Бард из Каэр Морхена

Лютику двадцать семь, когда он встречает четвертого, пятого и шестого ведьмаков. Вместе с Геральтом они бежали из Цинтры после ужасающего банкета и права неожиданности в виде ребенка. Геральт чуть ли не силком выволок Лютика из замка. Бард глубочайше извинился перед прекрасной дамой, с которой флиртовал всю ночь, пока Геральт скрывался от Королевы, и позволил ведьмаку утащить себя. Лютик пригласил Геральта с собой, потому что думал, что это будет неплохим перерывом от всего ведьмачьего и монстров, но, честно говоря, Геральт был проклят. Он мог прожить не больше недели, не создавая проблем. Не то чтобы Лютик жаловался. Много. Бывали дни, когда он отчаянно скучал по уютным тавернам и замкам, но скука не так плоха, как разлука с Геральтом. Они познакомились почти десять лет назад, а Лютик все еще безнадежно влюблен в ведьмака. Что ж, это чувство не было совсем уж безнадежным. Геральт, в отличие от своих братьев, не отказался полностью от его ухаживаний. Они провели множество ночей в объятиях друг друга после прекрасных вечеров бессмысленного траха друг с другом. Но на этом все. Просто Геральт, похоже, не был заинтересован в установлении более эмоционально близких отношений, поэтому Лютик решил, что так тому и быть. Это и не было эксклюзивным соглашением. Геральт по-прежнему спал со случайной шлюхой или волшебницей, а Лютик был не из тех, кто отказывался от ухаживаний красивых людей. Но его сердце принадлежало Геральту уже почти десять лет. Для одного человека это было необычайно долгим сроком, чтобы удерживать сердце Лютика. Обычно он парил от любви, как колибри, танцующий между цветами. — Геральт? — спросил он, когда они мчали из Цинтры верхом на Плотве. Бедная кобыла не могла долго удерживать темп, особенно с двумя мужчинами на спине, но Геральту явно нужно было поддерживать расстояние между собой и замком, и по какой-то причине ему был нужен Лютик рядом. Лютик вздрогнул от движения лошади. Он сжимал Плотву бедрами так крепко, как только мог, и его руки были обвиты вокруг талии Геральта, чтобы крепче держаться, но оба они не могли поместиться на седле, а задница Лютика расплачивалась за это. — Геральт! — рявкнул он громче. — Помедленнее. С двумя наездниками бедной Плотве тяжело. Ведьмак натянул поводья, и они постепенно сбавили темп, и Геральт легко спешился. Лютик соскользнул с лошади, но споткнулся о землю и упал в грязь. — Геральт, поговори со мной, милый. — Лютик вскочил на ноги и последовал за ведьмаком в лес, даже не потратив время на то, чтобы поворчать о промокшей одежде, что, честно говоря, было похвально. — Геральт, пожалуйста. Геральт ударил ни в чем не повинное дерево и громко выругался: — Мне нужно. — его голос затих. Лютик осторожно подошел к ведьмаку и взял его руку в перчатке, переплетая их пальцы: — Что тебе нужно, Геральт? — Домой. — Геральт хмыкнул. — В Каэр Морхен? — удивленно спросил Лютик. Зима еще не пришла, впереди их ждало еще примерно несколько недель, прежде чем разойтись на зиму. Лютик еще не был готов попрощаться. Казалось, он только что воссоединился со своим сердцем, и теперь Геральту снова нужно было уйти. Геральт не ответил, он просто поцеловал Лютика. Бард удивленно вскрикнул, но быстро спохватился и обнял ведьмака за шею. Он вскочил, и Геральт легко поймал его, когда Лютик обвил ногами талию. Лютик почувствовал, что его захватила волна возбуждения. Он не хотел ничего, кроме как позволить Геральту прижать его к ближайшему дереву, но на задворках разума кошки скреблись. Геральт был не в порядке. А значит, что как ему не было сейчас хорошо, продолжать было неправильно. Он оторвался от голодных губ Геральта, всхлипывая в рот ведьмака, который зажал его нижнюю губу зубами. Лютик уткнулся лицом ему в шею, вдыхая успокаивающий мускусный аромат ведьмака, смешанный с более мягким цветочным ромашковым маслом, из купальни, принятой ранее днем. Самый любимый аромат Лютика. Он задавался вопросом, знал ли Геральт, что Лютик тонко помечает ведьмака как своего. Это подпитывало его фантазии о том, что это нечто большее, чем то, что было на самом деле. — Геральт. — пробормотал он, поцеловав ведьмака в шею. — Милый. — Лютик. — руки Геральта сжали его задницу, и барду стало очень трудно сопротивляться, особенно когда Геральт так произнес его имя. — Геральт. Остановись. — он застонал и убрал ноги с талии возлюбленного. — Почему? — Геральт зарычал зная, как этот звук сводил Лютика с ума. — Потому что нам нужно поговорить. — Лютик настоял и вырвался из объятий Геральта. Он протянул руку и прикоснулся к щеке ведьмака. — Ты всегда говоришь. — рявкнул Геральт. Лютик засмеялся и прижался лбом к ведьмаку: — Ты сказал, что тебе нужно домой. — Хм. — ответил Геральт. Лютик нежно улыбнулся полюбившемуся ответу своего ведьмака и поцеловал того в лоб: — Итак, мы отправимся на север, в Каэдвен. Я сообщу в Оксенфурт, что вернусь раньше обычного, и мы отвезем тебя домой. Геральт покачал головой: — Нет. — Нет? — спросил Лютик, наклонив голову. — Отправляйся со мной. — просил Геральт, его янтарные глаза прожигали Лютику душу. Бард резко вдохнул. Он часто дразнил Геральта, чтобы тот позволил ему посетить знаменитую крепость, но из этого ничего не выходило. Ведьмак всегда отвергал эту идею. За все годы он пару раз спрашивал Эскеля и Ламберта, но ответ всегда был один и тот же. До сегодняшнего дня. Он кивнул, не веря, что его голос не выдаст поток бурных эмоций. Геральт все еще пристально смотрел на него: — Теперь я могу тебя трахнуть? Лютик рассмеялся этой логике Геральта. — Милый. — промурлыкал Лютик. — Если бы ты не предложил, я бы обиделся. *** Геральт явно нервничал, поднимаясь по горной тропе вместе с Лютиком. Последний поддерживал монолог почти всю дорогу со времен Арда Каррея. Ведьмак обычно время от времени вставлял язвительные замечания или пожимал плечами, но теперь он был молчалив, как звездное небо, расстилающееся над их головами. Лютик пытался согреться плащом и перчатками ведьмака. Он все еще дрожал. Он не мог поверить, что Геральт совершил это путешествие в начале зимы. Осенью было тяжело идти. Хотя снежные вершины гор, которые возвышались над ними, казалось, не получили записки. — Г-Геральт. — запинаясь, бард пробирался по тропинке позади ведьмака. Днем было не так уж плохо, но теперь, когда наступила ночь, он чертовски сильно мерз. — Я думаю, что у меня отвалятся пальцы ног. Геральт, нахмурившись, обернулся и посмотрел на звезды: — Мы примерно в часе езды от крепости. Ты сможешь продержаться? Лютик кивнул, не совсем уверенный, осилит ли путь, но он действительно не хотел проводить еще одну ночь на холодной горной тропе: — Думаю, я справлюсь. Геральт заключил его в теплые объятия, и Лютик уткнулся лицом в грудь ведьмака. Он вдохнул землистый запах Геральта, этот комплект доспехов был новым и все еще пах свежестью, ржавый запах крови еще не совсем пропитал темную кожу. Так они простояли несколько минут, пока не улеглась сильнейшая дрожь Лютика и не перестали стучать зубы. — Ну как? — пробормотал Геральт в макушку барда. Лютик кивнул: — Лучше, спасибо, дорогой ведьмак. Остальную часть пути они преодолели молча. После того, как Лютик поскользнулся на рыхлых камнях и чуть не упал, и он подвернул лодыжку, Геральт держал Лютика за руку, подтягивая его вверх по неровной дорожке. К счастью, Плотва хорошо знала дорогу и шла за ними, и Геральту не нужно было силком ее вести, он только держал поводья в слабой хватке на случай, если гарпия застанет их врасплох. Крепость Каэр Морхен впечатляла. Пережиток прошлого, выросший из горных хребтов. Она явно разваливалась, но Лютик мог легко представить, как вид на нее захватывал дух в свои лучшие годы. Геральт сильно ударил кулаком по большой тяжелой двери. Через несколько минут двери распахнулись, и появился еще один ведьмак, волосы которого окутала седина, он смотрел на Геральта проницательными глазами, полными беспокойства. Как и у всех ведьмаков, которых Лютик встречал раньше, у этого ведьмака были золотые глаза. Он был явно старше остальных. Хотя все еще оставался невероятно мускулистым, в уголках его глаз и рта были морщины, а также на лбу. Лютик знал, что каждая морщинка хранит неописуемые истории и приключения, и не только это заставляло его сердце петь. Представший перед ними человек был частью истории. Учитывая, что Геральт жил во время Великого Очищения и выглядел на добрых тридцать человеческих лет моложе этого ведьмака, Лютик мог только предполагать, что видели эти великолепные глаза. Сколько баллад и поэм было сочинено за всю его жизнь? Он задавался вопросом, знает ли ведьмак какие-нибудь старые народные песни, которые теперь канули в лету. И разве мысль об этом не сексуальна? Геральт сжал его руку и посмотрел на ведьмака с улыбкой на лице. - Как жизнь. - пробормотал Геральт. Лютик закатил глаза. Если бы он не знал, то сказал бы, что Белый Волк завидовал, что было совершенно нелепо, и он не знал, почему Геральт сказал это так тихо. Лютик был хорошо знаком с ведьмаками и их тонким слухом. Он знал, что если он может слышать Геральта, то этот новый ведьмак, безусловно, все слышал. Драматичный дурак. — Белый Волк, что заставило тебя так скоро вернуться? — спросил ведьмак постарше, поспешно запустив их внутрь. — Да с гостем? — Это Лютик. — грубо ответил Геральт. — Лютик, Весемир. — Геральт жестикулировал между ними. Лютик одарил старшего ведьмака очаровательной улыбкой: — Для меня большая честь познакомиться с вами, Весемир. — Взаимно, бард. — кивнул Весемир. — Но держи руки при себе. — ухмыльнулся он. Лютик уставился на двух ведьмаков: — Ой, это несправедливо. — Лютик. — сказал Геральт, закатив глаза. — Ты пытался соблазнить каждого ведьмака, которого встречал. — С одним очень даже успешно вышло. — подмигнул Лютик. — Хм. — ответил Геральт, отворачиваясь от озадаченного взгляда Весемира. — Волк, проведи гостя в его комнату, а затем пройди ко мне. — и с этим Весемир ушел. Лютик благоговейно смотрел ему вслед. Пальцы Геральта зацепили подбородок, и его рот закрылся. — Серьезно, бард? — с ухмылкой спросил Геральт. — Думай над историями, Геральт! — надулся Лютик. — Хм. — Геральт покачал головой, большим пальцем коснулся нижней губы Лютика. Тот внезапно потерялся в глазах Геральта. Такие же, как у Весемира, но во многом такие разные. Для начала, Геральт смотрел на него совершенно по-другому, и они не сияли древней мудростью, как у старого ведьмака. Он был невероятно заворожен тем, как что-то могло быть так похоже, но в то же время столь сильно разниться. Должно быть, виной всему ведьмачьи штучки. Он наклонился вперед и прижался лбом к Геральту. - Теперь ты дома, как и требовалось. Геральт фыркнул себе под нос и отстранился, чтобы поцеловать волосы Лютика. - Я покажу тебе твою комнату, пошли. Они отвели Плотву в конюшню и убедились, что та хорошо устроилась, прежде чем войти внутрь. Лютик обрадовался, когда Геральт показал ему комнату, которая находилась ближе всего к комнате ведьмака, и еще больше обрадовался, когда ведьмак предположил, что Лютику было бы лучше остаться с ним, поскольку ночи будут холодными даже в замке. Это было оправданием. Они оба это знали. Но Лютик был не из тех, кто жаловался на оправдания, чтобы свернуться калачиком в объятиях своего возлюбленного. Они довольно быстро освоились в замке. Лютик помогал Весемиру в образовательных делах, разбирая старые пергаменты и книги или маркируя банки с ингредиентами для ведьмачьих зелий. Руки Лютика дрожали, когда касались хрупкой бумаги самых старых книг. Эти книги были лучше всех, что он когда-либо видел. Даже в библиотеке Оксенфурта не было таких старых записей. Геральт проводил большую часть дня, помогая содержать старую крепость или охотясь, чтобы у них было достаточно еды до весны. С Лютиком они по очереди ходили на кухню. Больше всего бард любил те моменты, когда они проводили время на кухне. Геральт не был прирожденным поваром, но умел готовить мясо. Так что, он либо тушил, либо нарезал мясо на вяленые полоски, которые хранились бы дольше, если бы их уложили в снегу. Вечерами Лютик играл для ведьмаков, обменивая песни на повести Весемира из далекого прошлого. Геральт не обращал особого внимания на старшего ведьмака и предпочитал спать у камина, положив голову на колени барда. Лютик обнаружил, что его руки рассеянно поглаживают ведьмачьи волосы, вытаскивая черную кожаную ленту и расчесывая пальцами спутанные серебряные волосы. Через несколько недель в большие двери крепости постучали. Эскель пришел с мороза, и Лютик побежал его встречать. Ведьмак крепко обнял его, прежде чем поставить на ноги. Геральт наблюдал за приветствием издалека, нахмурив лицо, прежде чем заключить брата в объятия. — Рад видеть тебя, Эскель. — хмыкнул он, а затем прошептал что-то еще, слишком тихо, чтобы Лютик мог его услышать. Должно быть, сказал что-то забавное, раз Эскель от души рассмеялся и хлопнул Геральта по спине. Следующий ведьмак появился в дверях только через несколько дней. Лютик был ошеломлен, увидев, что его глаза были другими, но не менее красивыми. Вместо расплавленного золота у этого ведьмака были поразительные зеленые глаза с любопытными золотыми полосками, почти шрамами на изумруде радужной оболочки. У него была от природы загорелая смуглая кожа, которая, как и у других ведьмаков, была отмечена шрамами его ремесла. Лютику было интересно, какое чудовище или человек прятался за морщинистой линией, пересекающей горло этого человека. Он, должно быть, почти убил ведьмака, если бы не ведьмачье исцеление и зелья. Черные волосы мужчины были короткими, почти отсутствовали, зато у него была густая-густая борода, закрывающая нижнюю половину лица. Он сделал заметку, чтобы расспросить Геральта об этом позже. Несколько лет назад он пытался заставить Геральта отрастить бороду, но ведьмак настаивал, что так сражаться с монстрами непрактично. Лютик, конечно, оспорил это, указав, что длинные эльфийские волосы Геральта тоже непрактичны, но тот просто хмыкнул и ткнул в огонь палкой, игнорируя протесты Лютика. Очевидно, ведьмак утаивал от него что-то. Лютику нравились бородатые мужчины. Это была одна из простейших радостей жизни, и Геральт вряд ли мог угомонить барда. По крайней мере, этот новый ведьмак понимал суровую красоту бороды. Он выглядел красивым и, о, таким благородным, как рыцарь, собирающийся начать свой путь добродетели и благородства. Лютик, должно быть, слишком долго смотрел, отчего Эскель толкнул его плечом: — Берегись этого, Койон. Он любит ведьмаков. Геральт зарычал и потащил Лютика со двора в их общую комнату. Лютику действительно начинала очень нравиться эта собственническая сторона Геральта. Последние ведьмаки, вошедшие в крепость, почти опоздали. Лютик заметил, что его друзья начали беспокоиться, так как снег с каждым днем падал все сильнее. — Все еще нет вестей? — спросил Эскель однажды вечером за ужином. Весемир сжал губы в тонкую линию и покачал головой: — Ничего ни от кого из них. — Я уверен, что они в порядке. — тихо сказал Койон. Но в комнате царило сильное напряжение, и Лютик мог сказать, что никто не верит младшему ведьмаку. К счастью, Койон оказался прав, когда на следующий день со двора донеслись крики Ламберта. Горячий ведьмак, проклиная все и вся, занес в двери еще одного мужчину. Геральт и Эскель тут же выбежали ему на помощь. — Что произошло? — спросил Весемир, когда истекающего кровью ведьмака втащили внутрь крепости. — Чертовы варги. — рычал Ламберт. — Заманили нас в засаду недалеко от крепости. Думал, что потерял его. — Мы не позволим этому случиться. — с вызовом произнес Лютик. Глаза Ламберта сверкнули, когда он впервые заметил его: — Лютик? — Единственный и неповторимый! — он усмехнулся и крепко обнял своего друга. — С ним все будет в порядке, Ламберт. — Ты этого не знаешь. — Ламберт застонал, но уткнулся лицом в шею Лютика. Лютик погладил вихры Ламберта, они стали еще длиннее с момента их последней встречи. Вскоре ему придется завязывать волосы, чтобы драться, если продолжит отращивать шевелюру. — Знаешь, я стал кем-то вроде эксперта по ведьмакам. — нежно поддразнил Лютик. — Он будет в порядке. Мелителе знает, что он нужен тебе, чтобы держать под контролем. — Отвали, бард. — Ламберт зарычал, но крепче обнял его. Лютик, конечно, был прав. Через несколько дней Эйден свернулся калачиком рядом с Ламбертом за ужином, смахивая еду с тарелки своего партнера, когда тот не смотрел, и бесконечно дразнил рыжего за его беспокойство. Глаза Эйдена тоже были другими, и Лютик понял, что это зависит от школы и мутаций. Его глаза были самыми голубыми, которые бард когда-либо видел. Они были похожи на пруды с чистой водой в летний день или на замерзшие водопады, которые он видел, когда они поднимались в гору. Казалось, они почти светятся в темноте крепости. Он не был таким мускулистым, как волки-ведьмаки, но и не был тощим. Он был похож на танцоров, которых Лютику доводилось видеть в бродячем цирке. Его волосы были мягкими светлыми, как песок, блестящий на пляже, когда волны грохотали вокруг него, и наполняли воздух прохладным соленым ароматом, крошечные зерна согревались между его пальцами ног и звуки крика чаек в небе. Ламберт фыркнул и заметил, что взгляд Лютика задержался на новом ведьмаке. — Геральт, держи своего барда под контролем. — рявкнул он. Геральт зарычал в ответ на рыжего, но Лютик почувствовал, как чья-то рука скользнула по его ноге. Он повернулся к своему волку, который смотрел на него сузив глаза. Рука Геральта обхватила внутреннюю сторону бедра барда и оставалась там до конца ужина, что сильно отвлекало и было просто нечестно. Он вздохнул. Предстояла долгая мучительная зима в окружении ведьмаков. У него ничего бы этого не было, пойди он другим путем. *** Геральт был удивлен тем, насколько хорошо Лютик вписался в жизнь Каэр Морхена. Лютик был очарован ведьмаками с шестнадцати лет, всю свою карьеру он строил именно на своей одержимости ими. Весемиру нравилось, что наконец появился кто-то, кого интересовали его книги и нескончаемые монологи о давно минувших днях. Коэн был удивлен присутствием барда, особенно когда идиот делал что-то глупое, например, поглядывал на ведьмака из-под своих возмутительно длинных ресниц. Геральт чувствовал, как горькое чувство клубится в груди, и режет по сердцу словно кинжал. Он знал, что его друг от природы любил пофлиртовать, но действительно ли ему довелось пофлиртовать с каждым человеком на континенте. Геральта не устраивало, когда бард очаровывал их своим пением и компанией, несмотря на то, что в Каэр Морхене не было денег, которыми можно было расплатиться, и Геральт просто не мог понять, почему Лютика так захватывала его семья. Но в конце дня Лютик ложился к нему в постель. И это успокаивало уродливого зверя, встававшего на дыбы всякий раз, когда на глаза Лютику попадалось нечто изумительное. Эйден находил все это довольно забавным и флиртовал в ответ не менее возмутительно, чем Лютик, к большому отчаянию Ламберта. Хотя Геральт был уверен, что кот-ведьмак просто подыгрывал Лютику, чтобы позлить своего партнера. Лютик наслаждался вниманием, получаемым от кота-ведьмака, но рука его всегда покоилась в волосах, на руке или бедре Геральта. И тот мог с этим смириться. Что действительно поразило Геральта, так это то, как легко Лютик стал неотъемлемой частью их стаи. Он всегда был особенным. С тех пор, как Эскель упомянул, что нашел в лице человека друга, но с того момента, как Геральт начал странствовать с ним, эта связь крепла год от года. Он приветствовал Эскеля и Ламберта так, будто они были его ближайшими друзьями, по которым сильно скучал, он интересовался жизнью каждого из ведьмаков и их историями, он с радостью присоединился к их стайным посиделкам у камина, и он не стеснялся подарить обычное касание, которое говорило о его привязанности. Даже с новыми ведьмаками в его жизни. Проще говоря, каждого из них он держал подле себя. В особенности Геральта. — Геральт? — в их спальне из-под густого меха раздалось сонное, невнятное бормотание Лютика. — Проснулся? Геральт утвердительно хмыкнул и запустил руку в волосы барда. — Хорошо быть дома? — прижался ближе и положил голову Геральту на грудь. Дома. Лютик не переставал говорить об этом с тех пор, как Геральт упомянул про дом в лесу после Цинтры. Дом. Геральт усмехнулся. Лютик совершенно неверно истолковал слова Геральта, когда они поднимались на гору, ведущую к крепости Каэр Морхен. Прежде чем Геральт смог подобрать слова, чтобы объяснить суть его замысла. И, хотя решение укрыться в крепости пораньше было правильным, оно не изменило того глубокого смысла его слов, тайного желания. Геральт поцеловал барда в макушку: — Лютик. — Хм? — сонно промычал тот, в то время как пальцы вырисовывали узоры на груди Геральта. — Я всегда был дома. — тихо признал ведьмак. Лютик испустил смущенный звук и оперся на локти рядом с Геральтом. Его волосы торчали во все стороны, а нос сморщился, когда он попытался понять слова Геральта. Меха соскользнули с его плеч, и Геральту захотелось поцеловать обнаженную кожу. — Я не понимаю. — фыркнул Лютик. — Лес был твоим домом? Геральт покачал головой: — Нет. — Цинтра? — снова предположил Лютик. — Лютик. — раздраженно вздохнул Геральт. — Я не понимаю, Геральт. Скажи мне! Сейчас слишком ранний час для загадок. — он надулся, и на этот раз Геральт не смог устоять перед поцелуем. Лютик радостно промурлыкал, поглаживая грудь ведьмака, после чего отпрянул: — Не смей меня так отвлекать! У нас вообще-то разговор не закончен, ведьмак! Геральт снова вздохнул: — Ты. Лютик. Рот барда приоткрылся, его голубые глаза сверкнули в тусклом свете, затем он усмехнулся. — Ты не это имеешь в виду. — сказал он, покачав головой. — Это просто ... это просто ... — он смолк. — Что, Лютик? — прорычал Геральт, обхватив лицо мужчины руками. — Секс, Геральт! Не так ли? — Лютик тяжело дышал. — Я имею в виду, это никогда не было просто сексом для меня. Но ты? Ты никогда ...? Геральт в шоке уставился на барда: — Я никогда что? Не давал тебе ехать на Плотве, когда у тебя болели ноги? Никогда не давал тебе свой плащ и перчатки, потому что тебе было холодно? Не разогревал еду, потому что ты был слишком увлечен песней, которую пел или сочинял? Не возвращался к тебе каждую весну, потому что при мысли о том, чтобы провести весь год без тебя, мне становилось физически больно? Не позвал тебя в Каэр Морхен, потому что у меня больше нет дома, кроме тебя. Ты стал моим домом. — собственные чувства Геральта переполняли его, и ведьмака буквально прорвало. — Блядь! Лютик все еще смотрел на него. — Геральт. — он благоговейно вздохнул. — Ты стал для меня всем. Единственная константа в моей жизни, единственный человек, которому я могу доверять на пути, где все остальные жаждут моей крови, единственный человек, которого я не могу потерять. — быстро закончил Геральт, пока не сболтнул лишнего. Лютик втянул его в глубокий поцелуй. Тот не был страстным, горячим или ведущим к чему-то большему, но этот поцелуй был всем. Геральт почувствовал, как Лютик влил в этот поцелуй всю свою душу, пока они дышали друг другом и зарывались руками в волосы. — Я тоже тебя люблю. - зарыдал Лютик, когда поцелуй кончился. Слезы катились по его щекам. — Блядь. Я так долго любил тебя. Я не замечал. Не понимал. Боги, какой я дурак! Геральт прижался головой к Лютику: — Романтичный дурак. — мягко согласился он, повторив свои слова, когда они впервые встретились. Судя по легкому вздоху, Лютик, должно быть, узнал их. Он отстранился и посмотрел в глаза Геральту с таким обожанием, что тот почувствовал себя немного пьяным. — Юлиан. Геральт нахмурился: — Что? — Мое имя. — Лютик тяжело дышал. — Мое настоящее имя. Геральт замер и провел большим пальцем по щеке Лютика: — Юлиан? Лютик кивнул: —Не надо. — голос его дрогнул. — Пожалуйста, не говори никому. Моего имени. Это слишком важно. Геральт нахмурился и в поисках ответов оглядел лицо своего возлюбленного. Ему чего-то не хватало, но сейчас это не имело значения. У него был Лютик, у него действительно был Лютик. — Не буду. — заверил Геральт и снова поцеловал барда. Первый поцелуй их нового начала.