Любитель ножей

— Построиться! Живо-живо, не задерживайте меня!       Школьники, почему-то разодетые в военную форму. Их было много, целая толпа, а потому места катастрофически не хватало, сколько бы ни пытались преподаватели встроить всех новичков в одну линию. Это выводило главнокомандующего из себя…       До того он служил в армии и привык, что за каждым его движением следят с трепетом, дрожа от благоговейного ужаса.       Новенькие же были домашними, тёплыми и немного мрачными, но не напуганными. И они изо всех сил старались следовать приказам. Множество парней в форме, крайне редко среди них встречались девчонки, такие же подтянутые, с отчего-то уже суровыми или печальными лицами. В подобные места редко приходят наслаждаться жизнью…       Вель был один.       Он и не ожидал, что с кем-нибудь подружится: обычно люди избегали его, что произошло и теперь. Стоило вступительной речи закончиться, их распределили по группам и направили в кабинеты; уже по дороге многие смогли отыскать первых знакомых и яростно обсуждали произошедшее сегодня. Или вчера.       Парень отвернулся. Чуть ускорив шаг, он догнал будущего преподавателя и пошёл следом. Не рядом, как попытались бы школьные всезнайки — Вель почему-то знал, что должен идти именно так. — У тебя всё в порядке? — его плеча коснулся один из одногруппников. Прикосновение вынудило вздрогнуть. Подошёл почти бесшумно… — Да, — коротко ответил Вель, невольно разглядывая незнакомца.       От него веяло чем-то странным.       Это был не запах или нечто подобное, просто у этого человека словно имелся какой-то собственный привкус, который надолго оставался на губах даже после завершения беседы. А вот черты лица… Память вежливо размыла их, превратив образ в безликого. — Ты как будто совсем один здесь, — внезапно произнёс незнакомец, — не нравятся люди? Или просто боишься?       Он находился чересчур близко. Шёл рядом, а затем каким-то образом они отделились от группы и остались в хвосте… Теперь и вовсе остановились. В коридоре более никого не было, и настойчивый парень в мгновение пригвоздил Веля к стене, окружив барьером из своих рук.       Наклонился и принюхался, будто пробуя на вкус… Приблизился настолько, словно собирался поцеловать.       Парень не двигался. Он даже перестал дышать, полностью утопая в странном ощущении присутствия незнакомца, пока тот, никем не останавливаемый, внезапно положил ладони на чужую грудь. Нарочно ли касался чувствительных мест?       Вель покраснел и отвёл глаза. У него не было и мысли дать отпор; они были одни, прикосновения ласкали, позволяя ни о чём не думать. — Ну, думаю, на сегодня хватит, — шумно выдохнул, отстраняясь, парень. Чуть улыбнувшись раскрасневшемуся «другу», скользнул в уборную, а сам Вель, мгновение приводя себя в порядок, двинулся в класс.       Знакомство уже было в самом разгаре, но до лекции преподавателя не дошло, и он, никем не замеченный, устроился где-то посередине, подальше ото всех.       Тело горело, требуя продолжения.       Люди… он предпочитал бы лишний раз не контактировать с ними, но этот экземпляр оказался чересчур настойчивым.       Учёба началась сама собой. Ездить нужно было далеко и долго, это чертовски выматывало. Правда, занятия подкупали. Вель с интересом ловил каждое слово и усердно занимался как теоретической, так и практической частью, умудряясь не слишком выделяться среди остальных. Для последнего многого и не требовалось: тот самый парень, который отвлёк его в первый день, собирал всё внимание на себя. Душа компании, отличник и будто мастер на все руки… ему словно не нужно было прикладывать абсолютно никаких усилий.       Но вот его имя… Оно совершенно стёрлось из памяти, пусть тогда, казалось, все мысли Веля сосредоточились исключительно на этой персоне.       В следующий раз они столкнулись на экзамене по стрельбе. Первым должен был идти один из «слабых» по учёбе, потому идол группы вызвался занять его место. Оказалось, стрелял он из рук вон плохо. Еле-еле дотянул до «четвёрки», и то потому, что преподаватель сжалился, не желая портить аттестат.       Затем была очередь Веля.       Он будто бы всю жизнь держал в руках оружие: пистолет спокойно устроился в ладонях, оставалось только чуть прицелиться, нажать на курок… Его выстрел даже вызвал слабенькие аплодисменты.       После зачёта его попросили остаться.       Конечно, не преподаватель — тот самый парень, с которым они… говорили в коридоре. — Кажется, ты хорош в стрельбе, — он улыбнулся, — это пригодится в работе. — А ты? — это вырвалось само собой, и Вель тут же пожалел о сказанном. У него самого порой случались проблемы с учёбой, и если бы «идол» решил вспомнить о них…       Но тот ничего не сказал.       Развернувшись, поискал что-то возле матов, затем поднял в воздух длинный тонкий меч, напоминающий, скорее, рапиру. Он устроился в дешёвом чехле, но стоило рукояти блеснуть на свету — Вель понял, что оружие было изготовлено мастером и, скорее всего, существовало только в единственном экземпляре. — Мне ни к чему стрелять, если буду достаточно быстр, чтобы поразить их этим.       Парень кивнул. Приблизившись и протянув руки, он без вопросов получил меч в руки. Лёгкий, тонкий… Удобная рукоять. Лезвие казалось достаточно хрупким, но Вель не питал иллюзий на его счёт — мастер своего дела с лёгкостью бы превратил противника в швейцарский сыр.       Он вернул оружие. — Ты попросил меня остаться… — Да, верно, — идол бросил оружие на маты и шагнул ближе, вмиг сокращая дистанцию, — хочешь заняться сексом?       В спортивном зале они и правда были одни. Занятия уже закончились, и кадеты разбрелись по домам, некоторые отправились в общежитие. Человек напротив был… симпатичным. Он точно нравился Велю намного больше, чем кто угодно, с кем парень пытался завести отношения до того.       Рациональная сторона напомнила, что если сейчас не отправиться обратно, точно не успеет на чёртов автобус и останется в городе до утра. Что скажут родители? — Сомневаешься? Вель, я не причиню тебе вреда. Поверь, я знаю, что делаю, и, конечно, мы будем не здесь, а у меня в комнате… — Мне негде остаться на ночь, — будто это было единственной значимой причиной отказа.       Множество «не», которые всплывали в сознании сами собой, но близость этого человека растворяла их важность. — Ничего, у меня всё равно нет соседа по комнате, — парень наклонился к нему и внезапно притянул к себе, позволяя ощущать своё возбуждение, — не нужно думать слишком долго. Я никому об этом не скажу.       Общежитие оказалось совсем близко. Несколько минут ходьбы (поздние кадеты с подозрением косились в сторону рапиры в чехле, но никто так ничего и не высказал), взятка вахтёру, последний рывок вверх по лестнице…       Захлопнув дверь и провернув ключ, идол тихо спросил: — Включить свет?       Вель покачал головой.       Он снял пиджак, за какие-то секунды расправился с пуговицами, затем, глядя уже на парня рядом с собой, медленно расстегнул ремень и спустил брюки к ногам. Перешагнул через них… — О чёрт, — хрипло выдохнул тот, разглядывая Веля в полумраке. — Иди сюда.       Опустившись на колени, он сквозь ткань штанов коснулся члена идола, чуть сжал… Парень застонал в его руках и принялся бороться с ремнём. Пальцы Веля осторожно и медленно справились с этим в разы скорее, нежели резкие чужие рывки.       Он сжал основание члена в ладони, мягко двинул пальцами. Тихий сдавленный стон был ему наградой, и парень осторожно взял самую головку в рот, обсасывая и облизывая. — По-одожди, — со стоном идол мягко отодвинул парня. — Я хочу тебя трахнуть.       Они переместились на кровать.       Трусы были отброшены прочь, в руках партнёра сам собой оказался какой-то тюбик, содержимое которого тот выдавил себе на пальцы. — Всё в порядке? — Да, — Вель кивнул. — Да… — чуть свободнее прошептал он, когда чужая рука легла на его член, поглаживая.       Один палец мягко толкнулся внутрь.       Парень вцепился в простынь, но не издал ни звука, отвернувшись и пряча совершенно красное лицо. Он чувствовал, как инородное тело чуть пошевелилось, двинулось глубже… Прикосновение к единственной точке заставило его тихо простонать чужое имя.       Пальцев стало два. Вовсе не ощущался дискомфорт, разве что лёгкое напряжение, но идол, опустившись на колени, взял его член в рот, короткими движениями своего языка буквально отправляя Веля на небеса… Несколько фрикций — он кончил. Молча, только сбитое дыхание выдавало парня.       Глотнув чужую сперму, партнёр оказался рядом, чуть коснулся одного из сосков губами и медленно вошёл.       Даже головка оказалась чересчур большой — парень сцепил зубы, невольно держась больше за идола, нежели за постельное бельё и… Член полностью оказался внутри. — А-а-ах-х-х, — его пальцы явно оставили красные следы на чужой коже. — Ш-ш-ш, — хрипло выдохнул парень, — нас могут услышать.       Он медленно отодвинулся, а затем резко взял Веля, вынуждая того вновь громко застонать. Внутри было слишком тесно… Движения стали быстрыми, поспешными, буквально вбивая парня в матрас узкой кровати на одного и вырывая из его рта стоны.       Они почти не целовались.       Предел был чертовски близко — Вель сжал свой член ладонью, совершил несколько движений и кончил, безвольно растягиваясь на простыни.       Ещё через несколько движений к нему присоединился местный идол.       Вместе лёжа на одной кровати, чересчур малой для двоих, они вовсе не торопились убирать учинённый в комнате беспорядок. Свет всё ещё не горел, Вель тяжело выпускал воздух, утопая в странных, непривычных ощущениях, которые, вероятно, тело будет воспроизводить ещё не один день… — Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросил хозяин комнаты. — Н-нормально, — выдавил парень, переворачиваясь на бок.       Он не знал, что следует говорить в подобных ситуациях, как рассказать о собственных чувствах едва знакомому человеку…       Подумал, что родители точно будут волноваться. — У тебя есть телефон? — тихо спросил Вель. — Нет, но я могу попросить… — тот было подскочил и уже собирался по привычке отправиться к соседу, но вспомнил, в каком виде пребывает. — Схожу в ванную. Потом за телефоном.       И он, прихватив одежду, исчез за дверью ванной.       С соседями объясняться не пришлось: одногруппник сделал это сам. В общем-то, парню и не пришлось сталкиваться ни с кем из местных. Он принял душ в комнате. После надел одну из обтягивающих футболок нового… знакомого? На нём она смотрелась так, словно была на несколько размеров больше положенного.       Родители волновались только чуть больше положенного. В голосе матери послышалось даже что-то вроде «давно пора выбираться из гнезда и отправляться в свободный полёт»…       Вель сидел на кухне.       Не слишком удобный табурет, на который было невозможно забраться с ногами, чересчур маленький даже для двоих стол (в комнате, казалось, должно было находиться больше народа), урчащий холодильник, раковина, пустые полки для посуды. — Чай или кофе?       Он наблюдал, как спокойно перемещается по давно немытому полу хозяин комнаты. — Чай… — хотелось ещё чего-то съедобного, но спросить об этом парень так и не решился.       Повезло: вместе с чашкой горячего напитка ему предложили и какое-то печенье, в холодильнике нашлась порция вчерашнего салата, которую идол также разогрел и разделил на двоих.       Согревая ладони на поверхности чашки, Вель вздохнул. — С тобой всё в порядке? — парень наклонился к нему, касаясь лба ладонью. — Если что-то болит, у меня есть… что нужно. Мне казалось, ты будешь более разговорчив, когда мы останемся наедине.       Что нужно было сказать?       Он притянул к себе тарелку и вилкой направил в рот немного еды, размеренно пережёвывая. Ему понравилось. Телу тоже понравилось, пусть, вероятно, следы произошедшего надолго останутся при нём… Но другие люди, что они думали насчёт секса с человеком, которого почти не знаешь?       Этого симпатичного представителя людского рода он мог исключительно наблюдать во время занятий, затем, вдохновившись примером чужого усердия, долго занимался, чтобы его превзойти. Вряд ли следовало называть это «влюблённостью».       В итоге, Вель так ничего и не сказал, вызвав у своего «собеседника» невольный вздох.       Уже в тишине они закончили с импровизированным ужином, затем устроились спать на разных кроватях. Никто и словом не обмолвился об учёбе. А на следующий день… Всё было так же, как и всегда: абсолютно незаметный Вель и местная звезда. Противоположности, которые никогда и не должны были встретиться.       С того дня он порой замечал на себе внимательный взгляд.       От его «прикосновений» по телу пробегала приятная дрожь, но Вель не делал ни шага навстречу, а идол то ли был чересчур занят играми в друзей с другими людьми, то ли не желал более видеться с ним. — Вель, останешься после занятий? — чересчур настойчивая женщина-преподаватель уже не в первый раз проявляла к нему интерес.       Долгов по работам не было, оценки тоже находились на должном уровне — парень невольно замер, не совсем понимая, что она хочет сказать. Наконец, остальные покинули аудиторию. Никто даже не подумал подслушивать: о существовании Веля вспоминали реже, чем наступали экзамены. — Подойди сюда, — она улыбнулась. — У тебя, кажется, какие-то проблемы с группой… Тебя избегают?       Мысленно перебрав события последних дней, он покачал головой.       Для него в порядке вещей было вообще не говорить с незнакомцами, постоянное присутствие позволяло не общаться насчёт заданий, групповые работы каким-то образом обходили парня стороной. — Уверен? Если что-то не так… Ты всегда можешь сказать мне. Не думай, что они уйдут безнаказанными, если происходит что-то значимое.       Она находилась слишком близко. Казалось, хотела коснуться его своими тонкими пальцами с длинными ногтями, но Вель не стал ничего отвечать. Он собрал вещи и вышел прочь.       Не опоздать на остановку…       Его мир, в общем-то, наполовину состоял из поездок туда-обратно, во время которых парень искренне старался учиться, а не тратить время зря.       Стояла весна.       Деревья расцветали новыми красками, усыпая дорогу лепестками собственных цветов, люди выглядели чуть более счастливыми, нежели обычно, собирались в группы и отправлялись «на поиски счастья»… Парень невольно бросил короткий взгляд в сторону общежития.       Учитывая наличие свободных комнат, ему вполне могли предоставить место в следующем году. Это было бы здорово. Смог бы найти более рациональное использование времени, которое сейчас тратил на дорогу. — Неужели соскучился? И полгода не прошло, — от забора отделился знакомый силуэт, на этот раз — без разнообразных прихвостней.       Глаза вовремя отвести не получилось.       Что он мог поделать с надеждой, которая невольно плескалась на дне зрачков? Пусть этот человек ничего не обещал, когда пригласил парня к себе, его действие всё равно имело последствия. — Я думал, ты вскоре подойдёшь и объяснишь, что у тебя на уме, но этого не произошло… Так нравится играть со мной в гляделки?       Вель покачал головой, приближаясь. Теперь они стояли почти что рядом, в метре от недавно окрашенного забора: запах краски ещё не совсем выветрился. — Не понимаю совершенно, что творится в твоей голове, — вздохнул местный идол. — Пойдём со мной. Зал уже должны были освободить, я собирался немного попрактиковаться…       Он кивнул в сторону знакомого чехла. — Пошли, — произнёс парень.       Уже вместе они прошли сквозь калитку и по вымощенной дорожке двинулись к другому корпусу. На территории почти никого не было. Да и если бы кто-нибудь увидел их, ни за что не сказал бы, что эти двое даже знакомы: Вель, пусть и шёл следом, выглядел так, словно потерялся и не знает, куда направиться дальше.       Идол с тяжёлым вздохом замедлил шаг, вынуждая спутника остановиться. — Ты можешь хотя бы идти рядом? Если хочешь чего-то большего, придётся говорить со мной, Вель. Я не хочу просто заниматься сексом, это мне позволит любая местная девушка, не нужно даже просить. Так… удиви меня.       Как ни странно, раздражения его слова не вызвали. Словно бы всё это время парень ожидал чего-то подобного, чьего-нибудь разрешения или приказа. — Научишь меня обращаться с мечом? — Это уже интереснее, — хмыкнул одногруппник, — но слегка банально, тебе не кажется?       Следовало, вероятно, оскорбиться, что искреннее желание опробовать оружие было воспринято так, но Вель в очередной раз ничего не сказал, а идол, казалось, внутренне смирился с его вечным молчанием, поскольку в зал они всё-таки вошли.       Более того, где-то в шкафчиках одногруппник отыскал деревянный меч и торжественно вручил его парню. — Постарайся успевать. Если что-то будет непонятно, спрашивай… — он словно и сам понимал, что вопросов от Веля вряд ли дождётся.       Но тот согласно кивнул.       Это было почти волшебно. Движения одногруппника отличались мягкостью и пластичностью, он буквально танцевал со своим мечом, который, казалось, не весил совершенно ничего.       Даже Велю было сложно попадать в ритм. Регулярные тренировки помогали держать тело в тонусе, но не хватало опыта.       Ближе к концу тренировки на один взмах деревянного меча приходилось два движения рапирой. Оба парня почти выбивались из сил, но не сдавались. В конце концов, когда парень уже было подумал, что всё закончилось, его «учитель» отложил своё утончённое оружие и взял тренировочное. — Хочешь сразиться?       Если до того все движения имели не слишком определённую цель, то спарринг… Вель кивнул.       Они встали друг напротив друга.       Три. Два. Один. Идол легко ушёл от простого удара, отпрыгнул назад… Не задерживаясь ни на секунду, несмотря на усталость, он ринулся вперёд, собираясь коснуться плеча соперника мечом. Вель вскинул меч. По ощущениям, его движения были быстрее, но сказывалась предыдущая тренировка.       Тренировочные мечи столкнулись, ухнув, и снова разошлись. — У тебя неплохо получается, — выдохнул идол и улыбнулся.       Вель попытался атаковать. Его бросок вперёд точно заставил противника удивиться и даже опешить… Только инстинктивно вскинутая рука защитила грудь от «прямого попадания», а следующим, почти неощутимым прикосновением кончика меча ко лбу парня идол завершил бой. — О чёрт… — мастер рапиры шумно выпустил воздух.       Они почти синхронно отбросили палки и опустились на холодный пол спортивного зала. — Вель, — прошептал местный идол, касаясь чужой мокрой от пота спины сквозь тонкую рубашку формы, — переезжай ко мне. Каждый день ездить сюда, вероятно, та ещё морока. А так мы могли бы…       Это пугало.       Сердцебиение участилось, хотя, казалось, этот орган и так работал на пределе из-за физической нагрузки. Человек напротив. Тот, кто касался его кожи и с кем так хорошо было впервые заняться сексом, пугал его.       Вель не слишком доверял окружающим.       И всё-таки возможность жить рядом с академией, которая так манила всё это время… Да и он не против был снова попробовать секс. Чтобы его тела нежно касались, поглаживая, кусая, чтобы ощутить этого парня внутри себя и полностью раствориться в этом ощущении. — Я согласен.       Идол улыбнулся, притянул парня к себе и поцеловал, впитывая его вкус.       Окончательно этот вопрос был улажен только к началу экзаменов. Пусть переселение и заняло время, в итоге Вель наконец оказался там, где по-настоящему хотел быть. Ему позволялось почти всё. Они не были парой, которые обмениваются милыми подарками или беспокоятся друг о друге, на занятия тоже ходили отдельно: даже теперь парень вставал на несколько часов раньше, чтобы совершить утреннюю пробежку.       Зато почти в любой момент, стоило чуть дольше задержать взгляд на местном идоле… Они уединялись в туалете или за углом здания, а затем занимались сексом. Казалось, сожитель хотел чего-то ещё. Он часто шептал странные слова и фразы, пытался совершать необычные поступки, но Вель, по большей части, игнорировал это. Не знал, как ответить.       Что вообще следовало говорить в подобных случаях? — И снова на ужин ничего… — идол мрачно осматривал содержимое холодильника. В их белом друге хранились сырые продукты, но редко кто брал на себя смелость что-то из них приготовить.       Вель обошёл его и остановился у стола: — Я попробую. — Чего? — парень с недоумением уставился на своего обычно молчаливого соседа, которому была не свойственна инициатива. — Приготовить что-то. Мне кажется, у меня получится… — Давай, — хозяин комнаты улыбнулся. — Можешь ставить на мне эксперименты, я готов съесть почти что угодно, лишь бы не сырое мясо.       Вскоре они привыкли друг к другу.       К присутствию в комнате чужого запаха, к случайным прикосновениям, к молчаливо-тихим вечерам, когда оба старательно готовились к занятиям… Если кто-то и говорил что-то о них, Вель не слышал. Он жил всё в том же комфортном для себя ритме, наконец достиг чего-то в готовке — сосед по комнате стал чаще приходить на ужин.       По окончании второго курса нужно было ненадолго вернуться домой. — Вель!       Он обернулся, выровнял чемодан и посмотрел на местного идола без штанов и в растянутой майке… Страха больше не было. Привычка стёрла инстинктивный ужас, который вызывали люди, стоило им приблизиться на достаточно близкое расстояние. И навязала ещё кое-что. Странное ощущение, которое теплилось на дне души и почему-то требовало причинять людям боль. — Вель, ты же надолго уезжаешь, не думал попрощаться? — слегка обиженно выдохнул парень. — Я скоро вернусь.       Они смотрели друг на друга.       Где-то на уровне самосознания Вель чувствовал, что человек напротив хочет сказать что-то ещё. Произнести ещё несколько слов. Объясниться. — Ладно, — рука коснулась его щеки, — увидимся.       Уже спускаясь по лестнице, он подумал, что следовало бы настоять…       А затем всё это забылось в череде однообразных домашних будней. Родители не слишком нагружали его, радуясь исключительно присутствию. «Дела», в основном, состояли из их желания видеть его, второстепенным пунктом было оформление документов.       Вскоре с этим разобрались, но прошло не меньше месяца…       Когда Вель вернулся в общежитие, в их комнате на двоих уже никого не было. Вещи идола будто растворились, не оставив и следа, на кровати одиноко лежал исключительно белый матрас. На местах остались только предметы парня.       Будь он немного смелее, непременно спросил бы администрацию. Только на это сил не хватило.       Учебный год накрыл новыми обязательствами, практическими занятиями и отсутствием свободного времени… Вся академия гудела то ли об исключении, то ли о переводе местного идола с идеальной успеваемостью. И кое-кто даже стал замечать существование другого гения. В первое время Вель игнорировал внимание окружающих. — Такой неприступный! — хихикали девушки.       А затем одна из них просто устроилась рядом с ним, стала проводить всё свободное время рядом… Он не сопротивлялся. И однажды привёл её (даже общие черты внешности стёрлись из памяти, включая рост, цвет или длину волос и, конечно, имя) в опустевшую комнату.       Оказалось, девушки ему тоже нравились.       Это было совершенно не так, как в моменты прикосновений идола, но… не хуже. — Ты хоть иногда говоришь что-то? — его подруга одевалась.       Вель покачал головой и поднял руку над головой, наблюдая собственные пальцы. Мгновения назад ими он касался чужих волос. — Ну, в конце концов, меня и сейчас всё устраивает, — она улыбнулась, — приготовишь что-нибудь? У тебя это так здорово получается…       Парень сел и шумно вздохнул.       Кухня всё ещё казалась пустой: у него не было достаточного количества посуды, чтобы заполнить полки, поскольку теперь он обычно ужинал в одиночестве. — Может, сходим куда-нибудь на выходных? — Есть планы, — Вель взял со стола тарелки и положил в раковину, наблюдая, как они утопают в мыльной воде, — не в этот раз.       Он едва дождался конца недели. Занятия тянулись непривычно медленно, слова лекторов пролетали мимо ушей. Парень даже промахнулся во время стрельбы, чего обычно никогда не допускал…       Тёмные переулки встречали его своей прохладой.       В ту ночь он своими глазами увидел убийство, хотя всего лишь собирался посетить один из популярных баров для поисков спутника на одну ночь. Руки дрожали в разы сильнее, нежели если бы он занимался с кем-то сексом…       Да. Смерть и была тем, чего он на самом деле желал. Тем, что хотел ощутить сильнее, нежели просто прикосновения к своей достаточно чувствительной коже.       У входа в общежитие он заметил знакомый силуэт.       Имя, до того скрывавшееся будто во тьме, мгновенно всплыло перед глазами: — Урис! — да. Тогда он выкрикнул именно такую последовательность букв.       Бывший идол академии не обернулся: он целовал какого-то незнакомца, беспощадно впиваясь в чужую шею. И в тот момент Вель принял окончательное решение уйти.