Discord

      С того дня, когда ребята поговорили по душам, прошло пять дней. Пять адских дней, в которые парочка влюбленных могла лишь изредка обмениваться поцелуями, касаниями пальцев друг друга и короткими взглядами.       Расписание на эти дни было одним: ранний подъем, завтрак той самой рыбой, которую наловил Юнги (когда только успевал), короткий брифинг от Намджуна по обстановке с патчами, а затем игры. Примерно по пятнадцать часов с короткими перекурами, «минуточку поссать» и минуточками на нытье о том, как же все заебало.       Обед услужливо и очень тихо появлялся на их столах — Сокджин не забывал кормить своих любимых киберспортсменов и не раз ловил себя на мысли, что вот такое будущее выглядит вполне себе сносным. И именно благодаря этим дням усердных тренировок он впервые за долгое время почувствовал себя на своем месте. — Итак, — шлепнул Намджун себя по коленям и встал со стула. — Это была последняя игра на нашем буткемпе. — Чего-о-о-о?! — В каком смысле «последняя»?! У нас игра через неделю, ты ошалел? — Юнги все еще играет в соло. — Чимин все еще хочет получить по зубам.       В комнате тут же воцарился галдеж, крики и споры. Но Намджун привык: этим нужно дать время выговориться, выплеснуть все из себя. Вот еще чуть-чуть. Еще немного… Бровь Намджуна непроизвольно дергается, а мышцы всего тела как-то странно сокращаются все разом. — Бля, — замечает это Юнги и тут же замолкает, собирая руки на груди. — Да хорош уже орать! — завопил Намджун на всю комнату. — Вы че вечно такие пиздливые-то? Еще не дослушали, а уже устроили балаган. Бесите! Отберу командные джерси! — Это же Чонгук начал! — заныл Чимин, надувая губы. — Я просто спросил «чего»? Это ты тут устроил перевод стрелок, — пожал безразлично плечами Чонгук и ухмыльнулся.       Пак на это только смотрит волчонком, но ничего не говорит, страшась сурового взгляда капитана. — Кхм, итак. Это последняя игра на буткемпе. Завтра мы с вами выезжаем в гостиницу, где будет проходить групповой этап. Там у нас будет еще время поиграть и потренироваться. В том числе, — зыркнул Намджун на Хосока, — с нашими соперниками. — Да я то че?! — всплеснул руками Хосок. — Всю плешь мне проел, что мы не устраиваем тренировочных матчей с другими участниками. — Да я спросил-то раза три. — Тридцать три, — усмехнулся входивший в комнату Сокджин. — Но, к сожалению, по правилам организаторов вы не могли играть ни официальные, ни неофициальные игры с участниками турнира. Если бы комиссия пронюхала — нас бы просто исключили.       Успокаивающий и такой мягкий голос Сокджина тут же расслабил ребят. И все же, они боятся. И сколько бы Чонгук ни хорохорился, он каждый вечер перед сном перебирает комбинации персонажей и карты, на которых они будут хороши. Юнги то и дело тренирует реакцию во всяких приложениях и мини-играх. Хосок просто трусит и старается тренироваться на героях, на которых до этого крайне редко играл. Чимин тренирует стойкость духа, а Тэхен… Тэхен просто боится и задается вопросом: «А точно ли оно ему вот это все нужно?»       Ведь Тэхен игрой увлекается всего-ничего и его скилл в Овере — ниже среднего. Умеет играть исключительно парой персонажей поддержки. Хоть Чонгук и говорит, что его Дзенъятта стал лучше, но он все еще с перепугу прожимает ульту, лишая команду мгновенного спасения от глобального пиздеца. И если всего пару недель назад Ким был уверен в своих силах, то сейчас он абсолютно точно не уверен. И ладно бы только самокопания его приводили к этим мыслям. Было еще кое что, что шатало и без того неустойчивую почву под ногами. — Кто там? — шепчет Чонгук, завидя, как Тэхен уже в пятый раз за час отклоняет звонок. — Никто, спам, наверное, — улыбается Тэхен своей неотразимой улыбкой и Чон согласно кивает головой.       Приставать к парню нет смысла — он такой упертый, что скорее разобьет Чонгуку нос, нежели расскажет то, что говорить тому изначально не собирался или данная информация не его ума дело. — Вам все ясно?! — заканчивает тираду Намджун. — Встаем в десять, я верно понял? — чешет макушку Чимин. — В десять ты уже свою жопу в автобусе должен усадить, — закипает капитан, но тут же расслабляется, когда на его плече оказывается широкая ладонь Сокджина. — Давайте я повторю все еще раз, — Ким-старший улыбнулся своей неотразимой улыбкой и ребята застыли. — Завтрак я подам к девяти утра. Все ваши вещи должны стоять в коридоре к девяти тридцати. В девять сорок подъедет транспорт. В десять мы покинем буктемп. Все ясно? — А я могу сложить вещи в коридоре сегодня вечером? — выкрикнул Чимин, концентрируя на себе шесть пар глаз. — Да, Чимин, можешь. — О, а если я завтрак в машину с собой возьму, можно? — Нет, Чимин, нельзя. Едим дома. — А можно… —… Не можно, — зашипел Юнги. — Тебе десять лет? — В десять я уже сам до школы ходил, — задумчиво произнес Хосок.       По комнате вновь расползлись гомон и смех, но атмосфера в общем и целом была уже не такой напряженной. По крайней мере, так казалось.

***

— Тэхен! Ты встаешь? Тэхен?! — Чонгук уже битых полчаса пытается достучаться до Тэхена, который ни в какую не хотел открывать дверь в свою комнату. — Уже девять сорок, автобус загружать пора.       Чон прислонил ухо к двери и внимательно начал прислушиваться к звукам. Которых, кстати, не было вообще. — Ты че тут сталкеришь?       Тело Чона согнулось под мощным ударом по спине. — Айщ! Юнги-хен… — Чон тут же начал тереть ушибленное, и уже начавшее гореть, место удара. — А нехрен. Чего тут трешься? — Да я Тэхена с самого утра не видел, — обеспокоенно ответил Чонгук и вновь постучал в дверь. — Может, он в берушах спит? — изменился в лице Юнги и тоже прислонил ухо к деревянной поверхности. — Тэхен! Открывай!       Тишина. Старший и младший переглянулись. — Что за собрание? — строго спросил нарисовавшийся лидер. — Тэхен… — зашептал уже потихоньку заливающийся паникой Чонгук. — Что? — Его в комнате нет, кажется, — без тени веселья сказал Юнги. — Ты его в других комнатах не видел? — Нет, я своими делами был занят.       Теперь уже трое в комнате ловили вспышки некоторой панической атаки.       Чонгук — потому что пропал человек, в которого он впервые по-настоящему влюбился. Впервые по-настоящему которым начал дорожить. Всего-то за две недели, но это, черт возьми, были самые важные и прекрасные две недели! А еще эти звонки, которые Тэхен сбрасывал последние два дня…       Намджун — потому что это пиздец. Простите за мелочность, но их команде наступил пиздец. У них, конечно же, нет никаких запасных игроков. Вряд ли Тэхена кто-то похитил, скорее всего, свалил сам. Причина — хуй его знает.       Юнги — потому что это конец. Это конец их стараниям, усилиям, командному духу и возможности заявить о себе, как о профессиональных игроках. Не то чтобы Мин планировал становиться про, но амбиции некоторые у него все же имеются. — Блять, — произнесли старшие синхронно и достали мобильники. — Чонгук, — строго начал Намджун. — Звони Тэхену. Узнай, как он вообще, где и когда вернется. — Скажи, что шутка нихуя несмешная, — злится Юнги. — Юнги, — продолжил Намджун. — Иди сейчас к Сокджину, — он нервно посмотрел на часы, — и скажи, что выезжаем по плану. Я сейчас…       Ким замялся на секунду, а затем, пробормотав что-то под нос, пошел по коридору в сторону внутреннего двора. — Херня какая-то… — пробормотал Юнги и отправился к Сокджину, оставляя младшего наедине с телефонными гудками.       «Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после звукового сигнала».       Эту фразу Чонгук слушал в доме, а затем в машине. Голос робота начал порядком раздражать, но не настолько, чтобы бросить затею дозвониться до Тэхена. Из всех вопросов, которые крутились облаком тегов в голове Чона сейчас, наиболее ярким и крупным был — почему?       Почему он уехал? Почему не предупредил? Почему не рассказал о проблемах? Почему оставил их в такой важный момент? Почему оставил его…? — Гу, — Чимин положил руку на плечо друга. — Не переживай так, он найдется. С ним все в порядке… — Да знаю я, — выдохнул Чонгук и впервые за долгое время отложил телефон.       Он сложил руки на коленях, а затем устало уронил лицо в ладони. — Сука, — прошипел Чон. — Ну какого хрена-то, а? Ну вот зачем сбегать? Неужели это все стресс? Страх? Ну поговорил бы со мной… — А я боюсь, что это мои истерики на него так повлияли, — виновато произнес Чимин и уткнулся лбом в окно. — Он ведь просто хотел играть в Овер и быть со своим любимым, а я вам сцену закатил… Детский сад. — Ты здесь совершенно ни при чем, Чимин.       А кто же «при чем» Чонгук по правде и не знал. Хотел бы, да где же информацию взять? Намджун молчит с той самой минуты, как залез в автомобиль. Сокджин с кем-то переписывается и вопросы в принципе игнорирует. Юнги — единственный друг Тэхена, к слову, который знает его дольше всех, — точно так же старается дозвониться до младшего, строчит тонну сообщений и получает примерно такой же результат — огромное нихуя.       «Где же я мог так накосячить, что Тэхен просто вот так без объяснений сбежал?», — продолжал заниматься самобичеванием Чонгук. «Если это были бы какие-то семейные разборки, он же мог со мной поделиться… Или не мог?»       А сколько вообще Чонгук о Тэхене знает? Немного о том, что он из «золотой молодежи», немного совсем о том, что его друг Юнги в свое время помог разобраться с психологическими проблемами. Но достаточно ли этих знаний, чтобы называть себя достойным такого человека, как Тэхен?       Чон не сильно бьется лбом о стекло, привлекая внимание Сокджина. — Все будет в порядке, Чонгук. Не переживай так сильно, твоя собранность нам еще понадобится, когда мы найдем замену Тэхену.       «Замену». Точно… Они же не в летнем лагере, где все посидели-пожрали за чужой счет, а потом мирно разъехались по домам. Их цель — победа (или хотя бы призовое место) в турнире. Для Чонгука это отличный шанс проапгрейдить свое оборудование, оплатить учебу и, конечно же, оплатить счета. А что до турнира Тэхену? Он своими только одними карманными расходами может оплатить год обучения Чонгука. Возможно, даже два. Зачем ему все эти заморочки вообще?       А вдруг у него снова что-то случилось? Вдруг это вовсе не заскоки богатенького мальчика, а всплывшая на поверхность старая проблема? А вдруг он в больничке тогда лежал не просто так? А вдруг… — Подъем, — тормошит за плечо Юнги. — Приехали.       Чонгук и не заметил, как уснул, пока предавался своим бесконечным думам о Тэхене.

***

      Отель, в котором предстояло прожить ребятам оставшееся время, изумлял и внушал некое чувство профессионализма того, чем они занимаются. Организаторы поселили их не в самом дорогом, но и не самом задрипанном месте: тут тебе и портье, тут тебе и носильщики, которые, к слову, уже подхватили их тяжеленные баулы с периферией и чемоданы с вещами.       Тут же были и сами представители турнирного оператора: руководители, консьержи, которые тут же взяли под свою опеку всех прибывших в отель, и тут даже была пресса, которая то фотографировала, то снимала прибывающих. — Чувствую себя звездой, — неловко захихикал Чимин. — Ну, в целом, для этой лиги так оно и есть, — тихо объяснил Хосок. — Для организатора это первый такого масштаба турнир. Если все получится — пойдут выше по региону, а может даже по Азии. — О! — дернул Чонгука Чимин за рукав футболки. — Смотри! Намджун интервью дает. Офигеть… Он так круто смотрится перед камерой.       «И в самом деле», — подумал Чонгук. Высокий, пусть и немного лохматый, в темном лонгсливе и таких же темных джинсах скинни. На его плечи небрежно накинута ветровка, которую Сокджин не знал куда деть и лучше места этих широких плеч не нашел. И вот этот не то айдол, не то начинающий политик стоит перед камерой, ему в лицо херачит яркий луч лампы и он спокойно, с улыбкой, с почтением и уважением дает интервью. Нет, серьезно — интервью! — Чонгук, — вырвал из мыслей подошедший со спины Сокджин. — Твой номер на двадцатом этаже, держи ключ. — А… Да, спасибо, — принимая из рук пластиковую карту, улыбнулся Чонгук.       Он правда хотел бы сейчас насладиться моментом. Вкусить это чувство погружения в ту атмосферу, о которой столько читал, которую наблюдал в Твиттере и на Ютьюбе. Ах, блять, как бы он хотел сейчас оказаться с Тэхеном в этом холле и начать знакомиться с другими ребятами, давать интервью, фоткаться и съедать под чистую фуршетные столы, потому что. а что еще нужно делать со своим другом? С человеком, душа к которому не просто лежит, а прилипла намертво. Если бы существовало такое явление, как соулмейтство, то всенепременно они б с Тэхеном ими точно были.       И, блять жеж, номер как назло ахеренный: двухместный, с большими кроватями, красивым видом из окна и мини-баром, который включен, судя по буклету, в их проживание в течение всего турнира.       Чонгук раздраженно бросает сумку на кровать и плюхается рядом с ней. В голове тут же рождаются образы столь полюбившегося лица: блестящие глаза, чуть влажные губы, которые Тэхен так любит облизывать во время разговора, густые и длинные ресницы, обрамляющие чертовски красивый взгляд. Взгляд в самую душу — таким видел Тэхена Чонгук. Прямолинейным, немного скованным, но желающим открыться полностью, довериться.       Рука сама тянется к телефону. Набор номера. Гудки. — Алло, — отзываются на том конце шепотом. — Алло?! — тут же вскочил на кровати Чонгук. — Тэхен?! Ты где, с тобой все в порядке? Алло! — П-прости, — шепчет Тэхен.       Он определенно в каком-то очень людном месте — на заднем фоне слышатся смех, громыхание тарелок и столовых приборов… Он на обеде? В ресторане? — Тэхен, что за манеры? — слышится со стороны низкий мужской голос. — Прости, отец, это друг…       Продолжение фразы Чонгук уже не услышал — Ким повесил трубку. — Что за…       Еще какое-то время Чон просверлил свой мобильник, а затем, затолкав тот в карманы спортивных штанов, рванул к лифту. И, возможно, он готов бы наделать глупостей, если бы не он — Ким Сокджин. — Оп, осторожнее, — удерживая младшего за плечи, остановил Чонгука Сокджин. — Куда ты так летишь? У нас сейчас настройка оборудования будет. Ты не читал чат?       Чонгук слушает, но, кажется, совершенно ничего не слышит. Это Сокджин понимает по абсолютно пустым глазам, которые смотрят куда-то сквозь него. Ким тяжело вздыхает и, приобняв младшего, направляет их в свою комнату. — Идем, нам все же нужно поговорить.       О том, что так тревожит Чонгука сейчас, о том, что так тревожит Намджуна уже лет пять и о том, что не дает спокойствия Сокджину всю его сознательную жизнь. — О чем ты хочешь поговорить, Сокджин-хен? Если это не так важно, пожалуйста, позволь мне уйти… Мне нужно… —… Найти Тэхена? — заканчивает за игрока менеджер. — Ты знаешь, где его искать? — Нет, просто, — Чонгук нервно чешет затылок и смотрит в пустой угол комнаты. — Если я подожду его у его дома, то смогу поговорить. — Ты знаешь, где он живет? — приподнимает бровь Сокджин. — Нет, но Юнги-хен мне скажет!       Этот разговор начинает немного бесить Чонгука. Какое вообще кому дело до того, куда идет Чонгук в свое свободное время и кого и где ищет?! Что вообще за душная беседа такая? — Не думаю, что он так поступит. Все же Юнги уважает личное пространство своего старого друга. — А еще он о нем беспокоится! И всенепременно поможет мне его найти и поговорить, — в голосе младшего слышатся рычащие нотки. — А ты думаешь, что он не знает? — снисходительная улыбка тянется на лице Сокджина и Чонгук тут же взрывается. — Что здесь, блять, происходит?! — вскакивает с кровати он. — Если тебе есть, что сказать — говори! Я не напрашивался на сеанс психотерапии, чтобы на каждое свое предложение слышать вопрос. Если ты что-то знаешь, говори сейчас!       Чонгук понимает, как истерично он сейчас выглядит, он чувствует, как срывается его голос, когда он кричит на человека, который, собственно, ничего плохого ему и не сделал. Но, сука, как же бесит!       Теплая ладонь касается пальцев Чонгука и мягко тянет к себе. — Присядь, Гукки, — шепчет Сокджин. — Мне есть, что тебе рассказать, но пообещай, что Намджун об этом не узнает, хорошо?       Чонгук смотрит как-то глупо, не моргает, но быстро кивает и произносит короткое: «Угу».

***

      Сокджин смотрит то на отца, то на девушку, что стоит и жмется к своей матери, словно цыпленок, и не верит, что все это происходит в его гребаной жизни. Конечно, он предполагал, что отец его старой закалки и начнем подыскивать сыну «выгодную партию», но до последнего лелеял мысль, что отец в здравом уме и не станет прибегать к этим архаичными способам заключения брака. — Меня зовут Ын Миен, — кланяется девушка. Сокджин, конечно же, кланяется в ответ и представляется. — Ну что вы такие зажатые? — смеется Ким-старший. — Проходите, присаживайтесь и знакомьтесь.       Сыну не остается ничего, кроме как согласно кивнуть и пойти в гостинную, приглашая за собой «невесту».       Они говорят весь вечер, выясняют что нравится, что любят и о чем мечтают. Экспресс-тест на вторую половинку в глазах отца пройдет успешно — она идеальна. С хорошей родословной, с великолепными манерами и утонченными чертами лица. Ее фигура так же хороша, как и стилист, который подбирал для нее этот наряд. Платье, подпоясанное тонким ремешком, подчеркивало фигуру, шифон, что легким водопадом ниспадали по ее ногам, едва позволял увидеть колени, которые она столь же утонченно поджимала, сидя на диване. «Идеальная», — слышит Сокджин, когда мать и дочь скрываются за дверью.       Сам же Сокджин ничего не отвечает, потому что тут и к гадалке не ходил, ибо «Продано!». — Ты ничего о ней не скажешь? — раздраженно спрашивает отец. — А что мне сказать? — грустно отвечает Сокджин, надевая куртку. — Она умна, образована и начитана. С ней будет о чем поговорить на светском приеме. Идеальная партия. Для тебя.       Вслед он еще долго слышал ругань и крики, но мысли его уже давным давно унесли к другому человеку.       Когда он начал испытывать это сжигающее чувство к Намджуну? Год назад? Два? А может, он испытывал его всю свою жизнь, но так старательно его избегал, что совсем не заметил, как влюбился по уши?       О взаимности они никогда не говорили, но она чувствовалась во взглядах, в разговорах и действиях. И Сокджин не понимает, что движет им, когда он врывается в общажную комнату с криками: «Я нашел невесту!». — Ч-что? — не веря, переспрашивает Намджун. — Невесту? Почему ты ничего не сказал? — О чем? — делает удивленный вид Сокджин и плюхается на кровать рядом. — О том, что мой отец старик, выживший из ума? Так я и сам не догадывался. — Но. Как же? — Намджун растерян. — Ты обязан? Ты точно должен жениться на этой девушке? — Даже если не обязан на этой, женюсь на какой-то другой, — не весело отвечает Ким. — Сегодня я выяснил, что судьба моя уже давно предрешена и что с этого дня мне ищут подходящую невесту. — И… И ты с этим согласен?       Намджун разворачивает Сокджина к себе и смотрит в глаза — глубоко, изранено и так горько, что хочется кричать. — Я разве что-то могу сделать? — хмыкает Сокджин. — Сказать, что не хочешь этого?! — выкрикивает Ким. — А тебе-то что с того? — не успевает подумать, прежде чем сказать Джин и тут же закусывает губу. — Прости… — С того, что я люблю тебя, — шепчет Намджун, зарываясь пальцами в волосы парня напротив. — Люблю… А ты любишь меня. И мы оба это знаем.       Красивый голос пленит, разливается глубоко по сердцу, заливает глубокие раны и исцеляет то, что так долго гнило и грозилось стать неизлечимой опухолью. Нежные пальцы едва касаются кожи, но те места уже горят огнем.       Он любит его. Он действительно любит Ким Намджуна, но почему же так долго не мог себе и ему в этом признаться? Почему только сейчас, когда судьба сказала свое громкое и твердое: «Нет!», — он начал шевелиться? — Останься сегодня здесь… Со мной, — прошептал Намджун прямо в губы.       Сокджин нашел в себе силы только кивнуть в ответ. Он подался чуть вперед, чтобы встретиться с теплом чужих губ. Чтобы познакомиться со вкусом этого столь долгожданного поцелуя. Он сделал это сейчас, чтобы понять, что потеряет в будущем.

***

— В ту ночь мы, конечно же не спали, — смеется Сокджин, а Чонгук кривится. — Пожалуйста, не вдавайся в такие подробности… — Хорошо, — выдыхает Ким и встает с кровати. — После у меня было еще около трех свиданий, где отец искал мне невесту. Намджун был все это время рядом, хоть это и приносило ему невероятную боль. Однако, когда партия все же была найдена, Намджун ушел. Он навсегда ушел из моей жизни, хотя и верил до последнего, что я смогу пойти вразрез планов своего отца. — Почему же ты не пошел, хен?! Ты же любишь его? — с болью в голосе спросил Чонгук. — Люблю, Чонгук, — Ким посмотрел на младшего через плечо и грустно улыбнулся. — Но войну «отцов и детей» в элитарном обществе дети выигрывают только в дорамах. В реальной же жизни ты родителям не можешь сказать и слова, когда видишь эти глаза и осознаешь всю свою зависимость от них. Это сложно объяснить, Чонгук, но у девушек и парней у родителей, чьи взгляды на семейную жизнь такие же устаревшие, как и у моего отца, мало шансов выйти замуж или жениться по любви. Это скорее уникальная и огромная редкость. — Ты хочешь сказать… Что Тэхен на одном из таких свиданий? Что меня ждет такая же судьба как и Намджуна, если я не остановлю сейчас? — И все же ты действительно смышленый парень, как и говорил Наму. — А он не говорил, что я пиздец какой упертый? — ухмыляется Чонгук, вставая с кровати. — Не повторяй наших ошибок, Чонгук, — Намджун посмотрел на игрока молящим взглядом. — Не делай того, о чем будешь жалеть всю жизнь. О том, о чем будет жалеть и он! — Не проецируй свои проблемы и свою бесхребетность на нас, хен, — Чонгук не хочет обижать своими словами хена, однако они с Тэхеном не такие — они смелее. Ведь так? — Да… Ты, наверное, прав. Во мне нет той упертости и силы, которая была и есть в Намджуне, и, вероятно, именно из-за меня сейчас он — самый несчастный на свете человек. Но, пойми, каким бы сильным ты ни был, его родители сильнее… — Это мы еще посмотрим, хен. Это мы еще посмотрим.