Любитель ножей

      Город, как и всегда, был бесконечно шумным.       Он был переполнен людьми, словно гигантский муравейник без королевы, в котором каждая единица силы существует исключительно так, как ей самой хочется. Игнорируя потребности большинства.       Машины гудели и пыхтели, светофоры с щёлканьем переключались, где-то разносились детские крики: вероятно, играющие ребятишки чересчур расшумелись; через дорогу зазывал отведать булочек пекарь, вдали играла странная музыка, запустил которую то ли высокий отель, то ли громадный ресторан (который, кстати, входил в число любимых мест Далиса).       Было уже очень поздно. И несмотря на это человеческих особей вовсе не стало меньше: они словно, наоборот, к наступлению темноты ожили, собираясь наверстать упущенное за день.       Вель шёл по широкому тротуару, стараясь держаться в тени. Он оставил Фонфорта спать в их уютной съёмной квартире на двоих, заранее подмешав в еду чудодейственное «сонное зелье». Тот ни за что не одобрил бы такой план… Это убийца понял ещё в самолёте, а потому решил действовать незамедлительно. Если расправиться с Урисом Кастифиэлем самостоятельно, Далису не придётся беспокоиться, что-то планировать и мучить себя лишними мыслями.       Мимо прошла девушка в чересчур открытом для такой погоды платье, и парень невольно поёжился. Идти оставалось недолго.       Он не знал, почему внезапно понял, что адрес на разорванном на много мелких частиц конверте приведёт к тому самому идолу времён учёбы в академии… Все кусочки сложились воедино — и убийца смог оказаться здесь. Во дворе дома где-то в унылых спальных районах города, у старого, давно не ремонтированного дома, который ещё не походил на историческую памятку, но и уже не мог называться современным.       Урис сидел на скамье у подъезда, на его коленях, словно домашний питомец, расположилась рапира в достаточно дорогих ножнах, украшенных каким-то диковинным рисунком.       На мгновение Вель засомневался.       Ещё можно было развернуться и отправиться назад, пешком преодолеть всё то же расстояние, прошмыгнуть в квартиру, пока не проснулся Фонфорт… Он тряхнул головой. С собой убийца прихватил подаренный набор кинжалов — не потому, что считал Уриса опасным. Им руководили привычки и инстинкты.       Наконец, кивнув самому себе, Вель тихо приблизился, а уже когда оказался на расстоянии вытянутой руки — нарочно выдал себя.       Детектив вскочил с лавочки, вскинул меч, мгновенно обнажив лезвие… Это была всё та же до боли знакомая парню рапира. Она, вероятно, пережила не один ремонт, но до сих пор сверкала достаточно ярко и всё ещё выглядела как оружие убийства. И Урис был привычно растрёпанным, рубашку он застегнул почти полностью, но промахнулся на несколько пуговиц, из-за чего смотрелось комично. — А, это ты, — Кастифиэль опустил оружие и вернул в ножны. — Пришёл рассказать что-нибудь о Фонфорте? Хотя если уж нашёл записку…       Они смотрели друг на друга.       Пытались понять, насколько человеку напротив известны причины и цели друг друга, и что можно извлечь из их раскрытия теперь.       Ситуация изменилась. Урис более не был единственным осведомлённым: теперь о как минимум тринадцати убийствах знали ещё двое. Но насколько они продвинулись в расследовании, детектив знать наверняка не мог. А спокойное выражение лица убийцы, более напоминающее удачную маску, не желало выдавать чужие секреты, сколько ни вглядывайся в черты лица.       Вель обошёл скамейку: — Я присяду? — Пойдём ко мне, — детектив улыбнулся, — на улице холодно.       Он распахнул дверь подъезда, приглашая убийцу ступить во мрак. Тот не колебался. На лестничной клетке стоял запах испражнений, рассеивающий странное чувство романтики или чего-то иного, на мгновение промелькнувшего между ними. Два этажа вверх по ступенькам с трещинами и зазубринами. Дверь в квартиру Уриса тоже выглядела не слишком хорошо: кто-то ножом написал на ней «менты уроды», не забыв ниже нарисовать дружелюбное сердечко.       Детектив без комментариев открыл дверь, приглашая гостя войти.       Тесная прихожая, где они едва поместились вдвоём, направо открывался проход на кухню. Дальше по коридору располагались целых три комнаты, которые неизвестно почему принадлежали одному человеку.       Вель заглянул в одну из них. На диване, наполовину укрытый простынью, посапывал парень лет шестнадцати, его одежда валялась в противоположном конце комнаты. Не требовалось быть гением, чтобы понять, что именно он здесь делал. Урис никак это не прокомментировал, только кивнул в противоположную сторону, и вместе они вошли в достаточно просторную гостиную.       Ковёр на полу был мягким, но не добавлял уюта: создавалось впечатление, что необходимые предметы поставили так, как было «нужно» по общепринятым правилам, а не следуя вкусам и желаниям хозяина.       Урис указал убийце на диван, а сам устроился в кресле. — Совсем не похоже на нашу комнату, — Вель устроился удобнее, утопая в мягком диване.       Детектив, казалось, напрягся, пристально глядя на него, но затем тихо выдохнул: — Не ожидал, что ты не вспомнишь меня в нашу первую встречу, — он устроил рапиру рядом с собой, только чересчур далеко — явно не собирался в случае чего хвататься за оружие. — Я даже засомневался. Такие глаза, столько эмоций и слов. Ты очень изменился с нашей последней встречи, Вель, но не скажу, что в худшую сторону.       Где-то в комнате висели настенные механические часы, секундная стрелка которых каждое мгновение смещалась вперёд, издавая характерный «тик». Спящего парня не было слышно. Тишину разрывали разве что редко проезжающие под окном машины: с этой стороны квартира выходила на оживлённую улицу.       Убийца посмотрел на детектива. Тот понял этот взгляд иначе и спросил: — Скучал по мне? Я же видел, как ты смотрел на того парня. Хочешь я прогоню его на улицу в одном белье или даже без него, а затем мы… вспомним прошлое.       Вель не ощущал в себе злости. Он сложил руки перед собой, глядя на собственные пальцы, сцеплённые в замок. Мысль согласиться, пусть и была непрошенной, всё-таки мелькнула в сознании: это, как ни странно, казалось логичным разрешением конфликта.       Парень покачал головой: — Я хотел поговорить с тобой, Урис.       Тот резко поднялся со своего места и оказался рядом, глядя на своего «гостя» сверху вниз. Убийца ощутил привкус сигаретного дыма — на улицу детектив явно выходил именно ради этого. — Помнишь… Я тоже хотел с тобой поговорить, — внезапно без злости произнёс Урис, — много раз. До занятий, после. У нас было чертовски много времени, в конце концов, мы жили под одной крышей, но ты так и не принял ни одно из моих предложений. Даже уехал, заявив, что поговорим позже, а затем исчез. Что мне следовало подумать, Вель?       Сидящий на диване парень протянул руку.       Сначала Урис с недоумением взглянул на чужую ладонь, но затем согласно сжал пальцы — убийца мягким движением усадил его рядом с собой. От этого человека тоже исходило тепло. Не такое, как у Далиса — пышущее жаром жизни, — скорее размеренно проживающее отведённый срок. Без резких перепадов в стороны, необдуманных решений…       Всё это Вель умудрялся не замечать. Они находились на расстоянии вытянутой руки и даже ближе, но он так и не понял истинного значения слов своего временного партнёра. — Когда ты вернулся, Урис, я увидел тебя кое с кем. Вам было достаточно хорошо, чтобы не вмешиваться, потому и не решился возвращаться к давнишним темам… — Всё-таки ты заинтересовался мной только когда я решил тебя убить, — детектив не шевельнулся, произнося подобные слова.       Инстинкты убийцы требовали связать наглеца и полностью обезвредить, чтобы тот, в случае чего, не натворил дел. Но он не стал им подчиняться. Пусть попытается напасть — больше поводов будет обвинить этого человека в смерти Виллиона Фонфорта. — Я расскажу то, что ты так хочешь узнать, — Урис отодвинулся чуть дальше, будто выстраивая защитную стену (подобное расстояние всё равно не мешало лишить его жизни в одно короткое движение). — О том, почему всё это произошло.       Они оба давно знали, что мир не разделён на чёрное и белое. И пусть по профессии являлись представителями разных сторон, на деле же происходило совершенно обратное. — Это долгая история. Началась она в тот миг, когда был выполнен заказ на одну из самых богатых леди мира, её убийцей стал профессионал «высшей лиги». Он состязался с множеством других людей. Кровавая участь одного невинного человека была развлечением для других, забавным соревнованием, выиграть в котором означало получить много денег и значительную репутацию.       Вель знал о подобном не понаслышке.       Частенько он и сам был тем «профессионалом», который с лёгкостью обходит остальных из-за своей настойчивости.       Для убийцы подобное не считалось зазорным, но для обычного человека… Он вполне понимал ярость Уриса. — Множество случаев. Никто не списывает их на серийных убийц, поскольку этих «профи» нет ни в каких базах данных; они попросту неуловимы. И я бы, вероятно, не узнал о подобном, если бы мне самому не предложили «пройти курс», по окончании которого мне тоже пришлось бы стать чьим-то ручным домашним зверьком. — Убийцей, — произнёс Вель, глядя на детектива. Тому подошла бы и подобная роль: чуть растрёпанный парень легко бы скрывался в толпе, научился бы мастерски лгать и запутывать следы. Но он выбрал иной путь.       Кастифиэль кивнул, взял с тумбочки ручку и повертел в пальцах, будто бы впервые увидел этот «чудный предмет интерьера». — После того, как ты оставил меня в общежитии одного, я решил попробовать. Насколько эти самые убийцы бессмертны? Справятся ли знаменитые профессионалы, если в один миг окажутся не охотниками, а жертвами? У меня ничего не вышло. Парень оказался более смышлёным, нежели я думал, потому воспользовался моими предпочтениями и затащил в постель, — он пожал плечами, мол, сам виноват, что исчез в неподходящую минуту, — ты исчез окончательно, и я попробовал снова. Следующий оказался полным идиотом, мне не потребовалось даже использовать заранее заготовленную тактику… А дальше пошло как по маслу.       Убийца кивнул. Его «собратья» низших классов и вправду редко отличались и умом, и ловкостью, а потому для их устранения не потребовалось бы и пальцем шевельнуть. Но Урис умело владел рапирой… Для него, возможно, даже некоторые профи стали бы плёвыми соперниками.       Вероятно, наедине с собой в их пустующей комнате будущий детектив чувствовал себя ещё хуже, нежели сам Вель. Он ещё и обвинял себя в уходе партнёра… Постоянно думал, изменилось ли что-нибудь, если бы тогда вместо побега Урис решил остаться?       Его печальное одиночество пронизывало воздух, отдавало привкусом сигарет и постоянных тренировок с одной и той же рапирой.       Неловко сглотнув слюну, убийца придвинулся ближе, внезапно оказываясь в пределах личного пространства детектива, и осторожно обнял его, пальцами вцепившись в и без того помятую рубашку. Он не хотел секса. Не желал какого-либо продолжения, только в этот самый момент прижать чертовски одинокого человека к себе, разделив с ним эти бесконечные боль и печаль.       Урис опешил.       Учащённое сердцебиение выдавало его с головой, но никто из них не отстранился, продолжая касаться друг друга, обмениваясь теплом.       Детектив медленно отодвинулся, не до конца разрывая контакт, потянулся к лицу Веля… Тот закрыл глаза и на мгновение позволил чужим губам коснуться себя, ощутил будто бы разряд электричества и резко отпрянул, оказавшись у самого края дивана. — Я настолько тебе неприятен? — Кастифиэль устало улыбнулся и закрыл лицо руками. — Вель, я не знаю, кажется, это помешательство… Мне казалось, что мои чувства по отношению к тебе следует называть «ненавистью», я включил тебя в список жертв, собрал досье и собирался прикончить, но… Отложил.       Он убрал ладони и взглянул на убийцу будто бы умоляюще. — В следующий раз, когда, провозившись несколько ночей, так и не определился с планом, я решил доверить это Фонфорту. Этот любитель девочек известен своей страстью к экзотическим плодам, но более всего — своим поведением с ними. Я ожидал, что он выполнит мою работу самостоятельно… А вы спелись.       Урис отвернулся, глядя на равномерно тикающие часы, затем тихо вздохнул. Он вытянул руку и закатал рукав, демонстрируя белые следы порезов на запястьях. Кроме них на коже виднелись и другие шрамы, полученные, вероятно, во время сражений с теми, кто на заказ лишает людей жизней, поскольку ничего подобного Вель не помнил.       Тогда…       Ему всегда нравились прикосновения. А идола, который смог удовлетворить жажду контактов с людьми, скрытую на дне души, он с удовольствием присвоил бы. Только не знал, как. — И что теперь? — убийца протянул руку и повторил линию давнишнего пореза, касаясь кожи Уриса.       Тот невольно вздрогнул, но не сдвинулся с места. Они не смотрели друг на друга. Эти странные, абсолютно неуместные слова, аккуратные касания пальцев — Вель знал, что не должен был находиться здесь. Ему следовало спать рядом с Далисом после бурного секса (а по-другому с Фонфортом и не бывало), не искать ответы самостоятельно, не пытаться решить всё в одиночку.       Но он уже был здесь… — Твой милый Фонфорт сядет за убийство. Может, адвокат вытащит его на несколько лет раньше, и у вас будет достаточно времени на свободе. А может кто-то всадит ему перо под рёбра. Тюрьма — абсолютно неподходящее место для аристократов вроде него.       Вель пристально посмотрел на детектива, убирая руки. Он и не ожидал, что этот человек окажется ангелом во плоти, но из всех вариантов Урис реализовал худший: создал ситуацию и пустил события на самотёк, а потому его смерть в любом случае ничего не решала.       Детектив был готов умереть прямо сейчас. Вероятно, это стало бы прекрасной песней: вышел выкурить последнюю сигарету, а затем, впустив в дом давнего врага, позволил тому в порыве ярости убить себя… — Помоги мне, — прошептал Вель, — прошу, Урис, я… Далис значит для меня больше, чем весь этот мир. Я не могу просто позволить ему оказаться за решёткой, ничего не предпринимая. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, и всё равно просишь, — детектив поднялся с дивана, подошёл к окну и распахнул его.       В комнату ворвался холодный ночной ветер, растрепал волосы убийцы и, как и всегда, унёсся прочь. Урис молча выудил сигарету и прикурил. Дым тонкой струйкой взметнулся вверх, затем потянулся за буйными потоками воздуха наружу… Запах почти не попадал в помещение.       Вель косо взглянул на лежащую неподалёку рапиру.       Не спрашивая разрешения, он приблизился, сел на пол и медленно достал из ножен идеально заточенное оружие. Тонкое лезвие, которое, вероятно, не раз менялось за эти годы, до боли знакомая рукоять, притягивающая взгляд — теперь изображения на ней казались ещё более древними, словно наследие прошлого. Пальцами убийца провёл по тонким линиям изображения.       Он обернулся до того, как дверь неаккуратно потянули на себя, инстинктивно вскочил на ноги и выставил перед собой меч, готовый защищаться… Из дверного проёма на них смотрел полусонный парнишка, закутанный в белую простынь с россыпью мокрых пятен. — Простите… — словно школьник, вошедший не вовремя, он попятился, собираясь исчезнуть, и врезался в дверной косяк. — Ай-й!       Урис потушил сигарету в значительного размера пепельнице и подошёл к своему… любовнику? Вель с трудом давал названия подобным явлениям. В конце концов, секс — это просто секс, не больше и не меньше, чувства зависят от того, что происходит до или после. — Ну что же ты, — мягко улыбнулся детектив, наигранно нежно коснувшись губами ранения.       У него неплохо выходило врать, обычному человеку ни за что не догадаться, что «чувства» этого парня — всего лишь умелое притворство и жонглирование фактами. Но это не вызывало отвращения. С чего бы? Убийца и сам постоянно лгал, подобное было частью работы и, по его мнению, не требовало никаких дополнительных объяснений. — Кто это? — громким шёпотом спросил парень в простыни. — Мой хороший знакомый, — без злости произнёс Урис. — Пойди на кухню, поставь нам всем чай. Мы сейчас придём. — Мне одеться? — неловко уточнил «гость». — Конечно, — детектив похлопал его по плечу.       Дверь закрылась.       Вель зевнул и опустил до того направленную в атакующем направлении рапиру, собирался вернуть меч на место… Чужие ладони мягко поправили его стойку, затем — положение рук.       Урис стоял чересчур близко и будто бы совсем не боялся, что его могут прикончить собственным оружием. Причины у Веля для этого были. Виллион, Далис… Его собственная жизнь, которой жонглировали, словно резиновым мячиком. — Так лучше, — прокомментировал «учитель». — Запомни положение. Это исходная стойка, из неё будет удобнее атаковать.       Можно было сказать, что для убийцы его уровня подобное не имеет значения: смещение на полсантиметра вовсе не гарантирует промаха, наоборот, может вынудить умелого противника расслабиться, если тот подумает, что оппонент не знает даже основ.       Удары Веля всегда попадали в цель. И если бы он пожелал заполучить на рапире сердце детектива, оно бы уже трепыхалось там. — Это прощание? — убийца присел на корточки и принялся складывать оружие в чехол. — А ты не собираешься меня убивать? — «дружелюбно» улыбнулся хозяин квартиры. — Ты за этим пришёл, не обманывай себя: следуя привычке, сначала убить меня, затем обыскать, опросить родственников и знакомых. Пока с этим будет покончено… Если не будешь лишнего времени проводить с моим телом, никто и не задумается о нашей связи в прошлом, — он чуть отступил назад, — я не против умереть от собственного оружия, только, будь добр, сделай это быстро.       Рапира в последний раз блеснула в тусклом свете луны и исчезла в чехле. Убийца поднялся на ноги. Его раскрытая ладонь предлагала этому человеку дружбу, новую, ещё более странную связь, совершенно не похожую на то, что произошло между ними раньше. Он не учёл только чувства. Терзающие душу Уриса ощущения никак не походили на дружбу, этот человек страдал от любви, от бесконечной зависимости бывшим соседом по комнате, иначе давно смог бы его отпустить.       Детектив слегка хлопнул парня по руке. — Вель, я не стану твоим напарником. То, что было между нами, может либо стать отношениями, либо раствориться в забытье. Смотреть на тебя, не в силах коснуться, ещё хуже, чем никогда больше не встретить, потому я без колебаний выбираю последнее. — Ты снимешь обвинения, если я займусь с тобой сексом?       Казалось, на лице убийцы не было и капли сомнения. Самопожертвование? Они оба знали, что это было не совсем так: несмотря на стойкие психологические убеждения, тело предавало хозяина, требуя ласки.       Урис шагнул ближе. Не касаясь парня, он только смотрел, размеренно вдыхая и выдыхая воздух, немного пропитанный привкусом его сигарет. — Иногда тебе лучше помолчать, как и раньше, Вель, — вздохнул детектив, — я люблю тебя. Мне нравятся твои странности, молчание, за которым скрывается множество слов, умелые движения и все те воспоминания, которые мы создали вместе. Быть может, для тебя это не значит, но я… Постоянно думал о тебе. У меня было столько этих мальчиков, одинаково скучных и услужливых, — он хотел было сжать убийцу за плечи, но в последний момент остановил движение рук. — Но самый яркий образ всё равно твой. Обнажённое тело, руки, инстинктивно стягивающие простынь моей кровати в общежитии, слишком громкие стоны, которые, вероятно, слышали все соседи. И ты предлагаешь мне единожды заняться с тобой сексом, а затем отпустить обратно к этому… Фонфорту.       Вель взглянул на свои ладони.       Одержимость кем-то, с которой никак не справиться, поскольку этот человек давно выбрал другого и чувствует себя прекрасно. Стёртые после тренировок ладони и колени. Бесконечные сражения с самим собой, итог у которых всегда один — новая пассия, на которую, в целом, плевать, но сбрасывать напряжение всё равно необходимо.       Парни и девушки, бесконечная вереница из лиц, голосов и стонов, чертовски разных и прекрасных. И от этого только больнее, поскольку ни один из них не похож на тот самый. — Прости меня, — прошептал убийца, снова пытаясь обнять человека напротив…       Тот отодвинулся и покачал головой. — Я говорю это не ради того, чтобы заслужить твою жалость, Вель. Мне просто было одиноко. Хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, и так уж вышло, что ты оказался рядом.       Дверь снова скрипнула: уже одетый парень скользнул внутрь и поставил поднос с тремя чашками на небольшой столик. Крайне осторожно он подал чашку Урису, затем — Велю, оставшуюся взял себе и отошёл к окну, будто признавая то, что более не является кем-то значимым для этого места.       Убийца одним глотком осушил чай и поставил чашку обратно на поднос.       Ему вовсе не хотелось, чтобы детектив думал, что единственная их связь — жалость. Но остатков тех странных чувств из прошлого было недостаточно, дабы предать всё то, что они с Далисом с таким трудом выстроили вместе. Потому что несмотря ни на что Вель любил именно рыжеволосого и немного наглого владельца отеля…       Комната внезапно поплыла перед глазами. Убийца пошатнулся, глядя на детектива — тот мягко, почти заботливо взял его под руку и усадил на диван: — Ну что же ты, Вель. Нельзя так перенапрягаться.       Затем чужие руки не слишком вежливо обшарили парня, отыскав, правда, только половину спрятанных чересчур ярких кинжалов. Они со звоном упали на поднос рядом с чашками. Вель тихо застонал, попытался встать, но кто-то силой усадил его обратно. — Не переживай, я присмотрю за тобой. И, конечно, не стану делать ничего из того, что может причинить тебе вред… Ты стал слишком опасен, Вель, — убийца почувствовал, как ему на колени лёг Урис, — поэтому до суда посидишь у меня. Пусть Фонфорт немного разочаруется в людях и этой жизни, тогда легче будет прижать его к стенке.       Язык не желал шевелиться: — Всё ради… чтобы насолить мне?       Детектив погладил ногу парня, явно наслаждаясь чужой беспомощностью. — Может я и не смогу сполна насладиться твоими чувствами, но когда этот мерзкий Фонфорт умрёт, выбора у тебя более не останется. Считай, твои извинения приняты, Вель. Отныне мы с тобой всегда-всегда будем вместе, пока смерть не разлучит нас.