее шею, и Гермиона ощутила, как по коже побежали мурашки. Обернувшись, она практически уткнулась лицом в его грудь и тут же поднялась на ноги, прижимаясь к телу Драко. Ее ладони судорожно скользили по его рубашке, сжимая пальцами тонкую ткань, и Гермиона встала на носочки, стремясь как можно скорее стать еще ближе к нему. Ещё теснее. Ее губы нашли его, и она кожей ощутила хриплый выдох Драко, когда он жадно вовлек ее в поцелуй. «Я тоже скучала», — пронеслось у нее в голове, но тут же испарилось, оставляя после себя лишь похоть. Кажется, Драко бормотал что-то прямо в поцелуй, но шум крови в ушах так и не дал Гермионе разобрать, что именно это было. Перед глазами все плыло, а жар на коже не давал мыслить связно. Хотелось лишь принять его. Поддаться желанию своего сердца, что сейчас готово было разбить ребра от слишком быстрого ритма. Ледяные руки Драко жадно гуляли под ее платьем, вызывая дрожь во всем теле Гермионы, и она торопливо поерзала, помогая стянуть с себя белье. В ее голове словно стучали в барабаны, вынуждая лишь выгибаться навстречу Драко и полностью растворяться, подчиняясь его прикосновениям. Будто чужими пальцами она приспустила с него брюки и вновь впилась в его губы нетерпеливым поцелуем. Глубокий вдох, за которым последовал резкий толчок, и в глазах Гермионы загорелись звезды. Легкие упорно не позволяли впустить в себя такой необходимый сейчас кислород, и она лишь жадно скользила языком по губам, чувствуя, как с каждым движением Драко внутри нее нарастает нечто, что способно отправить их обоих прямиком в космос. А потом она словно голыми руками схватилась за оголенный электрический провод, и теперь по ее телу гуляли разряды, постоянно отбрасывающие Гермиону куда-то на границу реальности. Драко опустился с поцелуями к ее шее и резко ускорился, выбивая из Гермионы сдавленные стоны, и через несколько минут она ощутила знакомое тепло внизу живота, когда он дошел до собственного удовольствия. Гермиона с улыбкой сморщилась, когда он поцеловал ее в нос, щеки и неожиданно мокрые от слез веки, шепча что-то нежное, и лишь кивнула, не в силах проглотить ком в горле. Каждый раз это было выше ее сил — понимать, что все кончилось и скоро им вновь придется расстаться. Что она снова останется совсем одна. Быстро натянув на себя одежду, они прижались друг к другу и прикрыли глаза, все еще тяжело дыша после секса. Гермиона с наслаждением вдыхала исходящий от Драко легкий аромат морского бриза и мечтала лишь о том, чтобы остановить время. Подчинить его себе и заставить работать в свою пользу. Чтобы не было этих жалких трех часов в месяц, когда Драко мог принимать человеческое обличье. Чтобы он навсегда остался с ней. С ними. Как и обещал — навсегда. — Хозяйка Гермиона, простите, что так рано, но юный хозяин никак не переставал плакать, — с тихим хлопком на поляне появился домовой эльф, сжимающий в руках плетеную люльку с торчащим из нее белоснежным одеяльцем. — Все в порядке, Вейнард, — Гермиона подошла к домовику и с нежной улыбкой взяла на руки сына, оставив на волосиках Скорпиуса мягкий поцелуй. — Ты можешь идти. — Мы ждем вас домой, хозяин Драко, — эльф низко поклонился и, щелкнув пальцами, растворился в свете луны, вновь оставляя их наедине. — Это... — Драко шумно сглотнул и дрожащими ладонями потянулся к светловолосому младенцу на руках Гермионы. Было очевидно, что он до чертиков нервничал и лишь огромным усилием воли заставлял себя сохранять спокойствие. — Наш Скорпиус, — Гермиона осторожно передала ему малыша и не смогла сдержать слез от вида того, как Драко берет на руки их сына. Роды пришлись на следующий день после их последнего совместного времяпровождения, и это была первая встреча Драко со своим наследником. Мерлин, ей так часто снилась эта картина, что сейчас Гермиона боялась даже дышать, словно опасаясь, что все это не реальность, что сейчас она проснется и все исчезнет, растворится в холодном лунном свете. Драко осторожно прижал к груди кряхтящий сверток и улыбнулся, внимательно всматриваясь в личико сына. Гермиона замерла без движения, наблюдая, как он осторожно гладил мягкие волосики на голове Скорпиуса, как жадно вдыхал его сладкий запах, бормоча что-то невнятное ему на ухо. И это было самым прекрасным, что она когда-либо видела. Тот самый пресловутый последний элемент, чтобы собрать воедино пазл ее идеальной жизни. Ее ожившая мечта. Наконец, Драко поднял голову и, глядя прямо Гермионе в глаза, одними губами прошептал: «Спасибо». На его лице застыла улыбка, и он, вновь посмотрев на сына, мягко провел носом по его щеке и осторожно, чтобы не разбудить, нежно поцеловал в лоб. Наверное, в эту самую секунду что-то внутри грудной клетки Гермионы дрогнуло от охватившего ее тело безграничного счастья. Потому что она своими собственными глазами увидела, как ее самое заветное желание претворилось в реальность. И если бы кто-нибудь попросил ее отдать все богатства их семьи за возможность видеть эту картину каждый день, то она бы, ни секунды не раздумывая, вручила этому человеку ключ от хранилища в Гринготтсе. Лишь бы чувствовать, как быстро бьется ее сердце, разгоняя по венам такую желанную эйфорию. Лишь бы понимать, что у них все еще есть их собственный шанс на счастье. Разве они не заслужили его? Как долго судьба еще будет мучить ее семью, которую ей с таким трудом удалось обрести после войны? Каждую ночь ложась в холодную постель, Гермиона медленно проводила ладонью по пустому месту на простынях и думала лишь о том, что не сдастся. Что заставит весь этот мир встать на колени, но ни за что не упустит возможность быть наконец счастливой. Но ровно через час она, крепко прижимая к своей груди спящего Скорпиуса, сквозь слезы наблюдала, как в небо взмыл белоснежный дракон, а в ее голове раненой птицей билась всего одна мысль: «Мы всегда будем тебя ждать».