Happy death day

— Боже... — сонно протянул Гжон, пытаясь рукой наощупь вырубить звенящий уже как минут пять будильник. Как же неохота вылезать из тёплой постели и переться в этот долбанный университет, особенно после недельных каникул, в течение которых он успел сбить только нормализовавшийся режим сна. Это только первый семестр второго курса, а Мухарремай уже задолбался на все сто процентов. Он бы с радостью свалил из этого учебного заведения, свалил бы из этой страны обратно в такую уютную и родную Швейцарию, но ему было слишком жаль старания матери, которая отдала все деньги, только чтобы ее сын учился в одном из престижных университетов Лондона и получил этот диплом о высшем образовании, который в будущем ему пригодиться только чтобы овощи на нем резать. Наконец-то попав кулаком по трезвонящему будильнику и создав в комнате тишину, от которой он за эти невыносимые пять минут для его ушей уже отвык, Гжон сел на кровать, потягиваясь и протирая глаза, которые так и норовились снова закрыться и втянуть парня в крепкий сон. Господи, он бы так хотел продлить эти слишком короткие для него каникулы посредине семестра хоть на один единственный день, но нет, нужно собираться, иначе он огребет звездюлей от физика, который опоздания ох как не любит. Зевающий швейцарец ходил по квартире и собирал вещи в свой рюкзак, служащий ему верой и правдой ещё с седьмого класса. Затем напялил свой любимый бардовый свитер и бежевые широкие брюки. Гардероб Мухарремая состоял исключительно из оверсайз вещей, которые его мать все в шутку называла «мешки», в этих «мешках» Гжон себя чувствовал комфортно, так как был немного полноват и таким образом пытался скрыть лишний вес, что получалось довольно успешно. Бросив завидующий взгляд на развалившегося на диване кота, он вышел из дома, запер дверь и направился к уже ждущей его около дома Лене с двумя чашками кофе из Старбакса. — Я уж думала, ты не выйдешь, — усмехнулась она, протягивая один напиток все ещё сонному Гжону — Доброе утро! — И тебе доброе — промямлил тот, беря кофе и делая глоток — Сколько я должен? — Ой, да не сколько, — улыбнулась немка — А теперь, может, пойдём в универ? А то не хочу выслушивать оры профессора Мобричи о том, какое ж мы бестолковое поколение и что мы настолько обленились, что нам жопу с дивана даже лень поднять, — усмехнулась Лена. Гжон, посмеявшись, кивнул, и ребята быстрым шагом пошли по улице. — Кстати, а ты знал, что у нас будет новая математичка? — отпивая свой латте спросила Лена, она всегда первая узнавала о новых новостях их университета из-за своих связей. — Чего?! А Чемер куда дели? — Гжон удивлённо посмотрел на Ландрут(пускай у неё будет такая фамилия, а не двойная). — А, она уволилась. Честно, я даже рада, Чемер так занудно все темы объясняла, я прям на уроках вырубалась. Надеюсь, новая будет лучше, — она посмотрела на наручные часы — О, мы успеваем, у нас ещё пятнадцать минут, мы даже как-то рано пришли. Они пошли ко входу в университет, где уже столпилось куча народу. — У-у-у... Понятно, мы можем не торопиться, это надолго, — вздохнула Лена — Дурацкие турникеты, нафига их вообще поставили? — Такой же вопрос, — буркнул Гжон, роясь по карманам в поисках проходной карточки — Если я ее не найду, то я — лох, — добавил Мухарремай, залезая в свой рюкзак, безуспешно окончив поиски в карманах. — Ну что? — спросила брюнетка, уже давно доставшаяся свой проходной. — Ух... Я ее не забыл все-таки... — с облегчением выдохнул швейцарец, тряся карточкой, которую только что достал из учебника по английскому. — Но ты все равно лох, — улыбнулась Лена, погладив Мухарремая по кудряшкам. — Ага, щас! — с наигранным возмущением воскликнул тот и не больно стукнул лучшую подругу по голове учебником. Наконец-то пройдя турникеты, ребята направились к аудитории. — Опа... — тихо сказал Гжон, как только они зашли в помещение. Все уже сидели на местах, а в кабинете стояла директор этого университета — Полина Гагарина, рядом с ней стояла какая-то незнакомая девушка с бледной кожей, ярко выраженными скулами и сильными синяками под глазами, выглядела она явно нездорóво. — А... Извините, что пришли последними, через турникеты долго пройти не могли... Там така-а-а-ая очередь была... — на ходу начала придумывать отмазку Лена, неловко смотря на директора. — Так, ребят, давайте, проходите, не задерживайте меня! — рявкнул на них профессор Мобричи, сидевший за своим столом. Пришедшие кивнули и поспешили занять свободные места в аудитории. — Итак, для мисс Ландрут и мистера Мухарремая повторяю ещё раз: с этого дня у вас в группе будет новая студентка — мисс Франческа Микьелин, она сюда приехала из Италии, — директриса указала рукой на девушку, стоящую рядом с ней, та лишь слабо улыбнулась. — Эй! — Гжона шёпотом окликнула Элени, сидящая позади него, тот обернулся — Ходят слухи, что она кололась. — По ней видно, уродка костлявая, — усмехнулся сидящий рядом с киприоткой Алессандро — Никогда бы с такой не мутил. Да что там мутить, я с ней даже разговаривать бы не стал. — Согласен! Будет изгоем сто проц, — поддержал Мамуда Мики, открывающий под столом банку энергетика. Эти двое славились своей манией чморить всех и каждого, кого вообще видели, обычно инициатором унижений был именно Алессандро, а Мигель как хвост — за ним. Гжон когда-то и сам был мишенью их издёвок, но игнорировал этих придурков, и они от него со временем отстали. — Мистер Нуньес, помолчите, пожалуйста! — повысила голос директриса Гагарина — И дайте мне договорить. — Да пожалуйста! — шёпотом съязвил Мики и замолчал. — Мисс Микьелин будет учиться с нами, и если ей здесь понравится, то она останется на последующие курсы в нашем университете... — Не останется, — тихо сказал Алессандро, и Мигель улыбнулся, смотря на своего друга. — Вы можете занять место рядом с мисс Манукян, — директриса жестом указала Франческе на свободное место рядом с Атеной. — Хорошо, — почти беззвучно сказала итальянка и начала подниматься по ступеням на шестой ряд а затем проходить мимо возмущающихся ребят. Когда русая села рядом с армянкой, та фыркнула и подвинулась поближе к Рокси, которая сидела по левое ее плечо. — Надеюсь, вы все хорошо отдохнули и набрались новых сил... По аудитории прошёл звук возмущения. — Желаю вам хорошего дня, всем до свидания! — попрощалась с учениками директриса Гагарина и вышла в коридор. — До свидания, — отозвались некоторые ребята. — Так! — профессор Мобричи встал со стула, оперевшись руками о деревянный стол перед ним — А сейчас я попрошу мисс Ландрут и мистера Мухарремая подняться со своих мест. — Ну вот началось... А я надеялась, что не услышу очередной вынос мозга... — прошептала Гжону Лена, и оба поднялись со своих мест. — Старый хрыч... — тихо обозвал преподавателя Мухарремай. — Знаете ли вы, что опаздывать на урок, а там более к директору — это неуважительно ?! Это поколение настолько ленивое... — Им бы только сидеть в своих телефонах и компьютерах, — безэмоционально, одновременно с профессором, тихо сказал Дауэ, который, как и многие другие уже успел выучить все фразочки физика на пять с плюсом. — Вы ведь даже не извинились ни перед директрисой, ни передо мной! — профессор Мобричи продолжал высказывать свои претензии в сторону Гжона и Лены, которым было глубоко насрать на него, только вот ноги стоять устали. — Эй! Де Форест! — шёпотом позвал Мики датчанку, сидящую перед ним и что-то усердно пишущей в своей тетради — Выпрямись! Девушка выпрямила спину, а Мигель глотнул энергетик, прячась от преподавателя, который, видимо, даже и не планировал смотреть на нарушающего правила Нуньеса.

***

— Господи, помидор(они так называли профессора Мобричи из-за того, что когда он на кого-то орал, он становился красным как томат) прям какой-то ходящий пиздец! — выругалась Лена, выходя из аудитории и закидывая сумку на плечо — Целую пару нам мозги ебал! Сначала про наше воспитание, а потом кинематикой. — Согласен... — протянул Гжон, тоже надевая рюкзак на спину. — Бу! — Лука схватил Мухарремая за плечи, отчего тот уронил учебник по физике на пол. — Ты дебил?! — возмущённо воскликнул тот, подбирая упавший предмет. — Да ладно, я ж просто чуть-чуть напугал. — Я ж просто чуть-чуть напугал, — передразнил Луку Гжон. — У вас сейчас что? — поинтересовался Хэнни, который был на курс старше. — Э-э-э... А что у нас? — спросил брюнет, глядя на немку, которая начала рыться а телефоне в поисках расписания. — Математика. У нас сейчас математика, — сказала та, убирая телефон в карман джинс. — О-о-о, новая математичка просто во! — Лука выставил большой палец вверх — Отпад просто! — Мхм... ну окей, учтём, — улыбнулся Гжон, собирающийся обнять Луку на прощание, как тут кто-то хватает старшего и тащит в глубь толпы. — Тупой Дункан, — сказал Мухарремай смотря вдаль — Ладно, пошли, нам два этажа ещё топать.

***

Звонок. Все сидят в аудитории, а профессора все ещё нет. Прошло 2 минуты, 5, по-прежнему никого. — Лол, угарну, если она слиняла! — громко сказал Бенджамин, осматриваясь по сторонам. — Да-да, слиняла, — молодая девушка, все это время, стоявшая у стены, наконец-то от неё отошла, и все ребята посмотрели на неё, прекратив разговоры — Арилена Ара — ваш новый учитель математики, — представилась девушка — А вы, мистер Ингроссо, должны быть внимательнее, — сказала та смущенному Бенджамину. — Извините, профессор Ара... — промямлил швед. — Прошу меня называть просто Арилена. Я вас не намного-то и старше, — обратилась блондинка к студентам, затем, надев очки, села за стол сказала — Итак, начнём наш урок с проверки ваших знаний за первый курс, это будет пока что не на оценку и устно, я буду задавать вопрос и по журналу... — девушка продемонстрировала лежащий на столе бумажный журнал — Буду выбирать отвевающего, если ответ меня удовлетворил, я ставлю «А» или «В» соответственно, а если нет, то ставлю точку карандашом напротив вашей фамилии, таким образом я буду знать, кто хорошо помнит прошлогоднюю программу, а кто — нет, — Арилена поправила сползшие на кончик носа очки — Всем всё понятно? И, получив утвердительные ответы от студентов, профессор продолжила: — Первый вопрос... — Капец она, конечно, только пришла и сразу бум проверка, а ты вообще видел, как она стояла у стенки, обозревала нас? Математичка точно шпион, — говорил Блас сидящему рядом с ним Иньяцио, который, видимо, его даже и не слушал — Я вообще не знаю, как мы тут выживем... — Молодой человек, пожалуйста, встаньте и назовите мне своё имя, — Арилена внимательно смотрела сквозь очки на испанца. — Я? — переспросил тот, указывая пальцем на себя. — Именно Вы. — Блас. Блас Канто, — неуверенно сказал тот. — Хорошо, мистер Канто, ответьте мне на заданный мною вопрос, — албанка постукивала шариковой ручкой по столу, все ещё пристально глядя на парня. — Я это... Не услышал... — Блас виновато опустил голову. — Или Вы просто не слушали меня, отвлекая своего соседа, — Арилена ещё раз смерила испанца взглядом, затем добавила — Садитесь. Блас молча сел, смотря в открытую тетрадь. — Может, кто-то хочет ответит? — спросила Ара, оглядывая аудиторию. Вверх взметнулась рука Эммили. — Хорошо, мисс, ваше имя? — Эммили де Форест, — уверенно ответила датчанка. — Хорошо, мисс де Форест, я вас слушаю.

***

— Окей! Это было ожидаемо! Всезнайка Эммили конечно же снова заработала себе статус «любимица учительницы», — возмущался Лоик, направляясь к следующей аудитории. — А кто мешал тебе ответить? Твой тупизм? — съязвила Роксен, как всегда идущая рядом с Атеной. — Я, по крайней мере, умнее некоторых! — ответил Нотте девушке. — Кого умнее? Страуса? Хотя тебе даже до его ай-кью далеко, — Атена хихикнула, откинув волосы с плеча назад. — Суки! — выругался бельгиец. Роксен лишь показала тому средний палец и направилась за Атеной. — Да, они те ещё стервы... — идущий рядом с Лоиком Монс положил руку на его левое плечо — Ладно, погнали скорее на английский.

***

Английский пролетел быстро и без всяких сюрпризов. Профессор Бочаров всегда был любимым преподавателем у студентов с разных курсов. Поэтому время на английском будто ускорилось в два раза. И вот сейчас Гжон, Лена и Блас, который привязался к ним, пока те спускались по лестнице вниз, стояли посреди столовой с подносами, ища себе место. — Блять, серьезно, ни одного места что ли? — Ландрут кружила на месте, оглядывая столики. — Ну, вон один свободный, — Блас взглядом указал куда-то вперёд. — Ой, теперь понятно, почему он свободный, там же эта Фр... Франса... или как ее там, сидит, — Лена поджала губы — Ну пошли, что ещё делать. И трое ребят направились к тому столику. — Привет! — Гжон улыбнулся итальянке — Ты же не против, если мы сюда сядем? Девушка несколько секунд смотрела то на Лену, то на Бласа, то на Гжона, затем робко сказала: — Д...да, конечно, садитесь, — и она снова начала есть салат, глядя в тарелку. Троица села напротив нее, и только сейчас Гжон смог ее как следует рассмотреть. Волосы итальянки были собраны в небрежный пучок, а передние пряди периодически выбивались, и поэтому девушка их заправляла за уши. Честно, если бы он не знал, что Франческе восемнадцать или девятнадцать, он бы дал ей от силы лет пятнадцать, уж очень у неё было детское лицо, — большие глаза, выделяющиеся по размерам передние зубы и тонкие губы. Правда, огромные синяки под глазами и изрядная бледность кожи портила этот детский вид, Гжону было безумно интересно, правда ли эта девушка, как сказала Элени, колется, но спрашивать он не стал, посчитав это неправильным, они ведь даже не знакомы. — А ты знаешь, какой скоро праздник? — спросила немка Мухарремая, хитро улыбнувшись. — А, ну жа... — пережевывая кусок мяса ответил Гжон, затем, проглотив пишу, добавил — Хэллоуин, как же об этом не знать? В каждом доме хоть какая-то тематическая хрень на висит. В Швейцарии этот праздник не считается официальным, но мы с друзьями шастали по городу в костюмах всякой злой херни. — Ну ты чего? Да, Хэллоуин, а ещё что? — спросила Лена, уже как бы предвкушая, что Гжон сейчас ответит правильно. — А-а-а... мой День Рождения, а я и забыл, — протянул Мухарремай. Тут он увидел, что Франческа, услышав его фразу как-то дернулась и снова продолжила есть как ни в чем не бывало. Решив не обращать на это внимание, брюнет снова принялся за обед. — И ты что... типо опять его праздновать не будешь? Никаких тусовок? — опечалилась Ландрут. — Не-а, я не не любитель такого, — протянул Гжон — Куплю торт и отмечу день рождения в компании Джеррарда, моего кота. Ну а с тобой мы просто можем погулять, — швейцарец улыбнулся. — Ну как хочешь, — сказала Лена, как вдруг ее телефон зазвонил. — Ало? — ответила она. — Да? Хорошо,,иду... Прямо сейчас? Окей! Она вскочила со своего места, схватила поднос и понеслась к выходу, крикнув ребятам: — До завтра! Блас недоуменно посмотрел на Гжона, Гжон недоуменно посмотрел на Бласа. — Эй, смотри, эта тоже ушла. Когда она успела? — Канто показал пальцем на пустое место, где сидела Франческа. — Она, наверное, ушла, а мы не заметили, — сказал Мухарремая, доедая последнюю ложку гречки — Ты все? — Угу... — пробубнил жующий помидор испанец. — Тогда пошли. Ребята поднялись со своих мест и, отнеся подносы, направились на ещё один урок математики.

***

Гжон вышел на улицу и посмотрел на хмурое небо. Он уже не удивлялся перманентной плохой погоде, это ж Лондон, чего от него ожидать? Уроки закончились, а значит, он может со спокойной совестью пойти домой, как вдруг кто-то взял его за плечо. — Лука! — раздраженно воскликнул Мухарремай, разворачиваясь — Сколько раз я тебе говорил не... — Че? — спросил Блас. — А, я-то подумал, что ты — Лука, ошибся просто, — брюнет почесал затылок. — С кем не бывает, — улыбнулся Канто — А ты сейчас куда? — Да домой, наверное, пойду. А... Нет! Мне ж сегодня Арилена сказала, что тетрадь по геометрии должна быть на девяносто шесть листов, а у меня сорок восемь, — Гжон вздохнул — Поэтому сначала в канцелярский магазин попрусь, а потом уже домой. — О, как раз канцелярский рядом с моим домом, — воскликнул испанец — Там тетради классные и дешевые. — Тогда давай я с тобой пойду? — предложил Мухарремай — Лена ушла, а я один домой не хотел идти. Блас с радостью согласился.

***

Гжон вышел из магазина с несколькими тетрадями в руке. — Они там реально дешевые, я решил сразу несколько купить, — сказал тот, продемонстрировав разноцветные тетради, что держал в руке. — Говорил же, — усмехнулся Блас. — Ладно, я тогда пойду что ли домой, — сказал Гжон. Как только он развернулся, тут же на руку ему упало несколько капель. — О, сейчас дождь... — швейцарец не успел договорить, как вдруг жёстко ливануло — Начнётся... — закончил предложение Гжон — Чувствую, домой я приду насквозь мокрый. — Можем, если хочешь, ко мне зайти, я тут, через дорогу живу, — предложил Блас. — Давай, пожалуйста, — и ребята пошли через дорогу к дому Бласа. Блас, оказывается, также снимал квартиру в таунхаузе, как и Гжон. Поднявшись по ступенькам, Канто достал ключи и отпер дверь. — Проходи, — сказал он, приглашая Гжона, у которого его кудрявые волосы превратились в какое-то гнездо на бошке. — Эрик, я дома! Но у нас гости! — крикнул Блас. Из-за угла тут же выбежал мальчишка лет десяти и удивлённо уставился на Гжона. — Это Гжон, — Блас показал на швейцарца, который приветливо помахал рукой — Мы тут только ливень переждем. Гжон, это Эрик, мой младший брат. — Не Эрик, а Супер-Эрик! — мальчик выставил вперёд руку как Супер-Мэн и, сделав круг по коридору, убежал в какую-то комнату, и было слышно, как он прыгнул на диван. — Разувайся, чего стоишь? — спросил уже стоящий посреди коридора Блас. Они помыли руки и направились на кухню, и испанец тут же начал делать чай и себе, и своему гостю. — Вы с ним такие разные внешне, — сказал Гжон, указывая рукой, куда убежал брат Бласа. — А мы и не родные братья, сводные, — ответил Канто, наливая кипяток в кружки — Мои мама с папой развелись, когда мне было семь, чуть позже мама нашла молодого человека, когда была на учебе в Швеции, с которым они, спустя год отношений, сыграли свадьбу. Эрик — его годовалый сын, стал жить с нами. Я любил отчима, он был классный. — А почему ты живешь с Эриком в съемной квартире? Где мать и отчим? — спросил Гжон. — Они погибли в автокатастрофе два года назад, — грустно вздохнул Канто, ставя кружку с горячим, о чем свидетельствовал пар, чаем на стол перед швейцарцем — Теперь я в ответе за Эрика, я ему как отец. — Прости, что спросил... — начал извиняться Гжон. — Ну ты ж не знал, — улыбнулся Блас — Мы с братом, конечно, тоскуем по родителям, но мы должны привыкнуть жить сами. Вот так вот... Правда, иногда бывает сложно доказать людям, что я реально его брат, ведь у нас разные фамилии. У него — Сааде, а у меня фамилия моего отца — Канто, как ты знаешь, — усмехнулся испанец. Блас сел напротив Гжона и отхлебнул горячий чай. Он просто не верил, что человек, которого он высматривал каждый день по всему институту, сейчас сидит у него дома и размешивает сахар в чае. Наконец-то он сдвинулся с мёртвой точки.