Discord

      Думать Чонгук любит и умеет, да и вынужден он и по профессии, и по роли в команде это делать в числе первых. Безусловно, стратегией в игре занимается Намджун, но именно Чонгук, как самый главный поставщик урона в команде, обязан молниеносно принимать решения и направлять при этом саппорта и танка, что идут с ним.       И вот в игре оно все достаточно просто и прозрачно: есть Юнги, играет танком и исполняет роль груши для битья; есть Тэхен, который изо всех сил учится правильно заботиться о своих дд* и «держать» танков — и вот вся эта схема работает отлаженно, все отработано до автоматизма. Танк впереди и всячески помогает дд, дд на фланке*, а Тэхен туда-сюда бегает, чтобы и того спасти, и этому помочь. В жизни же все как-то иначе выглядит. И Юнги ни разу не помогает. — Я еще раз тебе повторяю, — прожимая кнопки и совершенно не смотря на друга, говорит Юнги. — Я не дам тебе адрес Тэхена. И дело вовсе не в моей какой-то вредности, я просто уважаю его личное пространство и тайну частной жизни. — Но я же не какой-то хер с горы, хен! — Чонгук сидит рядом на стуле, почти вплотную прижимаясь к старшему товарищу по Овервотчу. — Мне ты можешь доверять… — Ой ли? — ухмыляется Мин. — Сука… Из-за тебя гравитон* в пустоту отправил. Намджун за такой перфоманс на кол отправил бы. — Это не по моей вине хен, — шепчет Чонгук. — А из-за того, что ты тоже, как и я, переживаешь за Тэхена. И тебе так же, как и мне, хочется вернуть его в команду. Так давай сделаем это, пока не слишком поздно. — Уже поздно, Гукки, — грустно отвечает Юнги. — Нет! Пока Намджун не нашел замену и мы можем… —… Для Тэхена поздно, дубина. Для него уже поздно куда-либо возвращаться. — Не понимаю… — трясет головой Чон. — О чем ты?       Юнги печатает короткое gg* в чат, снимает наушники и разворачивается лицом к другу. И лицо Чонгука — оно такое по-детски наивное, такое сияющее, со светящимися глазами, полными веры в то самое светлое будущее с «жили вместе долго и счастливо». И если бы отец Тэхена не был столь важной шишкой и не пропал в этом доисторическом мире браков по расчету, то все было бы действительно так: красиво, с поцелуями и домиком у берега моря. А пока что… Это только серость, тлен и угробленная жизнь для Тэхена. —Господин Ким уже давно нашел жену для Тэхена, Чонгук. Вчера у него должно было быть свадебное свидание. И по глазам вижу, — Юнги поджал губы и понизил голос почти до шепота, — что, кажется, было и ты по какой-то причине даже знаешь. «То есть, тот звук и шум во время звонка…», — начало доходить до Чонгука. — Пойми, Гукки, — Юнги заботливо взял в свои руки пальцы младшего. — Этот мир — мир снобов, богачей и людей, которых беспокоит исключительно благосостояние компаний, — он хуевый, с какой стороны ни глянь. Повсюду предатели, ложь, грязь, договорняк — мрак, короче. И, знаешь, — Юнги закусил губу и отвел взгляд в сторону. — Я бы очень не хотел, чтобы Тэхен жил в этом мире… — Хен! — Чонгук подался чуть вперед, пытаясь заглянуть в глаза старшего. — Но, — Мин тяжело выдохнул. — Мы ничего не сможем с тобой поделать… Его отец очень влиятельная фигура даже среди политиков. Я хуй знает вообще, откуда у него все эти знакомства и связи. Но даже мой отец старается с ним лишний раз не ссориться и не связываться. — Но твой папа же тоже… Ну, ты понимаешь, — Чонгук с каждым словом становился все тише. — Тоже, что? — улыбаясь, потрепал Чонгука по волосам Юнги. — В кругу элиты? Ну, в какой-то степени, да. Но только лишь из-за того, что в клинике отца лечатся их отпрыски от наркомании, алкоголизма и прочих «болячек» богачей, которые они с таким упорством зарабатывают сами. А так… Я бы не сказал, что мы «элита». — То есть… Мы совсем-совсем не сможем ничего сделать?       Голос Чонгука сошел на нет, словно воздух из легких паренька испарился, как испаряется вода на разгоряченном асфальте в летнюю жару. — Гукки…       Юнги не остается ничего, кроме как просто обнять и крепко-крепко прижать к себе мальчишку. А Чонгук, мерно сопя в плечо хену, разбирает рой из идей и мыслей.       Взломать сайт бати Тэхена и достать что-то такое, чем можно начать шантажировать? Нет — навредит и Тэхену тоже. Нарыть какие-то супер грязные сделки их компании? У Кима столько денег, кажется, что вся найденная информация тут же окажется у него на столе. Или в туалете, где он ею быстренько и подотрется. — Эй, сладкая парочка, — голос Намджуна тут же вывел из транса.       Лидер зашел в комнату Юнги без стука и… — Откуда у тебя ключ от моего номера?! — почти взвизгнул «танк». — У меня есть ключ от каждого номера, — не скрывая улыбки, пожал плечами Ким. — Называй это мерой безопасности. — Назову это «Намджун охуел в край», — шипит Юнги. — Не боись, не буду я к тебе вламываться после восьми, а то мало ли в какой позе тут Хосока застану, да?       Мин прищурился, превращая глаза в щелочки, где едва виднеется опасный блеск. — Кхм, — Намджун откашлялся в кулак и чуть помялся на месте. — Тебе в туалет надо? — саркастически приподнимая бровь, спросил Мин. — Мне надо, чтобы вы сыграли в этом турнире на все свои сто процентов и выиграли призовые. — Боюсь, что у нас минус один, Наму, — невесело улыбается Чонгук. — И с этим «минусом» я не согласен. И вряд ли я смогу сыграться с кем-то чужим. Да и вообще... О каких играх может идти сейчас речь? — А и не надо ни с кем сыгрываться, — подмигивает Намджун. — Мне вся эта херня с пропажей Тэхена, честно говоря, самому пиздец как не нравится… Когда у нас еще будет такая возможность срубить столько бабла за один присест? — Ой, ну ладно тебе, — вдруг с порога захихикал Сокджин. — Только посмотрите на него, делает вид, что в первую очередь его заботят только призовые!       За ним в комнату подтянулись Чимин и Хосок. — У вас, блять, абонемент в мою комнату чтоль? Откуда ключи?! — Ты ведь вовсе не о победе в турнире печешься, и не о деньгах, да? — игнорируя кипение Юнги, спросил Намджун.       Парень медленно присел на стоявший возле стены стул и деловито закинул ногу на ногу. А Чонгуку теперь-то точно понятно, что Намджун все еще никого и никуда не отпустил. Этот взгляд, которым он покрывает некогда любимого человека, делает больно даже самому Чонгуку. И он не хочет однажды так же смотреть на Тэхена. Это невыносимо. Больно. — Я делаю это, потому что беспокоюсь за команду, — приходя в себя, отвечает Ким. — На самом деле, это больше похоже на похищение! — влез Чимин, сидящий на полу возле стула Сокджина. — И мы могли бы заявить в полицию. — В полиции тут же параллельно напишут сообщение господину Киму, и он спрячет Тэхена куда-нибудь под землей, — отмахнулся Юнги. — Тогда, может… — Хосок хитро прищурился и обвел глазами комнату. — Украдем его?       Друзья какое-то время молча смотрели на своего тиммейта* и хлопали глазами. Тишину нарушил Чимин: — Дед, прими таблетки уже… — Реально, заканчивай советские фильмы смотреть, — покачал головой Намджун. — «Приключения Шурика» — ок! — поднял руку Сокджин.       Комната тут же наполняется оглушительным смехом. Секунда, которая помогла ребятам выйти из легкой апатии оказалось бесценной. И пусть Хосок пошутил, и пусть сказанное было не всерьез, каждый из них понимал, что, кажется, другого пути нет. А «деду» не таблетки вовсе нужны, а звание «Мозг команды». — Мы на полном серьезе хотим выкрасть Тэхена из его дома?! — завопил Хосок, когда ребята уже детально начали обсуждать план под кодовым названием «Кавказская пленница». — Ну да, — пожал плечами Юнги. — Ты же сам предложил. — А если я предложу тебе двойное проникновение? — не упустил момент Чон. — Ни одного в жизни потом не получишь, — резко, не раздумывая, ответил Мин. — Ясно, — выдохнул Хосок и тут же перевел взгляд на Сокджина. — А ты? Ты же должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. — Ну, вообще-то… — Сокджин чуть отвел взгляд и едва улыбнулся. — Мне страх как надоело уже играть роль вашей строгой мамочки.       Парни подняли свой взгляд на менеджера, а затем хором заулюлюкали и радостно захлопали того по спине и плечам. — Наш человек! — радостно воскликнул Чонгук. — Всегда им и был, Гукки, — склонив голову набок, улыбнулся Ким-старший. — Итак! — хлопнул по столу рукой Намджун. — Повторим вышесказанное. План в действие приведем завтра в обед, сразу же после жеребьевок. За сегодня Сокджин поможет организовать транспорт, а Юнги — людей. — Ребят, это пиздец… — только и нашел, что сказать Хосок. — Да ну! — радостно завопил Чимин. — Весело же! Ты только представь, это в стиле всяких там дорам и сериалов! — Ага, — кивнул недоверчиво Чон-старший, — и потом нас в стиле боевиков прихлопнут нахуй. — Не преувеличивай, — хмыкнул Намджун. — Его батя — простой бизнесмен, а не какой-то там криминальный авторитет. Все будет хорошо. — Там одно с другим рука об руку ходит, если ты не знал… — продолжал наводить панику Чон Хосок. — Короче, — встал Юнги. — План обсудили, все всё поняли — большие молодцы. А теперь нахуй отсюда все. И ключи, пожалуйста, дополнительные, оставьте на столе. Моем. Спасибо.       Небольшой шумной гурьбой ребята направились к выходу. Чонгук шел последним и чуть притормозил, когда все вышли из номера. — Хен, а дай мне адрес Тэхена сразу, пожалуйста. — Зачем? За рулем будет Намджун. — Я… Я хотел бы быть в курсе всех дел.       Глаза младшего умоляюще смотрели прямо в душу, и Юнги просто не мог ему отказать. Испортит план? Да и похуй — придумают другой. — Пожалуйста, — просит мягко Юнги друга, когда адрес Тэхена оказывается во входящих сообщениях у Чонгука. — Только не натвори ничего. — Я лишь скажу ему, что мы придем за ним. Что мы рядом. Что мы никогда его не бросим…       Юнги одобрительно кивнул и проводил товарища с доброй, по-отечески теплой, улыбкой. И все же, юность так прекрасна с этой ее чистой любовью, открытым сердцем. Она готова на все, даже свернуть самые крутые горы, лишь бы любимый человек всегда был рядом.       В юности сердце заходится таким истеричным стуком, стоит тому самому человеку оказаться рядом. Оно стучит так быстро, что заглушает все звуки вокруг. И это — такое незабываемое и очаровательное чувство, что Юнги просто не в силах его остановить. Он лишь способен поддержать своих дорогих друзей. Подтолкнуть даже, если понадобится. Ведь юность — она прекрасна.

***

      Вернувшись в свой номер, Чонгук какое-то время просидел уставившись в стену. И нет, ему не страшно и отступать он ни в коем случае не станет, ведь он слишком сильно за эти недели привык к Тэхену. Слишком прикипел к нему, чтобы вот так просто взять и все бросить.       Голос Тэ, его глаза, его руки. Его прикосновения и жестикуляция, его парфюм и манера одеваться. Его безграничное чувство юмора и такое же бескрайнее смущение. Все это и многое другое Чонгук обожает в этом парне. Он принимает, кажется, абсолютно все, с чем ему предстоит столкнуться.       Сможет ли он ужиться с замашками богатенького мальчишки? Ах, жизнь от зарплаты до зарплаты и не такому человека учит. Сможет ли он удовлетворить хотелки Тэ, который родился с золотой ложечкой во рту? А кто не без греха? Чонгук тоже не Мать Тереза, как бы и свои заскоки имеет. Ему и ноутбук получше, и места свободного побольше, а еще — поцелуев взвесьте, пожалуйста. Да побольше, как можно большое!       Чонгук готов столкнуться лицом к лицу со всеми теми трудностями, которые сулит ему жизнь с Тэхеном. По правде говоря, Киму тоже жизнь медом не покажется.       И Чон этим своим мыслям улыбается. «Жизнь с Тэхеном». Сама по себе одна только фраза греет все внутри силой тысячи солнц. А что же будет, когда они вдвоем переедут в свою маленькую квартирку, которую Чонгук всенепременно снимет? А что же случится, когда они вместе будут думать над тем, как же должна выглядеть кухня? А что же…       Чонгук так замечтался, что не заметил, как провалился в сон и очнулся лишь тогда, когда в коридоре пробежала шумная компания детей, поднимая на ноги своим топотом даже мертвых. О чем поспешил сообщить один из игроков какой-то из команд.       Взглянув на часы, Чонгук ахнул и вскочил с кровати, стремительно собирая со стола все необходимое: телефон, ключи от машины хена, пауер банк, провод. Он похлопал себя по сумке-бананке и, прихватив ключ-карту от номера, выдвинулся навстречу к своей «пленнице».

***

      Райончик, как и предполагал Чонгук, не из простых: повсюду высокие каменные заборы, камеры на каждом метре, такие же высоченные деревья, за листвой которых прячутся дома за не одну сотню миллионов вон. Да Чонгуку даже подумать страшно, сколько на самом деле все это стоит.       Он смотрел то в телефон, то на таблички возле аккуратных почтовых ящиков. «Дом триста двадцать два». Этот номер он проговаривает уже как мантру, словно они вызовут дом из-под земли. И дом действительно предстает его взору через пару метров. И сказать, что Чонгук прихуел — не сказать ничего, ведь… Это весьма себе простенький дом.       Нет, очевидно, что он так же, как и все прочие, стоит целое состояние, но выглядит на удивление скромно, если так можно выразиться. Чонгук представлял себе замок, с колоннами и огромной башней, в которой и живет Тэхен. А на деле — это комплекс из трех двухэтажных зданий с огромными панорамными окнами в пол. Каждый подъезд освещался приятным теплым светом, а из окон струился такой же, но чуть слабее, прикрывая своим свечением то, что происходит за ними.       Чонгук какое-то время пялился в одно из таких окон, пытаясь что-то разглядеть, но уже через мгновение поймал себя на мысли, что он, кажется, пялится в окно отца Тэхена.       «Комната Тэхена расположена со стороны сада. Ты узнаешь это строение — оно больше похоже на гостевой домик. Но по факту это не совсем так», — вспомнилось голосовое сообщение от Юнги.       И Чонгук теперь понимал, о каком именно «гостевом» домике шла речь. Это действительно самое скромное строение из всех трех: стояло в тени деревьев, скрытое небольшим рядком из зеленых кустарников. Чон обошел здание вокруг, чуть не сбил какой-то стул, а затем со страхом обнаружил, что наступил на какую-то игрушку: одну из таких любила терзать соседская собака. А все из-за того, что она издавала истошный писк.       И Чонгук осторожно, почти не дыша, начал поднимать ногу. «Х-х-у-у-у», — застонало резиновое изделие, и Чонгук вобрал голову в плечи. Он зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли разноцветные пятна. В окне загорелся свет. Чонгук быстро присел и заполз под столик, стоявший рядом с входной дверью. «Ну, вообще темень стоит… Вряд ли меня вот так просто раскусят…» — Чонгук?! — шепотом поинтересовался Тэхен, смотря прямо ему в глаза.       Блондин присел на корточки и с интересом смотрел на скорючевшегося под столом друга. — Ты чего здесь делаешь? — Ну… Тут такое дело, — замялся Чонгук. Он почему-то резко забыл все буквы и слова, глядя на Тэхена.       Он, безусловно, был прекрасен, как и всегда: легкая белая рубашка, накинутая на голое тело, растрепанные волосы, которые сдерживал тряпичный широкий обод, очки с золотистой оправой, такие же светлые шорты по колено и босые ноги. Он был весь такой домашний и неотразимый, что хотелось смотреть на него вечность или даже дольше. Но больше хотелось броситься и обнимать его, обнимать и обнимать. — Ты такой красивый, — только и нашелся, что сказать Чонгук, не сводя взгляда с тэхеновых ключиц. — А-ам… — смущенно протянул Тэ и машинально прикрыл рубашку. — С-спасибо. — Д-да, — заикаясь и запинаясь пробубнил Чонгук, почесывая затылок. — Давай, может, зайдем, в дом? — спустя мучительную минуту молчания, спросил Тэхен. И Чонгук с радостью согласился.       Проходя в еле-освещаемое помещение, Чонгук присвистнул. — Неплохо-неплохо… — закивал Чонгук. — Примерно как-то так я и представлял себе твою комнату. Но не предполагал, что у тебя не комната, а целый дом. — Отцу не нравилось, что я постоянно ору во время игр и переселил меня сюда. Вообще, это был дом прислуги, но их перевезли на первый этаж второго корпуса, а это отдали мне. — Круто-круто, — продолжал восхищаться Чонгук. — Кстати, стойла по пути я не заметил. — Стойла? — непонимающе спросил Тэхен. — Ну, в котором твой пони, — подмигнул Чон. Тэхен какое-то время смотрел и тупо моргал, пытаясь понять, о чем этот странный парень говорит, а затем вспомнил:

— Ты из золотой молодежи, Тэ? Не знал, — смеется Хосок. — А пони у тебя есть? — Я думаю, у него есть целая лошадь, Хосок, — выдыхает Юнги. — Пони — это бесплатная пробная версия приложения. Ну, знаешь, для нищебродов. — У меня и такого нет, — бубнит Чимин. — Ты сам как пони, расслабься, — ржет Хосок.

      И от этих воспоминаний о днях в Дискорде стало так тепло и так приятно, что Ким невольно заулыбался. — Мы спасем тебя, — прошептал Чонгук, мягко обхватывая руку Тэхена. — Потерпи немного, пожалуйста. — Спасете? — грустно улыбнулся Тэхен. — И как же? Убедите отца, что браки по расчету — это уже прошлый век? Или, быть может, купите меня? Да… Пожалуй, это было бы неплохо, тогда отец еще и спасибо бы вам сказал.       В словах Тэхена чувствовалась пронзающая боль и бескрайняя обида. Обида на отца, на его узкий взгляд на мир, на сам этот гребаный мир, ведь именно в нем люди привыкли покупать и продавать людей, как товар, если те всего-то родились не в том месте и не в то время.       Чонгук очень хочет сделать для своего любимого хоть что-то, но все, на что он способен, это просто еще крепче сжимать его руку в своей. — Я не уверен, что наши методы тебе придутся по душе, однако, поверь, мы сделаем все, чтобы вернуть нам те дни в Дискорде, те наши игры, время и воспоминания. Мы сделаем это ради тебя, Тэ… — Отец не даст вам этого сделать, — нахмурившись, произнес Тэхен, подходя вплотную к Чонгуку.       Он подошел так близко, что Чон мог бы пересчитать реснички на его глазах. — Если даже каким-то образом вы сможете его уговорить меня не отдавать в этот брак, никто не дает гарантий, что это будет не для отвода глаз и он не передумает, стоит вам только переступить порог нашего дома… —… Мы даем тебе гарантии, что вопрос этот мы разрешим. И наши гарантии стопроцентные, — довольно и уверенно произнес Чон.       Тэхен пытался разглядеть в глазах напротив ответ, найти причину такой уверенности, но видел лишь пляшущих светлячков от настольной лампы. Они игриво скакали в темных бездонных омутах и завораживали своей красотой. Равно, как и улыбка Чонгука, они притягивали все ближе.       И Ким не заметил, как легко коснулся мягких губ, а огоньки в глазах напротив померкли, меняясь на пушистые ресницы. Чон прикрыл глаза и одним лишь движением руки сильнее притянул к себе парня. И Чонгук не торопился — он мерно дышал, вкушая аромат Тэхена, наслаждался мягкостью его бархатных губ. И за терпение ему воздалось сполна.       Ким медленно приоткрыл рот, позволяя вырваться наружу горячему дыханию. И вместе с этим, кажется, вырвалась и его душа, сразу же проникая в глубокий поцелуй. Они не целовались пару дней, но кажется, будто с их последних прикосновений прошла целая вечность. И Ким тонул, медленно задыхаясь от удовольствия.       Язык Чонгука медленно скользил по деснам, делал круговые движения вокруг чужого языка, очерчивал форму губ, а затем снова погружался глубже. Чонгук целовался хорошо — просто ахуенно, заставляя забыть обо всем, что происходит вокруг. Забывать о том, что на улице уже глубокая ночь, что завтра Тэхену после обеда нужно быть в ресторане, где они и объявят о помолвке с Чоль Соен. Где он навсегда порвет все связи с прошлой жизнью.       Тэхен правда позабыл обо всем, когда сильные руки Чонгука начали медленно гладить его по спине, а пальцы — оглаживать контуры его фигуры. Большой палец медленно прошелся по талии, а затем по ребрам. Чонгук игриво переходил на спину и играючи перебирал кожу на лопатках. Он с легкостью проникал под рубашку и уже со всей уверенностью хозяйничал на чужом теле уже двумя руками.       Тэхен наклонил голову вбок в поцелуе, как уже давно мечтал, прижался сильнее, кожей голой груди ощущая, как тяжело дышит Чон, как часто вздымается его грудная клетка, хоть внешне он будто бы сама невозмутимость. И лишь ресницы едва дрожат, стоит Тэхену чуть застонать в поцелуй.       Он чуть подался бедрами вперед, позволяя Тэхену ощутить возбуждение, которое накатывает волнами. От каждого прикосновения, от каждого глотка вязкой слюны, от каждого движения, которые отражаются в сердце барабанной дробью. Чонгук сильнее сжал левую ягодицу, заставляя Тэхена громко заскулить и обвить крепкую шею руками. — Не думал, что целоваться с тобой может быть так мучительно больно… — прошептал Тэхен, нехотя отрываясь от чужих губ.       Чон лишь приподнял в удивлении брови. А Тэхен просто посмотрел на то, что едва ли можно назвать пространством между ними.       Его шорты хоть и были просторными и легкими, однако боксеры мучительно сдавливали содержимое. И Ким глянул на стоящие колом члены и вернул свой взгляд в темные блестящие глаза. — Ах… ох… — Чонгук выдохнул. — А мы… можем, ну?       Тэхен улыбнулся и провел кончиком языка по верхней губе Чонгука. — Мы можем все, что только захочешь. Но с одним условием…       Чонгук прищурился, ожидая какого-то подвоха. — Ты дашь мне немного времени на подготовку и никуда не сдвинешься с этого места.       И Чонгук не двигался. Он понял слова Тэхена буквально: стоял истуканом посреди спальни своего любимого человека и смотрел в пустоту, где в темноте растворялся коридор. Там, где-то в глубине дома, скрылась стройная фигура, едва заметно покачивая бедрами. Чонгук всматривался в эту темноту, словно мог видеть сквозь стены. Словно хотел бы рассмотреть, что подразумевал под подготовкой Тэхен. А потом он представил, и член напрягся еще сильнее.       «Он делает ЭТО для меня».       «Он делает это перед тем, чтобы заняться ЭТИМ со мной».       «Мы займемся СЕКСОМ».       Рой из букв и слов превратился в мешанину, заставляя Чонгука загипнотизироваться на чувствах и эмоциях, переворачивающих все его нутро вверх тормашками.       Время если и тянулось, то Чонгук не заметил это. Да и не имело это какое-либо значение, когда он увидел каким к нему вернулся Ким.       Все еще влажные от душа волосы, капельки, скатывающиеся по плечам, полотенце едва-едва прикрывающее все то, что под ним заставили Чонгука остолбенеть. — Полотенце можно было бы и не повязывать, я почти все вижу, — попытался пошутить Чонгук. Но слова были настолько неуверенными и тихими, что Тэхен улыбнулся, подойдя ближе. — Я не мог отказать себе в процессе, где ты раздеваешь меня.       Внизу живота что-то скрутилось в тугой узел и Чонгук ахнул, прижимая горячее тело к себе. Он ворвался языком в чужой рот, чтобы моментально истерзать Тэхена самым своим горячим поцелуем. Тэхену оставалось лишь измученно стонать в поцелуй и сжимать чонгуковы пальцы крепче. Чтобы до белых костяшек. — Ложись на кровать, — тихо скомандовал Тэхен и для наглядности едва подтолкнул Чонгука.       Чон пошатнулся и, словно под гипнозом, еле шевеля ногами попятился назад. Он запнулся о край кровати и тут же плюхнулся на мягкий матрас. — Постарайся протянуть до рассвета. Мне это нужно, — на одном дыхании произнес Тэхен, одним движением снимая с Чона спортивные штаны и боксеры.       И Чонгук бы сказал что-то ироничное, наверно, но как только его член оказался во рту Тэхена, то в каких-либо словах отпала всякая необходимость. Он закусил нижнюю губу и едва сдержал постыдный, такой идиотский подростковый стон. Да, секса у него не было давно, а не отсасывали ему, кажется, вечность, но не визжать же теперь. Но именно этого ему сейчас и хотелось: громко простонать от удовольствия.       Мягкие губы медленно сжимались вокруг головки и скользили размеренно вверх и вниз, даря такое неземное удовольствие, о котором Чонгук не осмеливался и мечтать. Когда Тэхен еще глубже заглотнул член Чонгука, младший не выдержал и простонал: — Сейчас кончу….       Тэхен резко оторвался от столько приятного для обоих дела и удивленно посмотрел на Чона. — Не смотри на меня так! У меня секса сто лет не было… — Даже не дрочил? — с усмешкой спросил Тэхен. — Это другое! — возмутился Чонгук и, воспользовавшись ситуацией, подмял Кима под себя, меняя их местами. — Но я не позволю этому испортить эту ночь.       И Тэхен тоже хотел бы сказать что-то саркастичное, немного едкое, потому что за эти дни он так устал притворяться пай-мальчиком, но слова превратились в нечленараздельные звуки, когда Чонгук силой поднял его таз, удерживая за щиколотки, и сложил колени аккуратно на своих плечах так, чтобы задница Тэхена оказалась аккуратно перед лицом.       Чонгук делает такое впервые. Чонгук даже не думал о таком, но почему-то в данной ситуации это ему не кажется чем-то неестественным или неуместным.       Когда он коснулся кончиком языка колечка мышц и услышал беспомощный всхлип, то внутренне заликовал — вот оно, слабое место его Тэхена. И тогда он надавил языком сильнее, глубже проникая внутрь Тэхена. Он обводил языком пульсирующее отверстие и посасывал кожу с внутренней стороны ягодиц. Он чувствовал, как под его руками Тэхен весь дрожит, как потряхивает стройное тело.       Чонгук сильнее раздвинул ягодицы и к своему языку добавил указательный палец, обильно смочив перед этим его своей слюной. — Ч-что ты… ах, — выгнулся в пояснице Тэхен, ощущая, как одновременно и палец, и горячий язык ласкают его внутри и снаружи.       Он извивался в руках Чонгука, словно хотел вырваться из плена этого удовольствия. Казалось еще чуть-чуть и его разорвет на мелкие кусочки, если Чон сделает хотя бы еще одно движение.       И Чонгук делает: он проникает в Тэхена двумя пальцами, языком проходясь по яичкам и едва посасывая их. Тэхенова нога на плече больно согнулась, грозя переломить Чонгуку ключицу. Но то была даже приятная боль, ведь тело говорит громче даже самого Тэхена, который в своих стонах уже и не стесняется вовсе. — Ах, да… Гукки… — задыхаясь, простонал Тэхен, приподнимая бедра так, что носом Чонгук утыкался уже в член Кима. — Еще… Давай, трахни меня.       От этой фразы, кажется, перед глазами Чонгука потемнело. Перед ним заплясали разноцветные пятнышки, а крышу безвозвратно сорвало. Он вытащил пальцы, напоследок лизнул уже расширяющееся колечко и чуть ли не одним движением вошел в Тэхена.       Вокруг мокро от слюны, от пота, от естественной и ароматной покупной смазки. Вокруг горячо и безмерно пошло. Их стоны, звуки тел, что соприкасаются по нарастающей, легкий скрип кровати и только они друг у друга этой ночью, в этой вселенной.       Чонгук входил в Тэхена то быстро, то медленно, то сохраняя единый темп, то безжалостно нарушая его, доводя того до оргазма. Они занимались любовью всю ночь, предавались своим самым смелым фантазиям и целовались. Они много и долго целовались перед рассветом, медленно утопая в объятиях Морфея. Пока вдруг кто-то не вытащило их из дремы телефонным звонком: — Алло, Чонгук? — послышался чуть нервный голос Намджуна на том конце. — А ты где, Чонгук? — Я?.. — Чонгук воровато оглянулся и ничего, кроме заспанного лица Тэхена не увидел. — Я по дороге в Хаятт*, я не очень тут разбираюсь… — По дороге в Хаятт? А мы в Сенбукдонг, Чонгук.       Чонгук испуганно посмотрел на время и проронив одно лишь «Бля!», вскочил с кровати. — Что случилось, Гукки? — потирая сонные глаза, спросил Тэхен. — Я опаздываю… — он глянул в окно и увидел, как открываются главные ворота двора. — Опоздал… На операцию твоего спасения. — Что? — нахмурился Ким. — Так ты не шутил? — Нет, конечно! — наспех застегивая рубашку, засопел Чон. — Сука, я должен быть со всеми. Как я могу незаметно выбраться?       Тэхен оглянулся по сторонам, словно в спальне находился какой-то потайной ход. — Через заднюю дверь!       Ким поспешно вытолкал Чонгука через другой вход и что-то прокричал вслед. Чонгук не слышал, он не вслушивался, только звук оглушающего смеха сейчас звучал у него в голове.

***

— Какого хера ты тут делаешь?! — возмутился Хосок, когда запыхавшийся Чонгук запихнул свою задницу в машину «Скорой». — Да… так, по делам заходил. — По делам? — усмехнулся Чимин, рассматривая яркий, алеющий на всю шею засос. — Ну-ну…       Чон смущенно прикрыл рукой шею. — Так! — повернулся с водительского Намджун. — Мы сейчас заезжаем во двор, разыгрываем этот свой самый идиотский спектакль, забираем Тэхена и уебываем нахуй. У нас игра через три часа.       Все молча переглянулись, согласно кивнули и, натянув медицинские маски на лица, заняли свои места. — Добрый день, чем могу помочь? — вежливо поинтересовался охранник, заглядывая в машину. — Мы проводим обход всех жителей этого района, господин. Это внеплановая профилактика на предмет заражения опасным вирусом, — невозмутимо произнес Сокджин. — Это не займет много времени: мы лишь возьмем мазок со слизистой у всех присутствующих в этом доме и, при наличии отрицательных тестов, поставим в нужных документах печать, а также выдадим справку вам для властей города. — Мне не докладывали, — насупившись, ответил охранник. — Одну минуту, я должен уточнить все.       Сказав это, лысый мордоворот отошел от машины и начал что-то бухтеть в рацию. — Я вам уже говорил, что план попахивает хуями? — испуганно произнес Чимин. — Мы ж могли просто по-тихому подогнать тачку и уехать. Просто уехать вместе с Тэхеном и не париться вообще! — Могли бы, — спокойно ответил Сокджин. — Но было бы не так весело.       На это Пак только тупо похлопал своими густыми ресницами. И когда охранник вернулся, их машина поехала внутрь двора.       В доме их уже ждали все жители особняка: прислуга, повар, мужчина в строгом костюме — видимо, отец, — садовник, водитель, охранники, уже знакомый мордоворот и, конечно же, Тэхен. Удивленный, Тэхен. Все такой же взъерошенный, в смешной пижаме и с поджатыми губами. Если операция и провалится, то только из-за него, подумал Чонгук.       Сокджин, словно он действительно являлся медицинским сотрудником, подходил к каждому из членов дома, возюкал длинной ватной палочкой по внутренней стороне щеки и опускал ту в небольшую пробирку с раствором. — Отрицательно, спасибо, — поклонился он Киму-старшему, когда раствор принял голубой цвет. Далее он подошел уже к Тэхену и спокойно попросил, — откройте рот, пожалуйста.       Тэхен быстро отвернулся, откашлялся, скрывая смешок и затем быстро открыл рот, позволяя Сокджину проделать ту же операцию. Палочка опустилась в раствор и он тут же поменяла свой цвет на красный. — У-у-у-у, — сразу же воскликнул Сокджин. — Доктор Чон, пожалуйста, соберите все наши пробники и уложите в гермитизационный пакет. Доктор Пак, прошу, проводите молодого человека в нашу машину. — Подождите, не понял, куда вы его везете?! — возмутился отец и было подался вперед, но его остановила крепкая рука Намджуна. — Мы везем его в центральную инфекционную больницу, а ваш дом вынуждены закрыть на карантин. Всем присутствующим запрещено выходить за пределы вашего участка. Мы пришлем бригаду, которая проведет лабораторный забор крови. Пожалуйста, не нервничайте, все будет в порядке. — Но. Как же? — растерянно замычал мужчина. — Кажется, мы вынуждены перенести встречу, отец, — наигранно грустно произнес Тэхен, следуя Чимином.       Ким-старший ничего не ответил, лишь стоял как истукан, смотря вслед уходящим мужчинам в белом. — Не переживайте, — продолжал играть свою роль Намджун. — В скором времени мы с вами свяжемся. Пока мы не можем взять его личные вещи, поэтому забираем «как есть». На месте ему выдадут все необходимое. Не переживайте.       Ким кивнул. Машина Скорой помощи уехала, оставляя за собой кучку растерянных и немного одураченных людей. — Какого черта? — заливался смехом Тэхен. — Почему вы просто не могли подогнать машину и позвонить мне? Я ж не пристегнут тут наручниками. — А я о чем! — воскликнул Чимин. — Нас ведь и посадить еще могут! Это же уголовно-наказуемо, да?       Парень заерзал на кресле, заставляя Юнги нервно засопеть. — Угомонись, мой отец уже звонит отцу Тэхена, чтобы все объяснить. Он представит это как розыгрыш. — Но ведь тогда за нами поедут! — подал голос Тэхен. — Не переживай, — ласково ответил Юнги и потрепал младшего по голове. — Все будет в порядке.       О погоне и правда не стоило беспокоиться: на одной из развилок района их уже ждала машина. Юнги удовлетворенно кивнул, пожал одному из парней крепко руку и передал ключи от «скорой». — Пересаживаемся, — кивнул он в сторону потрепанной Ауди.       Парни переглянулись и, быстро поскидывав халаты, пересели в легковушку. — Знаешь… — зашептал на ухо Чонгуку Тэхен, когда они уже были где-то на пути к отелю. — Это было очень весело. Спасибо…       Чонгук посмотрел в любимые глаза напротив и, поцеловав Кима в кончик носа, широко улыбнулся. Он, не произнося ни слова, успокоил и вернул в чувства Тэхена. Парня, который уже был готов «продать» свою жизнь и поставить крест на всем личном: на мечтах, на стремлениях, на самореализации. И вот он снова улыбается в ответ широко своей неотразимой квадратной улыбкой. — Пожалуйста, — шепчет Чонгук в ответ и утыкается лбом в лоб Тэхена. — Кажется, я готов делать ради тебя и не такие глупости. — Да? — выгнул бровь Тэхен. — А готов ради меня на саппортах играть?       Чонгук громко рассмеялся. Ведь только Тэхен знает, насколько Чонгук ненавидит это занятие. — Чтобы слушать от Юнги вечное: "Хииииил"? Нет уж, пожалуй, в моем рвении будут некоторые исключения. — Бу-у-у, — наигранно насупился Ким. — Так и знал, что ты показушник. — Я?! — рассмеялся Чонгук. — Я тебе сейчас покажу показушника. — Парни! — рыкнул Намджун. — Поберегите энергию. У нас впереди целый игровой день. Давайте выложимся по полной и покажем этим задротам, чего стоим?       Все сидящие в машине засопели и почти хором завопили: "Да!". — Тогда, погнали! — зарычал Ким-старший, паркуясь и почти вылетая из машины.