Вонь и услада

      Глеб стоит перед зеркалом в ванной комнате и смотрит на таблетки в своей ладони. Ему хочется, чтобы уже после одной капсулы он ощутил беспамятство, забыл о своём отце, спокойно прикрыл глаза и перестал ощущать это давление, что тяготеет его из стороны в сторону. Он раскрывает пачку, выковыривает один коричневый диск и закидывает в рот, ближе к корню языка, чтобы без воды проглотить вместе со слюной. Неприятный привкус заставляет поморщиться. Глеб всё же раскрывает вентиль крана и набирает в ложбинку ладони воды, отпивает.       Убрав пачку в карман штанов, он выходит в коридор и прислушивается, пытается выяснить, где находится отец. Со стороны кухни доносится громкий звук бегущей стрелки часов, из гостиной - попискивающее звяканье телефона. Он делает пару шагов и заглядывает в комнату, наблюдая, что отец сидит боком к нему. На нём бесформенная, чёрная майка и широкие шорты, он упирается локтями в свои колени и сводит руки за головой. Такой вид оказывается по-своему слабовольным, а телефон, который валяется на полу перед ним, продолжает трещать.       Глеб не понимает, что у отца в голове. Поверить, что тому больно — сложно, потому что внутри ощущение страха и ненависти перекрывают остальные мысли и эмоции. Отец Глеба переживает внутреннюю ломоту, эгоистично думает только о себе и пытается найти спасение в алкоголе. В голове у него больной гомон тварей, которые убивают всю волю. Он оказывается под тяжестью реальности, без попытки найти выход.       Глеб вздыхает и уходит в свою комнату, потому что внутри нет никакого переживания за этого человека. Не сейчас, когда он сам еле держится на ногах. Удовольствие бесследно исчезло из его памяти, он не в состоянии восполнить внутреннюю пустоту даже когда-то яркими моментами.       Он валится на свою кровать, прячет таблетки под матрасом и сжимает в объятиях подушку. Внутренняя дрожь так отчётлива, тело содрогается от мыслей, не в состоянии успокоиться. Глеб мог бы требовать от отца внимания, коим был обделён, но сейчас эти мысли кажутся по-настоящему глупыми. Бытие не говорит другим голосом, только громкой, до ужаса громкой тишиной. Попытка отыскать в темноте свет — смехотворна, а ещё до боли банальна.       — Не хочу, — Глеб проговаривает шёпотом. — Не хочу я…       Он искажает лицо и чувствует бегущую из уголка глаза слезу. Пустота заполнена не выпущенным криком — о помощи, боли, попытки докричаться. Нет разницы. Глеб закрывает глаза и утыкается лицом в подушку, позволяя себе оголить все чувства будучи одиноко загнанным в свою комнату. Он усердно пытается найти способ, как можно выпустить все чувства, чтобы они перестали сжимать ему глотку.

***

      Глеб поднимает голову над подушкой, пугаясь. По дому разносится кашель. Проморгавшись, он потягивается и садится, чувствуя пульсирующую головную боль. На часах девять, делать нечего, заснуть он уже не сможет. Откинув тонкое одеяло, он поправляет штаны на поясе и потирает грудь, следуя на выход из комнаты. Отец спит. Дожидаться, пока тот проснётся, он не хочет, собираясь уйти до этого.       Взяв щётку, Глеб забрал зубную пасту, недовольно выдыхая: тюбик пуст. Выдавив только маленький остаток, он почистил зубы практически в пустую и пошёл переодеваться. Вспомнив про таблетки, он достал одну пилюлю и закинул в рот, проглатывая с водой из-под крана.       Начинало холодать, его куртка, которую он купил в прошлом году, была порвана по вине отца. Делать было нечего, нужно было искать работу снова, потому что накопленные деньги скоро закончатся, а отец продолжает требовать.       Одевшись, забрав с полки помятую худи, он натянул капюшон и аккуратно открыл дверь, выбираясь наружу. В подъезде оказалось холоднее. Быстро спустившись вниз, Глеб вышел на улицу и остановился, не зная, где провести день. Немного хотелось спать, но отец сегодня должен был остаться на целый день дома, лучше уж он вечером сдобрит его деньгами, нежели останется рядом без попытки хоть немного расслабиться.       Дверь подъезда широко раскрывается, Глеб поворачивается резко, расширяя глаза, и отходит в сторону. На крыльцо выезжает кресло-коляска, в которой сидит молодой парень. Он тепло укутан, даже слишком, к тому же прижимает к себе ещё и одеяло. Его ноги, не укрытые, худые и скрюченные — это немного пугает. Глеб делает ещё один шаг в сторону и видит, как следом выходит женщина и громко смеётся, проговаривая что-то о плите. Парень в ответ широко улыбается и смотрит перед собой, пока его спускают с невысокой ступени крыльца. У него на голове чёрная шапка, которую он стягивает, пытаясь показать что-то женщине рядом. Глеб видит, что он лысый, и ощущает желание отвернуться и уйти.       Женщина внезапно разворачивается и уходит, парень снова надевает шапку и осматривается, игнорируя фигуру Глеба. Он поджимает губы и прикрывает глаза, вдыхая носом большой глоток воздуха. Глеб бегает взглядом и не понимает, почему калека вызывает в нём иные чувства. Возможно, Глеб возводит его на свой уровень из-за травмы, или же ощущает понимание со стороны, даже если их позиции совершенно разные.       Видимо, парню надоедает пристальный взгляд, он отвечает на зрительный контакт. Глеб вздрагивает и отворачивается, но не успевает сделать шаг, слыша в спину:       — Ты из какой квартиры?       Глеб поворачивается и вскидывает голову наверх, находит своё окно и внимательно смотрит, проверяя, не наблюдает ли отец. Парень напротив ждёт, повторяет и поднимает голову, неизвестно куда вглядываясь.       — Ну знаешь, так я не пойму, какая у тебя квартира, — он легко смеётся и дёргает колёса, поворачивает коляску.       Глеб переводит на него взгляд и кивает, отвечая:       — Двадцать первая.       — О, так ты снизу, — на лице парня проскальзывает непонимание. — Я думал, что ты выше живёшь, видел пару раз.       — Ага, — Глеб кивает и поправляет капюшон, нервничая.       Парень напротив сгребает одеяло ближе к груди и чешет нос.       — Меня Артур зовут, — протягивает руку, позволяя заметить, как он на самом деле худ и бледен.       Глеб секунды смотрит на вытянутую к нему ладонь и хмурит брови. Он понимает, что не хочет, и разворачивается, проговаривая:       — Я не знакомлюсь.       Артур остаётся с вытянутой рукой, сжимает ладонь в кулак и отводит назад. Глеб не оборачиваясь идёт вперёд, полностью погружая в себя.       Он немного спокойнее, чем предполагал, но это всё равно заставляет его думать о случившемся только что. Он должен прийти к осознанию, что нужно принять того, что есть, и то, что есть. Озабоченность жизнью обрекает на безумие, только избежать этого, к сожалению, может только половина из числа застрявших в себе.       Калека не выходит из головы. Странно, что факт того, что он малость отличается от других, так предрасполагает к себе. Глебу кажется, что Артур также слаб, как и он.       Он подходит к магазину, входит внутрь и идёт к стеллажу с шоколадом, пробегает взглядом по ассортименту и забирает самый дешёвый, расплачиваясь. Спрятав его в карман, он идёт в сторону своего дома и осматривается, бегает взглядом по двору и видит Артура, который одиноко сидит посреди площадки.       — Я должен, — Глеб проговаривает себе под нос и идёт в его сторону .       Артур сидит спиной к нему, поэтому округляет в удивлении глаза, когда перед ним появляется Глеб. Они смотрят друг на друга совершено разными взглядами: один остерегается, второй заставляет себя.       — Меня зовут Глеб, — он протягивает руку, но сразу же убирает, показывая свою нервозность.       — Ты сказал, что не знакомишься, — Артур напоминает, затаив обиду.       Глеб вдыхает через рот и снова поправляешь капюшон, отвечая:       — Я вспылил, — он тупит взгляд. — Был зол.       Между ними не проскальзывает неловкое молчание, оба скорее чувствует напряжении из-за личного состояния здоровья.       — Я купил шоколад, — Глеб достаёт из кармана плитку и быстро раскрывает упаковку. — Хочешь? Только это горький шоколад.       Артур держит руки под одеялом, никак не реагируя.       — Мне нельзя сладкое, но спасибо, что предложил, — он позволяет себе улыбнуться.       Глеб пару раз кивает и тянет шоколад ко рту, отламывая кусок. Он делает шаг назад и смотрит на скамейку рядом, усаживаясь на промерзшую деревяшку.       — Чем ты занимаешь? — Артур смотрит на Глеба с неподдельным интересом.       — Ничем, — Глебу становится легче. — А ты?       — Также, — улыбается. — Сколько тебе лет?       Глеб морщится из-за неприятного вкуса шоколада, который кажется слишком сладким, и отвечает:       — Девятнадцать.       Артур вытаскивает одну руку и потирает глаз, отвечая:       — Мне двадцать три.       Никто из них не знает, о чём ещё можно поговорить. Глеб убирает шоколад рядом, на скамейку, а Артур мельком наблюдает за ним.       — Иногда ты кричишь, — Артур говорит прямо.       Глеб застывает. Подняв растерянный взгляд, он непонимающе спрашивает:       — Что?       Артур вздыхает, словно набирается сил, и повторяет:       — Ты кричишь иногда.       Он старается сказать это уверенно, чтобы показать свою серьёзность.       — Я слышу, потому что вы находитесь прямо под нами. Раньше такого не было, но… — он замолкает на какие-то мгновения. — Тебе не нужна помощь?       Глеб хочет заорать во всю глотку, слёзно попросить о помощи, но это чувство оказывается слепо даже для него самого.       — Нет, — он злится. — Ты лезешь не в своё дело.       Глеб боится.       Он снова боится, что если отец узнаёт, он разозлится и изобьёт его.       — Прости, — Артур сожалеет. — Не хотел задеть.       Глеб старается успокоиться, подавляет вспыхнувшее раздражение и смотрит по сторонам, думая о том, что это была плохая затея — переступить через себя и попытаться познакомиться.       Артур видит, что разозлил, поэтому хочет сгладить ситуации. Вообще-то, он бы никогда не стал знакомиться с кем-то по своей инициативе, но тут была иная ситуация: с недавних пор он часто слышал плач и мелкие крики из квартиры, что находится под ними. Они жили там давно, поэтому тётя сказал пока не вмешиваться, тем более это было не так часто и громко.       — Я попал в аварию, — он пытается отвлечь. — Уже третий год вот так вот, на коляске.       Глеб слушает, переводит взгляд на ноги Артура, которые скрыты под одеялом, и отмалчивается.       — Я привык, уже не так тяжело, — Артур продолжает с улыбкой на лице, которая меркнет. — Раньше тяжело было, сейчас же уже намного проще.       Глеб понимает, что Артуру было тяжелее, чем ему сейчас, но это оказывается совсем не значимым для него. Он всё ещё думает, что для него закрыт весь мир, а сердце разрывается от обиды.       Артур не знает, почему Глеб молчит. Он ожидал бурной реакции на свои на свой искрений выпад, слова поддержки, но не полное молчание. Даже взгляд Глеба остался таким же безучастным, он продолжал беспрерывно смотреть на ноги Артура.       Этот монолог пугает не только Артура, но и самого Глеба. Это кажется привычным, оттого и пугающим, — они слишком долго пробыли наедине со своими мыслями, чтобы спокойно реагировать на молчание со стороны собеседника.       — Мне нужно идти, — Глеб поднимается, забывая шоколад на скамейке.       Артур не понимает, что произошло, только растерянно кивает. Он хочет попрощаться, но обрывает себя и смотрит вслед уходящему Глебу. Он достает мобильный телефон и смотрит на время, собираясь позвонить тёте, чтобы она забрала его домой.       Глеб теряется из виду, оставляя Артура одного среди чужих ему людей. Он попытался помочь, не понимая, с чем может столкнуться. Ему показалось, что Глебу не нужна помощь, или же он не хочет, боится её принимать. Артур всё ждал, что парень разозлится, потому что тот выглядел угрюмым, и выскажет что-то язвительное в его сторону. Он выглядел вполне неплохо, слыша крики и плач, Артур представлял что похуже, нежели это. Богатая игра его разума рисовала картины задохлика, возможно, похожего на самого Артура.       Сотни рук укачивали Артура эти три года, каждый пытался собрать его по кусочку. Голоса, такие разные, говорили ему обо всём, порой и полную чушь. Он повидал столько разных взглядов: сожалеющие, презирающие, восхищающиеся, — множество разных взглядов, которые несли за собой только одно чувство — несправедливость. Как бы на Артура не смотрели, он всегда чувствовал несправедливость по отношению к себе, зная, что юность он провёл с прикрывающей на всё глаза тоской.       И он точно знает, что пришёл к принятию своего положения путём собственного восхваления самого себя же. Это разница, между мальчиком, который подвергается насилию, и мальчиком, который лишился ног, колоссальная, но в тоже время её нет. Один смог найти в себе силы, даже не имея цели, а второй всё ещё скитается, в попытке найти самого себя. Артур постарается найти оправдание даже родителю Глеба, он поймёт, что тому больно, и что тот сам находится в положении удушающей тоски. Он понимает его боль, но не принимает жестокости, и если бы у Артура была возможность, он был сокрушил ударами каждого, кто причастен к человеческому чувству опустошённости. Порой ты и есть, причина своей опустошённости.       Глеб вошёл внутрь парка. Пару человек со своими собаками переходят ему дорогу, маленькие дети обегают ноги, пока он не запинается об камень и не валится на колени, упираясь руками в землю. Становится больно, Глеб сжимает веки и выпрямляется, оставаясь сидеть в таком положении. Пару минут попытки успокоиться, и он поднимается, делает два шага назад и наступает пяткой обуви кому-то на носок. Вздрогнув, Глеб оборачивается и отходит. Злость сменяет волнение.       — Аккуратней, — мужчина напротив поднимает руку и смотрит на носок своей лакированной обуви, хмуря брови.       Глеб также смотрит на обувь, продолжая молчать. Он даже не думает о попытке извиниться, всё ещё полностью находясь в своих мыслях.       — Извиниться не хочешь? — мужчина раздувает от злости ноздри, громко цокая.       Глеб продолжает молчать, он встречается с взглядом мужчины и злится:       — Я не специально. Вы видели, что я стою, нечего было на меня идти.       Мужчина удивляется такой наглости, но не успевает ничего сказать, парень перед ним заваливается на бок, теряя сознание. Он не успевает схватить его, поэтому перехватывает только руку, когда тело остаётся безвольно лежать на полу. К ним подбегают пару людей, одновременно выговаривая:       — Что случилось? — женщина с большим рюкзаком.       — В больницу! — парень, который гулял с собакой.       И ещё несколько подобных фраз. Мужчина же выдыхает, видя, что мальчик перед ним сразу же пришёл в себя. Он тянет его наверх и задаёт вопрос:       — Нормально?       Глаза Глеб еле держит открытыми, не понимая, что нужно дать ответ. Он глупо зарится на людей, что столпились вокруг, и морщится. Мужчина придерживает за плечо и пристально наблюдает, быстро достаёт платок из кармана и прикладывает его к носу Глеба, из которого потекла кровь.       Глеб пытается уйти от прикосновения с тканью, чётко слыша под ухо:       — Подожди!       — Его в больницу, — парень рядом повторяет, теряет интерес и дёргает поводок своей собаки, чтобы уйти.       Мужчина поднимается и тянет тело Глеба за собой, придерживая за плечи. Глеб стоит устойчиво, моргает пару раз быстрее положенного и осмысленным взглядом обводит людей. Мужчина рядом продолжает удерживать платок, который пропитался кровью, и осматривать лицо Глеба.       — Давай сюда, — он тянет Глеба к скамейке, куда тот послушно усаживается, чувствуя слабость в теле.       Оставшиеся пару человек расходятся, что-то проговаривая себе под нос, оставляя их одних.       — Удачно вышел, называется, — мужчина вздыхает и сам садится рядом, отнимает руку от лица Глеба, чтобы проверить, продолжает течь кровь или нет.       — Не идёт, — Глеб сам отводит голову назад и вытирает ребром ладони под носом, смотря на свою руку в поисках следов крови.       Мужчина закручивает свой платок рулоном и выкидывает в урну, разминая собственную шею.       — И спасибо не скажешь?       Его раздражение уходит, после мелкого шока он становится расслабленный.       — Спасибо, — однако благодарности как таковой в голосе и нет, отчего мужчина поворачивает голову и приподнимает брови, удивляясь такому.       Глеб резко поднимается и снова падает на скамейку, оттого что тело кажется ватным.       — Я отвезу тебя, давай, у меня ещё, — мужчина смотрит на время. — Сорок минут свободного времени.