The Heart of Mist

***

Граф прибыл к ним спустя неделю пути на корабле. Он пришел вместе с начавшимся сезоном осенних дождей и промозглым октябрьским холодом, задувающим в окна тем несчастным, кто забывал закрывать ставни, впуская нежданного гостя без приглашения. К моменту появления Дракулы в их доме, Ирина успела привести в порядок буквально каждый его закоулок, педантично все вымыв, протерев пыль, почистив кухню и разобрав на пару с отцом стол. Ужином тоже занималась она, как и закупкой продуктов — на все это ушло чудовищное количество времени, но результат определенного того стоил. Отец заранее извинился перед ним в посланном предварительном письме, что приём будет проходить в их доме, находившемся рядом с Гранд-Парком. Ирина не видела в этом ничего плохого, хотя аристократ в лице графа мог сочти подобного рода допущение дурным тоном. В любом случае, ей было все равно, что он там подумает, главное, что они сэкономят денег, а ещё его точно вкусно накормят. На это он не сможет пожаловаться. Ирину терзало смутное любопытство, маячащее у неё на периферии сознания — она то и дело возвращалась мыслями к загадочной фигуре графа, хотя и не желала этого. Он был необыкновенно притягательным предметом в моменты бесконечной скуки во время мытья полов или рабочих пробирок отца с сомнительного рода жидкостями. Она задавалась невольно невинными вопросами, хорошо ли он говорит по-английски, насколько он стар, если хорошо орудует системой капиталовложений, красив ли он и настолько ли он баснословно богат, как о нём отзывался в своём письме доктор Мёрдок. И является ли он представителем самого худшего типа людей, с которыми ей, как и отцу, приходилось то и дело встречаться — консерваторов. В попытках унять свой неугомонный интерес она попыталась изложить образ графа на бумаге в момент отдыха, ревниво схватившись за карандаш. Ирина так и провела все оставшиеся свои свободные часы, кропотливо выводя каждую черточку крупного широкоплечего мужчины с волнистой копной темных волос и мощными, как две махровые гусеницы, усищами. Данный образ ей так понравился, что она оставила его с дуру на столе, совершенно не задумавшись о том, что их гость может подняться на второй этаж при желании посмотреть их фамильную библиотеку. Но сейчас эта мысль волновала Ирину едва ли, поскольку она в ожидании застыла у лестницы, незаметно для самой себя нервно теребя край белого подола платья — единственного оставшегося у неё для приёма гостей и поездки на высокосветские мероприятия, где обязательно нужно было носить красиво расшитый кусок бесполезной ткани. И нет, Ирина любила платья, просто их конструкция заставляла женщин, откровенно говоря, страдать. Этого она не смела отрицать, как и не смела никогда врать самой себе. Отец с лихорадочным веселым блеском спустился открывать, когда в их дверь постучали ровно три раза. Размеренно и без спешки. Виктор поправил за лацканы черный пиджак — один из удачливых надел, отметила она, — и с заметным нетерпением, в отличие от ожидания их гостя под дождём, открыл дверь. Тень скрыла по первости его черты, да и обзор с лестницы открывался не самый хороший, но когда Ирина позволила себе спуститься ниже, а их гость прошёл заметно дальше, обменявшись с её отцом приветствием и рукопожатиями, они встретились взглядами. Его лицо было награждено особыми горделивыми чертами и изящными испещрявшими его бледную кожу морщинками, придающими ему необыкновенную воинственную красоту и в то же время некую скрытую печать жестокосердия. Когда он её увидел, в его холодных голубых глазах вспыхнули искры заметного интереса, из-за которых Ирина уже имела право оскорбиться. Но она не стала. Она изучала его столь же внимательно и молчаливо, сколько и он её. — Признаться, не знал, что вы, доктор, скрываете под своей крышей такую красоту, — честно признался Владислав, и уголок его бледного рта приподнялся в резкой улыбке. — О да, прошу прощения, граф! Это моя дочь, Ирина. — Виктор неловко поманил ладонью дочь к себе ближе, и Ирина, не желая срываться из-за нервозности отца на спешку, медленно спустилась к ним. Сухая ладонь Виктора легла на её спину и мигом приблизила к гостю, несмотря на попытки дочери сохранить расстояние между ними. Владислав всё ещё смотрел на неё изучающим взглядом, из-за которого кровь в голове зашумела. Ирина почувствовала, как красные пятна стыда захватили её шею и щеки. Она уже давно успела отвыкнуть от столь пристального мужского внимания в свою сторону. — Приятно познакомиться, граф Дракула. — Это взаимно. — Мужчина прижал ладонь к груди и поклонился. Ирина, приподняв кончиками пальцев юбку платья, ответно его поприветствовала. Кажется, графа приятно удивила не только внешность дочери Виктора, но и её осведомленность о нём самом. — Как добрались? — Виктор, засуетившись, забрал влажный от дождевых капель плащ графа, повесив его на крючок для одежды. — Не без проблем. — Владислав с почтенным интересом обвёл глазами уютный чистый, но нуждающийся в свежей отделке дом изнутри, следуя за его главой и Ириной, сопроводившей их к столу. — Шхуна, на которой я отплыл из Варны, попала в шторм. — В это время года чёрное море бывает до ужаса капризным, — заметила Ирина, смолкнув, когда граф бросил на неё очередной любопытствующий взгляд. — Вам повезло, что ваша шхуна не потерпела крушение. — Да, и правда. — Владислав хмыкнул, сложив губы в линию столь тонкую, что о неё можно было порезаться. — Мне повезло войти в безопасную гавань. Даже капитан удивился, насколько скоро мы прибыли, несмотря на то, что нас сопровождала жуткая непогода. Наверно, наша удача была обусловлена тем, что мы плыли на ударной прорывной «Деметре». Граф огляделся, словно кто-то ещё должен был войти, но никого более, кроме Ирины и Виктора, в доме не было. Доктор досадливо поморщился. — Прошу прощения, граф, но…из-за нашего бедственного положения, о котором я в письме уже упоминал, мы были вынуждены распустить всю прислугу. Ирина находила лишним извиняться за то, что помогало им сохранять деньги, пускай и подбило в каком-то смысле их статус, но не стала одёргивать отца. Тем более, в присутствии его возможного нового покровителя. — Стало быть…ужином занималась вторая хозяйка дома? — Граф вновь перевёл взгляд на Ирину, и она смогла прочесть в нём удивление. В Англии было не редкостью, что образованию уделялось меньше времени, чем изначальным женским обязательствам по дому, но то было в небогатых домах. А дом Виктора, как было известно, когда-то процветал. — Да, им занималась я, — ответила она бесстрастным тоном, ни гордясь, но и ни принижая свои заслуги, вложенные в успешный исход этого вечера. — Ваши труды достойны восхищения. — Он отвечал честно. — Не часто встретишь сейчас привилегированных особ, которые умели бы сами следить за целым домом и готовить полноценный ужин для трёх персон. Вы поистине полны сюрпризов, Ирина. — Влад занял уготованное ему место за столом. — Но раз так, я не смею обижать вас предложением отправиться куда-нибудь, где я мог бы заплатить за вас сам. Честь велит мне попробовать всё это и похвалить ваши способности. Ирина ощутила, что первое колючее впечатление, которое граф вызвал своим высказыванием относительно её внешности, отпустило её сердце. Она позволила себе с большим любопытством и меньшими предубеждениями начать к нему присматриваться. Её наблюдение брало своё начало с его манеры вести себя за столом — граф больше пил, чем ел, был занят в основом беседой с отцом, обсуждая его давнюю деятельность в медицине, его успехи, меньше уделяя внимания его промахам, но и не обходя их полностью стороной. Ирина подходила лишь для того, чтобы заменять одни блюда другими, подливать вина и изредка подтверждать монолог отца, когда тот находил нужным к ней обратиться. Явно расположившийся после столь сытного ужина и насыщенной деталями рабочего толка беседы, граф сошёлся с Виктором на том, что они продолжат обсуждать оставшиеся нюансы уже в «Черном Монахе», если доктор согласится составить ему компанию в пабе на следующий день. Но само предложение уже говорило о том, что Дракула будет спонсировать проект Виктора, как и было обещано им в письме. Ирина, едва удерживающая радость за маской сдержанности, готова была зайтись победоносным кличем и кинуться отцу на шею, но посчитала это чрезмерным действием в присутствии Владислава. По окончанию ужина Ирина удалилась на второй этаж, чтобы немного перевести дух. Она успела отвыкнуть от приёма гостей в их доме и порядком утомилась служить этим вечером столу. По хорошему графа нужно было проводить, но пока они разговаривали с отцом в холле, она имела право украсть минутку для себя. Владислав появился совершенно неожиданно. Воздух перед её носом зашевелился, и Ирина, вскинув голову, вопросительно на него посмотрела. — Устали? И когда он только?.. — Я уже привыкла. Просто… — она не находила нужным откровенничать с гостем, что в их доме давно не было приёмов, но граф понимал всё и без её слов. — Поразительно, как Виктору повезло с вами. — Владислав величественно зашествовал перед книжным шкафом, с большим любопытством его изучая. — Я могу похвастаться лишь тем, что мои невесты чаруют красотой, но никак не готовкой. «Невесты? — Мозг Ирины на этом слове заострил своё пристальное внимание. — То есть… Их у него несколько?» Владислав заметил и то, что она замешкалась, приоткрыв слегка рот, когда он озвучил количество своих благоверных, и ему понравился вид её смущенного лица. Ирина закрыла рот обратно. — У нас в Трансильвании остались некоторые приятные пережитки прошлого. Например, влияние Османской империи принесло возможность обзаводиться не одной женой, а несколькими. Естественно, общественность это порицает, но те, у кого много денег, у тех власть. И они могут позволить себе больше, чем дано маленькому человеку. — Да вы ненасытны, как я погляжу. — Ирина поздно спохватилась и не успела задержать сорвавшиеся слова с кончика языка. Владислав усмехнулся. — Не представляете, насколько. Чем плоха жажда жизни и удовольствий, Ирина? — Во всём должна быть некая… Мера ограничений, — запротестовала тихо она. — Зачем? — Владислава смотрел на неё сверху вниз, и она растерялась. — Я… Признаться, не знаю. — Ирина стушевалась. — Возможно, потому что церкви надо контролировать деторождение и возможное перенаселение нашего крохотного шара, на котором мы живём. Владислав запрокинул голову и рассмеялся. Засмотревшись на его нечеловечески белые ровные зубы, Ирина ощутила странный холодок, поползший у неё по спине. Присутствие Владислава напрягало и пугало её. — Вы очень остроумная. Мне нравится это качество в женщинах. Она поймала его на том, что он с большим любопытством и юмором рассматривал оставленный ею рисунок. Ирина почувствовала, что от стыда сейчас вот-вот провалится под землю. — Интересно я предстал в вашем воображении. — Владислав с заметным весельем, отразившимся в уголках его глаз, положил лист обратно на стол. Его пальцы очертили пространство над верхней губой, будто приглаживая невидимые усы. — Усы мне явно будут не к лицу. — Я и не метила на полную схожесть. Это ведь не автопортрет. — Ирина несколько более резко, чем ожидалось, вырвала лист из-под мужских пальцев. Те аккуратно пошевелились в пустом оставшемся пространстве, осмотрительно больше ни к чему без разрешения не прикасаясь. — Извините, я… — она спохватилась, — просто не люблю, когда трогают мои вещи без спроса. — Вы очень бдите свои личные границы. Мне это хорошо знакомо, пускай я сам невольно становлюсь их нарушителем у других людей. — Владислав бродил глазами по собранным на полках книгам, и вот его пальцы неторопливо заскользили по кожаным корешкам, постепенно перебирая каждый попадающийся. Дыхание Ирины почему-то сбилось. — Виктор поделился, что учил вас на дому. Вы читали их? — Почти все. Пару-тройку на латыни разве что и греческом не смогла осилить. Но это временное упущение. — Ирина усмехнулась. Неужели у неё проснулось чувство юмора в его присутствии? Она и сама удивилась. Владислав тоже это заметил. И решил поддержать тему разговора, пока не покинул их гостеприимный дом. — И что же вам больше всего из этого запомнилось? Ирина недоверчиво замялась, словно не до конца понимала, как в обществе Владислава стоило себя вести. Она к нему присматривалась. — Толанд, Коллинз, Гартли и Пристли. Материализм довольно…любопытное течение в философии. Да и не только в ней. — Не удивлён, что вам не интересен идеализм. Вы всё-таки дочь доктора. Это сильно сказывается. — Мне претят идеалистические взгляды церкви, которые агрессивно насаждаются людям. В них не видится и капли духовности. Только голые социальные и религиозные мотивы. То есть… — Желание контролировать и властвовать над умами людей, — закончил за ней Владислав, и их взгляды надолго друг на друге остановились. — Я с вами согласен. Но и материализм даёт лишь усеченную картину бытия, утверждая существование единственной «абсолютной» субстанции — материи. По вашему все сущности образованы лишь ею? И идеальным явлениям, тому же сознанию, не находится места перед рождением процессов взаимодействия материальных сущностей? — Законы материального мира распространяются на весь мир, в том числе на общество и человека. И сознание, я полагаю, тоже. — Ирина отвела взгляд в сторону. Владислав насмешливо сощурился. Уголки губ приподнялись в ухмылке. Ирина почувствовала себя глупо в своей абсолютной убежденности, не допускающей иных, отличимых от её точки зрения, вариантов. — Вы ориентируетесь на то, что можете увидеть и коснуться. Но, Ирина, сводя сложное к простому, вы обедняете своё восприятие. Мир намного шире и многограннее, чем может показать его материальная объективная сторона. — Владислав говорил с видом истинного знатока вопроса, и Ирину кольнуло любопытством, откуда такая убежденность могла произрастать. Однако он был румыном, а они, как она знала, люди православные и наглухо закрепленные за своей верой. Это многое бы объяснило. Кроме того, что он был, скорее, приверженцем утилитаризма в понимании реализации его частного блага, а ещё имел не одну невесту, а несколько. — Мы верно стремимся с вами к преодолению непроходимых противоречий — я привыкла доверять тому, в чём имела возможность убедиться когда-то полностью сама. Поэтому, если хотите меня переубедить, подарите наглядное подтверждение вашим словам. — Она снова издала тихий смешок. Их диалог носил с этой минуты сопернический характер. И Владиславу определенно это понравилось. Юное создание ещё и не ведало, насколько она была ограничена и слепа во многих смыслах. И всё же… Всё же Ирина оказалась на редкость занимательной собеседницей, в чём Владислав уже успел убедиться. — Вы не только красивы, но и очень умны. А доказательства когда-нибудь найдут вас сами. — Влад вальяжно скользнул обратно к ступенькам, ведущим на первый этаж, и остановился лишь на мгновение, когда Ирина вновь подала голос. — Иногда ум и красота не идут в одном комплекте. Иной раз одно не говорит о наличие другого, — важно заметила она, чувствуя странное гордое желание возразить на недавний комментарий прибывшего гостя. Пускай ей нужно было окружить его уютом и быть приветливой ради проекта отца, Ирина ощутила надобность прочертить между собой и Владиславом сразу же черту, которую ему пересекать не стоило. Она не считала себя сильно красивой, и лести не выносила ни в каком виде. Сделай он комплимент её уму раньше, она бы не была столь категорично настроена. — Не в вашем случае, Ирина. Но он словно прочитал её мысли. И в тот самый момент, когда граф начал спускаться вниз, Ирина проглотила комок смущения, вставший у неё поперек горла. Вернувшись обратно в холл, Владислав забрал с крючка свой плащ. За дверью послышался крик кэбмена, цокот копыт и рыхлый звук остановки колес по влажной земле. Ирина задавалась вопросом, когда граф успел вызвать кэб, на что он дал ответ её отцу — заранее, отведя их встрече всего полтора часа. — Завтра за вами заедет кэбмен в семь часов вечера. Буду рад довершить оставшиеся между нами формальности. И да, Ирина. — Граф обратился вновь к ней, и сердце её по какой-то неведомой причине сбилось с привычного ритма. — Был рад знакомству. Надеюсь, до моего обратного отправления в Трансильванию мы ещё найдём с вами минуту побеседовать. Он взял её руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. Его прикосновение, как кусачие ветры в студеную зимнюю пору, оставило свой долгий розовый след на молочно-бледной коже.

***

— Вам очень повезло с дочерью, Виктор. Она очень умна, красива и заботлива. Не хотите рассказать про неё побольше? — Вы что, стало быть, заинтересовались моей дочерью? — Виктор издал какой-то нервный, неверящий смешок, на что Владислав ему неопределенно улыбнулся, покручивая по привычке отсутствующий перстень на одном из пальцев. — Стало быть, заинтересовался. Как и было обещано, они встретились в «Чёрном монахе», построенном на территории бывшего доминиканского мужского монастыря. Влад находил это ироничным — когда-то давно священное место в сегодняшний день буквально соблаговолило к греховному распитию спиртных напитков. Роскошный потолок, выложенный мозаикой, был дополнен мраморными колоннами и украшен медными фризами. В подтверждение его дум маленькие, расположившиеся рядом с ними то тут, то там фигурки черных монахов благосклонно улыбались, взирая на гостей сверху вниз. До того, как они пришли к этой отправной точке разговора, Влад поделился чуть больше своими экономическими заслугами и тем, откуда же у него были деньги на спонсирование экспериментов доктора. Он отладил давным-давно экспорт лесоматериалов, серебряного песка, используемого для шлифовки самого разного толка, и черной особой земли, с которой он, собственно, должен был закончить сейчас оформление в Лондоне. С грузом он прибыл на «Деметре» не только для встречи с Виктором, и это уже говорило в пользу того, насколько Владислав должен был быть заинтересован его исследованиями, чтобы тратить на них своё время. Чем дольше Виктор его слушал, тем больше ощущал предприимчивую сильную хватку, которой граф определенно обладал и умело ею пользовался. — Ирина единственный луч света, оставшийся со мной после Марты, — честно поделился он с графом, морщась от крепости взятого им эля. Было заметно, что Влад его внимательно слушал, словно затаившийся змей, впитывавший в себя всю важную информацию про доктора, которая могла со временем оказаться полезной. — Ваша жена скончалась от оспы? — Да, к несчастью. — Виктор промокнул влажные глаза платком, убрав его после в нагрудный карман. — Извините. До сих пор тяжело вспоминать об этом. На секунду Владислав даже проникся жалостью к бедному доброму доктору. Но это не отменяло того, что он был сейчас здесь с ним по делу. Крайне важному делу, не вмещавшему в себя жалость и милосердие. — После её смерти, — продолжил Виктор. — Я ушёл особенно глубоко в исследования. Мне…не хотелось, чтобы дети в столь юном возрасте, как Ирина, знакомились так близко со смертью. Видит Бог, раньше моя дочь была другой. Марта оживляла её своим присутствием. Но когда её не стало, Ирина закрылась практически от всех, кроме меня. Картина складывалась всё более чёткая. Владислав всё больше понимал, на чём ему стоило сыграть. — Она заботилась обо мне. Помогала мне в исследованиях. Я многому обучил её и могу даже ручаться за то, что она вполне способна быть моим ассистентом. — Виктор вновь сделал большой долгий глоток из своего бокала. — Или начать преподавать самостоятельно. Конечно, наше общество до сих пор считает женский ум, скорее, как изъян и несовершенство, которые можно исправить супружеством, но в нескольких колледжах Оксфорда уже давно обучаются девушки из хороших семей и, как я слышал, преподают тоже… — Доктор, я прекрасно понимаю ваши чувства, — заговорил наконец Владислав. — Для меня самого семья очень многое значит. Именно поэтому я предлагаю вам сделку, но вы должны внимательно меня выслушать. Я снабжу вас необходимым оборудованием, материалами, средствами, дам рабочую площадь и помощников, но при одном важном условии. Атмосфера под пронзительным взглядом графа нагнеталась. Виктор волнительно сглотнул. — Каком же? — Ваша дочь, как и никто другой, ничего не должны будут знать о течение эксперимента. Виктора удивила ультимативная просьба графа, но если воздержание от подробностей — это все, что нужно было для получения необходимого, доктор мог с этим смириться. — Хорошо, но могу ли я узнать, поч… — Доктор, доктор, — перебил его Владислав. — Вы хотите избавить этот мир от главной его угрозы? Хотите взять главенство не только над бренной человеческой плотью, но и, быть может, над Господом? — проникновенно спросил граф. — Вы же столько трудились, вы заслужили получить наконец-то покровительство, а ваша дочь отдохнуть и посвятить себя любимому делу и всецело учебе. Я готов дать вам задаток уже в Лондоне, она сможет вернуть обратно всех слуг. И со временем вы сможете её определить в колледж, если того сами захотите. Подозрения Виктора, быстро зародившись, оказались безжалостно растоптаны находчивостью Дракулы. Ради Ирины Виктор был готов пойти на многое, если не на всё. Доктор Франкенштейн помолчал только для проформы, чтобы не казалось, что его так легко было заставить заниматься нелегальными делами, если таинственность графа была именно ими обусловлена. Хотя абсолютно ли это было на самом деле? — Что ж… Ладно… Я согласен. Тогда…когда будем отправляться? — неуверенно задал вопрос Виктор. Глаза Владислава блеснули. — У меня ещё есть несколько дел в Лондоне. Через три дня выплываем обратно. Если мы с вами окончательно пришли к соглашению, можете поезжать обратно и готовиться к временному переезду. — А где вы остановились? Может, нам по пути? — любезно поинтересовался доктор, покинув занятое ими место. — Боюсь, нет. — Виктор вновь поймал себя на том, что хитрая острая улыбка графа и его прищуренные глаза вызывали мрачные неприятные шевеления внутри него самого. — Я остановился возле аббатства Уитби. — В Йоркшире? Но ведь это так далеко от центра! Север… — под пристальным взглядом Владислава хотелось осесть. — Лондона… — Не переживайте, меня там приняли радушные друзья. — Владислав издал тихий смешок. — До свидания, доктор. Передавайте Ирине обязательно от меня привет.