Бард из Каэр Морхена

Лютику все еще восемнадцать, когда он в третий раз встречает на своем пути ведьмака. Два ведьмака за год. Пока что официально восемнадцать - его любимый возраст. Также он начал подозревать, что ему нравится определенный типаж мужчин. У Лютика всегда была свободная любовь, и никогда раньше не задумывался о том, что у него сложится какой-то определенный тип. Лютика не волновали внешность или пол. Он просто влюблялся в того, кто стоял перед ним. Это было одновременно и благословением, и проклятием. Конечно, у него были свои предпочтения в постели, но это касалось не столько человека, сколько разнообразия в сексе, но даже тогда он мог подстроиться под интересы партнера. Главное найти золотую середину, то, что понравится им обоим, и у него это получалось очень хорошо. Он выступал в таверне в Посаде, когда увидел ЕГО. Геральта из Ривии. На сей раз перед бардом предстал ведьмак, не нуждающийся в представлении. То был печально известный мясник из Блавикена. Среди всей заурядной толпы, его серебряные волосы сиюминутно привлекли внимание Лютика. Он сидел один в темном углу таверны, и бард почти пропустил строчку, когда понял, что Геральт смотрит на него. И ох, эти глаза. Такие же, как у Эскеля и Ламберта. Глаза ведьмака. Словно лучший мед континента. Он закончил исполнять балладу так быстро, как только мог, а затем поклонился обожающей его публике. Они бросали в сторону барда монеты, которые тот поспешил подобрать. Он дал пригоршню дочери трактирщика, когда та проходила мимо, и взял полную кружку эля, не сводя глаз с ведьмака. Он попросту не мог. Лютик попал в ловушку взгляда Геральта. Огни его глаз манили парнишку, как пламя манит мотылька. Будто он был вампиром, а кровь Геральта была лучшей, которую он когда-либо пробовал. Нет. Звучит дерьмово. И вульгарно. В будущем он будет придерживаться метафор о меде и цветах. С ними он хорошо ладил. Лютик прислонился к столбу и соблазнительно улыбнулся ведьмаку, который все еще смотрел на него так, что аж сердце пело. — Мне нравится, как ты просто сидишь в углу и размышляешь. Геральт ухмыльнулся и взял свой стакан: — Ты бард. Лютик склонил голову, смахивая челку с глаз: — Я бард. - согласился парень. — Один из многих, как я полагаю. Это популярное ремесло. Геральт зарычал, и Лютик приблизился. Его сердце теперь принадлежало этому человеку. Мужчина был великолепен и сексуален, и видят Боги, Лютик хотел немедленно затащить обтянутую кожей задницу Геральта наверх в свою комнату. — Почему ты это делаешь? — спросил Геральт, наблюдая за Лютиком с такой напряженностью, которая буквально убивала того. — Что именно? — промычал бард, проскользнув на скамейку напротив ведьмака и облизнув губы. Глаза Геральта скользнули по губам, и Лютик уже мысленно пританцовывал. Наконец-то! — Песни, монеты, стихи. — Геральт склонил голову. — Прочим срать на ведьмаков. Так почему? Лютик подпер подбородок руками и приготовился наблюдать за тем, как Геральт станет обдумывать его ответ. — Почему нет? Эскель спас мне жизнь в Оксенфурте, и я подумал, что это будет хороший способ вернуть долг. Я никогда и представить не мог, что баллады о ведьмаках станут столь известны. Геральт приподнял бровь: — Эскель поведал мне другую историю. Лютик ухмыльнулся, наклонившись: — И что же тебе рассказал Эскель, мой дорогой ведьмак? Геральт наклонился вперед, чтобы Лютик мог почувствовать его горячее дыхание, коснувшееся щек: — Что ты пытался соблазнить его, умолял отвезти тебя домой. Щеки Лютика словно горели, когда он прерывисто вздохнул, возбуждение затопило его. Он прикусил щеку изнутри, чтобы не заскулить, как дурак, и склонил голову. — Ну, Геральт, нельзя винить человека за попытку. — он промяукал имя ведьмака и посмотрел на него из-под опущенных ресниц. Ведьмак потянулся через стол и крепко схватил Лютика за запястье, поднося его к носу. Он глубоко вдохнул, от чего Лютик нахмурился, приподняв бровь, глядя на выходки ведьмака. — Не боишься? — хрипло выдохнул Геральт. Лютик засмеялся, и, сжав руку Геральта, прижался ладонью к щеке ведьмака. Под его пальцами пробивалась серебряная щетина, и парень не мог не провести большим пальцем по скуле Геральта. — Мой дорогой ведьмак. — Лютик нежно улыбнулся мужчине перед ним. — Почему я должен бояться? Геральт зарычал и отстранился, а затем указал на толпу в таверне позади барда: — Спроси любого из них. — Лютик обернулся и усмехнулся. — Они просто тебя не знают, — Лютик закатил глаза. — Как и ты. — пробормотал Геральт. Лютик опустил руку на плечо мужчины и нежно сжал: — Еще нет, но я не солгал, когда сказал, что Эскель спас мне жизнь. Он спас меня и позаботился о том, чтобы я благополучно добрался до дома, когда за это не было никакой награды, хотя, честно говоря, я вел себя немного неподобающе. Геральт фыркнул. Лютик застенчиво усмехнулся: — Все мы делали глупости в шестнадцать. Геральт приподнял бровь: — И какое тогда у тебя оправдание с Ламбертом? Лютик засмеялся, вспомнив встречу с колким ведьмаком в начале этого года: — Да ладно тебе, Геральт. - захныкал бард, но продолжил водить пальцами по руке Геральта. - Почему тебе так нужно пристыдить меня? — Кажется, у тебя есть определенный типаж, бард. — Геральт нежно усмехнулся и остановил кокетливые ласки Лютика, схватив того за руку. Лютик был несказанно доволен последним движением. Он мягко улыбнулся своему ведьмаку: — Возможно, - он сцепил их пальцы вместе. — Или, возможно, каждый вздох, каждый отказ, каждая упущенная возможность просто приводили меня сюда. К тебе. Геральт усмехнулся: — Романтичный дурак. Лютик надулся на новую любовь своей жизни: — Геральт. Ведьмак нахмурился: — Бард? - спросил тот немного смущенно. Ой. Ой. — О, Мелителе, вы, идиоты, даже имени моего не знаете! — он ахнул и откинулся на сиденье, убирая руку от ведьмака. Геральт что-то проворчал себе под нос. — Нет, нет, нет. Говори, ведьмак! — рявкнул Лютик. — Я воспеваю вам дифирамбы по всему континенту в течение двух лет, и никто из вас не знает моего имени! Я известный трубадур, Геральт! — Мы не виноваты, что у тебя чертова дюжина прозвищ. Одуванчик, Нарцисс, Флер-де-Лис, Лютик, и еще хренова туча. — огрызнулся Геральт. — Два года, бард, и ни один человек не мог назвать мне твоего имени. Лютик застенчиво улыбнулся: — Ты спрашивал обо мне? — Профессиональное любопытство. Ты облегчил нам жизнь, бард. — пробормотал Геральт.— Кажется справедливым знать, кого нам благодарить. Лютик кивнул ведьмаку: — Ты разве не джентльмен? Геральт только грубо промычал, а Лютик нежно похлопал ведьмака по щеке. К его удивлению, тот слегка подался на его прикосновение. Лютик был уверен, что Геральт даже не заметил своего действия. Лютик с каждой секундой, которая проходила между ними влюблялся все больше. Да, ведьмак был, как и все ведьмаки, чертовски сексуальным, но при этом он был нежным и добрым, задумчивым и удивительно ранимым? Он был уверен, что большинство людей назовут его сумасшедшим из-за того, что он сказал это, но Геральта, казалось, искренне задевал тот факт, что мир видел в нем чудовище. Лютик просто не мог этого понять. Да, ведьмак был опасен и нес за собой смерть, но только тогда, когда это было необходимо, или, по крайней мере, Лютик предполагал так, основываясь на встречах с Эскелем и Ламбертом. В частности, Эскель никогда не обнажал свой меч без крайней необходимости, Ламберту было проще броситься в омут с головой, но тогда он был менее снисходительным к миру, который не проявлял к нему пощады, и Лютик вряд ли мог его винить в этом. — Итак, Геральт… — задумчиво пробормотал бард. — Поведай мне историю. Геральт закатил глаза и ухмыльнулся: — Нет. — Нет? — воскликнул Лютик. — Что значит нет? Геральт усмехнулся: — У тебя достаточно историй из вторых рук, бард. Лютик прищурился, глядя на ведьмака, обдумывающего свои слова, улыбнувшегося, когда бард осознавал смысл слов: — Я могу пойти с тобой? Геральт хмыкнул и кивнул: — Пока ты останешься и сделаешь, как я говорю. Весемир убьет меня, если я убью тебя. Лютик склонил голову: — Весемир? Геральт хмыкнул, но не уточнил, и это нормально! В конце концов, Лютик вытащит из ведьмака больше подробностей. Похоже, ни один ведьмак не был полностью застрахован от его чар. — Так, когда начинаем? — Лютик подпер подбородок руками и посмотрел в глаза Геральту, забываясь в этих янтарных глубинах. Геральт пожал плечами: — Когда я получу работу. Лютик ухмыльнулся и вскочил из-за стола, вприпрыжку возвращаясь к стойке, где хранил лютню. В его ведьмакоцентрическом репертуаре еще оставалось несколько песен, которые ему еще предстояло сыграть, он мог легко немного подправить тексты, написав их о ведьмаке, укрывшимся в конце таверны… Мяснике из Блавикена. Нет. Так не годится. Он задумчиво оценил Геральта и усмехнулся, когда к нему приплыла муза. Белый Волк! Он глубоко вздохнул, провел пальцами по струнам лютни, и таверна смолкла, стоило барду начать свою песнь. *** Геральт не собирался приглашать барда, после того как заметил, что тот танцует и флиртует с толпой. Ведьмак не сомневался, что он был тем самым. Он был бардом Эскеля. Геральт был в полном восторге от выступления барда. Взгляд кошачьих глаз скользил по на удивление мускулистому телу барда. Он представлял его худощавым и женоподобным, как и многие барды, но это было не так. Его ноги были длинными, но мускулистыми. Геральт не мог оторвать глаз от икр парня, когда тот, сидя одной ногой на скамейке, свободно играл на струнах лютни. И его голос. Он легко управлялся с мелодией, и даже со своим нерадивым слухом Геральт мог утверждать, что пение дается этому человеку так же естественно, как дыхание. Барду не нужно было напрягаться, чтобы поднять любую из нот, и его голос не дрожал, сколько бы он ни танцевал, крутился и флиртовал с посетителями таверны. Нет, Геральт не собирался делать ничего, кроме как представиться и узнать имя этого проклятого барда, и все же здесь они шли бок о бок к месту, где укрывался дьявол. И он все еще не знал, как зовут идиота. Геральт выругался, заставляя замолчать болтающего барда, который с любопытством разглядывал его. — Все в порядке, Геральт? — спросил парень, его васильково-голубые глаза сияли при свете яркого солнца. — Почему цветы? — спросил он трубадура, который ухмыльнулся и осторожно приглушил резонансный звук лютни. — У всех нас свои секреты, ведьмак. — брюнет подмигнул и двинулся вперед. Геральт нахмурился и проигнорировал волну желания, захлестнувшую его от легкого флирта барда. — Ну и какой из них? — Что? Геральт схватил барда за плечи, развернул его лицом к себе. Зоркий глаз ведьмака не упустил всплеск возбуждения в аромате барда, Геральт решил отложить это на потом. Не то, чтобы будет «потом». Одно приключение, одна песня и немного дополнительных денег. Вот и все. — Ты чертовски хорошо знаешь, бард. — выплюнул он и крепко схватил парня, чтобы на этот раз он не смог сбежать. — Не меняй тему. — Да когда я такое делал! — трубадур оскорбленно разинул рот, и Геральт быстро вдохнул воздух, и понял, что тот только дразнит его. — Всю жизнь. Бард. — какая-то часть Геральта хотела плюнуть на все, сесть на Плотву и убраться подальше, но озорной огонек в глазах барда не давал этого сделать. Ведьмак вздохнул и ослабил хватку. — Я зову себя Лютиком. — открыто ответил тот, отвесив драматичный поклон. — Лютик. — Геральт нахмурился. — Из Новиграда? — Оксенфурт. — поправил Лютик. — Я очень рад, что на континенте мое имя трактуют по-разному. Хотя из-за этого немного сложнее заявить о себе. — Ты - бард, который поет песни о ведьмаках из Каэр Морхена. — Геральт промычал. — Имя не так важно, как слухи, которые о тебе ходят. Лютик склонил голову: — Так случилось с тобой. — Хм. — согласился Геральт. — Лютик - не настоящее имя. — Да. — признал парень. — Скажешь мне? — спросил Геральт. Лютик покачал головой: — Пока нет. Быть может, в другой раз, дорогой. Сердце Геральта не ёкнуло при новой ласке. Ведьмаки были сделаны из более прочного материала. Но он действительно нежно улыбнулся в спину своего нового товарища, когда они углубились в поля.