Yellow plague, White crow

      Бобби, держащийся за дверь, второй рукой, сжимающей бумаги, бил по колену. Их шорох, будто крылья птиц на кладбище, разносились по гробовой тишине первого этажа участка, привлекая внимания всех четверых мужчин. Он пытался выжать из себя слова, но получалось издавать лишь тяжелые вздохи. — Мистер Маунт. — он вдохнул полные легкие. — Успокойтесь, пожалуйста… Вам нужно взглянуть на это.       Кулак Джесси все еще висел в воздухе в сантиметре от кончика носа Юна Вен И и подрагивал в нерешительности: как это? Опустить кулак вниз, а не на его лицо? Шериф разогнулся все еще не выпуская из мертвой хватки китайца, который, побледнев, не спускал взгляд с раздраженного лица оппонента. Если бы не громкие стоны Бобби Маршала, можно было бы принять находящихся в участке за мимов, разыгрывающих сцену яростного боя, или актеров пекинской оперы, которые умело корчили личики в эмоциональные гримасы. Замерший в ожидании Юн Вен И с бледным правильным лицом, обрамленном растрепанными черными волосами и высоко вскинутыми ровными бровями, мало переживал о своей дальнейшей судьбе, чуть вздрагивая розовыми губами лишь для виду. Более него был взволновал справедливый и доблестный рыцарь правопорядка Джесси Маунт, злость которого медленно сменялась на стыд.       Его светлые брови, сомкнутые в нервную точку посередине лба, напрягались, так же как и кулак, сжимающий одежду китайца. И шумные, но непонятые братья Чжан Мин Ли и Чжан Юн, чирикающие проклятья на своем, комичные и трагичные персонажи в себе. Бедняги просовывали грозящие кулаки сквозь прутья решетки и пытались захватить хоть сантиметр ткани кого-нибудь из дерущихся мужчин, и сновали, и кричали, и возмущались. — Мистер Маунт, — лицо Вен И ожило и начало говорить. Его голос ломался и сквозь трещины пробивался сильный, препятствующий пониманию, акцент. — Господин у дверей похоже принес вам важные новости. — Закрой свой поганый рот. — Джесси не хотел выпускать китайца из-за нерационального страха того, что он может испариться из его рук.       Шериф толчком отправил его на стул и положил руку на плечо, подзывая Бобби Маршала жестом. — Прошу, скажи мне, что это поможет нам избавиться от этой занозы.       Джесси пнул ножку стула и тот отъехал со скрипом, заставляя Юна схватиться за сиденье, чтобы не упасть. В то время, как помощник шерифа передавал скомканные бумаги и выцветшие фотографии, Вен И вытянув шею, пытался углядеть, что же было найдено в недрах его дилижанса, а когда наконец увидел, выдохнув, взглянул на своих безмолвных товарищей обнадеживающим взглядом.       Шериф Маунт, чей взгляд наоборот, стал более напряженным и выдающим активную работу мысли, выхватил из пухлых ручек помощника документы, на которые он питал самые нежные надежды. Неужели он и правда сможет спасти поселок от этой желтой заразы?       Бумаги содержали в себе все возможны средства передачи информации: среди конвертов с письмами были газеты, фотографии, зарисовки и отпечатанные на прессе списки. Половина была на китайском языке — и она же сразу полетела на стол за ненадобностью, оставив в руках лишь старые добрые латинские закорючки.       Поверх всего в руках шерифа, лежала выцветшая фотография трех мужчин. Судя по росту и комплекции людей — они определенно были подростками. Один из них стоял в напряженной позе, как по стойке смирно, в то время как двое смешно корчились. Джесси приблизился ближе, но лица было рассмотреть почти невозможно — фотографию складывали, наверное, сотню раз. Пареньки, как и Вен И сейчас, были одеты в длинные платья, а через плечо у них весели маленькие сумочки-мешочки.       Сделав вывод, что эта улика не так важна, шериф не глядя кинул фото за себя, но не успело обо приземлиться на гладкое дерево поверхности, как было перехвачено длинными пальцами Юна, медленно подползшего вместо со стулом к столу, и молниеносно ушло к нему за пазуху.       Джесси Маунт же нашел что-то поинтереснее. — Смотрите-ка! — он потряс перед носом Вен И двумя большими конвертами со знакомой ему печатью. — Письма из Нью Йорка и Калифорнии! А ты не врал, зараза. И там наследил?       Джесси небрежно открыл конверт, и снова положил руку на плечо иностранного арестанта. Чем дальше он зарывался глазами в письмо, тем сосредоточеннее становился его взгляд, а пальцы уже, как в массаже, по очереди врезались под самый сустав. Он громко бубнил под нос, читая письмо про себя и к концу громко, как отбойным молотком по каждому слову, продекламировал: — … уважаемый Юн Вен И, принимая во внимание ваши заслуги перед городом и, в частности, перед семьей мэра Стэттона, мы даруем вам неприкосновенное право и все необходимые рекомендации на изготовление и торговлю вашими чудесными препаратами в той части штата, где распространяется наше влияние. В качестве доказательства прошу, предъявлять данное письмо, штамп и мою невероятную признательность.       Чем меньше воздуха оставалось в легких Джесси тем больше его глаза расширялись, а голос становился тише, и на последнем выдохе он произнес: — Всегда Ваш… Мэр Нью Йорка Джеффри Джеймс Стэттон…       Его рука на плече Вен И ослабила свою хватку, а кадык задрожал. Взгляд на китайца, на письмо, на китайца, на письмо. Его глаза бегали с выцветших серых строчек на черные глаза и обратно. Джесси не мог поверить в прочитанное, и мозг отвергал реальность. Он пробежался по письму еще пару раз, выуживая факты, пытаясь собрать целостную картину, но ему никак не удавалось. — Какого черта… — шериф прошептал под нос.       Мэр? Тот самый мэр, выдающий ему значок? Тот самый мэр, ведущий его в свою гостиную? Тот самый мэр, представивший Джесси своей дочери? Тот самый мэр, который ни пальца не сдвинет, пока звонкая монета не упадет ему в карман, дает добро на любую деятельность явного отпетого обманщика? «Нет-нет, здесь что-то не так.» — мысли скреблись по черепной коробке, как кошки. — «Этого быть не может!»       Джесси встряхнул письмо, складывая его вдвое, когда из конверта выпала фотография, которая заставила его вспотеть еще сильнее. Рука шерифа, только что державшая плечо Вен И, поднялась к яркой, свежей, будто вчера снятой фотокарточке. Он хватался за нее обоими руками, будто за спасательный круг. Комната вокруг поплыла и не осталось ничего, кроме висящего в невесомости тяжелого взгляда китайца, который, как акула, почувствовав страх в крови, был готов разорвать хлипкие наручники острыми зубами и броситься на шерифа.       На фотографии, которую можно было посчитать семейным снимком, стояла женщина. Высокая и худая, но не тощая. В ее шляпке-таблетке среди цветов торчало мелкое перо, которое она, в противоречие всем семейным гардеробщикам, вставляла сама. Женщина не была красивой, но и страшненькой она не была. Ее чуть впалые щеки и выдающиеся скулы, жесткий, но мелкий, подбородок, были совсем не в породу отца — низкого и пухлого, возможно красавца в молодости. Скорее всего дочь мэра, была похожа на мать, которую Джесси никогда не видел.       Рядом с ней, ниже ее на голову стоял мужчина с длинными черными волосами, в которых толстыми пальчиками путался малыш, сидящий у него на руках. Малыш улыбался во весь ряд оставшихся молочных зубов, а кудрявая челка выбивалась из-под маленькой шляпки. Даже смотря на скупой набор блекло-коричневых красок фотокарточки, Маунт знал цвет этих волос и глубину этих большим голубых глаз. Он знал, что под солнечным светом на маленьком бледном носу выступают веснушки. Ребенок заливался смехом, которого Маунт не слышал, обнимая за шею Юна Вен И. — Какого черта… — повторил Джесси и снова, взглядом, вернулся к китайцу. — Как ты объяснишь это? — О, сэр! Дочь мэра невероятно добрая женщина, она сильно нам помогла. — Юн потянул руки к фото, в мгновение ока получив по ним тяжелой ладонью. На его лице нарисовалась обида и он выпятил губки, смотря снизу вверх на потерянного шерифа. — Прошу прощения, а вы знаете уважаемую дочь мэра и ее прекрасного ребенка? — Не твое собачье дело. Объясни, что происходит на этом фото. — Джесси указал пальцем на фотографию, пару раз ударив по ней пальцем, будто разговаривал с ребенком с отставанием в развитии. — Мистер шериф, я совсем не понимаю ваше беспокойство. Вы только что прочли письмо мэра, его семья очень благосклонна к нашей персоне! Вот и дочь его решила увековечить память о нашем радостном визите. — Вен И с заговорщической улыбкой посмотрел на шерифа, и воспользовавшись замешательством все же вытянул фотографию из его рук. — Ты что-то недоговариваешь, лис. Не может быть, чтобы Стэттон просто взял и разрешил тебе хоть в пол глаза посмотреть на свою дочь. — Сэр? — китаец удивленно посмотрел на Джесси. — Вы точно знаете семью мистера мэра!       Юн Вен И улыбнулся и потряс пальцем, его глаза засияли влагой, будто он заигрывал, но не настолько явно, чтобы снова наткнуться на гнев чувствительного шерифа. Он водил худенькими плечами и даже закинул ногу на ногу, а лицо вернулось в привычное лимонное выражение. — Отдай мне обратно все фотографии. — только сейчас шериф Маунт, вынырнув обратно из глубоких мыслей, вытянул руку, сделав манящее движение рукой. — Давай, давай.       Лицо Вен И — ни секунду не остающееся в покое — сменилось с сияющего восточного солнышка на обиженную западную тучку. Он уже почти подумал, что ему удастся улизнуть незамеченным, когда и вторая фотокарточка ловко нырнула за пояс. Сложенная вдвое дочь мэра вернулась обратно в руки шерифа и смотрела на него холодными скучающими глазами, будто судила его за все смертные грехи, а Юн Вен И, держащий на ручках маленькую копию Джесси, будто оплетал своими длинными щупальцами всем причастных к этой семье. — И вторую тоже. Дурака не валяй. Это ты и эти два отморозка? — Шериф зажал фото меж двух пальцев, лицевой стороной к китайцу. — Нет, это не они. Это моя семья. — А я думал вы все семья. Слушай, похожи же. — Маунт снова повернул фотографию к себе, примеряя находящихся перед ним азиатов на выцветшую картинку. — А дочь мэра тогда — ваша семья? — У меня нет семьи. — бросил шериф именно тем тоном, которым хотел: скучающим, небрежным, будто ему все равно.       Джесси, ударил себя ладошками по ляжкам, скинул бумаги на стол и приблизился к Вен И сзади. Тугая шишка на голове китайца коснулась его живота, когда тот поднял голову, ожидая приговора. Блондин опустился ниже и опоясал его руками по обоим сторонам, будто обнимая. Он положил бледную веснушчатую руку на наручники, другой, показал ключ прямо перед глазами удивленного преступника. Ключ был такой же проржавевший и жалкий, как сами оковы, и механизм внутри еле поддавался. Голова Джесси почти покоилась на плече Юна, и его горячее дыхание почти не чувствовалось на покрасневших горящих ушах. Ни Бобби Маршал, ни удивленные братья за решеткой не решались прервать разыгрывающуюся перед ними странную сцену. — Сейчас я тебя освобожу. — Шериф шептал на ухо еле слышно, что Ван И приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова за скрипом механизма наручников, который, казалось, давно уже был открыт, но ключ упорно продолжал буравить дыру. — И ты даже пойдешь в народ, строить свой грязный бизнес. Но я всегда буду следить за тобой. Днем, ночью, когда ты спишь или бодрствуешь — мне все равно. Я найду любой способ превратить твою жизнь в кошмар. Мне все равно, что пишет мэр Нью Йорка — ты сейчас в моем городе. И я ненавижу таких скользких змей, как ты.       Джесси, одним движением высвободил руки Вен И из наручников, и похлопал того по плечу. Брюнет сразу подорвался на ноги, и, почти сбивая шерифа с пути, поспешил подойти к подельникам. — Если отпускаете меня — отпустите и их! — Кто сказал, что я тебя отпускаю? То что ты знаешь мэра выиграло тебе одно очко, — Джесси показал пальцами нолик, надевая шляпу. — И ты только что потратил его на освобождение от оков, поздравляю. А теперь… Пожалуйста.       Он подошел к Вен И вплотную, открывая перед ним камеру, и совершил знакомый галантный жест, но на этот раз внутрь. — Но. Сэр! Я ничего не понимаю. Вы только что прочли письмо мэра, мы находимся здесь абсолютно на законных основаниях! — Дружок мой, — совсем не галантно Джесси толкнул китайца к собратьям, прикладывая силу, чтобы тот познакомился поближе со стеной или с лавкой. — Я на писульки уважаемого мэра Стэттона срать хотел. Бобби, родной, посидишь с господами здесь до моего возвращения? Если вдруг будешь стрелять в них за нападение на представителя закона. точнее, на помощника представителя закона. я против не буду.       Поправив шляпу Джесси открыл дверь, за которой жизнь не намеревалась останавливаться и вышел в сторону почты, бросив напоследок воздушный поцелуй всем находящимся в участке. — Шериф! — Юн Вен И крикнул, до предела напрягая голос, — если пошли посмотреть место для моего магазинчика — выбирайте самое солнечное!