Самое честное молчание

Быстро подхватив свою сумку, Анна первой направилась по направлению к выходу, желая покинуть его как можно скорее. Девушка всегда собирала свои вещи заранее, чтобы не оставаться в кабинете ни на секунду дольше положенного. Она уже знала, чем для нее чреваты неосмотрительность и промедление. Спустившись вниз по лестнице запасного выхода, Анна прошла мимо пустого дежурного поста и оказалась в раздевалке, в которой на данный момент еще не было других школьников, кроме только что вошедшей пятиклассницы, но это все равно не говорило о хорошем положением дел. Анна всунула руки в свою неяркую осеннюю куртку. Она решила, что выйдет на улицу нараспашку и, когда уже будет на безопасном расстоянии от школы, застегнется и обмотает вокруг шеи шарф. Озираясь в поисках полусапог, девушка ощутила, как сердце вдруг стало биться быстрее. Сапог нигде не было! Ну конечно, сегодня она опоздала на первый урок и, переодеваясь в спешке, оставила свою обувь здесь, забыв забрать ее с собой. Анна несколько раз ударила себе по голове. Какой же нужно быть глупой, чтобы совершить такую простую ошибку! Забыть обувь здесь, в таком месте, где к концу дня она пропадёт и, более чем вероятно, уже никогда не появится снова. Теперь уже не время бить себя! Она должна перестать топтаться босой по полу и скорее надеть свою сменную обувь. К счастью, пока на улице было не так холодно, как зимой, она вполне сможет дойти до дома и в тряпочных кроссовках. И это было правильным решением, но в тот момент, когда оно было принято, кто-то, гогоча и смеясь, уже подходил к дверям.  — Анна! Давно не виделись! Прекрасно выглядишь, дорогая! Терри Мавкален, как всегда состроив из себя влюбленного дурака, прошел мимо девушки на совсем близком от нее расстоянии и, отвлекая ее, двумя пальцами убрал назад прядь светлых волос, оказываясь сзади и не давая ей отступить, в то время как подходящие ребята, радуясь своей находке в виде беззащитной жертвы, уже предвкушали веселье.  — О, Терри! Это твоя красотка? Ты про нее нам не рассказывал, — подыграл ему Максвелл, сделав вид, что и вовсе с ней не знаком. — А может, я ее у тебя отобью? Парни закружились вокруг Анны, обступив ее, и девушка, выставив руки в защитном жесте, держа их от себя на дистанции в несколько сантиметров, начала поворачиваться вместе с ними, не упуская их из виду и пытаясь отступить.  — Да что вы толпитесь на проходе? А ну, дай пройти! — возмутилась как всегда вовремя подоспевшая Паркинсон. Всё как всегда произошло быстро и спонтанно. Её одноклассники либо являлись настоящими профессионалами своего дела, либо имели один мозг на всех, другого объяснения тому, как они понимали друг друга без слов и действовали не сговариваясь, найти было сложно. Анна вдруг ощутила сильный толчок в спину и полетела вперед на одного из парней, который тут же резко и грубо отпихнул ее от себя. Ее хватали за подол куртки, за рукав, снова и снова толкали, обзывая неуклюжей коровой.  — Отстаньте от меня, перестаньте! — Анна пробовала возмутиться, но разве ее хоть кто-нибудь слушал?  — Смотрите, красотка подала голос! Да мы к тебе и не приставали! — слышалось со всех сторон. Еще раз сильно толкнув Анну напоследок так, что она еле успела подставить руки, чтобы не впечататься в стену, ребята, быстро похватав с вешалок свою верхнюю одежду, побежали прочь, ни на секунду не прекращая смеяться, но наконец-то отлипнув от нее. Бедняжка вдохнула и выдохнула. Теперь-то уже, наверное, всё. Стараясь в очередной раз не думать, за что они так с ней, она решила надеть свою единственную обувь, которая сейчас у нее осталась. Одноклассники застали ее врасплох босой в этой раздевалке. Может, все дело в том, что девушка просто была странной? Нет. Анна тут же отогнала от себя эту мысль. Какой бы она ни была, это не давало им никакого права так обращаться с ней. Потянувшись за сумкой с обувью, Анна вдруг ощутила странную легкость на своем левом плече. Куда она дела сумку? Ее нигде не было, единственной тяжестью, которую она ощущала, был рюкзак за ее спиной. Для достоверности этого факта Анна даже похлопала себя по бокам. Она даже не заметила, как в создавшейся суматохе и толкучке, в эпицентре которой она оказалась, кто-то особенно ловкий стянул сумку с ее плеча. Девушка снова стояла совсем босой. В этой школе такой случай был для нее нередким, но она впервые совсем осталась без обуви: и без сменной, и без уличной. Теперь она не могла уйти домой, надеть на ноги ей было просто нечего! Что она могла сделать? В ее голове как всегда не было никаких идей. Продолжать оставаться в стенах школы тоже было не лучшим вариантом. Когда кто-нибудь из учителей найдет ее тут, ее снова саму обвинят во всех проблемах, сославшись на то, что она единственная, с кем с такой незавидной регулярностью происходят какие-либо инциденты. Печальная и раздавленная, Анна поплелась по направлению к выходу, надеясь, что ей никто не попадется на пути и как можно меньше людей станут свидетелями ее позора. Место дежурного на посту по-прежнему было пустым. Когда над ней издевались, то поблизости, как назло, всегда никого не было, как будто ученики специально подговаривали взрослых, делая их непрямыми соучастниками своих грязных игр. Выйдя на крыльцо, Анна посмотрела на свои голые пальцы на ногах, затем — впереди себя. Она жила неблизко от школы, а сам город был небольшим. Как много людей увидит, что она идет по улице совсем босая, как печальная странница или бедная нищенка из соседней деревни, несправедливо изгнанная местными жителями за подозрение в колдовстве? Сколько вопросов они зададут, вовсе не задумываясь о том, что ей не хочется на них отвечать? И, что больше всего волновало несчастную девушку, как отреагируют ее родители, когда она окажется совсем босой на пороге своего дома? Ее мама и папа еще не знали, что их дочь стала настоящим объектом травли. Если она заявится перед ними в таком виде, ей придется предоставить им честный ответ. Тогда мама точно начнет расспрашивать, и она будет вынуждена рассказать ей все, что с ней происходило. Анне вдруг захотелось плакать. Сколько раз она обещала себе быть сильной, ведь так было бы проще ей самой, но вот она снова была готова сдаться, оставаясь ни на что не способной против своих проблем. Ноги мерзли. На улице была хоть и не зима, но все-таки и не лето, и Анна ощутила давящую жалость к себе. Эти гады не оставили ей никакого выбора, они просто отбирали и делали, что хотели, понимая, что это все равно пройдет для них безнаказанно. В глазах защипало. Слезы уже подступали. Биологический процесс был запущен, и остановить его было нельзя. Опустившись на ступеньку, Анна обняла себя руками, желая спрятаться от всего вокруг, и низко опустила голову, надавив коленками на закрытые глаза, но слезы все равно находили способ прорваться наружу и раздавленными каплями вытекали через узкие щелки. Анна почувствовала, как спину обдало ветром, после чего она услышала звук захлопнувшейся двери. Кто-то вышел из школы. Кто-то увидел ее — странную, босую и плачущую здесь. Анна не подняла головы. Пускай думают, что хотят, смотрят, как хотят; она была не в том положении, чтобы надеяться сохранить хоть какое-то достоинство. Она почувствовала, как к ней подошли, но не обратила внимания. Если ей никто не мог помочь, то и отвлекаться от своего горя она не видела никакого смысла. И даже когда этот человек сел рядом с ней, провоцируя своими действиями на то, чтобы она все же обратила свое внимание на него, девушка также продолжила его игнорировать. Но вдруг Анна ощутила на себе прикосновение рук, к ней прижалось теплое тело этого человека и она, удивленная такой неожиданной манипуляцией с его стороны, подняла свое заплаканное лицо. Рядом с ней, повторив положение ее тела, также ссутулившись и согнув ноги в коленях, сидел Реми Мальваузен. Они никогда не были друзьями, и Анна вопросительно сдвинула брови, предоставляя ему возможность объяснить причину своего поведения, но вспомнила, что он не был способен сказать ни слова.  — Что тебе нужно? Ты что-то хочешь? — все же спросила его Анна, но посчитала, что вопрос был бессмысленным и даже немного грубым. Пусть она и не привыкла к такому поведению, но разве должна быть причина тому, чтобы поддержать человека в трудную минуту, пусть даже и сделать это без слов, одним своим присутствием? И все же она не верила, что в этой школе хоть кто-то может быть к ней добр, поэтому не питала надежды на то, что Реми и вправду может делать это без какой-либо причины.  — Ты знаешь, кто это сделал? — спросила она, сама толком не зная, что хочет выяснить этим вопросом. Имя того, кто забрал у нее уличную обувь, или того, кто сорвал пакет со сменкой. Кивнув, Реми одним вжиком молнии расстегнул свой рюкзак и, достав большой рабочий блокнот, большими буквами написал слово «ДА». «И кто же?», — в ее голове сразу пронеслась следующая реплика, исходящая из предыдущего вопроса, но все же она решила, что нет смысла его задавать. Что она сможет сделать, узнав имя хулигана? То же, что и всегда… ничего.  — Спасибо, — улыбнулась Анна, решив, что продолжать развивать эту тему нет необходимости, но все же была благодарна ему за поддержку. Ведь раньше к ней никто не проявлял заботы, а внимание на нее обращали только в самом плохом смысле этого слова. «Они забрали твою обувь, это правда?» Анна не успела заметить, как следующий лист блокнота снова оказался исписан. Реми не мог разговаривать, поэтому общался и излагал свои мысли только текстом на листе. В этом была его особенность.  — Да, конечно. Они забрали всю мою обувь, — ответила Анна без малейшего раздражения. Ну и пусть вопрос Реми был словно подтверждающий факт ее бедственного положения. Парень был таким простым, что ей совсем не хотелось на него сердиться. Тем более он-то тут был ни в чем не виноват. В ответ Реми закивал быстро-быстро, сначала Анна даже не поняла, что с ним происходит, а потом он вдруг обхватил рукой ее ноги под коленками, приподнимая их, а другую положил ей на спину, прижимая девушку к себе, и без всякого разрешения поднял ее.  — Что… Что ты делаешь! — слабо вскрикнула Анна, в силу тихости своего голоса не способная кричать громко. Когда рюкзак съехал с ее плеча и повис, почти касаясь земли, а замерзшие ноги потеряли опору, она испугалась намерений Реми. Зачем он ее схватил и что решил делать с ней? Никогда не знаешь, чего можно ожидать от человека, от которого, в самом прямом смысле, не добьешься ни слова. Реми шевельнул ртом, предлагая ей прочесть ответ по его губам, и махнул рукой впереди себя, указывая направление, но Анна оказалась повернута к нему лицом, поэтому не смогла увидеть этого жеста.  — Реми… — Анна хотела что-то сказать. Возможно, она собиралась его поблагодарить, но подходящие под ситуацию слова будто застряли в горле. Ведь не каждый день пусть хоть и немой, но все же симпатичный (Анна вовсе его не оценивала) парень нес ее домой на руках. А в той ситуации, в которой она находилась, это казалось не просто чудом, а настоящим спасением. Ноги свисали вниз и леденели, но Анне уже было намного легче. Реми не только нес на руках её тело, он как будто взял на себя часть того душевного груза, которым она была обременена. Анна даже не думала о том, какими они сейчас были странными. Все в городе знали, что Реми был нем, а при виде того, как он куда-то несет босую девчонку, в головах окружающих не возникало ничего, кроме вопросов. Наверняка он чувствовал себя довольно неловко. Раньше в школе при виде этого скромного, тихого парня Анна никогда не задумывалась о том, что он мог оказаться таким благородным.  — Немного правее. Я живу не там, — обратилась она к нему, когда он вдруг повернул не в ту сторону, но парень только прикрыл глаза, говоря этим, чтобы она ни о чем не беспокоилась. Анна немного насторожилась. Они точно понимали друг друга? Пусть даже Реми и не был глухим, но и успокоить ее, сказав, что прекрасно ее понимает, он не мог. Что если он вдруг свернул не туда и они будут плутать по городу без всякого смысла только потому, что Реми ошибся маршрутом, а Анна просто пустила ситуацию на самотек, игнорируя то, как ее безвольное тело уносят все дальше и дальше от дома в неизвестном для них обоих направлении? Но Реми не выглядел так, будто не знал, куда шел. Он смотрел прямо перед собой, и вскоре Анна, успокоившись, позволила себе расслабиться на его руках. Какая-то женщина косо посмотрела ни них обоих, и Анна, не желая обращать на нее никакого внимания, просто перевела взгляд. Плюсом можно было отметить то, что та улица, которую выбрал для них Реми, была совсем немноголюдной, поэтому они удивляли своим видом меньше людей, чем могли бы на других улицах этого города. Они двигались вдоль частного сектора, раньше Анна здесь никогда не была. Она смотрела, как маленькие скромные домики сменяют друг друга, когда ее голову озарила внезапная мысль: они двигались к его дому, к дому Реми. Уже выпрямив спину, Анна собралась извиниться, сказать, что не стоит идти на такие трудности ради нее, но вовремя взяла себя в руки. Чего она хотела этим добиться? Разве ее отказ от помощи сейчас облегчит ситуацию хоть кому-то? Она только смутит парня и поставит их обоих в неловкое положение. Ведь сейчас он никак не сможет бросить ее — босую и одинокую — на дороге и просто уйти. А выходит, что именно к этому она только что собиралась его подтолкнуть. И потом, даже если бы он ее и оставил, что бы она делала дальше? Вернулась обратно к порогу школы и, снова плача, уселась на крыльцо? Ведь, нужно было признаться, если бы не Реми, сейчас бы ее ситуация в любом случае обстояла хуже. Хорошо, что она вовремя это поняла! Свернув с дороги, Реми стал аккуратно спускаться вниз по небольшому склону, взяв направление к кирпичному дому. Посмотрев на Анну, он слегка вздернул подбородок, кивнув на этот дом, и, понимая, что они уже пришли, девушка слегка взволновалась. Что скажут родители Реми, когда увидят своего сына с девчонкой на руках, да у которой еще не было никакой обуви? Анна спрыгнула с его рук, приземлившись на траву. Реми посмотрел на нее вопросительно, не понимая, зачем она сделала это.  — Твои родители… — кратко заметила Анна. — Уверена, они не совсем были готовы увидеть то, как мы сейчас собирались зайти. Реми только отрицательно покачал головой и, взяв ее под локоть, повел скорее к дому, чтобы она не топталась по земле. Из них двоих говорить умела только Анна, и девушка понимала, что ей будет проще объяснить ситуацию домочадцам парня, если во время разговора она будет твердо стоять на ногах, а не виснуть в воздухе в горизонтальном положении. Оказавшись перед дверьми, Реми полез в свой рюкзак, а Анна, увидев висящий на петлях замок, поняла, что сейчас в доме Мальваузенов никого не было. Осознав это, она спокойно выдохнула скопившийся в легких воздух. Ей совсем не хотелось причинять Реми неудобства, и даже если его родители были ну очень понимающими людьми, у каждого человека первое впечатление об увиденной ситуации в любом случае бы вызвало недоумение. Реми снял замок и отпер перед девушкой дверь, но прошел вперед первым, и, взяв с полки шкафчика с обуви тряпочные оранжевые тапочки, положил их перед ней. -Уже давно хочу надеть на свои ноги хотя бы что-нибудь. Большое спасибо, — поблагодарила Анна, залазя в тапки. Она с удивлением отметила, что у нее еще остались силы шутить над своим положением, которое не давало ей никаких поводов для веселья и только негативно сказывалось на ее эмоциональном фоне. -Они мне как раз. Вечно бы в них ходила, — Анна улыбнулась и снова поблагодарила шутя. Она вдруг поняла, что ее настроение и вправду улучшилось. Все было уже не так плохо, по крайней мере, сегодня ей хуже уже не будет. По крайней мере, теперь она могла в это верить. Приподняв уголки губ в ответ на улыбку Анны, Реми взял девушку за запястье и повел следом за собой. Он не мог объяснить словами, поэтому просто брал и делал то, что ему было нужно, и сейчас он хотел успокоить ее. Дом Мальваузенов был небольшим, в нем была всего пара комнат. В одну из этих комнат Реми и пригласил Анну зайти, и девушка сразу догадалась, что это его спальня, то место, где он проводил большую часть своего времени, когда не находился на учебе в школе. Комната была такой же как Реми: скромной и уютной, в ней не было ничего лишнего, только кровать, стул и книги на столе, письменные принадлежности. Устроившись на краю кровати, Анна осматривалась вокруг. Реми раскрыл шторы на окнах, впустив в комнату больше света, проверил на влажность землю в цветочных горшках. Повернувшись к любопытно озирающейся Анне, Реми поднял вверх указательный палец с прилипшими крошками земли, после чего вышел из комнаты. Этим жестом он просил ее подождать. Понимать Реми, пусть даже без слов, было совсем не сложно. Он вернулся уже совсем скоро, минут через пять, с маленькой чашечкой чая и миской с домашним печеньем. -Большое… Большое спасибо. Он делал так много, а Анна могла только благодарить. Он угадывал все, в чем она нуждалась. Горячий чай сейчас был ей необходим, чтобы полностью успокоиться, расслабиться и не думать о плохом. Только одно прикосновение к теплому фарфору словно выработало гормоны эндорфина у неизбалованной радостью девушки, а исходящий от чашки терпковатый запах мелиссы действовал на некрепкую нервную систему как настоящий антистресс. Реми взял стул и сел рядом с ней. Он наклонил голову и согнулся, и Анна увидела в его руках ручку и лист бумаги, на которой он что-то старательно выводил. Вскоре он показал ей свое сообщение. «Все хорошо? Как себя чувствуешь?» -Да, все хорошо. А ты всегда один дома в это время? Твои родители на работе? «Моя мама отдыхает», — новое сообщение появилось уже через несколько секунд. — «Вернее, моя бабушка». Анна решила не обращать внимание на его небольшое исправление. Стало понятно, что тому, что он не сказал о родителях, упомянув только бабушку, была своя причина. Поэтому Анна просто сменила тему. -А что… Ты сейчас читаешь? — спросила она, кивнув на лежащие на столе книги. Реми наклонился и, перегнувшись через всю комнату, не вставая с кресла, взял со стопки верхнюю книгу.  — «Гарри Поттер!» — Анна обрадованно прочитала название книги. Она ожидала увидеть что-нибудь из учебной литературы, но то, что Реми тоже любил почитать про старого доброго Гарри, оказалось для нее настоящим сюрпризом. Анна просто обожала истории Джоан Роулинг! — Что это за часть? Кубок Огня! Да, именно в этой части раскрывается один персонаж… Барти Крауч! Он вызывал у меня противоречивые чувства. Почему-то всегда хотелось его оправдать! «Потому что его мотивы не всегда были понятны. Часть вины за его поступки лежит на его отце». -Да, именно так! Ведь отношение родителей играет главную роль в становлении личности человека. А он был с ним так строг! «К сожалению, он не любил его». -Из книги можно сделать именно такой вывод. «Уже знаешь, что станет с Барти потом? Какая его ждет участь? -Да. Его приговорят к смерти, — Анна тяжело вздохнула. — Как думаешь, такой исход справедлив для него? «Я даже не знаю. Ведь все-таки он убил многих людей». -Возможно, и справедливо. Но все же, такие противоречивые чувства… Странно, но хоть парень и был нем, Анна не чувствовала себя так, будто не знает, о чем с ним говорить. Напротив, ей хотелось продолжать задавать ему вопросы, хотя и болтуньей она не была. Ведь раньше она не знала, что у кого-то из ее школы могли быть общие с ней интересы. Даже не думала, что кто-то в свободное время читает книги. «Попробуй печенье! Мы сами пекли его», предложил Реми, и Анна только сейчас поняла, что за разговором еще не укусила ни одну печеньку. Зажевав первый кусочек, она подняла вверх большой палец. «Мы пекли его с ма… с бабушкой», — тутже исправился Реми, зачеркнув ошибку и подписав сверху правильную букву. -Очень даже вкусно! Правда! — Анна вспомнила свое печенье, которое почему-то всегда получалось немного сухим. У Мальваузенов же она было таким, каким она всегда пыталась спечь его сама. «Я сейчас вернусь, хорошо?» — написал ей Реми. -Хорошо. Могу я пока посмотреть твои книги? Получив разрешение, Анна тутже придвинулась к столу. Перекладывая книги друг на друга, она с удовольствием прочитывала названия произведений, которые она уже когда-то читала раньше, и тех, о которых и вовсе никогда не слышала. Отобрав парочку, она повернулась в поисках Реми, чтобы попросить их у него одолжить, когда увидела, что парень заходит в комнату с черными туфлями в руках, обтянутыми ремешками. Он протянул их ей и, увидев, что ее руки заняты книгами, положил на стол рядом с ней. «Пойдешь в них домой», — Анна прочитала появившееся сообщение, и Реми указал ей на них. -Это туфли твоей ма… бабушки? — поинтересовалась Анна, с интересом осматривая их стиль. Они были не новыми, но хорошо сохранились, и вполне могли считаться модными примерно в семидесятых годах. «Это туфли моей мамы», — появился ответ, и Анне снова стало неловко. Она не знала, почему Реми воспитывается одной только бабушкой и что случилось с его родителями, но, где бы сейчас ни находилась его мать, скорее всего, она была хорошей женщиной, любимой своей семьей, раз в этом доме до сих пор хранились ее вещи как память о ней. Анна решила, что отдаст их Реми завтра в школе перед началом занятий в таком же надлежащем виде, в котором он доверил ей их. Смутившись, она даже забыла, что хотела попросить у него взять романы, и так и застыла, держа их в руке. «Хочешь взять их домой?» — Реми предложил ей книги сам, снова предугадав ее желание. Анна кивнула и Реми сел рядом, начав писать ей еще одно сообщение. Но теперь уже более длинное. *** Огни дома Стивенсов уже мерцали впереди. Весь день Анне так хотелось скорее попасть туда, а теперь ей как будто и вовсе не было никакой охоты наконец зайти в дом и завершить этот день. -Боже! Я ведь даже не позвонила маме, не сказала, что задержусь! Она меня просто убьет! — воскликнула Анна, взглянув на Реми округленными глазами. И как же она могла про это забыть? На самом деле легко, ведь все это время она проводила, переполненная эмоций. Что ж, если сейчас она быстро пройдет в свою комнату, то возможно, мама просто все спишет на то, что сама не увидела, когда дочь вернулась домой. «У тебя не было телефона?» — за весь день Реми полностью исписал свой блокнотик, что было неудивительно, ведь они с Анной проговорили несколько часов подряд, и теперь парень делал записи, пролистывая страницы уже по второму кругу, находя на них пустые места, а иногда делая краткие пометки между строк. -В том-то и дело, что был, просто я не позвонила. И вообще, он, наверное отключился, ведь ее звонков я тоже не слышала, — жалобно проныла Анна, все еще не оставляя надежды на то, что, прождав ее столько времени, мама все же каким-то чудом пребывала в одном из своих лучших настроений. «Не хочу прощаться, но думаю, тогда тебе стоит поспешить». -Да, спасибо за день. Встретимся завтра в школе! «Извини, что задержал тебя». -Ты шутишь? Ты итак многое сделал. Обнявшись, Анна и Реми расстались друзьями. Анне не хотелось думать о том, смогут ли они сохранить свою дружбу в их ужасной школе. Она просто наслаждалась мгновением уходящего вечера. Всего мгновением, перед тем, как ее мама крикнула ей из своей спальни: -Я сегодня устала, расскажешь о том, где ты лазила до самого позднего вечера утром за завтраком! Ну вот, от объяснений все же будет не отвертеться. Радовало лишь то, что воспитательную беседу проведут с ней только завтра, а сегодня она просто сделает вид, будто никаких проблем и не было. Ведь скоро ее наверняка ждут новые проблемы, и думать о них сейчас, в этот миг, ей совершенно не хотелось. Она поднялась по лестнице, зашла в единственную комнату на втором этаже и бросила рюкзак к себе на кровать. Не включая свет, она прошла к столу и включила ночник в виде старого дуба, озаривший все вокруг оранжевым светом. Бережно расстегнув ремешки, она сняла с ног туфли и открыла окна, впустив в комнату воздух. Устало рухнув на кровать прямо в уличной одежде, Анна раскинула руки и закрыла глаза, но не потому, что собиралась уснуть. Улыбаясь своим мыслям, она пролежала так около десяти минут, после чего забралась на кровать повыше и, взяв со стола свой личный ноутбук, за которым она проводила почти все свое свободное от учебы и чтения время, включила его, дождалась загрузки системы и включила тихую музыку. Ей хотелось немного почитать при свете ночника перед сном, но сначала нужно было ответить на сообщения друзей, которых она оставила в своем родном городе. «Привет, как дела?», «Как ты?», «Что нового?», — увидела Анна три почти одинаковых сообщения. Курсор мыши уже завис на одном из них, и Анна была готова написать свой ответ, но вдруг внизу выскочило новое оповещение, и Анна переключила на него свое внимание. «Привет, у тебя все хорошо? Мама сильно ругалась?» Возможно, Анна не поняла сразу, но для того, чтобы догадаться, кто ей писал, ей понадобилась ровно одна секунда. Она пригляделась к маленькой иконке профиля. Реми! На фото он просто стоял у стены, его плечи были расслаблены, как будто он и не знал что его снимают. Его руки были сложены на груди, а лицо, как всегда, выражало наивность и доброту. Подруги ждали ответа уже давно, но она решила сначала ответить Реми. Сейчас он, как и она, был онлайн и, возможно, ждал ее ответа. Открыв диалог, она приглушила музыку и быстро застучала пальцами по клавиатуре. «Привет! Нет, она меня не ругала. Она решила сделать это завтра!» — последнее предложение Анна отправила отдельным сообщением, выждав пару секунд, чтобы создать должный эффект. Реми тутже прислал хлопающий себя по лбу смайлик. «Пообещай ей, что мы больше так не будем». «Кто это там не будет? Я, например, не могу обещать». — Анна развеселилась и легла на живот, согнув ноги в коленях. «Уверен, это не то, что ты скажешь ей завтра»! — Реми прислал в ответ целый отряд смайликов, заваливающихся на бок от смеха. «А вдруг и скажу! Плохо ты меня знаешь!» «Что ж! Все понятно! У тебя нет совсем никакого плана». Анна отставила ноутбук и откинулась на подушки. А какой у нее мог быть план? Она так ничего и не придумала. Девушка решила, что просто расскажет обо всем так, как было, что она была в гостях, получит свой заслуженный выговор, нотацию, свод правил для хорошей школьницы-старшеклассницы, в общем, все то, что у мамы будет для нее припасено. Немного попредставляв себе завтрашний день, Анна перевернулась на живот и снова уставилась в компьютер. Пока она думала о том, чего ей было не избежать, Реми успел оставить еще несколько сообщений. Еще не открыв диалог, девушка сразу увидела последнее из них. Ее улыбка исчезла, а лицо стало серьезным. Но она не испугалась. И не расстроилась. Скорее, чувство удивления поначалу было самым сильным, но оно потихоньку прошло, уступив место более определенным чувствам. Анна кликнула на диалог. Теперь Реми видел, что сообщения были прочитаны, отступать было некуда. Ей было оставлено несколько сообщений: «Все ли у тебя сейчас хорошо?», « Как себя чувствуешь?», но последнее от них отличалось от других. Именно на него Анна и решила ответить. Она быстро поняла, что волноваться было нечего. Ведь это был Реми, просто уютный Реми, и, что бы ни случилось, он не мог вызывать никаких негативных эмоций. В любом случае, Анне было себя не обмануть. В своей голове она уже знала ответ. И на сообщение «Ты мне очень нравишься. Хотела бы ты стать моей девушкой?» Анна кратко ответила «Да». *** Заняв один из свободных столиков, Анна огляделась вокруг и почему-то засмеялась. Она засмеялась без причины, но не потому что нервничала, просто сегодня ей все вокруг казалось таким простым, даже не смотря на то, что еще полчаса назад она находилась в школе, где ничего не было прекрасным, что это служило поводом для веселья, не говоря уже о том, что она в первый раз выбралась погулять в этом городе. Раньше этот город ей был неинтересен. Реми вернулся и, отодвинув ногой стул напротив, занял его, опустив на стол поднос с сэндвичами и холодным соком. «Там была довольно большая очередь. Не устала ждать?» написал он ей на странице нового блокнота, который он завел только сегодня.  — Нет, что ты. Мы же никуда не торопимся. А я, признаться честно, уже долго никуда не выбиралась отдохнуть. Она сделала глоток холодного сока и кубик льда тронул ее верхнюю губу. Была только середина весны, но в прохладительных напитках из ларечка многие посетители нуждались сейчас больше всего. «Что ж, тогда я правильно сделал, что не разогнал детей и не влез вперед своей очереди».  — Ты бы не смог этого сделать! — рассмеялась Анна. Образ наглого Реми, желающего быстрее всех наполнить свой поднос с едой, никак не вязался в ее голове. Анна откусила сэндвич. Сегодняшний день был совсем, совсем не плох. Сегодня в школу не пришла Сьюзи, не пришел Терри, и без своих лидеров их дружки-подлипалы не трогали ее, ограничивая себя лишь презренными смешками и фырканьем, когда она ошибалась, отвечая на уроке. А после занятий они с Реми ни на минуту не задержались в стенах школы. Конечно, их «странная дружба» возмутила всех, кто заметил то, что они держатся вместе, и то, что Анна общается с кем-то из ребят, пусть даже с тихим мальчиком с заднего ряда, на которого если вдруг и обращали внимание, только высмеивая за простоту. Но влюбленные, хоть и понимали это, не хотели думать ни о ком, увлеченные друг другом. Накинув рюкзаки на плечи, они, переглядываясь и поспевая друг за другом, побежали в известном только им направлении и оказались в парке аттракционов. Быстро и единогласно приняв решение прокатиться на одном из более захватывающих, но не самом опасном аттракционе: летающей кибитке, набирающей высоту, они, поблагодарив себя за смелость, вдруг вспомнили, что давно ничего не ели, да еще и в школьной столовой снова давали эти гречневые котлеты, которые были тронуты, наверное, только самыми признанными любителями поесть, решившими остаться верными себе и все же доесть свою порцию. И только навеселившись Реми и Анна поняли что, оказывается, давно хотели есть.  — По-моему, мы взяли очень много, — сказала Анна, хотя весь поднос собирал один Реми. — Эти сэндвичи просто огромные. «Ты же никогда их не пробовала. Они здесь очень вкусные, с непривычки сложно съесть один. Городок маленький, Билл знает всех, поэтому делает нам сэндвичи как для своих друзей». Это действительно было вкусно. Добродушный Билл не жалел начинки и соуса, а сам сэндвич был таких размеров, что его приходилось держать двумя руками.  — С непривычки сложно съесть один из-за их размера, — Анна засмеялась, и Реми снова быстро заводил пером в блокнотике. Это было удивительно, то, как они вели полноценный разговор, хотя говорила только Анна, и как это получалось у них легко. Они не были самыми общительными людьми на свете, да и просто общительными не были, но ту эмоциональную связь, которая сложилась между ними, казалось, можно было нащупать, как белую нить, которая была крепкой, но незаметной от яркого дневного света. Анна обернулась. Вокруг было столько детей, которые были в восторге от аттракционов, и взрослых, счастливых оттого, что наконец-то выбрались куда-то всей семьей и отдыхали от работы, и Анна была за них рада. Потому что сама сейчас была такой же. Она почувствовала касание к своей руке. Реми опустил свою ладонь на ее кисть. Сейчас он не улыбался и смотрел на нее внимательно, и Анна немного смутилась, но, взглянув на него в ответ, снова расслабилась. Ведь и в этот момент Реми оставался собой, добродушным и простым. И почему вообще он решил поддерживать ее? Анна ценила то, что он был согласен находиться единственным рядом с ней. Его одного ей было достаточно и теперь, когда они проводили вместе целые дни, она поняла, что та пустота, которую она чувствовала эти дни, терзала ее именно потому, что рядом с ней не было такого человека как он. Они знали друг друга так мало, но в то же время этого было достаточно, и Анна понимала, что Реми тоже хотел, чтобы она позволила ему стать опорой для нее. Анна отпила из стакана. Лед уже растаял, и сок не был таким насыщенным, поэтому жажда утолилась одним глотком. «Если хочешь посидеть на свежем воздухе, давай посидим здесь. А если успеть в кино, тогда нам стоит поторопиться, а лучше — побежать». Ответив кивком, что все поняла, Анна подхватила сумку и стала быстро собирать с подноса недоеденные бутерброды, которые они еще могли дожевать, успев проголодаться за этот вечер. Билеты на сеанс уже были куплены и, пока они еще были школьники и у них не водилось так много денег, как хотелось, нельзя было позволить им пропасть.