Yellow plague, White crow

      Это был очередной понедельник очередного июля. Одно и то же солнце восходило на одном и том же востоке и заливало светом одни и те же бары, блядские дома, отели и магазины и, конечно же, первый луч божественного светила падал на безгрешное обиталище закона, хозяин которого просыпавшийся ни свет ни заря, выходил с первыми петухами бдеть. Не то чтобы в городе бушевал порок и разложение, а головорезы похищали красавиц и делали из их девственной шкуры седла, просто шериф Маунт — человек дела и слова, очень любил свою неспешную работу. Он вставал рано, потянувшись за стаканом воды, опрокидывал ее в себя, запуская здоровое пищеварение, а после, проделав долгих два шага, оказывался возле кухонного шкафа, в котором он держал сухой паёк. В этом месте было сложно планировать завтрак, обед и ужин, а продукты из большого города в летнее время завозили реже, чем в борделе слышалось слово божье. И Джесси Маунт — человек, который в принципе не очень хотел и любил готовить, конфисковывал в баре бутылки виски, отбирал у старателей жирных зайцев, говоря что это честная оплата за их нечестную работу. Сегодня на завтрак была вялая репа, которую хозяюшка из соседнего двора заботливо выделила ему позавчера за то, что он вернул домой ее пройдоху-сына.       В основном, в этом и состояла его работа: приводить пьяных мужей домой к их заботливым женам с черпаком наперевес, забирать из борделя буйных заезжих золотоискателей и разнимать шлюх, не поделивших клиента. Не пыльная и не требующая каких-то особенных умений работа вызывала у шерифа красочный спектр эмоций: скуку, когда пьянчуга, поваливший его посреди пыльной дороги, рассказывал свою крайне интересную жизнь и тыкал пальцами в звезды, или ярость, когда на соседского мальчика, укравшего из борделя подвязки, приходилось заполнять кучу бумажек к приезду очередного чинуши из города, но всегда, без сомнения, Джесси получал удовлетворение, каждый раз, когда выдавался шанс показать авторитет.       Сегодня — он так чувствовал — день обещал быть особенным. Джесси надел форму, аккуратно покоившуюся на спинке стула, затянул под воротничком галстук-боло со звездой и подкинув шляпу, совершившую сальто, поймал ее головой. Оставался последний штрих — замызганный потертый значок, доставшийся ему от прошлого шерифа, которого до сих пор не могли собрать по кускам, после резни устроенной индейцами.       Ещё прошлым летом Шериф Джесси Маунт козырял формой, на которой не было и пылинки, а если хоть одна ложилась — его раболепный напарник сдувал ее в полете. В глазах перспективного блюстителя порядка отражались большие улицы Нью Йорка, лошади сбивающие плитку и рабочие, которые эту плитку меняли раз за разом. Он был вхож в дома уважаемых политических деятелей и первопроходцев и, поговаривали, даже помогал самому Томасу Дюранту в коррекции мнения противников железной дороги. Жизнь била ключом, но после единственной промашки ключ оказался гаечным. Теперь каждый раз, сидя на скрипучем стуле под навесом от солнца, посматривая на снующих деревенщин, он думал, какой конкретно из его шагов послужил причиной всего этого. Был ли это плевок, не фигуральный, а вполне физически ощущаемый в лицо мэра, после того, как тот узнал, что Джесси оприходовал его дочь. Или то, что через 9 месяцев эта дочь пришла к нему с малышом с такими знакомыми голубыми глазами.       Но это было совсем не важно. — Шериф Маунт, сэр, вот вы тут прохлаждаетесь, а Слепой Джо сейчас весь бар перестреляет.       Вот что было важно. Джесси спустил ноги с перил, поглядывая ядовитым взглядом из-под шляпы: — Джо если и перестреляет, я его после виселицы не увижу, а ты мне в уши долбить сколько будешь?       Боб Маршал, мужчина средних лет, который сейчас переваливаясь с ноги на ногу стоял перед небольшой терасской при входе в участок, был честолюбивый и амбициозный человек, не теряющий ни секунды своей жизни на бесцельное скитание по поселку или азартные игры, потому что еще четыре года назад — когда он впервые попал в это богом забытое место обычным прорабом — он понял, что попасть из грязи в князи можно только по головам. И желательно, если они сами будут катиться к его ногам. — Сэр, вам бы поспешить, — он крутил шляпу в пальцах, держа ее за поля. — Он же может взять заложников. Сэр, я вас провожу. — Ну и заноза же в ты заднице, Бобби. Что бы я без тебя делал.       Джесси со вздохом глубочайшей усталости, пробиваемой его до самых костей, с грохотом поставил ноги на хлипкие пыльные половицы. С сапогов слетела вчерашняя застывшая грязь, а затертая кожа молилась о сухом лете и благоразумной привычке городской администрации, раскладывающей тоненькие деревянные подмостки по краям улиц. Мужчина снял кобуру со спинки стула и, прилаживая ее на пояс, сделал первый шаг из зоны комфорта. Крыша террасы перестала защищать его бледно веснушчатое лицо и солнечные лучи бросились прямо в не толерантные к ним голубые глаза, которые были беззащитны даже под шляпой с широкими полями. — Он у Тома или в борделе? — он обратился к спутнику не удостоив его даже взглядом. — Он. в банке, сэр. — Какого черта?       Дорогу до банка Джесси и запыхавшийся Бобби преодолели в пару минут. Весь город можно было обойти за час, если сильно постараться и замедлить шаг до предела. Томбстоун, если смотреть с высоты птичьего полета, представлял из себя крест перпендикулярных друг другу улиц, одна из которых заканчивалась кладбищем, а остальные три всегда вели к шахте, реке или пустующей железной дороге даже не оснащенной станцией. Город был не самым любимым местом Джесси, он видел места и получше и повеселее, но с каждым днем все больше привязывался к округе. К абсурдным фасадам, за которыми скрывались хибары, которые со свистом впускали внутрь ветер, к универсальному магазину, где под видом святой воды продавали забулдыгам спирт, но самым сокровенным местом стало его жилище, по совместительству — рабочее место: промозглое, облезлое помещение со скрипучей дверью в одноместную, но если очень сильно понадобится, то и десятиместную, камеру. Он и правда начинал любить этот город, но не его людей. Мужчины, женщины, дети, старики — все они были грязью под ногтями: заносчивой и скучной даже для самой жизни.       Слепой Джо, или в миру Джонатан Силверспун, был человеком не таким сложным, как его имя, но великим энтузиастом в отравлении будней других. Год назад, когда шериф Маунт только ступил ногой в город, у Слепого Джо была одна отрада — жена и дочь, которые успешно ретировались в большой город, после того как бедняга потерял зрение от удара по голове в драке. И с тех пор день ото дня он пытался убить не только себя, но и утащить за собой парочку тройку людей. Для Джесси, как шерифа, он должен был стать беспокойством, не дающим мужчине спать по ночам, но стал болью в заднице и еженедельной обязанностью регистрировать и отчитываться за очередной, принесенный какой-нибудь курице, ущерб. — Мистер Маунт, вы если войдете вот так — он начнет стрелять. — Бобби выглянул из-за спины шерифа, рассматривая происходящее в окне банка. — Как ты думаешь: ему будет легче в меня попасть или в твою тушу, а? — Джесси сжимал потную ладонь на револьвере Кольт, через кобуру поглаживая цилиндр.       На лбу под шляпой шерифа выступила стыдная испарина, капля которой пробежалась по ровному носу до его вздернутого кончика. Если он войдет сейчас — попрощается с жизнью, своей или чужой. «По крайней мере на себя я бумажки писать не буду, » — Маунт вздернул уголок губ в ухмылке, прокручивая в голове варианты. — Эй, держи. — Он кинул Бобби свою шляпу и кобуру, которые упали будто сквозь руки толстяка прямо в горячую пыль. — Следи за ними, как за своей головой. Я пошел. — Куда? По-постойте, вы уверены?       Бобби протянул руку и схватил шерифа за жилет: — Если с вами что-то случится?.. — Тогда у тебя будет шанс меня подсидеть.       Джесси бросил помощнику последнюю улыбку, проводя руками по выцветшим на солнце светлым волосам. Оставляя глубокие следы, двухметровая фигура двинулась в сторону банка с, поднятыми на уровне головы, руками: — Джо! Я знаю ты меня прекрасно слышишь! — Джесси остановился в двух метрах от входа. Молоточек давления отбивал в голове ритм, а сердце выпрыгивало из груди, обтянутой желтоватой льняной рубашкой. — Выходи, мы просто поговорим. Я хочу теперь помочь.       Пара женских криков из здания банка подтвердило его догадки — в такое время в банке околачивались только монашки, получавшие жалование из города за свою -«необходимую» в поселении — работу. Это в разы усложнило его план: любая другая застреленная девчушка стоила бы ему лишь бумажной работы, но жизнью монашки он пожертвовать не готов; не хочется же ему, в самом деле, попасть в Ад. — Джо, отпусти бедных женщин. Выходи, поговорим, как мужчины. Один на один без оружия! — Ты полон дерьма, Маунт! — крик доносился изнутри, у окна. Истеричные нотки в низком голосе заставили Джесси содрогнуться. — Тебе нельзя верить. Я знаю какими глазами ты на нас смотришь — мы для тебя не более, чем животные! — Я не буду разговаривать с тобой через стену, Джо. Выходи и будем говорить на равных. — На равных? Нет уж, сегодня я — главный.       «Судя по звуку он схватил девушку, предположительно за волосы. Неужели и правда решил выйти.» Шериф на автомате потянул руку к переносице, но вернувшись в мир свободный от безусловных рефлексов, отдернул руку наверх. — Если ты хоть на миллиметр сдвинешься с места — я вышибу ей мозги!       Мужчина и правда вышел, отталкивая дверь ногой. Одна рука обхватывала девушку в робком черном одеянии, другая держала у ее маленькой головки обрез. Слепой Джо хоть и носил вполне конкретную кличку — соответствовал ей не полностью: он мог видеть очертания и образы. И двухметровый образ шерифа с телом-треугольником, он ни с кем бы не спутал. — Джонатан, у меня нет оружия. Даже если бы я сильно хотел — не смог бы тебя обезвредить. — Замолчи! Я хочу видеть жену и дочь. — Джонатан, — Джесси осекся. Ему нужно было выиграть еще немного времени. — Ты же знаешь где они? — Знаю, ублюдок. Они приехали в Томбстоун вчера, на вечернем поезде. — Кто тебе сообщил это?       Маунт, все еще державший затекшие руки на уровне головы, прищурился, посматривая переферийным зрением на крысиную морду Бобби. — Это был Боб Маршал? — Шериф продолжал следить за спиной, выводя слепого запуставшегося бедолагу на разговор. Он медленно подегивал ногой, будто что-то сильно и внезапно чесалось в районе колена.       Джо замер, его дрожащие руки некрепко сжимали оружие, а отведенный локоть занялся белым шумом. В его глазах читалось замешательство и активная работа мысли. — Это не твое дело. Я знаю, что они здесь. Если ты сейчас же не приведешь их ко мне — в нашем проклятом городе не останется никого, кто понесет слова божье. — Хорошо-хорошо. Не волнуйся ты так, — дрожь в колене Джесси перешла ниже, и он всеми силами пытался двигать ногой как можно более не заметно. — Да, твоя семья приехала в Томбстоун. Я связывался с твоей женой. Если ты пойдешь со мной, я смогу свести вас вместе. — Не пойдет, красавчик. Пусть этот, — он кивнул головой за спину шерифу, — их приведет. — Ты его слышал, Бобби? Беги за его женой. — И за дочерью! — И за дочерью. — мужчина продолжал трясти ногой, переводя взгляд на вперед-назад. — Но, сэр. — голос Бобби Маршала дрожал, не способный придумать что-либо на ходу и подыграть. — Сейчас же. — Джесси перешел на крик, и вернул пронзительные голубые глаза на лицо невольного преступника закона. — Джо, я сделаю два шага вперед, солнце светит прямо в макушку — так недолго и солнечный удар получить, можно? — Стой на месте, Маунт. — Я знаю все твои фокусы. У тебя на голове шляпа, думаешь можешь меня обыграть? — Шля. — Глаза Джесси округлились. — Да, но руки уже горят. Позволь подойти.       Он сделал робки шаг вперед, передвинув ногу всего на несколько миллиметров, но после того, как получил разрешение широко ступил вперед. — Ты прав. Ты достоин увидеть дочь и жену. Они скучали по тебе, знаешь ли. Бетси все еще такая же красивая и молодая, а Мария растет не по дням, а по часам. Они говорили со мной о тебе. О том, что давно не видели твоего лица, как тоскуют по твоим сильных обьятиям.       Пьяное лицо Слепого Джо залилось краской. Его руки обмякли, а брови поднялись домиком высоко над глазами. Возможно впервые Джесси увидел на этом лице нежность надежду. — Что они еще говорили? — То, что навестят тебя, когда смогут. Но ты видимо решил их опередить. — Шериф горько посмеялся, постукивая пяткой по земле, из-за чего в воздух поднимались облачка пыли. — Еще.они просили передать тебе кое-что.       Порыв ветра, внезапно налетевший в тень растрепал длинные волосы бесшумно плачущей заложницы, набивая Джо полный рот иссиня-черных прядей. Нетерпеливо выплевывая их вместе со словами, мужчина прокричал: — Что? Что они просили передать? — Джо, ветер сдул с головы шляпу. Не могу же я передать слова леди с непокрытой головой. Могу поднять? — К черту тебя и твои повадки, поднимай!       Джесси медленно опустил руки, наблюдая за реакцией противника. Это его единственный шанс, если он его упустит — другого не будет. Постепенно сгибаясь в спине, он молился, чтобы Бобби своим маленьким мозгом понял, что чем дольше он будет отсутствовать — тем больше поможет делу. — Быстрее! — Ладно-ладно, не хотел тебя нервировать! — блондин спокойно сложился пополам, продолжая стучать ногой, из штанины которой высунулось дуло револьвера. — Они просили передать, что сильно тебя любили.       Резкие выстрелы, два оглушительных хлопка, разрывающие барабанную перепонку бедной монашки. Один в руку, другой в голову Слепого Джо, освободили его тело от духа.       Падая на девушку, застигнутую врасплох, перед смертью он успел плюнуть ей в глаз кровью и оставить пару шматов своих мозгов на ее волосах, пока она в страхе пыталась скинуть с себя тяжелое безжизненное тело, переводя испуганный взгляд с шерифа на труп и обратно.       Бобби появившийся в момент выстрела, упавший на колени перед кобурой шерифа заворожено смотрел на него. Высокий блондин не двигался, глубоко погруженный в мысли, беззвучно шевелил губами, смотря вперед себя. В его ушах все еще эхом отдавался звон, разносивший по округе, заставляя жителей поселка выглядывать из окон. — Сэр!       Скрипучий голос Бобби раздавался будто вдалеке. — Шериф Маунт, сэр! — короткий мужичок подбежал к Джесси с его шляпой и кобурой, потрясывая его за плечи.       В голубые глаза вернулась мысль: — Я в порядке. Зови Лорда. Я больше не могу ему помочь.       Люди, сбежавшиеся на звук, поспешили занять все свободное пространство: удивленно смотря на труп и помогая бедным девушкам безопасно покинуть помещение банка. Натянув шляпу на глаза Джесси поспешил сбежать от ненужных вопросов, лавируя между прибывающей толпой. Опередив последнего человека, он заметил мужчину в белом халате и семенящим за ним Маршалом. — Шериф, сэр. — мужчина в халате выронил из глазницы монокль, пытаясь рассмотреть причину шума в толпе. — Уильям. — Джесси положил руку на плечо врача, сжимая пальцы на плечевом суставе на пару секунд, и даже, не подняв глаза, оставил его смотреть себе вслед, пока не скрылся за поворотом универсального магазина.       Дорога до дома была дольше, чем обычно, и дойти до него в пару длинных шагов не получалось. Время будто замедлялось, а каждый шаг наливал ноги свинцом. Поселок Томбстоун, засушливый, не видевший дождя месяцами, с крышами уходил под воду, не давая шерифу Маунту вздохнуть под давлением глубины. Два выстрела и оба в цель. Он не заметил, как наклонился на дверь ведущую в участок, которая возникла перед ним, как портал. Поворот ручки и можно снова думать о бесконечных бумажках и отписках для больших начальников. Поворот ручки и окровавленные лица перестанут крутиться в его глазах.