(не) их реальность

      С момента возвращение в мир, который не был их реальностью, прошло пять месяцев. Пятый настоял, чтобы семья жила вместе, не без основания полагая, что стоит им разделиться - так кто-то влюбится, кто-то женится и когда он найдет способ вернутся никто этого уже не захочет. Они по-прежнему аккуратно изучали эту параллельную вселенную словно ходили по темной комнате на ощупь. Но надо было что-то есть и где-то жить, поэтому приходилось работать. Лютер устроился охранником в клуб, Эллисон, решив пока не выделяться в салон красоты, Ваня учителем музыки в школу, а Клаус (неожиданно) развесил объявление и стал медиумом на дому. К стыду вышеперечисленных своим заработком покрывая большую часть расходов семьи. Пятый и Диего решили, что отвлекаться на мирские проблемы, когда их ждут великие дела не целесообразно. Но если Пятый своими расчетами “как вернуть братьев и сестер в их реальность”, хотя бы вызывал тихий трепет и уважение, то Второму повезло меньше. На семейном совете Диего был выставлен ультиматум, а именно: иди работать!       Ваня всегда вставала раньше всех, чтобы прийти к первому уроку и выглядеть прилично, требовалось время. Она принимает контрастный душ, расчесывает спутавшиеся после сна волосы. Школьный дресс-код, не позволял проявить изобретательность в одежде — черная юбка до колен и белая рубашка, в такой одежде она плохо выделялась на фоне школьников. Харгривзы снимают квартиру с шестью маленькими комнатами, общей ванной и кухней, объединяющей в себе столовую. Ваня проходит по коридору, мимо комнаты Эллисон, что расположена прямо на противоположной стороне прохода, чуть дальше дверь ведущая в комнату Пятого, а напротив неё спальня Лютера. Потом кабинет Клауса, где он принимает клиентов и последние апартаменты Диего, находящийся рядом с уборной. Узкий темный коридор завершается аркой которая, ведет на кухню. И ты словно попадаешь в другой мир, через прозрачные занавески комнату наполняет солнечный свет, птицы перебивают друг друга в радостном гомоне, что-то столь обычное и повседневное всегда было предвестником хорошего утра. Но в этот день начинался не как всегда, во-первых на кухне был еще кое-кто, и Ваня замирает у порога, вглядываясь в сутулые плечи мужчины: — Ты сегодня рано проснулся — Диего сидит за столом в своем кожаном костюме, скорее всего он только недавно вернулся домой. Брат пил кофе, читал газету и видимо завтракал, бутерброд с двумя кружочками колбасы, был едва надкусан. — Я не ложился — он делает еще один глоток, потом берет карандаш и выделяет что-то на бумаге. Ваня подходит и заглядывает брату через плечо, на открытой странице в оглавлении большими буквами написано “РАБОТА”. Каштановые волосы щекочут ему щеку и он автоматически убирает их за ухо, только потом вспоминая что подстригся. — Из тебя вышел бы неплохой охранник или полицейский — раздалось над ухом, не то чтобы он интересовался чьим-то мнением и сестра не была исключением. — Какого черта, Ваня? Не мешай — девушка смеется и отстраняется, такая сестра ему нравилась больше, чем тихая и обиженная на весь мир. И будь у него возможность он отправил бы Сиси цветы с благодарностью, за ту жизнь на ферме и краткосрочную амнезию. Диего отрывает взгляд от страниц и наблюдает как сестра, готовит завтрак на всю семью, вроде ничего особенного, но это напомнило ему о маме. Запах яичницы с беконом и тостами наполняет комнату и вызывает голодное урчание в животе. На кухню начинает стекаться семья, первая приходит Эллисон и помогает сестре, потом заявляется Клаус и готовит всем кофе. Номер Четыре напоминает привокзальную гадалку-шарлатанку, он обвешан разными оберегами и немного бренчит при ходьбе. Поначалу семья подшучивала над ним, но после того как Клаус внес первый взнос за квартиру и не дал им всем умереть с голоду, пока они устраивались на работу, смешки прекратились.       Обычно Харгривзы завтракали втроем, поэтому неожиданное появление Второго немного скрасило повседневное утро. Когда на столе накрыт завтрак, а газета убрана в шкаф, Ваня вздыхает, и не поинтересоваться причиной было бы верхом хладнокровия. Наверное раньше они бы так и поступили, но сейчас их связывает нечто большее чем старик с моноклем и название Амбрелла. — Все хорошо? - обеспокоенно интересуется Третья слегка склоняясь, что бы заглянуть сестре в глаза. — Директор моей школы узнал, что у меня есть “младший” брат и предложил принять его на обучение — со стороны Клауса разноситься бренчание кулонов и кашель, видимо смех с едой не лучшее сочетание. Губы Эллисон дрогнули, но и только, не зря она долгое время была актрисой. Диего выдохнул, ему это предложение не казалось забавным, скорее справедливым. —Это неплохая идея, ему надо хоть иногда выходить из комнаты и отвлекаться от своих расчетов. Иначе он совсем того — Диего выразительно крутит пальцем у виска. Семья задумалась, они-то с самого начало считали, что Пятый “немного того”, но довести брата до “совсем того” никому не хотелось. — Ему это может не понравится — взгляд Вани устремлен в пустоту, а лицо настолько не проницательное, что Эллисон невольно берет ладонь сестры в свою. — Ему это совершенно точно не понравится, сестренка — Клаус откровенно смеялся и ему очень, очень хотелось посмотреть как Седьмая будет уговаривать Пятого пойти в школу. — Давайте тогда организуем семейный совет и вместе поговорим с ним, он же не сможет отказать сразу всем — вроде бы предложение Эллисон логичное, брат общий, значит и сообщать ему о школе должны все вместе. Седьмая отмирает и смотрит на сестру с такой благодарностью, что Третья с радостью игнорирует не озвученное мнение братьев. — Я сообщу об этом Лютеру, а вечером закажем пиццу и поужинаем.       Мулатка кидает торопливый взгляд на часы не давая никому возможности придумать предлог для отказа, шепчет что-то вроде: “как же так, я опаздываю” и отступает с места совершение диверсии. Диего открывает рот для возражения и закрывает его. Как-то несолидно получается, согласиться с идеей, а потом слиться когда дело доходит до её воплощения. Клаус улыбается. Это определенно будет забавно.

***

      Пицца заказана, семья собрана. Лютер сидит во главе стола, но атмосфера в комнате какая-то поминальная. Все молча жуют пиццу и переглядываются, они смогли выманить брата на кухню, но на этом успехи в социализации Пятого заканчивались. Он что-то писал и зачеркивал в толстом блокноте, ругался сквозь зубы, игнорируя семью и сиротливо остывающий кусочек пиццы на тарелки. Каждый за столом думал, сейчас кто-нибудь выскажется, а я соглашусь, поддержу общую идею, но никто ничего не говорил. “Вот трусы” - подумал каждый и заговорил: — Пятый, надо поговорить... — Пятый, есть идея... — Пятый, ты только отнесись к этому серьезно... — Пятый, ты оценишь... — Пятый, думаю ты и сам понимаешь...       Поскольку все начали говорить одновременно, самое понятное из этой какофонии было имя. Ручка замирает так и не закончив, прописывать цифры, а голова поднимается, и холодный, как прицел винтовки взгляд, обводит семью. Лютер и Ваня переглядываются с таким болезненным видом, что Пятый понял без слов. Сегодня семейный совет, а он его главная тема, как Диего на прошлом. Бывший агент времени телепортируется к кухонным шкафчикам, достает из нижнего бутылку виски, молча наполнил стакан и поворачивается к собравшимся. За это время шум затих, и Ваня начала говорить первая: — Пятый, мы очень за тебя переживаем. Ты мало ешь, много пьешь и почти не выходишь из своей комнаты. Нам кажется тебе надо немного отвлечься от своих расчетов. — Ты же знаешь иногда хорошие идеи приходят в голову, когда отвлекаешься на другие дела — поддерживает Лютер, и как эстафету слово берет Эллисон: — Да, ты же нашел ответ на вопрос как вернуть домой, после того как начал работать на комиссию. — А сейчас ты можешь отвлечься например на школу — подхватывает Диего — получишь аттестат, потом поступишь в университет, работу будет проще найти. — Познакомишься с молодыми девушками, заведешь друзей — семья уставилась на Клауса, весь разговор напоминал совместное обезвреживание бомбы, а брат просто взял и перерезал все провода разом. — Девочками — поправляет Пятый, делая глоток из стакана — им всего по четырнадцать. — Девочки быстро растут — пожимает плечами Клаус и семья замирает, если после этой фразы бомба не взорвется, есть надежда что все получится. — Мне интересно в какой момент в Вашей голове зародилась мысль о том что мне надо пойти в школу? Может, когда ты увидел меня в возрасте пятидесяти восьми лет, Лютер? Или когда ты понял на какую организацию мне приходилось работать, Диего? Или когда я перетащил вас в прошлое, чтобы спасти от апокалипсиса?— бомба взорвалась. — Уму непостижимо — ворчит Пятый и исчезает в голубом сиянии. Ваня встает из-за стола первая, молча убирает за собой, берет тарелку брата, блокнот и идет в комнату. Все проводят её взглядом, понимая, что она собирается делать.       Седьмая стучит в дверь, а потом стучит еще раз, и еще, и еще, пока на непреклонную настойчивость, не получает разрешение войти. Ваня кидает последний взгляд на семью и перешагивает порог темной комнаты. В полумраке она различает очертания брата, что сидит на подоконнике и смотрит на ночной город. Блики фонарей с улицы играют на хмуром лице, создавая причудливые изломы и как-то вериться в то что перед ней сидит старик. — Тебе стоит поесть — тарелка с пиццей располагается напротив сидящего мальчика, но тот словно не замечает происходящего вокруг и молча делает еще один глоток из бутылки. Ваня облокачивается о подоконник и пару минут смотрит на отражение брата в стекле, а потом начинает говорить очень медленно подбирая слова: — Мы в этом мире почти пять месяцев и надо быть готовыми к тому, что не сможем выбраться в нашу реальность.       Она старалась не думать об этой вероятности, но такие мысли как назойливая мошкара не давали заснуть по ночам. — Нам надо быть к этому готовыми — повторяет она как мантру — и я хочу, чтобы все устроились в этой жизни. Если ты закончишь официальную школу, а потом поступишь в университет, тебе не придется как нам искать подработки или перебиваться от зарплаты до зарплаты.       Академия Амбрелла научила их быть героями, но стоило выросшим детям выйти в реальную жизнь, они оказались беспомощны как котята. В отражении Ваня наблюдает за Пятым, он делает глоток, а потом поворачивает голову и внимательно изучает сестру. — Тебе всю жизнь приходилось работать киллером, но может это неплохой шанс заняться тем что тебе действительно нравится. Девушка отворачивается от окна и смотрит в глаза брату: — Пятый, пожалуйста, подумай об этом. — Мне пятьдесят восемь лет, я буду до ужаса нелепо смотреться в школьной форме. Ваня позволяет губам растянуться в неуверенной улыбке, оценивая шутку: — Я поговорю с директором, может он позволит окончить школу удаленно или досрочно.       Пятый кивает, он все таки не взбалмошный гордый подросток, которому надо объяснять как устроен этот мир.       Следующие несколько дней Ваня занята подготовкой документов для поступления. Директор согласен на получения аттестата без посещения, но требует чтобы её брат походил в школу хотя бы семестр для оценки знаний подростка. Потом конечно придется появляться на контрольных и приходить на экзамены, но это меньшее из зол. Диего вдохновившись примером брата, мол учиться никогда не поздно, подает документы на поступление в полицейскую академию и вовсю готовиться к экзаменам. По утрам на маленькой кухне становится тесно и весело, впервые они по-настоящему чувствуют себя семьей.