Тени и серебряная пыль.

Господин комиссар, мы продолжаем удерживать город. Ветер воет, но неподвижны все флюгера. И у нас каждый солдат испытывает голод, - Не телесный, но скорее эстетического характера. Мы давно позабыли о том, что делает нас людьми. Лейтенант отдаёт приказ, но его голос срывается в тенор. Мы исполняем свой долг, встаём из окопов и Крепко сжимаем винтовки, но их тоже колотит тремор. Мой комиссар, в чем же разница между бунтом и революцией? Бунт не имеет цели, и ни к чему привести не может; Кроме бессмысленной крови, которой пишется конституция. Но на какое-то время бунт успокоит людей, быть может. Но вы, комиссар, его непременно будете помнить; Мы тоже. Мой комиссар, так когда же придёт подкрепление? Когда мы сможем оставить этот чертов рубеж? Но штаб молчит уже год, и у нас появились сомнения, Пробивая в каждом солдате огромную брешь. Нам так проще. Уж поймите нас, комиссар, Пусть нам страшно, но страх уйдёт с наступлением темноты. Мы удержим рубеж. Это будет последний дар; Мы не сдадим им город, несмотря на то, что давно мертвы. Свет в конце тоннеля горит с перебоями, И в мире нет тьмы непрогляднее, чем сама смерть. А мотыльки в темноте становятся до ужаса бестолковыми, Когда свет гаснет, им попросту некуда больше лететь.