Yellow plague, White crow

      Китайцы — а они были именно китайцы, — смотрелись в камере необычно. Джесси даже сказал бы — экзотично. За гнутой решеткой на облезлой железной лавке уже давно не появлялось никого новенького, и низкорослые молодые люди в забавных костюмчиках смотрелись, как диковинные птички на продажу, аккуратно рассевшиеся, положившие ножку на ножку. Ему казалось, что он даже видел таких пернатых в зоопарке в Европе, как они назывались?.. Рогоклюв, точно! Шериф покачнулся на задних ножках стула, широко улыбаясь своей превосходной памяти. Он почесал перьевой ручкой за ухом, поглядывая на иностранцев, которые поглядывали на него в ожидании хоть каких-то действий от шерифа, кроме едких взглядов и заметок на бумаге.       «Нет, — думал Маунт, рассматривая лидера тройки. — Этот выглядит, как гусь. Который при любом удобном случае тебя за жопу укусит.» — Уважаемый шериф, прошу прощения, но сколько еще нам нужно будет сидеть в этом неприятном месте? — китаец, с лицом человека, который съел лимон, смотрел на Джесси, буравя того взглядом из-под густых ресниц. Маунт проклянул себя пять раз за то, что слишком пристально смотрел на «фокусников» и привлек к себе ненужное внимание. — Вообще-то я здесь живу, так что, пожалуйста.       Сложив руки на коленях, даже не смотря на то, что те были скованы проржавевшими наручниками, длинноволосый мужчина выглядел вполне расслаблено. Открытая поза и доброжелательное лицо не выдавали волнения и паники, которые Джесси привык видеть у провинившихся заключенных. Шерифа порядком раздражали улыбки и абсолютное спокойствие, с котором уважаемые гости рассиживали в его, собственно, доме, в его, собственно, камере. Двое китайчат, те, что с бритыми макушками, прикрыв глаза, облокачивались на грязные стены по обе стороны своего старшего товарища. Иногда они приоткрывали один глаз, чтобы оценить ситуацию. И судя по реакции на слова длинноволосого, они ни слова не понимали по английски.       Джесси встал с замученного стула, который еле держался на расшатанных ножках, и подошел к камере, держа руки в карманах. Шериф, человек с серьезным лицом, в душе продолжал себя чувствовать заинтересованным мальчишкой, которого мама привела посмотреть на зверушек. Медведей и тигров малыш уже посмотрел, но вот диковинных птиц он еще не видел, и теперь всеми силами пытался скрыть возбуждение в глазах. — Вы правы. — Джесси вздрогнул, когда заискивающий голос китайца снова раздался в его ушах. — Мои братья не говорят по английски. Но у меня, уважаемый сэр, вы можете спросить все, что вас интересует.       Мужчина с каждым словом подходил ближе к решетке, пока не оказался к ней вплотную, скрадывая тонкие длинные пальцы на горизонтальные перекладины на уровне груди шерифа. Маунт отшатнулся, попытавшись сделать это как можно небрежнее, но судя по хитрой улыбке китайца — не вышло. — Руки убери, — он со скрипом повернул ключ, открывая решетку. Брюнет поддался вперед, все еще держась за металл двумя руками.       Маунт подвинул второй стул ближе к столу, а второй рукой легонько пригласил брюнета занять свое место, надавливая на его узкое плечо. — Пожа-алуйста, — Джесси уселся на стул, выводя открытой ладонью полукруг. — Ваше имя. — А ваше, сэр? — Шериф Джесси Маунт, закон и порядок славного поселения Томбстоун, в который вы, кстати, вторглись без предупреждения и согласования с властями. — Приятно познакомиться, сэр. — он поднял руки с колен, протягивая их шерифу. Из-за тугих наручников, выглядело нелепо. — Хочу пожать вам руку. Пальцы китайца были длинные, как лапки паука, с аккуратными чистыми ногтями, немного выдающимися за пределы подушечки. — Не надо. Имя, имя. — шериф оттолкнул протянутые к нему руки и вернулся к бумагам. — Твое и твоих друзей. — Меня зовут Юн Вен И. — Он широко открывал рот, артикулируя каждую букву, смотря Джесси прямо в глаза. — Могу записать, если вам сложно запомнить. — Я сам. Других как звать? — Чжан Мин Ли. — он указал пальцем на левого, а после перевел палец на правого. — Чжан Юн.       Мозг шерифа Маунта подавал слабые сигналы из неподготовленного мозга к не менее подготовленной руке, которая вырисовывала отдельные слоги, которые вряд ли складывались в адекватные имена. — Они что, братья? — Да, точно! — Вен И просиял самой невинной детской улыбкой. — Но, мистер Маунт, прошу прощения, вы написали все неправильно! Позволите?       Джесси нахмурил брови до боли в надбровных дугах, когда китаец привстав, нырнул носом в его записи. Что не так, бравый шериф и простой человек, понять никак не мог, и тоже приблизил лицо к буквам, чуть ли не соприкасаясь носами, они подняли головы и моргнули в один момент. — Что не так? — Джесси смотрел прямо в темные глаза, ощущая на себе дыхание другого мужчины. Ему выдался шанс рассмотреть лицо этого опасного преступника, который вел себя настолько бесцеремонно, будто дом был давно ему родным, а с шерифом они были знакомы с пеленок. Тяжелые веки с дрожью нависали над черными угольками глаз. В них читалась мягкость смешанная с азартом. Начинающийся посреди ровных бровей длинный нос, заканчивался над узкими губами, которые сложились бантиком. Под напористым взглядом шерифа Юн Вен И смутился, от этого ли от стоявшей жары, блондин заметил на его бледно-оливкового цвета щеках слабый розовый румянец, и пару тонких ручейков пота, уходивших за острые скулы. — Ну вот смотрите. — он протянул обе руки к бумагам, все еще держась на интимном расстоянии. — Вы написали Цзан. И не Юн, а Йун. Давайте мне ручку! Давайте-давайте!       Он обоими ладонями, как веерами, помахал перед лицом шерифа, показывая на перьевую ручку. Джесси вложил ее в пальцы китайца, ошеломленно совершая челночный бег между его лицом и бумажками. Кончики их пальцев соприкоснулись и слабый разряд прошелся от руки напрямик в мозг. «Подожди, — подумал мужчина. — Он что себе позволяет?» — Так, — не убирая лица, шериф произвел на свет громкое «ГХМ», — исправляй и, давай, садись.       Пока брюнет, разлив черноту своих волос по всему столу, приводил честные имена своих подельников в порядок, Маунт с румянцем на бледной коже рассматривал потенциального преступника. Он шевеля губами выводил латиницу, добавляя рядом размашистые иероглифы, пока наконец не изобразил свою фирменную улыбку, откладывая ручку. — Так, без самодеятельности, пожалуйста. — Как скажете, сэр шериф. — Юн Вен И откинулся на спинку стула, смотря в ноги. — Могли бы вы, пожалуйста, снять с меня наручники? Мне. неудобно.       Для Джесси, который час назад решил оформить дело побыстрее и пинком под зад запустить иностранцев в сторону Великой Китайской Стены, — или откуда они там приехали — это была последняя капля. В запасе шерифа было лишь одно одолжение, он уже его выполнил и на сегодня кредит был исчерпан. Китайцу и правда незачем было носить эти бесполезные проржавевшие наручники, так как он сильными и резвыми ногами мог выбежать в любую секунду через открытую дверь. Наручники, на самом деле, нужны были Джесси; он чувствовал адреналин победителя, прилив крови к вискам и бабочки в животе, когда на глазах у всех нацепил на Вен И наручники, когда брюнет плелся за ним, скрестив ладошки перед собой. И даже сейчас, смотря на него закованного, было гораздо приятнее, чем иметь его филигранно развалившимся на стуле. — Сейчас ты закрываешь рот и все мне рассказываешь! — шериф указательным пальцем грозился проткнуть худенького китайца насквозь, тыча в заключенную за зеленым шелком, грудь. — Про то откуда вы пришли и какого черта из всех мест делаете в моем городе.       Мало помалу Маунт действительно начинал распаляться. Он сжимал кулаки, громко топал и больше не смотрел на иностранцев заинтересованными глазами. Мужчина не мог понять причину своей безусловной ненависти, появившейся так же внезапно, как желание почитать газету в туалете после первой утренней сигареты. «От любви до ненависти — один шаг» — вспоминал Джесси слова матери, успокаивавшей после очередного трагического разрыва между пятилетним сыном и девочкой из частного детского клуба, которая так ему нравилась. Юн Вен И и его бравые двое из ларца уже не смотрелись такими необычными, когда на их лица опустилась пыль, а на зеленой ткани одежды появились пятна пота. Братья, все еще запертые в камере, заметно подрагивали мускулами, готовые при любовь удобном моменте сломать шерифу все, до чего дотянутся их короткие ноги, а лицо лидера из податливо-раболепного сменилось на скучающе-усталое. Его щеки побелели и он стал похож на фарфоровую статуэтку, с застывшими мертвыми глазами, спокойно сидящую на пыльной полке в ожидании будущего хозяина.       Джесси, проделал еще пару кругов, останавливаясь за спиной китайца. Он буравил черную макушку взглядом, пока мужчина рассказывал о том, как их дилижанс покачивался вправо круче, чем влево. Им даже пришлось остановиться, чтобы проверить колеса! Но они никогда и не занимались такими починными работами. Как же много времени отняло у них это занятие! Пришлось развести костер, переночевать прямо под звук воющих койотов. Как же страшно им было. Шериф, — говорил Вен И, — вы не поверите, но Чжан Юн даже заплакал. Правда совсем тихо, притворялся будто во сне, но мы прекрасно знали, что он трусишка.       Иногда брюнет махал головой, и его волосы, изрядно запутавшиеся и поблекшие от жара и пыли, струились по плечам, которые незаметно вздрагивали, как только шериф заходил за его спину. Осторожность и расчет были бы для китайца новыми именем и фамилией, пока он лавировал между фактами в своем рассказе, выбирая самые сочные, самые эмоциональные, дабы увести подозрения шерифа Маунта. — Мы прошли много земель, а проплыли еще больше. — Вен И смог подарить улыбку Джесси, который наконец оказался перед ним, присев на стол. — Мы прибыли в Калифорнию, где у нас украли почти все вещи, которые могли унести. Вы только подумайте! У бедных переселенцев, которые в поисках лучшей жизни скитались по миру. Ну и нравы же у вас на западе, господин шериф!       Джесси закурил, искоса поглядывая на китайца, который поморщился и отпрянул, качнувшись на стуле. Он резко поднял руки, хватаясь большим и указательным пальцем за маленький круглый носик: — Господин шериф, сэр, возможно ли, с вашего позволения, не курить? Вы знаете, это вредная и не здоровая привычка. — он поднял брови домиком, смотря снизу вверх на Маунта, который и не думал исполнять ни единую просьбу, исходящую из этих тонких розовых губ.       Наоборот, Джесси спустился ниже и выдохнул едкий дым прямо в лицо Вен И. — Если вам не нравятся наши нравы, чего вы притащились?       Вопрос вылетел у Маунта со смешком, который невозможно было скрыть, смотря на скукоженное лицо азиата: он сузил губы еще сильнее, подводя их самому носу, а глаза, с напряженными бровками над ними, заслезились и покраснели. — Боже, вы настоящий садист, сэр шериф! Ну как с вам после такого обращения по-доброму разговаривать! - По-доброму? А ты, дьявол, умеешь по-доброму? - Джесси продолжал наступать на бедного азиата, выпуская струйки дыма в его сторону. - Ты думаешь, я тебя не разгадаю? Если хочешь обмануть, нужно стараться лучше. А может...       Мысль озарила глаза Маунта, и он приблизился на шаг ближе к хитрому азиату, заставляя того поднять голову. - Может ты из этих? - он приподнял ногу, раздвигая коленки Вен И в сторону, прежде чем вжать свой пыльный сапог в стул между ними. - Типо, содомиты, а? Улыбаешься мне, за руки хватаешься, м? Ответишь?       Он чуть-чуть пригнулся, вжимая колено в грудь китайца. Юн Вен И прыжком поднялся со стула, ударяя кулаками в светлую льняную рубашку Маунта. Раздраженный, с влажными глазами, в которых еще стояли озерки слез, он выглядел в точности так, как шериф и планировал. Еще пару моментов, и он вытянет из отчаянного китайца все. — Ведите меня обратно в камеру! — он ударил Джесси в грудь еще раз. Неощутимо, почти по женски. — Ведите в камеру! За ваше неуважение, вы не получите от меня ни слова, даже если будете пытать! Чтобы я, — здесь он выдержал драматичную паузу, поднимая подбородок выше, — унижался перед таким нечестным, жалким, одиноким, высокомерным, мерзким сукиным сыном, как вы!       Каждое слово вылетало изо рта с продуманной паузой, отправляясь напрямик в оба уха шерифа, а уже там — в черепной коробке — они бродили и отталкивались от стенок черепа, бегая импульсом по серым извилинам. Вен И снова занес руки, на этот раз выше, от чего Джесси, повинуясь рефлексу, схватился за кобуру. В течении секундной паузы, в тишине которой можно было услышать звон напряженного электричества между мужчинами, их глаза упорно играли в гляделки, в которых никто не смел проиграть. — Я еще увижу, как вы покинете этот мир. — Он выхватил сигарету из губ Джесси и, бросив на пол, растоптал маленькой стопой в черном ботиночке. — И сигареты — это не то, что вас убьет.       «Косоглазый ублюдок» — прозвучало в ушах Маунта за звоном и пеленой, которая заволокла разъяренный взгляд шерифа. Спокойные дни расслабили выдержку, превращая нервную систему в одну длинную переваренную спагеттину. Жизнь в песчаной глуши совсем не готовила его к потрясениям; разнять пьяниц — конечно, пострелять по беглому каторжнику — тоже неплохая разминка для ума, но понадеявшийся, бог ведает во что, китаец плюющий ему прямо в лицо своей ядовитой слюной — нет, на такое он не подписывался. Его руки сами по себе оторвались от кобуры, в оружии ни смысла, ни благородства не было, а его любимые помощницы — левая и правая — всегда справлялись на отлично.       За скрежетом упавшего стула послышались выкрики на китайском доносящиеся из камеры. Маленькие китайчата, размахивая кулаками, видимо, проклинали тупого американца, который словно в тисках держал Вен И за грудки. Порозовевшее от возбуждения и злости, лицо Джесси, с мышцами, гуляющими по скулам, снова оказалось слишком близком с бесстыдно спокойным и высокомерным лицом иностранного гостя, который решил не терять своей маски равнодушия, даже если сейчас еле удерживался на носочках.       Маунт потянул азиата на себя, сжимая одежду до треска ткани, и заставляя того на пару секунд оторваться от пола. «Такой глупый, глупый мужчина ведомый и вспыльчивый. Как же вы прожили столько в мире взрослых, шериф.» Юн Вен И бегал глазами по лицу шерифа, которое переходило от чуть розового в разряд багрового. «Глупый, но сильный.» Страх, не выдающийся на его лице, начал лишь в зародыше появляться в его сердце, когда Джесси занес над ним кулак, размером с его голову. — Если я тебя сейчас здесь до полусмерти отделаю, кому поверят: мне или тебе, м? — рука шерифа дрожала в любую секунду готовая с хрустом опуститься азиату на нос. — Если тебя с братишками найдут полумертвыми за салуном, так это же не я! Сколько у нас по поселку драчунов, готовых в любое незнакомое лицо запустить бутылку — ты удивишься! — Господин шериф, не горячитесь. — Мне не горячиться? Нет, я хочу, чтобы ты погорячился. Думаешь, если я ударю в живот — ты все еще сможешь держать свое спокойное лицо?       Джесси, с каждым хриплым, переходящим на шепот, восклицанием, наклонялся все ближе, заставляю Вен И сложиться пополам. — Пожалуйста, не делайте то, о чем вы будете жалеть, господин шериф.       Джесси занес руку чуть-чуть назад. Брюнет понял, что он замахивается на удар и как смог прикрыл лицо руками. Он почувствовал, как рука, сжимающая его одежду, напряглась, когда занесенный кулак понесся к его лицу. — Шериф Маунт! Сэр! — дверь резко отворилась, ударяясь о стену, и в проеме показался Бобби с пачкой бумаг в руках. Последний час, он обыскивал дилижанс, оставленный у универсального магазина, и, наконец, что-то нашел.       Бобби, смотря на сцену разыгрывающейся драки, потрясая руками еле выговаривал слова. Весь в мыле, с растрепанными волосами и заплетающимся языком, он облокачивался на дверь и стонал: — Мистер Маунт… сэр… не торопитесь его бить…