Некий ненаучный Бог

            Неизвестное время и место.       В мире недавно закончилась Третья Мировая. Шла она всего пару недель, но и за это время государства успели критически ослабнуть. И это было их ошибкой. Решающей ошибкой. Ведь из пролома в пространстве и самой ткани реальности за ними наблюдали самые страшные, самые коварные злодеи известного обитаемого космоса. Десерприторы. У них множество имен. Их кличут и дьяволами во плоти, и вестниками Аппокалипсиса, «Бичами Божьими», «Великой Карой», олицетворениями Зла — много у них пугающих прозвищ. Одно лишь точно верно — они верны идеям и целям своего первого великого предводителя — Инкантионна Дезера — «Сжигателя» городов. Того, кто своей рукой убил собственную семью: отца, братьев, сестер, любимую. Все они без исключений сломанные судьбы. И в своей ненависти и горечи они ломают других.       И сейчас двое из них совершенно спокойно уничтожили институт и завод в некой стране, которую даже не запомнили. Они не запоминают те бесчисленные государства, нации, жизни, что они поломали, уничтожили, растоптали. Кто из-за презрения к «низшим» расам, кто для того, чтобы остатки совести не пробудились. Первый — черноволосый с невероятно острыми чертами лица, которое не может принадлежать человеку. Весь его темный балахон заляпан в крови тех людей, которых только что убил. Его глаза будто пылают алым светом. Второй также одет в темный балахон, но не заляпан в крови. Он не убивал этих людей, полностью предоставив такую возможность своему напарнику. Главный признак, отличающий его от тысяч остальных десерприторов — обручальное кольцо. Народная молва говорит, что десерприторы не знают любви. Это практически так. Очень редко, но все же они могут найти себе пару. Один случай на миллион, не больше.       Внезапно, появились двое. Первый — светловолосый с мягкими чертами лица и добрыми глазами. Известный, как нечестивый Бог Магии Оллерус. Вторая — девушка, извечная его спутница — святая Сильвия. Они ужаснулись этому творению нелюдей. Все ученые, рабочие были убиты особо мучительным образом — кому перерезали горло, да так что несчастный несколько минут захлебывался в собственной крови, кому нанесли страшные увечья, которые без помощи уже привели к его смерти… — Зачем вы это сделали? — с трудом сдержав гнев, спросил Оллерус. — Потому что мне так захотелось. Смысл жизни десерпритора — удовлетворять свои потребности за счет других. Мы — оружие. Оружие по принесению таким жалким смертным, как вы, боли и страданий! — ответил заляпанный в крови десерпритор. — Карендаль, я же говорил тебе все сделать тише… Как никак, вот оно последствие — местные тебя заметили, так как ты очень активно фонил своей выделяющейся магической энергией… — упрекнул второй. — Ох, лорд Апролли, вы такой формалист! Где же ваш дух десерпритора? — спросил Карендль. — Я предпочитаю грамотное выполнение задания бесполезному показушничеству! — съязвил Апролли. — Вы монстры, вы просто убили этих людей, разрушали жизни их семей, потому что так захотелось?! — накричала на них святая. — Ну да, а что в этом такого? Слабые умирают или пресмыкаются, сильные становятся еще могущественнее! Законы жизни! — произнес Карендаль с непониманием на лице.       Несмотря ни на что, это действительно не было уловкой. Карендаль действительно не мог понять, что такое Мир, Добро, Любовь. Лорд-десерпритор в принципе не мог испытывать подобные чувства. Из-за своего мира? Или он сам так решил? Даже сам Карендаль не сможет ответить на этот вопрос точно.       Святая не могла понять его. Да, их мир тоже далеко не рай, но это не повод… Разрушать его полностью. Сильвия достала свое лассо и атаковала десерпритора. — Ой-ей-ей! Как же мне должно быть больно… Наверное, если бы я мог чувствовать! — издеваясь, сказал Карендаль, заблокировав ее лассо рукой.       Тут же десерпритор рванул к святой. — Интересно, какова на вкус твоя ярость? — спросил Карендаль.       Он метил ей точно в грудь, стремясь будто вырвать сердце девушки из груди. Отнять у нее то, чего не имеет сам. Однако Оллерус не позволил это случится — спас девушку, отклонив руку Карендаля. Вместо сквозной дыры в груди святая отделалась разодранным боком. На руке Карендаля оказалась серьезная рана. Следующей атакой Оллерус постарался обездвижить десерпритора, но тот сумел отпрыгнуть. — Мда… Похоже все же в этом мирке могут возникнуть проблемы… — заявил Карендаль. — О чем ты? — спросил Оллерус. — Все просто, — Карендаль показал свою уже зажившую руку. — В вашем мире поразительный фон, который ослабляет всю нашу магию. Магическую энергию, он будто отвергает нас. Будь мы в своем мире, эта девушка была бы мертва только от скорости удара Карендаля. Вот и все, — ответил Апролли. — Не недооценивай святых! — Сильвия с трудом встала.       Чудовищная рана в ее боку тоже стала заживать, но гораздо медленнее чем у Карендаля. — Хорошо, получила бы увечье, несовместимое с дальнейшим продолжением боя, — немного изменил свою оценку Апролли. — Зачем вы все это делаете? — спросил Оллерус. — Карендаль, нам пора уходить, мы и так слишком задержались… Короли будут недовольны, что мы опаздываем из-за битвы с кем-то непонятным. Что же, знайте, скоро ваш мир падет под наши ноги, ваши поля станут погостами вашей цивилизации… Ибо такова наша воля — воля десерприторов! — конец фразы Апролли обратил в сторону магов.       Десерприторы взлетели и телепортировались. — Оллерус! Какого черта ты их отпустил?! — Сильвия кинулась на нечестивого Бога магии. — Ты не видела какая у этого Карендаля была быстрая регенерация? Мы бы не справились с ними, если бы завязался бой, то погибло бы еще больше людей. А так они ушли… Надо подготовится. Возможно на них подействует заклятье фей, — произнес Оллерус. — Я поняла, — с трудом, но девушка смогла согласиться с нечестивым Богом магии.       Сегодня они узнали о новой, доселе неучтенной угрозе. Смогут ли они противостоять этим воплощениям тьмы? Неизвестно. Главное, никому из этого мира самим не стать как они. Ведь тогда, они выполнят свои цели.

***

            Собрание десерприторов. Несколько часов спустя.       Просторный зал. В нем собрались четыре сильнейших десерпритора, их лидеры, их короли. Те, кто обладают огромным влиянием, кем смертные пугают своих детей. «Наместники Дьявола» — так их поэтично назвали в одном из миров. Присутствуют здесь и самые приближенные к королям — их лорды. Те, кто прямо способствуют во всех злодеяниях. Всего королей четверо — король Севера — Акилонис, мужчина, которому на вид лет тридцать-сорок. Со смертным его невозможно спутать из-за его длинных бледно-голубых волос. На его голове находится корона, чем-то напоминающая диадему. Король Юга — Торторис — шатен лет тридцати на вид с изящными чертами лица. Он вечно погружен в собственные думы и мысли. Однако на его руке можно сразу же различить искусно сделанный перстень. Также в глаза бросается его добротная миниатюрная корона, которая находится на затылке, но не сваливается благодаря заклинаниям. Король Запада — Иратус, мужчина лет двадцати пяти-двадцати восьми со светлыми волосами и вплетенной в них миниатюрной короной. И наконец четвертый — Каллид, король Востока. Юноша лет шестнадцати с острыми чертами лица и красными волосами. Главное — его холодные небесно-голубые глаза. В них нет жалости или скорби. Только бесконечная ненависть и боль. Его корона аккуратно водружена на переднюю часть головы. — Значит в этом мире есть два подвида магов? Интересные сведения… Думаю Йинхин будет заинтересован в пробной партии рабов… Даже мне стало любопытно, что же произойдет при смешении крови гуманоидных видов… — произнес Акилонис. — Как я понимаю это весь ваш доклад, Апролли, Карендаль? — спросил Торторис. — Да что в этом мирке может быть полезного помимо его жителей? Магия — никудышная, жалкие смертные пользуются конденсаторами и артефактами! Не будь этого чертового ограничения, о котором я вам рассказывал в предыдущем докладе, я бы их в одиночку на ноль помножил! Местный аналог магов, как их там… Эсперы, вообще нечто странное — управляют одной единственной способностью. Ну хоть без костылей! Они единственные кто могут представлять проблему для нашего сброда, ну может кто-то из магов… И все, — заявил Карендаль. — Карендаль, поверь, в любом мире может быть опасность. Просто она может быть скрыта! Недооценка противника — первый шаг к поражению! Запомни это, — заявил Торторис. — Ваша философия мне ясна, но господин Торторис, смею сказать, что я признаю силу Фалека или императора по той причине, что они пусть и не разделяют наши цели, мотивы и идеалы, но легко способны убивать! Я никогда не признаю равными себе всякую мелочь, не способную даже рану нанести без целой горы моральных терзаний! А это и есть суть их мира! Даже несмотря на недавно отгремевшую «войну» их жители не познали боли и тягот лишений! Я предлагаю это исправить! Я предлагаю показать им настоящую войну! Я предлагаю дать им почувствовать на себе нашу ярость, ярость верных последователей великого Инкантионна Дезера! Мы разграбим их села, растопчем их гордость, выжгем дотла их города, вернем их туда, где всякой смертной челяди и быть положено — в ярмо, каменный век или на кладбище! — вдохновенно произнес тираду Каллид в ответ на фразу Торториса о своем лорде.       Карендаль с благодарностью улыбнулся своему королю. — Вот это мне ясно… Что же, тогда предлагаю перейти к голосованию, кто за вторжение в этот мир, кто присоединиться к нему? — спросил Акилонис как председатель собрания. — Я за, потому что королевство Юга должно получить большие деньги с полона на этой планете., а также… Их война и внутренние склоки вызывают у меня отвращение. Они слабы, а потому или станут сильнее, или погибнут. Все просто, — ответил Торторис. — Я тоже за, но по иной причине — королевство Запада не желает видеть у себя под боком независимый мирок смертных. Они должны повторить судьбу тысяч других миров, а их жители хорошо послужат на рудниках или в других заведениях! Ну и нам для комфорта какое-то количество смертных тоже необходимо! А спонсор, как я понимаю, заплатит много за вторжение? — согласился и задал вопрос Иратус. — Да, Йинхин обещает щедрое вознаграждение за каждого привезенного мага или эспера. Его они чем-то заинтересовали. Безусловно, часть оставим себе, а что будет с проданными… Не наши заботы! — ответил Акилонис. — Я, Каллид, тоже соглашусь. Помимо материального аспекта, я просто хочу увидеть как их жалкий мирок сгорает и страдает под нашей пятой! Они омерзительны мне! Рассуждают о целой куче нравственных дилемм, при этом не имея в них опыта! — пугающе заявил Каллид.       Даже другие десерприторы поежились. — Хорошо, тогда я, Акилонис, король Севера, выступлю гонд-эй этого похода! Мы принесем кровавую жатву по заветам Инкантионна Дезера! Готовьтесь к походу. Пока что совершите несколько диверсий, чтобы подорвать их потенциал сопротивления! Это все, что же, за сим, объявляю собрание закрытым! — десерприторы стали расходится.       Апролли последовал за своим господином — Торторисом. Они оба телепортировались в холл, в котором ждали девушка и маленький ребенок. — Апролли, я буду у себя в кабинете! — Торторис удалился.       Как только король вышел, девушка тут же бросилась к Апролли в объятья. Ребенок же обнял его за ногу. — Ну как все прошло? — после нескольких минут спросила девушка. — Свет мой, увы, новый мир скоро падет! — печально произнес Апролли. — Нда… Эта бесконечная резня угнетает… И за что все эти сражения? — спросила девушка. — Ами, смысл все-таки есть. Мир устроен так, что если есть свет, существует и тьма… И уж пусть лучше тьмой будут десерприторы… Мы хотя бы это заслужили, — ответил Апролли. — Да, это правда! Может тебе не отправляться? Я чувствую какую-то тревогу… — сказала Ами. — Аманда, свет мой, ты же знаешь условия моего договора с Йинхином… Увы, я должен, я обязан! Ведь я так хочу, чтобы вы были счастливы! — ответил Апролли. — Но как же мы будем жить без тебя… Если… — Аманду заткнули поцелуем. — Все будет хорошо, я обязательно вернусь! — произнес Апролли. — Обещаешь? — спросили Аманда и ребенок. — Обещаю! — ответил лорд-десерпритор.       Пусть он и чудовище, но он верит, что, возможно, над его супругой и дитем мир смилостивиться… Наивные ожидания… Ведь в этом мире за все следует расплата. Такова его искаженная суть…

***