Join Me in Death

      Джено сидел в глубоком кресле и смотрел в одну точку. Мысли его были очень далеко. С момента сражения на кладбище прошло чуть меньше двух недель. Все ждали возвращения Марка, Лукаса, Кая и Джемина. Время тянулось мучительно долго, особенно, когда в собственной жизни происходило что-то непонятное.       Подхватив Ренджуна под руки, с кладбища парни переместились в красивый срубовой двухэтажный коттедж.       — Это теперь твой дом, Хёкки, — сказал Хуан и рухнул без сознания.       Джено шокировано смотрел на почерневшую шею старшего и медленно опустившегося с ним рядом Донхёка.       — Помоги мне поднять его, — сказал младший, взглянув на Джено блестящими от слёз глазами.       — Что с ним?       — Да кто ж теперь разберёт, — всхлипнул Донхёк. — Первый раз это произошло там, в склепе. Не знаю, что именно, но что-то упорно возвращает его в естественное состояние.       — Ты хочешь сказать, что сейчас он мёртв? — спросил Джено, поднимая бесчувственное тело Хуана и осторожно укладывая его на ближайший диван.       — Похоже на то, — пожал плечами младший, усаживаясь рядом с Ренджуном и поднимая его голову к себе на колени. Мальчишка ласково гладил парня по волосам.       — Хёк, там в склепе…       — Тебя смутило то, что ты увидел?       Джено вспомнил, как неизвестная сила вытолкнула его из сновидения прямо к каменному постаменту, где переплелись два обнажённых тела. Они выглядели такими волшебными в дрожащем свете свечей. Джено так бы и любовался, но шум битвы снаружи заставил парочку проснуться.       — Нет, просто…       — Тебе захотелось присоединиться? — прохрипел Ренджун, поймав ладошку Хёка и коснувшись её губами, а потом тяжело закашлял, потирая сломанную шею. Донхёк помог старшему приподняться и рванул в сторону, видимо, кухни, чтобы спустя мгновение вернуться со стаканом воды.       — Что за бред, — отвел взгляд Джено. — Я не бросаюсь в постель к первому встречному.       Донхёк хмыкнул.       — Извини, я не считаю это чем-то зазорным, но у меня есть свои принципы. И даже будучи мёртвым, я не перестану им следовать. Чтобы начать столь близкие отношения, мне для начала вас нужно хотя бы узнать.       — Ага, то есть возможность тройственного союза ты не отрицаешь, — усмехнулся Ренджун, перебирая пряди Донхёка, уже успевшего устроить голову на коленях старшего.       — Триада — это единственный способ подчинить себе вампиров, — не стал лукавить Джено. — Это традиция нашего рода. Высшие силы указали мне на вас, но я…       — Мы для тебя чужие, — кивнул Хёк.       — Магия, видимо, связала нас, но… Но я даже не представляю, как это будет выглядеть в нашем случае. Вы ведь, по сути, должны мне подчиниться. Я…       — А ты не привык доминировать? Ну, это мы быстро исправим. Было бы желание, — отмахнулся Хуан.       Джено растерянно посмотрел на старшего.       — То есть ты… Тебе всё равно?       — Снизу или сверху? — хмыкнул Джун. — Абсолютно. За за свою «новую жизнь» я испытал всякое. Если ты ещё не заметил, я одержим. Остаточный эффект, будь он неладен. У меня есть теория, что мои отключки как-то связаны с этим. Ведь до Хёка такого за собой я не замечал. Нас всех вернула Магия. Она живёт в нас. И, видимо, в процессе я получил от Хёка столько энергии, сколько мой организм принять не смог. Чтобы уравновесить это, мне, как я думаю, стоит поделиться ей с кем-то. В этом случае моя пассивная позиция пойдет мне только на руку. Мы можем проверить это в любой момент. Я считаю, что тебе не стоит долго раздумывать над этим, поскольку помощь вампиров нам может понадобиться в любой момент.       — Это слишком просто, — заметил Джено, — не считаешь? В мире, где всё против нас, твоё решение слишком очевидное. Мне кажется, торопиться нам всё же не стоит.       — Решение за тобой. К тому же сейчас у нас есть дела поважнее. Мы должны представить миру нашего прекрасного удачливого миллиардера. Граница миров штука сложная, парни могут там застрять надолго, а мы не должны сидеть сложа руки. Этот колдунишка нужен нам…       — Он нужен Марку, — вставил свои «пять копеек» Донхёк. — Мы же, втроем, полноценная единица.       — Но не стоит забывать, кому мы этим обязаны. Нам надо быть благодарными, малыш. Даже то, что клятва вампиров не даст нам уйти за грань, не отнимает того, что Марк нужен нам. Он наш брат, наш друг, а для кого-то ещё и отец.       Щёки младшего покраснели.       — Взгляд, которым он проводил меня вчера был слишком красноречив, — усмехнулся Ренджун. — Так, ладно. Сегодня у нас на повестке преображение. Салон красоты и магазины.       — А…       Рука Донхёка невольно потянулась к шишке на голове.       — Скажешь, что особенность строения черепа, — пожал плечами Хуан.       И жизнь снова закипела. Джено не успевал следить за действиями старшего. Ренджун удивлял. Он, казалось, мог расположить к себе любого. По вечерам они собирались в гостиной у камина и говорили обо всём.       Встреча с Сехуном тоже прошла успешно. Вампир подарил Тэёну новую жизнь, а потом забрал с собой на адаптацию и обучение, обещав, что скоро они вернутся и помогут в схватке с демонами, если правитель всё же решится атаковать их снова.       Джено крепко обнял брата, а сам остался понаблюдать за реакцией тётушки, что вскоре обнаружит пропажу племянника. Мальчик был просто счастлив перспективе снова быть «живым» и покинуть к чёрту эту больницу.       Скандал был грандиозным. Тётушка визжала так, что весь медперсонал и пациенты затыкали уши, а Джено про себя подумал, что вполне доволен содеянной пакостью. Ведь получалось, что мисс Ли лишилась желанного наследства. У неё на руках не было живого племянника, над которым можно было оформить опеку, но и свидетельство о его смерти ей никто не даст, ведь тела не было, а камеры видеонаблюдения зафиксировала, как Тэён ушел из больницы сам. На своих двух. Медперсонал недоумевал, как ребенок после почти полугода комы просто встал и пошёл, а полиция не могли понять, почему кроме техники мальчишку никто не засёк и не остановил.       Посмеявшись вдоволь над выводами полицейских и врачей, Джено вернулся в свою квартиру и перенёс вещи, до которых ещё не добрались загребущие руки тётки в свой новый дом. Да, по-другому этот величественный срубовой коттедж он назвать уже не мог. Это был дом. Тут живёт его семья. Только Тэёна не хватает, но и это временно. Джено уже приготовил для брата комнату и ждал его возвращения.       Этот дом словно дышал. Располагался он за городом в зеленой зоне в пятнадцати минутах ходьбы от большого красивого озера с чистой прозрачной водой. Джено приобрёл привычку вечерами спускаться к воде. Иногда компанию ему составлял Ренджун. Донхёк же к воде подходить категорически отказывался, но его можно было понять.       Младший как-то незаметно стал душой их компании. Не поддаться его очарованию было невозможно. Порой он казался таким ребёнком, а порой вызывал слишком уж откровенные желания. Донхёк ярко улыбался, задорно смеялся и лишь воспоминания о подлости брата ложились тенью на его прекрасное лицо. В такие моменты Ренджун просто притягивал мальчишку к себе на колени и крепко обнимал. Иногда и Джено мог сорваться и непроизвольно прижать младшего к себе или растрепать его пряди, и тогда мальчишка вновь сиял, как солнышко. Да, они действительно были одним целым. Ренджун был в их компании мозгом, Джено мускулами, недаром он столько лет тренировался, и если бы не предательский удар в спину, он бы ещё намял бока тем подонкам, а Донхёк… Донхёк был их сердцем.       Джено уже не удивлялся тяжести чужой тушки на своих плечах и осторожному поцелую в щеку с пожеланиями доброго утра или спокойной ночи. И казалось бы всё было замечательно, но что-то не давало покоя.       — Это всё твоё недоверие, — сказал Ренджун, когда они втроем в гостиной у камина уплетали свежую пиццу. — Тебе нужно с этим смириться и жить дальше. Остаточные эмоции, помнишь?       — Эмоции это одно, — отмахнулся Джено. — А здесь… Считай, что это интуиция. Мне определенно не нравятся твои мёртвые обмороки. Это происходит уж слишком часто.       — А как ты…       — Вы думаете, что я вас не слышу? — закатил глаза Джено. — Да я буквально чувствую, как ты плачешь, Хёк.       — И тебя это ничуть не смущает?       — А что я должен сделать? Запретить вам любить друг друга?       — Присоединиться!       — Джун, — покачал головой Донхёк. — Это так не работает. Мы не имеем права его заставлять.       — Но он же сам говорил, что Триада важна! Он тянет время!       — А мы куда-то торопимся? — спросил Джено. — В нашем союзе важно не только слияние тел, но и слияние душ. Я принял вас. Я люблю вас. Посмотри мне в глаза и убедись сам. Неужели что-то изменится, если мы начнем спать в одной постели?       Ренджун поднял глаза. Джено попытался вложить в свой взгляд всю ту любовь, что уже успела поселиться в нём за время, что они провели вместе, и он видел такую же огромную любовь в ответ, но помимо любви Джено сейчас ощутил и чужую боль. Она рождалась в разрушенных позвонках, а потом резко била туда, где должно было биться сердце. Взгляд напротив резко помутнел, а Ренджун начал оседать.       — Что? Как? — испуганно тормошил старшего Донхёк. — Почему сейчас?       — Вот и я не знаю, Хёк. Это не зависит от разделённой или принятой энергии. Это любовь, и она почему-то его убивает, — сказал Джено, осторожно поднимая Ренджуна на руки и направляясь в сторону спальни. — Чем сильнее наши чувства, тем слабее он. Я боюсь Хёк. Я боюсь, что если сейчас мы объединим свои чувства и тела, мы не уравновесим его, а убьём. Марк, видимо, что-то не учёл. Или есть ещё что-то, что мешает возрождению Триады.       — Вампиры не могут творить Магию, — сказал Донхёк, убирая со лба Хуана взмокшие пряди.       — Но есть ещё кое-кто, кто не хочет терять выгодного союзника.       — Думаешь, что тут замешаны демоны? Но… Но откуда им было знать, что Магия свяжет именно нас троих.       — Не знаю. Я ничего не знаю, Хёк, и поэтому ещё страшнее.       — А твой покровитель не может знать ответа?       — Он один из пяти, Хёк, — покачал головой Джено. — Он не может знать всего.       Парень вглядывался в тёмные разводы на шее Ренджуна, представляя, как должно быть больно старшему. Донхёк лежал рядом, не отводя взгляда от бледного лица, ожидая, когда на него вернуться первые признаки жизни. Вот только в этот раз Рен был без сознания дольше. Казалось бы, просто взгляд глаза в глаза. Джено был центром их союза, а значит — сильнее. Неужели именно его любовь так сильно ударила по родному человеку? Когда губы старшего дрогнули, Джено облегчённо выдохнул, а Донхёк принялся покрывать лицо Хуана поцелуями.       — Хёкки, — улыбнулся Ренджун, открывая глаза. — Что? Что произошло?       — Ты отключился, — ответил Джено, всё ещё крепко сжимая чужую ладонь. Отпускать не хотелось, но все же нужно было немного придержать свои чувства, чтобы не угробить тех, кто дорог.       — Но мы же…       — Об этом я тебе и толковал, — ответил Джено, поднимаясь и отходя к окну, чтобы посмотреть, как солнце медленно опускалось за верхушки многовековых сосен. — Мы не можем быть втроём, пока не выясним, что с тобой происходит. Это, как ты уже понял, не зависит от секса и обмена энергией. Это что-то пытается нас разделить. Это какой-то паразит, Джун. И почему-то он выбрал тебя.       — Но почему я? — спросил, сглотнув Хуан. — Вампир явился на твой зов. Мои предки такими знакомыми похвастаться не могли.       — Уверен?       — Да вон, хоть Фрею спроси. Она дольше «живет».       — Значит, было что-то другое, — пожал плечами Джено. — Но факт не оспорить. Именно ты умираешь, чувствуя и отдавая любовь. Если это не демоны или вампиры, тогда кто? У тебя были потусторонние враги.       — Да вроде нет.       — Думаю, стоит всё-таки дожаться Марка, — кивнул Донхёк. — Что-то же привело его к нам.       — Духи, — ответил Ренджун. — Странные создания. Они находили способы общаться с людьми и до появления Магии в мире живых. Они каждый раз сообщают о чьей-то смерти.       — Но не всех Марк спешил доставать с того света, — выдохнул Джено. — Ладно, отдыхайте, а я пойду прогуляюсь.       — Только спать не забывай. Завтра у нас очередное «показательное выступление» в ювелирном. Нам нужна твоя непроницаемая физиономия.       — Пошёл к чёрту! — фыркнул Джено.       — И я тебя люблю, сладкий, — сказал Хуан и закашлял, нервно потирая шею.       — Со словами тоже будь поосторожнее, — подмигнул старшему Джено. — Они имеют свойство убивать.       С тех пор они, действительно, стали осторожнее. Визит в ювелирный магазин произвёл фурор. Все газеты писали о необычайной красоты молодом человеке, что сорил деньгами направо и налево. Ренджун только и успевал отвечать на электронные письма и звонки с приглашениями на интервью. Согласился он лишь на одно в самой крупной газете страны. Статья вышла на следующий день с заголовком: «Загадочный миллиардер из Тимминс приоткрывает завесу тайны своего богатства».       На всех снимках Донхёк просто блистал, и уже спустя несколько часов обзавёлся собственным фанклубом. Леди и джентльмены разных возрастов, наций и положений уже придумывали коварные планы по соблазнению холостого «мешка с деньгами». Младшего это не особо беспокоило, а вот Джено старался быть начеку, потому что люди, поглощённые жаждой легких денег могли пойти на многое.       Вот и сейчас он сидел в кресле, утомлённый, казалось, обычным днём. В камине потрескивал огонь. Это успокаивало.       Лёгкие шаги не стали неожиданностью. Донхёк почти всегда ходил бесшумно, но Джено подсознательно чувствовал его приближение. В этот момент на душе становилось теплее. То ли это магия их связи, то ли что-то ещё, но даже на расстоянии он чувствовал своих партнеров.       Младший опустился на подлокотник кресла. Рука невольно обвилась вокруг талии, перетягивая Донхёка на свои колени. Парень не сопротивлялся и даже довольно промычал, когда губы Джено слегка мазнули по бронзовой коже шеи.       — Где Джун? — спросил Джено, не чувствуя присутствия Хуана в доме.       — Марк вернулся, — ответил Донхёк. — Они с Фреей решили прижать его к стенке. Бабушка очень обеспокоилась состоянием любимого внучика. Думаю, до утра он здесь явно не появится.       — Какой открытый намек, малыш.       — На что? — невинно похлопал глазками младший. — И в мыслях не было, но если ты настаиваешь…       Донхёк немного поёрзал на коленях старшего, а потом потянулся за поцелуем. Джено ласково коснулся губ мальчишки, а потом неторопливо отстранился.       Донхёк непонимающе похлопал глазами.       — Что, меня тоже будешь избегать? — обиженно фыркнул младший и попытался встать, но тут же был прижат обратно.       — Успокойся, — сказал Джено, когда Хёк попытался вырваться из крепких объятий. — И подумай. Прислушайся к себе и скажи, чего ты хочешь сейчас больше всего.       Глаза Донхёка опасно сощурились.       — Хочешь сказать, что и я одержим сексом? Да, Джун у меня был первым и пока единственным. Да, мы с ним…       В глазах младшего промелькнула паника.       — Вы с ним могли всю ночь напролет? Ты это хотел сказать? Причём каждую ночь, Хёк, начиная с самой первой, в склепе. Сегодня Джуна нет, и вот ты уже здесь с весьма недвусмысленным предложением. Я… Хёкки, мне нужны вы оба, но черт возьми, нормальные. Я могу понять твоё любопытство, потянувшее тебя к Джуну в первый раз. Но что заставляет вас сходить с ума каждую ночь, забывая об окружающем мире? Ты неправильно расставил приоритеты, малыш. Нужно немного притормозить, понимаешь? Временно, до тех пор, пока я окончательно не уверюсь в том, что моя любовь не убьёт ни одного из вас.       Донхёк уже не вырывался. Он опустил голову на грудь Джено и тихо всхлипнул.       — Ну ты чего? — коснулся губами макушки младшего Джено. — Мы с этим справимся.       — Я… Я ведь совсем не понимал, что с каждой нашей близостью Джуни становится на шаг ближе к смерти. Это было какое-то наваждение.       — Ты не виноват. Джун… Он жил с этим двадцать лет. Он неосознанно притягивает, привязывает к себе партнёра. Остаточная магия…       — Будь она не ладна, — хором сказали парни и улыбнулись друг другу.       — Ты должен быть сильнее. Он не виноват, понимаешь. Нам нужно его спасти.       — Но как? Мы ведь совсем ничего не знаем о природе этих приступов. Почему они начались именно сейчас?       — Потому что, возможно, ваша любовь оказалась сильнее всех чувств, что до этого встречались на его пути? — послышался голос у дверей. Донхёк вздрогнул, но Джено успокаивающе погладил его по спине. — А ты не сказал, что нашёл партнеров.       — А ты не мог бы появляться менее эффектно? — фыркнул Джено, смерив усмехнувшегося вампира недовольным взглядом. — И давно ты тут стоишь?       — Где-то с фразы про одержимость. Я почувствовал твою тревогу. Мне не выгодна твоя повторная смерть. Я думал, тут катастрофа вселенского масштаба, а ты… Ты просто испугался того, что мальчишка уйдёт?       Джено почувствовал, как запылали уши, а Донхёк прижался ближе, отгоняя все остатки страха. Да, он до чёртиков боялся потерять доверие Хёка и Ренджуна, как и их самих.       — Тебе что-нибудь известно о том, что между нами происходит? — спросил, взяв себя в руки Джено. Донхёк тоже успокоился, и устроившись поудобнее, с любопытством смотрел на вампира.       Сехун сбросил с головы капюшон и гордой походкой прошёл в гостиную, опускаясь в кресло напротив пары.       — Не так много, — ответил вампир. — Поскольку тройственный союз стал сам по себе редким явлением многое забылось, да и не всё твой предок мог доверить вампирам. Вероятность предательства остаётся велика до сих пор. Для начала все трое приносили клятву Магии, что будут отстаивать её интересы до конца своих дней. В вашем случае — это вечность, и нет более надежной защиты. Не знаю, успели ли вы понять, что Магия, попав на землю с ангелами, начала собственную жизнь. Каждый ангел был лишь носителем и в зависимости от «сосуда» магия, живущая в нём приобретала различные оттенки. Но в любой момент Высший разум мог призвать Магию на выручку, и тогда, собрав всех своих «солдат» эта сила могла стать разрушительной. Ангелы бездарно использовали Магию, поэтому вскоре она покинула их. Где сейчас находится эта сила неизвестно.       — Камень…       — Камень, что пылает в груди Лимберта лишь малая часть того, что Магия может дать человечеству. Лишь одна треть. Вторая треть принадлежала твоим предкам, Джено, но и они умудрились растерять столь благородный дар, но уже то, что она позволила тебе призвать меня и заключить долгожданный союз, говорит о её возвращении. Магия приняла тебя, и если посчитает нужным, одарит великой силой. Ваш союз сейчас не выгоден многим. Вы можете стать третьей силой наравне с ангелами и демонами. Ваша армия практически бессмертна, но жутко озлоблена и коварна. Не все среди них будут рады возвращению Триады, но мешают вам, отнюдь не вампиры.       — Тогда кто? То, что именно мы объединимся в союз, было известно лишь магии. Лишь по её воле мы оказались вместе. Никто, даже мы сами не могли предположить, что наши жизни прервутся и продолжаться вновь. Если мы с Хёком хотя бы жили в одно время, то Джун… Он погиб почти двадцать лет назад. Мы были связаны при жизни? Или нас связала именно смерть? — Каждый из вас перед встречей с Лимбертом попадал на границу миров, — ответил Сехун. — Там и ищите ответы. Хотя… Есть у меня кое-что.       Вампир поднялся и достал из кармана старинный свиток, запечатанный тяжёлой печатью и сургучом.       — Это оставил мне твой предок, Джено. Многие считали, что все документы, принадлежащие ему, были захоронены вместе с ним. Наивные. Мне не дано вскрыть эту печать, а у тебя получится. Удачи.       Вампир исчез, а свиток медленно опустился на столик перед парнями.       — И что это было? Мне кажется, он запутал нас ещё больше, — сказал Джено, потянувшись за документом, что буквально прыгнул к нему в руки. Вскрыв печать, парень почувствовал, как руки обожгло, а кровь в венах побежала быстрее, заставляя снова забиться давно замолкшее сердце. На миг тело сковало острой болью, но тут же стало очень легко. Накатила какая-то слабость.       — Что там? — спросил Донхёк, словно не замечая изменений в Джено.       — На почитай, — сказал старший, протянув Хёку свиток. Тот спокойно взял его в руки и развернул, в то время как старший прикрыл глаза, чувствуя чужие воспоминания, навалившиеся тяжким грузом. Картинки мелькали перед глазами, а голос Хёка звучал где-то далеко, хоть и каждое его слово оседало в сознании.       — Я — Антимэн Фолсон пишу это послание для своих потомков. Много ли времени пройдет с моего путешествия за грань, магия, вложенная в это послание не даст ему истлеть. Наш род много веков проживал на этих землях, и я надеюсь, что даже она поможет тому, кто станет достойным наследником великой силы. Я надеюсь, что с каждым годом наша семья разрасталась, подтверждая свою силу и благородство, что сейчас ты, тот, кто читает это письмо, получил лишь мои знания и продолжишь наше дело во благо Создателя. Кем бы ты ни был, потомок мой, знай, что в тебе течет капля истинной индейской крови. Наш народ издревле верил в высшие силы. Шаманы получали знания от духов почивших предков, а однажды в нашу семью пришёл великий дар, за который мы должны быть благодарны до скончания веков. За свою добродетель, чистые помыслы и сострадание, мы получили поистине великий дар — магию. Она благоволила нам, вела вперед, открывая новые границы мироздания. Она дала нам силы справиться с великим злом, подчиняя и призывая его служить Создателю и нам. Вот только поглощенные радостью победы, мы не заметили предателя в своих рядах. Не заметили, как в собственной семье появился чёрный аданти. Я сам виноват в его появлении. Я был слеп и безумно влюблён. Оказалось, что мы с братом были влюблены в одну и ту же девушку, но судьба ли, магия ли вручила её именно в мои руки. Я не видел, что мой старший брат озлобился и начал развивать свой дар, используя его во зло. Делал пакости, приносил жертвы и отравлял жизнь деревни. Потренировавшись на простых людях, брат обучился проклятому ремеслу аданти, наводить на людей смертельные болезни. Моя старшая супруга «сгорела» буквально на глазах, а младшая заметила, что прежде чем слечь с лихорадкой та укололась о какой-то сорняк, появившийся в саду. Шаманы твердили, что это проделки андати. Они проводили всевозможные ритуалы, призывая магию на помощь, и однажды на окраине деревни люди обнаружили почерневшее тело брата. Казалось, мир пришёл в деревню, но успокоились мы рано. Спустя с десяток лет от странной болезни погибла старшая жена нашего сына. Следом умер старший муж моей дочери. Шаманы развели руками. Аданти был истреблён, а его проклятие осталось. Я поклялся себе, что найду способ снять проклятие, но чувствую, что кончина моя уже близка. Прошу тебя, драгоценный мой потомок, продолжи мое дело, и постарайся уберечь ту или того, кого выбрало твое сердце. Проклятие аданти идёт за нами из века в век, но не опускай руки. Выход обязательно найдётся.       Донхёк отложил свиток в сторону и почесал переносицу.       — Аданти? Это ещё что такое?       — Так индейцы называли колдунов, — ответил Джено, что уже немного пришёл в себя, но пальцы до сих пор подрагивали, поэтому он сложил руки на груди. — Шаманы были теми, кто испокон веков общались с духами. Их считали мудрыми и знающими, а аданти — это колдуны, что использовали свои способности во зло.       — Но Магия ведь пришла в твой род от ангелов, — заметил Донхёк.       — Но помнишь, что сказал Сехун? Магия могла меняться в зависимости от «сосуда». Да и ангелы добродетелью особо не отличались. Это лишь в детских сказках они воплощение невинности. Вспомни Торнборна, что истребил несколько поколений своей семьи. Он тоже получил свою силу от ангелов.       — Выходит, что это всё-таки проклятие. Но почему Джун?       — Потому что он старший.       — Значит, что наша связь была создана ещё при жизни? Это сколько бы сейчас лет было Джуну? Сорок пять?       — Ты имеешь что-то против мужчин постарше? Кажется, там в склепе, тебя это не смущало.       — Иди к чёрту! — фыркнул Донхёк. — Что делать-то будем?       — Подождем что скажет Марк. Духи, направляя его за нами, действовали определенно не наобум. Высшим силам выгодно подчинение вампиров, значит, они подскажут нам выход, а сейчас…       Джено внимательно посмотрел на младшего.       — Что ты там говорил? Джуна не будет до утра?       — Мы прокляты, дурень!       — Мы уже мертвы!       — И это говорит мне тот, кто ещё полчаса назад доказывал мне, что я одержим.       — Я пересмотрел свою позицию.       — Основания?       — Смотри, если Магия вытянула нас с того света, значит, мы ей ещё нужны. Да и Сехун бдит, как ты успел заметить. Мы выяснили, что проклятие — это не происки демонов. Этот аданти проклял Триаду. Истребил старшую жену брата, но снять проклятия не успел, так как пал от ритуалов шаманов, что вытянули из него жизненную силу. Когда наш род отказался от тройственного союза, смерти прекратились, потому что проклятие не считало союз двоих завершённым. Подумай, Хёк, если бы не наши смерти, встретились бы мы вообще? Что было у нас общего? Абсолютно ничего, лишь «красная нить судьбы», но не мне тебе объяснять, что в столь огромном мире невозможно так легко найти того, кого связала с тобой судьба. Да, возможно, мы бы однажды пересеклись, но на тот момент могли быть уже давно несчастливо женаты. Сехун сказал, что Магия, основная её часть где-то притаилась, и я уверен, что именно на границе миров она нашла свой приют. Увидев Ренджуна она почувствовала и нашу связь. Это был шанс. Шанс вернуть миру благополучие. Марк — проводник, ангелы должны были заслужить прощение, демоны погрязли в своем «величии», вампиры начали снова отбиваться от рук. Создателю нужна была сила, способная противостоять этому. Так появился камень, а потом и наш союз. Магия просто притянула нас друг к другу, понимая, что ни один из нас не будет жить спокойно, пока другой перешагнул границу миров. Магия повенчала нас, Хёк. Еще там, у границы. Это уже не обратимо, но единственное что пошло не по плану — это проклятие аданти. Ренджун умирает, а мы снова вытягиваем его обратно. И пока мы не найдем то, что снимет тёмное колдовство, это не прекратится. Джуну будет плохо, но мы… У нас есть шанс облегчить его участь.       — Каким образом?       — Мы должны любить. Его, друг друга, и чем сильнее, тем лучше.       — Но ты же сам сказал, что любовь убивает его.       — Но и воскрешает его именно она. Точнее, мы с тобой посредствам нашей связи. Чем сильнее будет наша с тобой связь, тем меньше времени будет уходить на возвращение Джуна с того света.       — И ты понял все это после того, как я прочитал письмо твоего предка? — с сомнением спросил Донхёк.       — А что? Не похоже? — усмехнулся старший.       — Ну как-то не очень. Прости, родной, но ты у нас определенно не мыслитель.       — И не придерёшься, — засмеялся Джено. — Ты прав. Письмо Антимэна было запечатано магией. Кое-какие знания и «воспоминания» передала мне она, а кое-что, про нашу с тобой связь, предположил Ренджун. Он… Он предложил мне попробовать, но я не решался. Я думал, что мы с тобой в итоге получим тот же эффект. Теперь же всё стало более понятно. Но если ты передумал, мы сейчас просто отправимся спать.       — А одержимость? — неуверенно дернул плечом Донхёк. — Я ведь до Джуна ни с кем, а тут… Это ведь ненормально?       Джено прижал младшего к себе, опустив подбородок ему на плечо.       — Знаешь, когда Тэёну было лет восемь, он увидел на витрине магазина яркую книжку с объёмными картинками. Он очень просил мать купить ему такую, но в то время все её мысли были заняты другим. Уже шёл суд и ей было совсем не до истерящего из-за какой-то книжки ребёнка. Брат каждый день ходил мимо этого магазина, но не мог получить желаемое, ведь его карманных денег на неё попросту не хватало. Я тогда был полностью погружён в учебу и тренировки. Старался спрятаться среди тренажёров и боксерских груш. Похороны матери я помнил с трудом, но слёзы брата терзали. Тогда я решил, что должен подарить ему хоть что-то, что отвлекло бы от мыслей о том, что наша мать, бросив нас на произвол судьбы, просто сбежала от проблемы. Я пошёл в тот магазин и купил для него эту книгу.       Ты бы видел, каким счастьем светились глаза ребёнка. С каким восторгом он перелистывал яркие странички. Он таскал эту книжку с собой повсюду. Снова и снова перечитывая сказку, рассматривая каждый завиток рисунка и каждую движущуюся фигурку. И хотя Тэён всегда был аккуратным мальчиком, спустя пару месяцев книжица потрепалась, картинки поблекли, а история, записанная в ней, уже не казалась такой волшебной. Однажды я обнаружил столь драгоценную когда-то книжицу в самом нижнем ящике стола. Тэён потерял к ней интерес. Наступило перенасыщение.       — Ты сейчас сравнил меня с ребёнком, а секс с книжкой? — прищурился Донхёк.       — Ты ещё очень молод, малыш, — улыбнулся Джено. — Ты сам признал то, что при жизни у тебя не было отношений, но ведь хотелось, правда же? Ты смотрел на влюбленные парочки, как Тэён на витрину, а теперь, когда ты дорвался до желаемого, не можешь насытиться этим, а Джун… С его деликатной проблемой ему это только на руку.       — А что ты там говорил о перенасыщении?       — Тебе это не грозит, если научишься дозировать удовольствие.       Губы Джено скользнули по бронзовой коже младшего, касаясь особо чувствительных участков. Донхёк откинул голову и иногда вздрагивал от маленьких разрядов возбуждения, что проносились по телу.       Джено снова вспоминал, как со снятием печати с письма по его венам потекла не только кровь, но и магия, до этого момента блуждающая по свету. Она приняла его как единственного владыку. Она вернула ему всё, что было растрачено его недалёкими предками. Тысячи лиц промелькнули перед глазами, а потом рассеялись, оставляя лишь три. Того, кого он должен почитать и тех, кого он должен любить. Марк был серьёзен, а Донхёк и Ренджун… Эти лица были уже такими любимыми и родными. Он понимал, что готов ради них на всё. Сейчас парень отчётливо видел алые нити, что тянулись из самого сердца. Одна из них плотно обвила запястье Донхёка, а другая тянулась наружу. Туда, где сейчас находился Ренджун. Ещё одна нить — золотая — крепко связывала Хёка и Ренджуна, и от её сияния было тепло.       Между тем, руки уже стягивали с Донхёка футболку. Кончики пальцев дрожали и зудели, хотелось касаться столь прекрасного тела. Добраться до спальни казалось непостижимой задачей. Джено казалось, он задохнётся без этих губ. Пухлые, нежные они были созданы для поцелуев.       Донхёк тянул старшего в сторону лестницы, сшибая всё, что попадалось им на пути. Длинный коридор и холодные стены. Джено видел, как покрывалась мурашками бронзовая кожа, когда он властно прижимал младшего к стене, чтобы целовать пошло, грубо, глубоко. Ему хотелось выпить Донхёка без остатка, и младший не сопротивлялся, лишь тяжело дышал и тихо постанывал от нетерпения. Джено чувствовал возбуждение младшего и иногда, в разгар особо горячего поцелуя, сжимал плоть Хёка через ткань, чтобы понаблюдать, как открывается в немом крике рот любовника, и как чернеют от желания его глаза.       Джено отнюдь не был наивным мальчиком. Он любил секс, но никто из его партнеров не мог разбудить в нём зверя, а Донхек… Он проделывал это на раз-два, выгибая шею и тихо постанывая. Джено ловил себя на том, что ему хочется метить эту идеальную шею, что он сейчас и делал, пока его рука уже скользнула под резинку штанов Хёка, чтобы сжать твёрдую плоть, провести большим пальцем по головке, а потом начать движение. Сперва осторожное, а потом нетерпеливое. Донхёк дрожал, стонал, кричал, сильнее цепляясь за старшего.       — Джено, я…       Парня затрясло сильнее, а Ли почувствовал сперму младшего на своей ладони. Донхёк тихо всхлипнул, уронив голову на плечо любовника. Старший подхватил его на руки и понёс в сторону спальни. Руки мальчишки обвили шею Джено. Парень опустил любимого на кровать, глядя в преданные, наполненные любовью глаза. Донхёк словно светился. Губы потянулись к губам, а руки уже стягивали с младшего испачканные спермой штаны, хотя сам Джено был ещё практически одет.       Донхёк позволил себя раздеть и смотрел на старшего задурманенным взглядом. Джено откинул в сторону мешающую рубашку, а потом склонился к груди младшего, касаясь губами такой притягательной горошинки соска. Младший выгнулся и зашипел, на что Джено обвел сосок языком, надавливая на вершинку. Пальцы Хека впились в плечи Джено. Лёгкая боль пробежала по телу, когда ногти мальчишки повредили кожу, но сейчас было совсем не до этого, потому что руки уже скользнули по желанному телу, а губы начали свой путь по коже, вниз, где уже ждал внимания снова твердеющий орган. Аккуратный член так и манил прикоснуться, что Джено и поспешил сделать, обхватывая плоть пальцами.       Донхёк шептал что-то нецензурное, и захотелось поинтересоваться, где он всего этого понабрался, но в этот момент не хотелось отвлекаться от такого манящего тела под собой. Язык скользнул по солоноватой головке. Донхёк заметался, но сильные руки прижали его к матрасу. Губы обхватили плоть, и Джено не смог отвести взгляда от взмокшего, раскрасневшегося парня под собой, что уже практически кричал. Младший снова кончил. Джено лишь усмехнулся, облизав губы, но никак не ожидал того, что Донхёк резко притянув его к себе, перевернёт и нависнет сверху. Губы в губы, дыхание смешалось, а руки младшего уже тянули вниз штаны Джено.       — Теперь моя очередь, — хмыкнул Хёк.       — Удиви, — шепнул в губы младшего Джено, видя как загорелись азартом глаза напротив.       И Донхёк удивлял, а Джено едва забыл как дышать. Этот мальчишка вытворял такое, что хотелось рычать. Ну Ренджун, учитель чёртов! Терпение было на пределе. Рука резко сдавила волосы на затылке младшего. Донхёк распахнул глаза в удивлении, а Джено, словно наяву услышал, как резко забилось чужое сердце. Сперва медленно, а потом всё быстрее. Оттянув младшего от своей плоти, Джено смотрел в блестящие глаза. Хотелось взять Донхёка, прямо сейчас. Губы младшего пошло блестели. Джено потянул парня к себе грязно целуя, а потом, не выпуская волос младшего буквально швырнул на подушки.       — Донхёк был плохим мальчиком? — усмехнулся младший, поворачиваясь на живот и слегка приподнимая бедра. — Джено хочет его наказать?       — Где ты понабрался этой пошлости? — спросил старший, размазывая слюну и смазку по твердому члену. — Чувствую, что придётся наказать вас обоих.       — Заманчивая перспектива, — сказал младший, вильнув бедрами.       — Что ж, тогда не жалуйтесь потом, — хмыкнул Джено, а потом крепко сжал бёдра младшего и резко притянул к себе, да так, что Донхёк от неожиданности уткнулся лицом в подушку, что заглушила его крик, когда Джено вошёл сразу и на всю длину. Внутри бушевал пожар. Старший безжалостно вколачивал любовника в матрас, крепко сжимая его аккуратный член, и не давая Донхёку кончить раньше времени. Наблюдать за тем, как собственная плоть, раскрывая плотные стеночки проникает всё глубже, было прекрасно. Огонь внутри и теснота сводили с ума. Это было какое-то наваждение. Глубже, сильнее, чаще.       Вот только хотелось видеть такие уже любимые глаза, поэтому Джено вышел и перевернул младшего на спину.       — Изверг, — выдохнул Донхёк, но тут же потянулся за поцелуем.       — А кто сказал, что будет легко? — ответил старший, даря такую желанную ласку, чтобы после снова погрузиться в такую манящую тесноту. Кончили они почти одновременно, а потом ещё долго лениво целовались, пока Донхёк не уснул. Джено же не мог спать, осознавая, что ещё одна частичка его сердца была далеко от дома. Он будто чувствовал тоску. Натянув штаны и укрыв Донхёка одеялом, парень спустился в гостиную и разжёг камин. Взгляд зацепился за свиток. Взяв пергамент в руки, Джено, не раздумывая, бросил его в огонь. Магия не бунтовала, словно принимая решение своего владыки.       Возвращение Ренджуна Джено буквально почувствовал. Нить между ними стала толще и прочнее.       — О, а ты чего тут? — спросил Хуан. Почему-то даже не глядя на него Джено понимал, как тому было плохо сейчас.       — Иди сюда, — сказал Ли, взглянув на старшего. Взгляд тусклый, плечи опущены. Не таким он увидел его впервые. Вот только сейчас понимал, как сильно он его любил.       — А не боишься, что я прям тут помру на радостях? — хмыкнул Ренджун.       — Не мели чепухи. Идём.       Джено раскинул руки, приглашая старшего погреться собственным теплом. Хуана не нужно было просить дважды. И вот уже Ли сжимал в своих объятиях худощавое, но крепкое тело.       — Это не вампиры, — сказал Джун куда-то в ключицу Джено. — Не демоны и не ангелы. Марк не знает что это. Никто не знает…       — Мы справимся, — ответил Джено, целуя парня в висок.       — Но…       — Пока тебя не было, мы с Донхеком кое-что выяснили, но давай поговорим об этом утром, а сейчас тебе нужно отдохнуть. Мы ведь скоро должны будем отправиться в отель?       — Да, Бэк завтра подкинет Фанни идею о том, что не мешало бы пригласить Донхёка погостить у них и стать залогом безопасности отеля.       — Вот и славно. Значит, тебе понадобятся силы. Идём, Хёк, наверное там уже десятый сон видит.       — Я смотрю, вы хорошо провели время без меня, — хмыкнул Ренджун, проведя пальчиком по свежим царапинам на плечах Джено.       — Не буду отрицать. Время мы провели плодотворно, но тебя очень не хватало. Надеюсь, в ближайшее время мы обязательно это исправим.       — Но я… Я снова буду умирать, — тихо сказал Ренджун.       — Ты уже мёртв, родной.       — Нет, ты не понял…       — Все я прекрасно понимаю. Ты боишься, что однажды после этих «обмороков» просто больше не откроешь глаз. Могу тебе поклясться, что такого не будет никогда. Мы связаны Джун. Все трое, и пока хоть один из нас существует, он вытянет двоих других, где бы они не находились. Будь мы все живы, это бы так не работало, но сейчас у нас есть Магия. Ты только потерпи ещё немного. Я что-нибудь, придумаю, хорошо? Не опускай руки. Помнишь, каким ты был в первую нашу встречу?       Ренджун хмыкнул.       — Беспорядочных связей я не потерплю, — строго сказал Джено, а потом улыбнулся, видя, с каким трепетом на него смотрел старший. — А в остальном ты свободен, Джуни. Ты авантюрист по натуре, так давай жить без оглядки. Мы втроём — целая Вселенная, а за нашими спинами армия.       — Боюсь, они не будут в восторге от такой перспективы.       — Ну это уже их проблемы, но согласись, что трудности только укрепляют дух. Они вечные — мы тоже, ну так посмотрим кто кого.       — Ох, заманчивое предложение, однако. Думаю, что после проныры Торборна надо будет потрепать нервы кровососущим.       — Обязательно, — кивнул Джено, а потом взял Хуана за руку и потянул к лестнице. — А теперь всё же спать.       — Джено… — уже у самой спальни окликнул младшего Ренджун.       Ли обернулся, глядя в неуверенные и немного напуганные глаза, в которых искрилась надежда и желание. Джено понимал их без слов, поэтому притянул Хуана к себе и поцеловал. Ренджун отвечал, цепляясь за младшего, а потом тело парня обмякло. Ли поднял его на руки и понёс в спальню.       Донхек спал, обнимая одеяло. Джено опустил Ренджуна рядом с ним. Хуан не дышал, его кожа, казалось, приобрела синеватый оттенок, а тёмные разводы на шее казались жуткими и, как будто живыми, расползаясь по шее старшего.       — Я обязательно найду способ вытянуть нас из этой петли, а сейчас…       Джено осторожно провёл пальцами по тёмным разводам на шее Хуана, а потом его ладони сомкнулись на бледной коже. Джено вновь чувствовал знакомую дрожь на кончиках пальцев. Ренджун резко распахнул глаза, его руки потянулись к рукам Ли, пытаясь сбросить его с себя, ослабить хватку, но Джено был сильнее. Хуан снова задыхался на глазах младшего, что-то хрустнуло под пальцами, а старший замер и его голова безвольно упала на подушку.       Руки дрожали. Парень неуверенно разжал затекшие пальцы и облегченно выдохнул. Кожа на шее Хуана была идеально чистой. Ренджун тихо сопел. Он спал. Джено слышал как колотится чужое ожившее сердце. Губы Ли тронула улыбка, а в уголках глаз скопились слёзы. У него получилось? Осмотрев старшего, парень отметил, что исчез и неестественный изгиб позвонков. Всё встало на место. Джено очень надеялся, что утром старший не убьет его за вот такие вот лечебные процедуры. Магия довольно урчала внутри. Теперь ему нужно было разделить её со своими партнерами.       Джено ещё помнил, как резко пропала под пальцами шишка на затылке Донхёка, когда он схватил его за волосы. Вспомнил, как, обжигая внутренности, затянулась собственная рана, и вот сейчас шея Джуна. Магия дала им возможность быть целыми. Не живыми и не мёртвыми. Вечными.       Ли с каким-то трепетом опустил голову сперва на грудь Донхёка, а потом Ренджуна, и услышав такой характерный стук, облегчённо выдохнул. Всё у них ещё будет хорошо, а проклятие… Магия обязательно подскажет как быть, ведь теперь они одно целое.