Вонь и услада

      Решение было сделано обескураживающей тоской, вмиг охватившей затуманенный ядом разум. Глеб скорбел по своей потере, мысли в его голове были едва связными. Внутри всё горело огнём. Раскрыв рот в приступе кашля, он дёрнулся вперёд, наклоняясь над полом, отрыгивая внутреннюю грязь в подставленный таз.       Влас уложил его на свою кровать, устало опускаясь на край матраса. Он весь взмок, пока приводил мальчишку в чувства. Вернуться на кухню и увидеть Глеба валяющимся на полу было неожиданным. Увидеть валяющийся блистер из-под таблеток — страшно.       Глеб напугал его. Потребовал ласки, а Влас, находясь под градусами, слишком легко повёлся на соблазнительное тело.       Влас откидывает голову назад и прикрывает глаза, ощущая полную трезвость ума после пережитого шока. Он смотрит на Глеба, ругая себя, что сразу же не вызвал скорую. Есть ли в ней теперь надобность, он не знает, поднимается и убирает грязные вещи, которые стянул с мокрого, вспотевшего тела.       Глеб был в холодном поту, его губы синие, дыхание и пульс слабые. Влас даже не может вспомнить, как так быстро среагировал и вызвал рвотный рефлекс — единственное решение проблемы, которое появилось в голове. Пытаясь привести в чувство мальчишку, он решил воздействовать на нервную систему, растирая уши и надавливая на болевые точки. Глеб на секунду приоткрыл глаза. Влас боялся, что тот снова потеряет сознание.       Безвольное тело в его руках надолго останется в памяти мужчины. Одновременно чувствуя злость, он сокрушается, не понимая мотива, испытывая жалость.       Влас думает, что мальчишка сделал это необдуманно, спонтанно — чтобы не дать задний, не испугаться смерти. Отец довёл его до такого состояния, лишив ласки, он сам породил больную душу.       Мужчина и не думает, что Глеб хотел лишиться жизни чтобы убежать не только от тяжести реальности, но и колкости собственных чувств. Влас не знает, что стал надеждой уязвлённого мальчишки.       Он смотрит на Глеба не моргая, всё думает. Маленькое тело не вяжется с характером, Влас думал, что Глеб сильный. Слабость проскальзывает так отчётливо, сейчас он понимает, что в безразличии и агрессии было так явно показано безволие.       Влас поднимается, убирает всё и идёт на кухню, теряя весь сон. Он достаёт сигарету и тянет фитиль ко рту, раскрывает окно и прислоняется боком к подоконнику.       Телефон, заранее поставленный на беззвучный, вибрирует. Влас подносит его к уху, принимая звонок:       — Да? — он садится на подоконник, вдыхая никотин.       На другой стороне экрана тяжёлый шум, пару секунд и мужского голос говорит почти шёпотом:       — Влас, ты добрался?       — Егор, я добрался ещё два часа назад, а ты только мне звонишь?       Он вздыхает, сгорблено сидя.       — А, — мужчина пьян, — я переживал…       Влас понимает, что разговаривать сейчас не хочет. Он отключается, не заботясь, что друг может затаить обиду, тот даже не вспомнит о нём через пару минут, и ищет в книге контактов другой номер.       — Алло? — голос тонок, Влас успокаивается. — Влас, сынок, что-то случилось?       — Мам, привет. Что делаешь?       — Уже поздно, Влас. Всё в порядке, сынок?        Влас не хочет тревожить её, но она единственная, кто сейчас может помочь.       — Да, со мной всё в порядке, не переживай. У меня друг есть, он передозировку психотропным препаратом получил, я спр…       Он не успевает договорить, мать перебивает, задавая вопрос:       — Намеренно?       — Да, — Влас отвечает сразу же, не задумываясь, не подаваясь неге чужого состояния. — Я вроде смог оказать помощь, но я всё равно беспокоюсь.       — Почему ты не вывал скорую? — мать Власа недоумевает.       — Не знаю, не думал об этом в тот момент. Я вызвал у него рвотный рефлекс, когда он пришёл в себя обтёр тело и уложил на кровать.       — Он мог впасть в кому! — женщина говорит строго. — Как только он проснётся, дай ему воды, необходимо обильное питьё. Как его дыхание, пульс, цвет кожи? Что за препарат?       Влас послушно на всё отвечает, пока мать молча слушает.       — Хорошо. Если лучше не станет, сразу же вызови скорую, понял?       — Да, мам. Отец дома?       Следует тяжелый вдох в динамике.       — Дома, где ему ещё быть. Напиши мне утром, не забудь, я буду ждать.       — Хорошо, — Влас выкидывает бычок на улицу, — спокойно ночи, мам.       Оставшись снова в тишине, он закрывает окно и выключает свет на кухне. Глеб спит, Влас немного успокоившись ложиться рядом. Он думает о том, какой сумасшедшей была эта ночь.       Влас чувствует ответственность, которую, наперекор своей рассудительности, побаивается. Принимать мальчика, который тянется за лаской так отчаянно, было неразумно, если изначально он не имел на него никаких видов. Он задумывается, что чувствует по отношению к Глебу.       В голове слишком много мыслей, в его рутинных днях давно не было такого всплеска. И это отнюдь его не привлекает. Влас жалеет, что повёлся податливости юного тела. Юность — всегда груз беспочвенных чувств. Он помнит время, как удивлялся каждой минуте, которую смог пережить одновременно с чувством потери своего «Я».       Влас рад, что Глеб не может слышать его мыслей, потому что сейчас они переполнены эгоизмом и взрослой, нудной рассудительностью. Он не заинтересован в Глебе как в партнёре, потому что не воспринимал его как человека, с которым можно вступить в отношения. Влас не животное, мысли настоящий щит перед действиями и чувствами, особенно, если дело стоит любовное.

***

      Глеб раскрывает глаза и мычит в подушку от головной боли. Он садится и чувствует холод, пронизывающий его тело и безумную тяжесть. Мурашки бегут по рукам, он поворачивается и видит Власа, не помня минувшие события после их совместной ночи, Глеб смотрит иным взглядом на него.       Он видит штаны и быстро натягивает их, поднимается и, превозмогая слабость, идёт к двери, не понимая, что с ним. Кира крутится у ног, Глеб заходит в ванную комнату и подходит к раковине. Трёт лицо и чувствует мокрую дорожку у уголка рта, крутит вентиль и умывается тёплой водой, мокрыми ладонями ведя до затылка.       Уперевшись в края раковины, прикрывает глаза. Глебу хочется опуститься на колени и лечь, тело оказывается лишено сил, он буквально висит, не в силах даже поднять голову. Сознание так мутно, мысли пусты, он оказывается в состоянии полной отрешенности.       Его тошнит. Глеб прислоняется спиной к холодному кафелю и спускается по стенке вниз. Он чувствует такую слабость, ощущает своё несчастье и вторит под нос, шёпотом: «Всё в порядке…»       - Глеб? - громкий голос заставляет резко вскинуть голову и сразу же пожалеть об этом.       Влас заспанный стоит в дверном проёме. Он подходит ближе, садится на корточки и повторяет:       - Глеб, ты почему тут сидишь?       - Что со мной? - он морщится и смотрит на Власа, ощущая сухость во рту. - Пить хочу.       - Что ты помнишь? - Влас подхватывает его за талию и тянет наверх, помогая подняться.       Глеб поддаётся, не сопротивляясь.       - Мы были вместе, помню, потом... - Глеб прижимает ладонь к щеке, прикрывая глаза, - потом я ушёл на кухню, ты сказал... сказал, что в ду...       Глеб затыкается, резко открывает глаза и впивается в лицо Власа, раскрывая рот. Неизвестно что он пытается увидеть в лице напротив, секунды позже он убирает свою руку с плеча мужчины и сжимает челюсть, внезапно охваченный чувствами.       Чёткое осознание того, что он выпил горсть таблеток, всплывает в голове. Глеб нервно трёт затылок. Он ощущает вину, снова переводит взгляд на Власа и почти кричит:       - Прости! Прости, я не думал... Я не хотел доставлять проблем...       Вся боль в теле уходит на второй план, Глеб перевозбуждённый мечется на месте.       - Всё обошлось, успокойся.       Влас говорит строго. Странно, но Глеб хочет увидеть в глазах страх, волнение, услышать истеричные ноты в голосе. Ужасное ощущение двоякости по отношению ко всей ситуации.       - Я не думал, неожиданно, - он боится, что мужчина разозлится и выгонит. - Я правда, не знаю...       Влас вздыхает, готовый к подобной реакции.       - Глеб, - он его затыкает, смотря строгим взглядом. - Всё в порядке, обошлось. Смотри на меня, - Влас делает шаг, - смотри!       Взволнованный взор вмиг всходит наверх и встречается с взглядом Власа. Глеб Трёт шею, стискивая челюсть.       - Мы можем спокойно поговорить об этом, обсудить всё.       Глеб не хочет этого, потому что делать из Власа того, кто будет принимать его нытьё - отвратительно. Хоть тот и сам говорит, что хочет его выслушать, Глеб не уверен, что он в действительности хочет этого.       - Нет, просто... - Глеб старается успокоится, говорит мягче, - Я не хочу говорить о том, что происходило и происходит в моей жизни, - он запинается. - Вы итак знаете достаточно, а то... То что я сделал, я ещё раз прошу прощения..       Влас вздыхает.       - Перестань. Вернись в кровать, я думал, у тебя, как минимум, будет слабость в теле и головокружение.       Глеб смотрит и не может понять, откуда в этом человеке столько выдержки. Он кивает и быстро обходит мужчину, прячась в комнате под одеялом.       Влас, как только Глеб выходит из ванной комнаты, закрывает глаза и глубоко вдыхает. Он слишком сильно напряжён, пришлось следить за тем, что он говорит и быть мягче, одновременно и спокойным, чтобы и Глеб сумел держать себя в руках. Влас совершенно не знает, как ему сейчас действовать.       Глеб припадает к горлышку бутылки с водой. Его мутит, но он терпит, оставляет бутыль на полу и натягивает одеяло на себя.       Осознание того, что он пытался совершить самоубийство, накрывает его с головой. Глеб складывает руки у груди, ощущая от простыни, на которой лежит, жар. Ему холодно. Глеб прижимает колени к животу и слышит, что Влас входит внутрь, что-то забирает и снова уходит, не проронив ни слова.       Теперь Глеб понимает, у Власа глаза такие, в которые ему лучше вовсе не глядеть. Его одиночество - независимость, Глеб хотел добиться её. Оно было морозным, пугающим, невозможно тихим и бесконечно огромным. Возможно, не смог он прийти к этому из-за собственной слабости к теплоте чувств; из-за надежды, которую видел даже лежа в слезах после нападок отца. Сколько бы он не доказывал себе свою силу, по итогу именно он валялся в луже собственных слёз.       Вопреки всему этому, Глеб чувствует теплоту, в которой нуждался. Квартира Власа оказывается для него чем-то действительно до одури уютным. Он понимает, что уйти от Власа будет сложно; отказаться от человека, которой смог дотронуться до сердца - чертовски больно.       Эта холодная с улицы кожа, затуманенный похотью взгляд Власа, - Глеб вспоминает всё, ощущая отвратность собственного состояния, он помнит, как пальцы сжимали его кожу, доставляя удовольствие.       Глеб знает чувство влюблённости, и сейчас оно оказывается в тысячу раз тягостнее. За такой небольшой срок Влас, отравляя своей заботой, остался накрепко заперт в его голове. Встретив его, будучи в насмешливо бездейственном отчаянье, сейчас, лежа в его кровати, Глеб чувствует глупую радость вопреки желанию исчезнуть.       Ещё несколько дней Глеб будет чувствовать это давление, ощущать разбитость собственного тела и помнить как с секундным удовольствием пришла дрожь опустошённости. Чувствуя, как тело сокрушается и дёргается от блаженства, Глеб оказался выкинутым в пропасть, оставшись наедине с собственными чувствами.       Влас пишет маме, что мальчик пришёл в себя и откладывает телефон, заваривая чёрный чай. Он подавлен состоянием Глеба, восприняв чувства мальчишки слишком близко, Влас оказывается разбит. Он понимает, что теперь отпускать Глеба будет чем-то смехотворным. Влас сам изъявил желание влезть в жизнь мальчишки. Он сам принял решение.

***

      Глеб раскрыл глаза и уставился на дверь шкафа, чувствуя, что сердце сумасшедше бьётся. Повернувшись на спину, он посмотрел на вторую половину кровати, видя Власа, лежащего на спине с закрытыми глазами. Он спал.       Сев, Глеб потёр глаза и потянулся за бутылкой воды, отпив пару глотков. Ему было лучше, он чувствовал едва ощущаемый голод и тошноту, головная боль прошла. Влас громко вздохнул, Глеб кинул взгляд на него, засматриваясь.       Красивый, - думает Глеб. - Красивый и нечестный. В его лице слишком много всего, теперь во Власе всё то, что Глеб хочет.       - Если буду в бреду, - Глеб шепчет, - я... - он поднимается, аккуратно, чтобы не разбудить. - Всё равно к тебе приползу.       Он выходит из комнаты, хочет чихнуть и входит в ванную комнату, прикрывая рот руками, заглушая звук. Кира мяукает за дверью, Глеб впускает её и умывает лицо, закрывая лицо ладонями.       Его попытка уйти из этого мира такая нелепая. Спонтанное решение кажется детским лепетом. И ведь решился он на это, обуздав своё горе и осознав, что Влас его воспринимает не больше, нежели знакомого. Его, может и не всепоглощающая любовь, возможно, и не дойдёт до мужчины.       Он убирает ладони от лица и смотрит в зеркало, придавая себе сил. Он столько прошёл, смог выстоять предательство собственного отца, всегда вместо слёз кидался злостью, так что же сейчас. Неужели Влас получил над ним ту же власть, что и отец; неужели перед Власом злость Глеба тоже прячется за страхом и повиновением.       В этом должны быть различие, иначе что отличает одного тирана от другого. Если Глеб сравнивает свою мягкотелость перед ними обоими как одно чувство, то как называть доброту одного и жестокость второго? Неужели Влас оказывается жесток, позволяя окунуться в свою заботу, и сразу же ограждая. Или отец оказывается добряком, учащим жизни и не дающий ложных надежд.       Глеб чистит зубы одолженной щеткой, морща лицо из-за тошноты, и выходит наружу, пропуская вперёд идущую рядом кошку. На кухне приоткрыто окно - холодно, - Глеб закрывает его и пьёт воду из под крана. За окном темнеет, на часах шестой час вечера.       Он включает чайник и ждёт рядом, игнорируя стулья. Он сбился с ритма, слишком сильно, позволил себе оказаться слабым перед Власом. Глеб не сличает, что это плохо, но быть ищущим защиту у взрослого мужчины - не совсем то, что ему нравится. Сейчас их отношения не такие, чтобы он мог себе позволить попросить ласку, или же сам повёлся на такие слабости, как объятия и долгие разговоры о задушевно-ласковом.       Он поворачивается, ищет взглядом сигареты, но тех нигде нет. Подоконник, где обычно лежит пепельница, девственно чист и пуст. Глеб не знает, где его одежда, видит на стуле байховую рубашку Власа и без стеснения надевает её, застёгивая на все пуговицы. Она тёплая, пахнет сигаретами, но от того ещё более теплотой.       Чайник издаёт свистящий звук, Глеб резко разворачивается и выключает газ, не слыша шагов. Он тянет за стаканом и дёргается, когда Влас стаёт сбоку, закрывая за ним дверцу шкафа.       - Как себя чувствуешь? - голос мужчины хрип, он прокашливается, складывая руки на груди.       - Хорошо, только тошнит немного.       Глеб отвечает спокойно, наливает себе чай и поворачивает голову, задавая вопрос:       - Вам налить?       Влас смотрит пристально, хмурит брови и кивает, удаляясь в ванную комнату. Оба спокойны, только под внешним безразличием мечутся эмоции.       Когда Глеб ставит на стол две кружки, усаживаясь у окна, Влас входит внутрь, вешает маленькое полотенце на стул и садится рядом с Глебом.       - Давно встал?       Глеб делает глоток.       - Нет.       Оба молчат. Влас встаёт, снова уходит из кухни и возвращается с сигаретами в руках, забирая зажигался с полки.       - Когда Киру брал, - Влас говорит, вдыхая никотин. - Маленькая была, в коробке у подъезда одна лежала. Я пару дней мимо ходил, а когда дождь полил, не выдержал, хотел внутрь подъезда занести, в итоге в квартиру принёс, - он улыбнулся, отпивая большой глоток. - Потратил кучу лекарств на её восстановление и уход...       Глеб слушает, думая, что скрывать свои чувства - пустое дело, они то же, что огонь, стремящийся к воздуху.       - Пришёл ко мне друг, а она его не любит, потому что он её мучает постоянно, - Влас смеётся. - Она ему лицо исцарапала, - он поворачивает голову к Глебу и выдыхает дым. - Он больше её на руки не берёт.       Глеб улыбается, выдыхая смешок.       - Она красивая, но на руки брать её и я побаиваюсь, - Глеб соглашается.       Влас кивает и вдыхает никотин, складывая руки на столе перед собой. Глеб задумывается, и снова, в нём играет азарт, он хочет быть смелым.       - Что... - он обращает на себя внимание, - Что если я спрошу кое-что, касаемо прошлой ночи?       Влас встречается с взглядом Глеба, не скрывает потерянность, растягивает губы в хитрой улыбке и кивает.       - Спрашивай.       На секунды смелость Глеба уходит, но он прикрывает глаза и произносит:       - Что, если я попрошу попытаться начать со мной отношения?       Ощущая свою ничтожность, будучи неуверенным, Глебу эти слова встают поперек горла. Он раскрывает глаза и уставляется на профиль Власа, который смотрит перед собой и снова затягивается, не спеша ответить. Влас выдаёт нервозность, растирая подбородок ладонью. Глебу хочется вопить, но он напряженно ждёт ответа, готовый к отказу, понимающий, что последует только отказ.       - Ты так непредсказуем, - Влас поворачивается всем корпусом. - Вчера произошло столько всего, а ты сейчас спрашиваешь, можем ли мы с тобой быть в отношениях. Глеб, что в твоей голове?       Это должно оскорбить, но Глеб отпускает взгляд на свои колени.       - Тебе девятнадцать, мне тридцать один, я не мальчик, который нуждается в любви. Позже, возможно, я захочу детей, а сейчас только партнёра, не строя с ними дальнейших планов. Что, если я влюблюсь в кого-то? Это риск, и тебе это не нужно, начинать всё, будучи неуверенным в своих чувствах - идиотизм.       Влас отвечает спокойно, тушит бычок в пепельнице и снова смотрит на Глеба, не убегая от взгляда, который на него устремляет мальчик.       - Знаете, я понимаю весь риск. Сейчас я хочу просто жить. Я всегда принимал все свои чувства - боль, обиду, глупость, привязанность, - я был честен с собой. Моя симпатия к вам закрывает глаза на возраст, это не важно, ваше поведение оказалось более действенным передо мной. Принимая во внимание, что вы меня не любите, даже не чувствуете влюблённости, я всё равно хочу пока быть рядом, как человек, с которым вы находитесь в отношениях.       - Ты говоришь красиво и громко, - Влас коротко улыбается. - Если в тебе столько проницательности и мудрости, отчего же столько печали?       - От того самого, что вы назвали красотой.       Влас смеётся, смотрит на окно, в темноту, и думает об услышанном.       - То есть это будут свободные отношения? - Влас задаёт вопрос, будучи категорически против такого расклада.       - Звучит грязно. Нет, - Глеб отвечает стойко, игнорируя внутреннюю дрожь. - Если вы захотите с кем-то начать встречаться или провести ночь, в таком случае всё заканчивается, но скажите прямо. Не бойтесь, я переживу, смог же пережить гнев отца.       Какой спектакль. Глеба тошнит. Он стойко держится и ждёт ответа, надеясь на согласие. Почувствовать Власа как человека, который частично принадлежит тебе хотя бы телом - услада для сознания, в котором полно силуэтов мужчины, сидящего перед Глебом.       - Отношения без чувств? - Влас задаёт вопрос. - Не важно кто, но в итоге один из нас останется в переполненном болью теле.       Глебу хочется измученно улыбнуться, потому что Влас не знает, что мальчик перед ним уже проиграл. Он, как самый настоящий идиот, так беспечно забывает о своём проблемном желание перестать существовать. Что в его голове, не знает даже он сам.