История Коди 4

— …и меня выносили на носилках, когда среди толпы я увидела её, — удивительно, но вспоминаю я это почему-то с теплотой в голосе. — Тогда я подняла свою здоровую руку и показала ей фак. Даже сейчас я сижу рядом с Даной и эмоционально показываю средний палец в стену. Но потом вспоминаю с кем именно я сейчас сижу и вздыхаю, глядя на неё: — Жаль, конечно, что ты стала, как зомби. Обычно Нэнси делает всё аккуратно. Мне операции она не делала, но я видела тех, кто прошел ту же самую лоботомию. Они выглядели куда лучше, чем ты сейчас. Но зато ты прекрасный слушатель. Китон всё ещё сидела и тупо смотрела в стену. Эмоций никаких не было. Просто бревно. — Если бы ты тогда смогла бы убежать, когда я их задерживала. — Коди, — слышу едва ли не укоризненный голос медсестры. — Там тебя врач потеряла, а ты не пойми где шляешься. — Она прошла в палату и остановилась возле меня. — Отстань от Китон. — Но она прекрасный слушатель, — возмущаюсь я, когда меня, схватив за руку, заставили подняться с кровати. — У тебя есть доктор Томпсон, которая с радостью тебя выслушает, — меня вывели из палаты в коридор и повели в сторону кабинета Нэнси. — Так что не приставай к другим пациентам. Медсестра постучала в дверь и, дождавшись утвердительного ответа, открыла и втолкнула меня в кабинет, тут же закрыв дверь. Доктор Томпсон сидела за столом, но при виде меня тут же убрала все бумаги и, поднявшись, пошла ко мне. — Ну и где мы пропадали? — Она положила руку мне на щеку и погладила. — Я пришла значит к тебе в палату, а она пуста. Так не годится. — Да ладно тебе, Нэнси, — крепко обнимаю её, почувствовав какой от неё идет жар. — Ты всё равно любишь меня. Я это знаю. Слышу, как она ухмыляется и просто гладит меня по спине. Закрываю глаза, ощущая себя комфортно. Знаю, что многим пациентам Томпсон тяжело рядом с ней находится. Многие жалуются на её тяжелую энергетику. Мне лично всё равно. С ней хорошо и не надо никого другого. — У меня есть для тебя сюрприз, — она сжала мои волосы на затылке, и я перестала дышать. — Получишь ты его или нет, будет зависеть от твоего поведения. — Секс? — Хотя навряд ли. Трахаемся мы регулярно, и как она только не имела меня. — Нет, — она тянет меня за волосы и заставляет посмотреть на себя. — Получше. Гораздо лучше. Ты получишь его, когда я буду уверена, что ты готова. — Готова к чему? — Ну что за манера говорить загадками? Нэнси, ты же прямолинейная женщина. — Мне точно это понравится? — Заодно и узнаем, — она высвободилась из моих объятий и заперла дверь. — Раздевайся. Киваю и начинаю расстёгивать пижаму. Стеснений никаких нет. Я давно ко всему привыкла и научилась получать удовольствие. Да я и Нэнси полюбила, хоть она весьма сложная женщина. Но однажды я смогла уломать её отвести меня к Смит. Интересно, она всё ещё в коме или пришла в себя? Думаю, что Нэнси сообщила бы об этом. Даже если бы Смит решили бы отключить от аппаратов, и она умерла. Даже не знаю, стала бы я по ней скучать или нет. Но в своё время она, как ни крути, а была права. Я не могу спокойно жить без вот такого монстра рядом. — Конечно, я иногда скучаю по твоим буйствам, — мне лично уже порядком холодно стоять тут голой. Поэтому, когда она подошла, я тут же снова кинулась её обнимать. — Но это не значит, что я страстно желаю, чтоб мы вернулись на первоначальный вариант. То, что сейчас происходит между нами устраивает меня. Иди на диван, сейчас согрею. В том месяце я смогла уломать её сводить меня в кино. Нэнси очень долго ломалась, но всё же согласилась. Да куда я могла убежать? Меня устраивало всё как есть. Да и идти мне было некуда. Правда, я весьма боялась перевода. Скоро я стану совершеннолетней и меня переведут из детского отделения во взрослое. Может Нэнси как-то договорится и там продолжит оставаться моим доктором? — Моя красавица, — прошептала она, нависая надо мной. Её руки скользили по моему телу, а глаза внимательно следили за мной. Я уже привыкла к этому взгляду. Она всегда так смотрит, изучая меня. — Моя маленькая девочка. Тянусь за поцелуем и получаю его. Мы целуемся, и я начинаю мычать. Никак раньше, а уже от удовольствия. Тут же перестаю дышать, когда её пальцы касаются меня там. Мне безумно нравятся её касания. Они аккуратные и нежные. Да я готова делать всё что угодно, лишь бы она меня ласкала. — Можно? — Тянусь ледяными руками к её груди и, получив кивок, тут же сжимаю их. Она не дёрнулась от холода и, только улыбнувшись, целует меня снова. Её пальцы проникли в меня и задвигались быстро и глубоко. Я же, не сдерживая себя, стонала во весь голос и тянулась за новым поцелуем. Больше всего нравилось касание наших обнажённых тел. Я то и дело старалась прижиматься к ней. Томпсон же, поняв это, засмеялась и, доведя меня до оргазма, легла рядом, крепко обняв. — Завтра я уезжаю на пару дней, — говорит она, гладя меня по голове. — Не буянить. Не хамить медперсоналу. Не помогать никому в попытке совершить побег. Всё ясно? — И смотрит на меня так, словно прикидывая, сколько мне хватит времени, чтоб нарушить всё это. — Я ведь всё равно узнаю. Мне всё доложат про тебя. — …и как-то так я умудрилась пырнуть её ножом, — снова в палате Даны. Она всё ещё слепо смотрит в стену. — В общем, пересралась я знатно. Я ведь даже… — Эванс! — Вздрагиваю от голоса санитара. Он недовольно вошел в палату и, пройдя к нам, схватил меня за руку. — Доктор Томпсон запретила тебя вообще в эту палату впускать. — Так я же ничего не делаю, — Нэнси просто вредина. — Китон после операции, — меня вывели из палаты. — Дай ей прийти в себя. — Она уже два месяца приходит в себя. Не придёт, если у доктора Томпсон руки из одного места… — Эванс! — Простите, — не то что я боюсь, что на меня нажалуются. На меня в любом случае донесут и Нэнси об этом прекрасно известно. — Иди к себе или в игровую. Я выбрала второй вариант. Всё равно за одиннадцать месяцев своего пребывания я толком ни с кем и не познакомилась. А подумать только, без месяца год, как Смит в коме. Если она умрет я наверное себе этого не прощу. Убийцей быть не хочу. Кое-как я продержалась ещё два дня без Нэнси. Я просто скучала по ней да и по нашей близости. Так что, когда она вернулась на работу, я кинулась её обнимать и едва ли не расцеловала на радостях. Это было вечером, и в коридоре, глядя на всю эту картину, на меня тут же налетел один из санитаров, приложив об пол и скрутив руки за спину. — Стой, — он замер и вопросительно посмотрел на доктора Томпсон. — Это не нападение. Всё хорошо. Эванс просто рада меня видеть. Как же у меня потом болели руки после такого. Санитар поставил меня на ноги и Нэнси, схватив за руку, повела меня к себе в кабинет. — Я конечно слышала о твоём поведении. Особенно о том откуда у меня руки растут. Краснею, но понимаю, что она не злится. — Думаю, что тебе подарок всё же да понравится, — мы остановились у двери в её кабинет и она, достав ключи, открыла дверь. — Заходи. Толкаю дверь и сразу же захожу в кабинет. То что я увидела не то что испугало меня или как-то озадачило. Первое, что я почувствовала, было некое облегчение, а уж потом радость. — Может пройдешь дальше, а не стоять на пороге? — Послышался за моей спиной голос Нэнси, и я тут же рванула к её столу, за которым сидела Смит. — Воссоединились. Крепко обнимаю Смит, чувствуя, как она обнимает меня в ответ. Даже не верится, что это она. Она живая и не в коме. Да я даже всплакнула. — Я тоже по тебе скучала, — прошептала Смит, крепко прижимая меня к себе. — Хотя для меня это всё больше походило на долгий сон. — Прекрасно смотритесь вместе, — меня почему-то пронзает холод от прикосновения Томпсон к плечу. Всё равно не верю, что это Смит. Одиннадцать месяцев я её не видела и вот снова вижу, словно какое-то приведение. Может это всё сон? Мне тоже сделали операцию и теперь я живу в каком-то ином мире? — Ну я вас пока одних оставлю и пойду совершу обход, — Нэнси ушла, и я услышала, как повернулся в замке ключ. Зачем она нас заперла? Думает, что я убегу? — А ты, я смотрю, похудела, — говорит Смит, хотя сама выглядит куда хуже меня. Она словно высохла, пока пребывала в коме. — Что? Хмурюсь, вспомнив фильм Тарантино. — Почему ты двигаешься? — А, ты про это, — она улыбнулась. — Всё просто, я пришла в себя четыре месяца назад. Всё остальное время я занималась собой, пытаясь восстановиться. Хоть и прошло столько времени, но скажу тебе, что это мне плохо удалось. Я ещё не до конца восстановилась во многих вещах. Ещё и провалы в памяти. Некоторые куски своей жизни я просто не помню, хотя врачи утверждают, что скоро всё вернётся. Пытаюсь вспомнить, что было четыре месяца назад. Нэнси вообще уматывала куда-то или нет? Вроде как она брала недельный отпуск и это был ад без неё. — Всё ещё не верю, что столько месяцев прошло, — она взяла меня за руку и крепко сжала. — Конечно, когда я пришла в себя стала спрашивать про тебя. Не на первый день, конечно, через пару дней. Говорить было очень тяжело, да и голова раскалывалась. И сейчас тоже болит. Слегка. Она показала на шрам, скрытый за волосами, который я не сразу увидела. За такое количество времени он был почти незаметен. — Пулю, хвала врачам, они смогли достать. И правда, словно в фильме Тарантино. — А у вас никаких сверх способностей не появилось? Она засмеялась и погладила меня по щеке, глядя как-то странно. Этот взгляд даже напряг меня и в какой-то степени напугал. Не знаю, помнит ли она тот момент, когда я в неё выстрелила, но я уверена, что Нэнси всё ей рассказала. — Нет, не появилось. Мысли читать я не могу, да и предсказывать будущее тоже. А потом между нами повисло неприятное молчание. Я, если честно, даже не знала, о чем с ней говорить. Не видеть человека такое огромное количество времени. У меня сейчас больше с моим психиатром общего, чем с ней. Да и сама Смит похоже не знала, о чем со мной говорить. Она то держала меня за руку, то её руки тянулись к моему лицу. Это напряжение развеяла появившаяся Нэнси. Она сразу же оценила ситуацию, только оказавшись в кабинете. — Я что-то думала, вы куда интересней проведете время, — она подошла к нам и обняла меня сзади за плечи, крепко прижав к себе. — Ирма, не думала, что ты так растеряешься. — Говоришь так, словно это не я в коме пролежала столько времени, а ты, — она поднялась, и я уловила эту лёгкую волну негодования между женщинами. — Да ладно тебе, — хоть и не вижу лица, но по голосу слышу, как Нэнси улыбается. — Всё хорошо. — Да, — Смит посмотрела на меня и, наклонившись, крепко поцеловала в губы. Я замычала, мне перехватило дыхание. Я совсем не ожидала такого, хотя этого и следовало ожидать и быть готовой. — Спасибо, что столько времени приглядывала за моей девочкой. Меня бросило в холод, когда Смит провела пальцами по моей щеке. — Всегда пожалуйста, — Нэнси наклоняется, и я чувствую её дыхание на шее. Закрываю глаза, ощущая лёгкое касание губ на своей шее. Медленно выдыхаю и, открыв глаза, ловлю странный взгляд Смит. — Я думаю, что могу тебя забрать, — вроде как я должна радоваться, но мне почему-то страшно. Ведь прошло столько месяцев. Она же либо помнит, либо же Томпсон сказала ей о том, благодаря кому она оказалась в коме. Я боялась мести. Поэтому мне даже как-то больше хотелось остаться с Нэнси. Конечно, может случиться и так, что Смит попросить её «убрать» меня. Так, как Нэнси поступила с Даной. Это исключать тоже не стоило. — Если конечно Коди будет хотя бы пару дней вести себя нормально, то я подготовлю все документы к её выписке. Вот только справка о психическом состоянии останется. Но думаю, что тебе самой не захочется заморачиваться с комиссией. Верно, Ирма? — Слышала, Коди? — Улыбнулась Смит. — Веди себя хорошо, и я заберу тебя. Она посмотрела на Нэнси и меня тут же потащили к дивану. — Я так долго этого ждала, — Смит тут же стала раздеваться. Я как-то даже растерялась и скорей всего испугалась. Так мне показалось, когда ко мне подлетела Нэнси и стала меня раздевать. Она ещё и встала так, чтоб Смит не видела моего лица. — Что, Нэнси? Тоже хочешь к нам присоединиться? Я не против. Давненько такого не было. Со страхом смотрю на Нэнси. Секс втроём. К такому я даже близко не была готова. На грани упасть в обморок я пошатнулась, но Нэнси успела меня схватить. Она внимательно посмотрела мне в глаза и покачала головой. Меня кинули обратно на разложенный диван. Я потрудилась встать, но моя попытка была мгновенно пресечена Смит, которая своей промежностей уперлась в мое лицо. Я отчетливо слышала смех Нэнси. В своей манере она смеялась достаточно жутко. — Вам помочь? — тихо шепнула доктор, подходя к нам. Меня накрывало странное чувство эйфории. Я чувствовала пальцы Томпсон. Они пытали меня. Эти движения были медленными, мучительными. Руки Смит мягко массировали мою грудь. Мне сносило голову от удовольствия. Все мои эрогенные зоны были задействованы, я стонала. — Долго мне еще ждать? — укоризненно спросила Смит, убрав руки от груди. Меня боле уговаривать не пришлось. Я аккуратно пару раз провела языком по промежности, привыкая к специфичному вкусу, но руки Ирмы снова стали меня удовлетворять. Не контролируя себя, я впилась в клитор. Смит громко вздохнула. Быстрее всех кончила Ирма. Впервые на моей памяти она так стремительно получила удовольствие. Видимо, долгое пребывание в больнице сказалось. Она попыталась слезть с меня, но мои руки так сильно сцепились у неё на талии, что встать она не смогла. Подождав, пока она перестанет дрожать от оргазма, я продолжила её удовлетворять. Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Я ничего не соображала. Я стала озабоченной. Когда Смит перестала совершать попытки встать, мои руки переместились на её грудь. Она стала не стонать, а натурально кричать. Но быстро крики приглушились, Томпсон заткнула подруге рот поцелуем. Долгим и прерывающимся только для того, чтобы вздохнуть. Еще совсем недолго, и кончила уже я. Не помню, когда я испытывала такой сильный оргазм. От удовольствия я прогнулась в спине до хруста, а конечности сами собой затряслись. Женщины посмеялись. Воспользовавшись моей слабиной, Смит все же слезла. Она легла, прикрыв наготу одеялом. Женщина еле дышала от удовольствия. Я сидела рядом. Эта странная дрожь не утихала. Мне не хотелось удовольствия, я хотела удовлетворить кого-то. Ближе ко мне была Смит, поэтому я подсела к ней поближе и наклонилась, целуя. Только хотела пальцами приблизиться к её промежности, как меня перехватили, Смит наклонилась к моему уху: — Посмотри на Нэнси. Она ведь не получила ни капли удовольствия, а тебя довела до оргазма. Так еще и ты жила с ней все это время. Не хочешь удовлетворить её? Отблагодарить. Мне хватило этого, чтобы встать и подойти к Томпсон со спины. Она стояла у окна и глубокомысленно всматривалась в горизонт, где уже сияла луна. Когда я поцеловала её в шею, она вздрогнула от неожиданности. — Ты чег… — договорить она не успела. Я впилась ей в губы, руками проникая под штаны. — Не надо, — шепнула Нэнси, но никаких попыток остановить меня не предприняла, хотя запросто могла откинуть меня на метр. Эта фраза была скорее для галочки. Она проверяла, остановит это меня или нет. Видимо, поняв, что я настроена серьезно, она стала отвечать на мой поцелуй, а потом оттащила меня за собой на свой стул. Она села. Намек был мгновенно мною понят. Я встала перед ней на колени и стала, не без помощи самой Томпсон, снимать с нее штаны. Мое странное желание никуда не делось, когда ситуация дошла до своей кульминации. Я слегка раздвинула половые губы Нэнси и, как это уже делала со Смит, стала совершать круговые движения языком. Томпсон стонала, но сдерживала себя, поэтому я слышала только томное мычание. Нэнси много времени не потребовалось. Скоро женщина схватила меня за волосы и ближе уткнула в свою промежность. Мой язык от скорости работы грозился задымиться, но все закончилось достаточно быстро. Нэнси что-то невнятно пробормотала и кончила. Еще не успокоившись, я услышала громкий всхлип со стороны Смит. Повернувшись, мы с Нэнси застали тот момент, когда женщина достигла оргазма. Она удовлетворяла себя собственными пальцами. Смит обессиленно упала на подушки. Комнату пронзил её смех. — Надо будет еще так когда-нибудь сделать. Еще долго в комнате стояла тишина. Никто не двигался с места: Смит, прикрывшись одеялом, лежала на диване; Нэнси, уже надевшая бельё и штаны, просто сидела; я сидела голой на холодном полу. Этот неконтролируемый экстаз уже прошел, а поэтому я погрузилась в думы над своим поведение. Это неправильно, но приятно. Не мозг руководил телом, а похоть. Это ужасно, но неизбежно. — Коди, не сиди голышом на грязном полу. Иди лучше на диван. Сегодня спишь с нами, — наклонилась ко мне Нэнси, погладив и поцеловав щеку. — А она с нами? — я указала на лежащее тело на диване. Томпсон только хотела что-то сказать, как Смит, которую я сочла за давно спящую, подала голос: — О присутствующих в третьем лице не говорят! Нэнси посмеялась. — Да, с нами, — женщина протянула мои пижамные штаны. — Я не отпущу Ирму одну ночью за руль. Это очень опасно, — после она наклонилась ко мне и еле шепнула на ухо. — Она может потерять сознание за рулем. Это смертельно не только для нее, но и для других участников дорожного движения. Одевшись, я легла рядом со Смит. Она, очевидно, старалась заснуть, но яркий свет мешал ей. Я пыталась так же заснуть, но мысли о своем странном поведении не давали мне покоя. Я уткнулась лицом в подушку. Через минут пятнадцать, Нэнси потушила свет и, убедившись, что дверь закрыта, легла рядом со мной и обняла меня. На удивление, я почувствовала странное облегчение. — Нэ… — громко начала Смит, но тут же затихла. — Потише. Коди спит уже. Может, правильно было обозначить свое состояние, но я не стала. Боялась, что Томпсон перестанет меня гладить по голове. Так я чувствовала себя в безопасности. Я чувствовала себя уютно, как будто я была дома, который исчез вместе с моими родителями. — Эванс! — Разлетелось на всё отделение недовольный голос медсестры. — Немедленно прекрати буянить иначе нажалуюсь доктору Томпсон. Она правда думает, что это меня остановит? Смотрю на неё скептически и, продолжая стоять на подоконнике, начинаю выбивать ногой стекло. Тут же с двух сторон подлетают санитары и валят меня на пол, больно заведя руки за спину. Я кричу и пытаюсь вырваться, но меня быстро успокаивают уколом в зад. Прихожу в себя уже в знакомом изоляторе. Томпсон стоит рядом со мной и недовольно сверлит взглядом. — И? — Говорит она, и я опускаю виновато голову. — Что же это интересно с тобой произошло такого, что ты решила просрать такой отличный шанс на выписку? — А ты прям не знаешь? — Пытаюсь подняться, но меня сильно шатает, и я едва не падаю. Томпсон успевает схватить меня за шиворот и не дает упасть. — Я не могу оставить тебя у себя, — вздыхает она. — Ты принадлежишь Ирме. — Но прошло столько времени, — честно говоря, я просто срусь от того, что она со мной сделает за тот выстрел. Мне кажется, что, выйдя отсюда, живой меня больше никто не увидит. Не знаю, способна ли Смит на убийство, но я едва её не убила. Дважды! — Нэнси, не отдавай меня ей! Женщина молчала, а лицо её вообще ничего не выражало. — В следующем месяце тебе стукнет восемнадцать, — спокойно сказала она. — В любом случае если даже я тебя не отдам Ирме, будет совершен перевод во взрослое отделение. Там я уже не смогу оставаться твоим психиатром. — Но это всяко лучше, чем к Смит, — взмолилась я, переполняемая паникой. — Нэнси, ты же умная, скажи ей что-нибудь такое, из-за чего меня нельзя будет отдавать ей. — Правильно я понимаю, что ты боишься наказание за кому? — Смит может меня убить? — Я не могу ничего сказать по этому поводу, — уклонилась она. — Но вы и не ответили, что «нет»! — Мне даже дышать уже становилось тяжело. Я уже тупо плакала, не веря, что роковой день скоро настанет. — Если надо будет, я сделаю мнимый перевод и отдам тебя Ирме, — тон голоса Нэнси вообще никак не изменился. Я не понимала её намерений. — Так что, если даже ты будешь устраивать тут беспредел, всё равно выйдешь. — Но она же убьёт меня! — Падаю перед ней на колени и хватаю за руку. — Нэнси, ты же любишь меня. Я это знаю. — Начинаю целовать её руку и тереться об неё щекой. — Ну не отдавай ты меня ей. Она просто вышла из изолятора. Вырвала свою руку и, смерив меня ледяным взглядом, ушла. Я же решила с этого момента начать вести себя ещё хуже. Когда мне приносили поднос с едой я отказывалась есть и просто бросалась тарелками с едой в стену. Потом приходили меня скручивать и делать укол. Я даже не знаю, сколько провалялась под транквилизаторами, но как-то так получилось, что документы к моей выписке были готовы. Меня привязали ремнями к инвалидному креслу и, накачав на этот раз маленькой дозой транквилизатора, вкатили в кабинет Томпсон. — Не отдавай меня, — слова давались мне тяжело. Язык почти не шевелился во рту. Я пыталась сфокусировать свой взгляд на женщине и это было практически нереально. Чувствовала я себя плохо. Словно меня сбила машина и проехалась по мне потом раз десять. — Нэнси… — Коди, — она подошла ко мне и стала отстегивать ремни. — Если надо будет, я усыплю тебя и в бессознательном состоянии отдам Ирме. Даже не смей плакать. И я расплакалась. Нэнси тяжело посмотрела на меня. Я же, поднявшись с инвалидного кресла, бросилась её обнимать. Всхлипывая, я вся дрожала. Мне хотелось, чтоб она обняла меня, но этого не произошло. Она просто стояла и терпеливо ждала, пока я успокоюсь. — Коди, ты пачкаешь мой халат, — и я обняла её ещё крепче. — Коди. — Нэнси, — боюсь посмотреть на неё и увидеть отвращение. — Ты же любишь меня. Я это знаю. Просто прошу тебя не отдавать меня Смит. — Коди, — она разжала мои руки и отстранилась. — Дать тебе успокоительное? Бросаю взгляд на её стол, но не вижу ничего такого, чем можно было бы её шантажировать. Ни ножниц, ни даже карандаша. — Ты же не одна такая, — вздохнула Томпсон. — Да и я работаю не первый год, чтоб прекрасно понимать, что доведенные до грани пациенты будут искать любой способ, чтоб избежать того, чего они не хотят. У меня была одна такая пациентка, которая вонзила себе в ногу ножницы. Так что я с того момента ещё осторожней. — Нэнси, Смит меня убьёт? Ты же прекрасно её знаешь. Ну, скажи. Нэнси, мне правда это очень надо знать. — Завтра тебя заберут, — её взгляд резал меня. — Так что предлагаю эту ночь провести вместе. Она подошла и стала меня раздевать. Чувство, что всё началось заново. Вот только наручников на мне не было. — Прощальный секс, — горько говорю я, вытирая глаза. Уверена, что секс со Смит у меня будет. Вот только не ясно, когда ей снова сорвет крышу. — Я всё равно тебя люблю, — вздыхаю, глядя, как мой психиатр раздевается. — Несмотря ни на что. Она гладила меня везде и тело окликалось на её прикосновения. Мы целовались, и я не хотела конца этой ночи. Она сама раздвинула мне ноги, и я уставилась в потолок. Кусаю губы и зажимаю рот руками, когда её язык проникал в меня. Она ласкала меня проникая пальцами. Я прогибалась, а потом перестала сдерживаться и громко застонала. Под конец нашей близости Нэнси просто зажимала мне рот рукой, но я даже сквозь её ладонь умудрялась стонать в голос. — Я тебя тоже люблю и очень сильно, — наклонившись к моему уху, прошептала она. Я снова расплакалась, но уже от счастья. Обнимая её за шею, я просто рыдала ей, решив, что её больше и не увижу (почему-то в тот момент я только об этом и думала). Даже попросила у Нэнси разрешение отлизать её. — Можешь даже не спрашивать об этом, — Нэнси крепко поцеловала меня в губы. Устраиваюсь между её ног и, уткнувшись в промежность, провожу языком по половым губам, проникая им во всю длину. Я не помню, когда заснула. Вроде меня просто вырубило, но открыв глаза я обнаружила себя лежащей головой на груди Нэнси. Бросаю взгляд на окно и вижу рассвет. Закрываю глаза и прижимаюсь сильнее, стараясь запомнить это мгновение.